Глава 3 ПАРТИЙНЫЕ СЪЕЗДЫ. «ОКРУЖНЫЕ ПОСЛАНИЯ» (1911-1914 гг.)

Чтобы понять общее направление и характер деятель­ности правых партий, необходимо познакомиться не толь­ко с их программными установками, но и с решениями съездов и совещаний, «окружными посланиями», циркуля­рами и тому подобными документами.

Разлад в среде правых, связанный в определенной мере с различными подходами к некоторым общественно­политическим явлениям, обозначился уже в конце 1907 — 1908 гг., когда В.М.Пуришкевич и его сторонники вышли из СРН и создали Русский народный союз имени Михаила Архангела. В дальнейшем разлад обострился, и его отра­жением стал выход в 1910 г. основателя и председателя Главного совета СРН А.И.Дубровина из состава руковод­ства Союза. Юридическим оформлением этого размежева­ния правых стало создание второго, параллельного СРН. Решающим шагом в этом направлении был созыв А.И.Дубровиным и его сторонниками съезда, на котором было провозглашено образование Всероссийского Дубро- винского Союза русского народа (его устав был официаль­но зарегистрирован в августе 1912 г.). Фактически с конца 1911 г. в стране действовали два СРН, которые формаль­но имели сходные платформы, но находились во враждеб­ных отношениях.

В конце 1911 г. — 1912 г. произошли изменения в со­ставе и характере деятельности Русского собрания. После ноябрьского 1911 г. инцидента на докладе дубровинца Б.В.Никольского, затронувшего вопрос о «темных день­гах», получаемых обновленцами от правительства, когда дело кончилось чуть ли не дракой Н.Е.Маркова и доклад­чика, руководство Русского собрания усилиями Н.Е.Мар- кова, В.М.Пуришкевича и их сторонников было обновле­но. Дубровинцы, включая Б.В.Никольского, академика

А.И.Соболевского и др., были вытеснены из руководства и в нем возобладали сторонники В.М.Пуришкевича. Одна­ко инцидент не прошел бесследно даже для тех, кто духов­но тяготел к Русскому собранию: не раз отмечалось, что некоторые представители элиты стали сторониться участия в деятельности Русского собрания.

Некоторые же общероссийские организации, в частнос­ти, Союз русских людей, возглавлявшийся с конца 1905 г. князем А.Г.Щербатовым, предположительно в 1908 г. практически перестали функционировать.

В прошлом очень много было написано о съездах и конференциях социал-демократов, а теперь и социалистов- революционеров и кадетов, и как мало до сих пор известно о съездах правых партий, по крайней мере, предвоенного и военного времени! В какой-то мере показательно, что со­ставители «Хроники» партийной жизни правых не вклю­чили в нее сведения о съездах 1912 г. и 1913 г.2 Мало ска­зано о предвоенных съездах правых и в монографии

С.А.Степанова.

Между тем съезды правых партий и организаций пред­военного и военного времени занимают заметное место в их партийной жизни. Об этом может дать представление составленная нами таблица:

1 ГАРФ. Ф. 102.00. Оп. 265. 1912. Д. 561. Л. 506.

2 См.: Союз русского народа.

В послереволюционном периоде можно выделить не­сколько этапов деятельности правых, причем начало одно­го из них, предвоенного, приходилось как раз на 1911 г.

• Снегирев (Москва) — В.Ф.Снегиреву (Алексин Тульской губ.). 5 января 1912 г. // ГАРФ. Ф. 102.00. Он. 265. 1912. Д. 556. Л. 43.

2 ГАРФ. Ф. 102.00. Ом. 265. 1911. Д. 516. Л. 13; Вопросы истории. 1999. № 10. С. 98.

3 ГАРФ. Ф. 102.00. Оп. 265. 1912. Д. 560. Л. 401; Вопросы истории. 1999. № 10. С. 105.

зеты завтра не выйдут (между прочим «Земщина»). Воз­можно, что начинается новый 1905 год. В Москве ведется агитация прокламаций. В Университете уже пели «Вечную память» убитым Ленским рабочим. Что будет завтра?..»[217]. В декабре 1912 г. В.М.Пуришкевич, выступая от имени фракции правых в IV Гос. думе, также нарисовал безот­радную картину и говорил о «тяжелом состоянии, пережи­ваемом государством»: «Освободительство продолжает

свою разнузданную работу тем более опасную, что она приняла скрытый характер, прикрываемый внешней ло­яльностью.

3

для покоя еще далеко не настало» .

Не могло не тревожить правых монархистов и осозна­ние того, что, если в 1905 — 1907 гг. они одержали победу, то через пять лет их влияние и вес не только упали, но в противоборстве партийных сил они уступили и откатились в лучшем случае на вторые позиции[219].

Вот в такой обстановке весьма тревожной действитель­ности и прошли три съезда правомонархических партий и организаций.

В рассматриваемое время (1911 — 1914 гг.) активно действовавшими партиями (союзами) правого толка были: СРН-обновленческий, ВДСРН, СМА, РМС. Кроме того, можно назвать по крайней мере несколько десятков регио­нальных организаций. Некоторые из них находились в не­простых, а часто и в открыто враждебных отношениях. Показательно, что в течение 1911 г. — февраля 1917 г. не было ни одного съезда или совещания правых, на котором были бы представлены все названные выше правые партии и организации.

""Освещение темы целесообразно начать с ноябрьского съезда дубровинцев 1911 г., на котором было провозгла­шено создание Всероссийского Дубровинского СРН] Реги­страция нового Союза в августе 1912 г. сопровождалась представлением Устава. [Устав ВДСРН во многом повто­рял прежний Устав СРН 1906 г., но все же это был доку­мент новой правомонархической организации, принятый в новых социально-политических условиях и затрагивавший вдобавок ряд программных вопросов.! В нем говорилось, что целью ВДСРН является «сохранение России единою и неделимою — при господстве в ней православия, при неог­раниченности царского самодержавия и первенстве русско­го народа».

Членами Союза могли быть православные русские люди обоего пола, всех сословий и состояний, «признав­шие себя осведомленными в целях Союза и преданные им». Перед вступлением в его ряды они были обязаны дать обещание не поддерживать контакты с сообществами, «преследующими цели, не согласные с целями Союза». В Уставе особо оговаривалось, что Союз не делает различия между великороссами, белорусами и малороссами, а «об­русевшие инородцы» могли быть приняты в члены Союза «по баллотировке на общем главном собрании членов» (недопущение в приеме относилось только к евреям).

Вступление в члены Союза, сопровождаемое припис­кой к его местным отделам, совершалось по рекомендации не менее двух членов Союза или местного отдела, «по про­стому письменному или устному заявлению советам всего Союза или местного отдела». Членский взнос составлял 60 коп. в год. Для выбытия достаточно было письменного заявления Совету отдела.

В Уставе было записано, что ВДСРН может налажи­вать контакты с другими обществами, принимающими дан­ный Устав, «хотя бы с некоторыми в нем изменениями во внутренней организации, но отнюдь не касающимися ни целей Союза, ни пути, ни способов деятельности».

ВДСРН мог вступать «в общение по вопросам общего­сударственной политики» с другими союзами и общества­ми, если цели их не противоречили целям Союза. |Предус- матривалось, что главные общие собрания всего Союза и отделов должны были проводиться не менее одного раза в шесть месяцев «для поддержания единения между местны­ми членами, для заслушания и утверждения докладов о делах и нуждах, денежных отчетов о приходах и расхо­дах, проверенных ревизионного комиссиею, и для выборов и увольнения членов Главного совета и местных советов». Не менее одного раза в два года должны были проходить съезды представителей каждого отдела и желающих при­нять в них участие членов:

На съезде, кроме обычных вопросов, являвшихся пред­метом обсуждения на собраниях,, могли быть рассмотрены и вопросы об изменениях и дополнениях Устава'и заслу­шаны доклады «об общих вопросах, установлении соглас­ного взгляда на которые желательно в данный момент». Съезд принимал по ним решения, а в случае необходимос­ти возбуждал ходатайство «перед правительственными ус­тановлениями». На съезде должен был заслушиваться также отчет о деятельности Союза и о состоянии кассы Главного совета. Утвержденные годовые отчеты, как было записано в Уставе, должны были публиковаться в органе ВДСРН — газете «Русское знамя». Таковы основные по­ложения этого Устава[220].

Департамент общих дел МВД, уведомляя Департамент полиции о разрешении министром провести почетному председателю СРН доктору А.И.Дубровину съезд в Мос­кве в ноябре 1911 г., отмечал, что это делалось «для об­суждения вопросов: 1) о внутреннем благоустройстве и распорядке в Союзе; 2) об отношении Союза к другим по­литическим партиям; 3) об участии в выборах в IV Гос. думу...»[221]. Между тем сами дубровинцы намеревались, на­ряду с реализацией указанной выше программы, пойти дальше и объявить о создании новой партии, а также оп­ределить свое отношение к другим правым Союзам.

Подготовка к съезду началась еще в феврале 1911 г., причем первоначально съезд предполагалось провести в Киеве 1 октября. В то время как сторонники А.И.Дубро- вина направляли обращения к властям, ходатайствуя о разрешении съезда, Главный совет СРН (Н.Е.Марков и Э.И.Коновницын) рассылал «Окружное послание», в ко­тором объявлял затеянный Дубровиным съезд «незакон­ным» и призывал всех членов СРН, «искренно и нелице­приятно преданных Союзу, не содействовать и не участво­вать в съезде предательского разрушения нашей тверды- ни...»[222].

Тем не менее съезд дубровинцам провести удалось, хотя и не в Киеве,;а в Москве, и несколько позднее перво­начально намеченного срока — в конце ноября — начале декабря 1911 г.

Первое, что дубровинцы должны были и попытались сделать на съезде, — это исключить «за отступления и на­рушения» руководство существовавшего СРН — Н.Е.Маркова и других из состава СРН..'Однако после до­вольно продолжительных пререканий оба СРН — обнов­ленческий и дубровинский — "вынуждены были считаться с существованием параллельной родственной по духу орга­низацией.

Испытывая материальные трудности, съезд принял по­становления, направленные на улучшение финансового по­ложения вновь образуемого Союза. Рекомендовалось, в частности, при каждом отделе организовывать хотя бы не­большие коммерческие предприятия «в виде чайной, кассы взаимной помощи, лавки», ассигновать для этого «неболь­шие пособия», выдвигать для заведования «людей труда» хотя бы «с небольшой коммерческой смекалкой». Предпо­лагалось также разослать список-перечень торговцев и по- стащиков, у которых потребительские лавки могли бы по­купать «товар хороший и без переплаты». Здесь же гово­рилось о том, чтобы «при потребительских сельских (осо­бенно союзных) лавках уменьшить размер паев до одного или двух рублей».

Одной из главных задач правых всегда была защита и укрепление православной веры и церкви. В постановлении съезда «О Православной Церкви» содержалась просьба к Святейшему Синоду поднять значение Церкви Православ­ной, которая, по Основным законам, являлась первенст­вующей и главенствующей и которую пытались «развен­чать со всех сторон». В этом же постановлении говорилось о трудностях борьбы православного духовенства «с совра­щением» (исходившим от ереси — штунда, баптизма, ма­сонства, радикального социализма, а также католицизма и протестантизма), тем более, что этому не только не помо­гают, но «иногда даже мешают светские власти, которые весьма часто, а на окраинах почти поголовно возлюбили иноверцев», и содержалась просьба к «светской власти оказывать, по возможности, помощь в борьбе пастырей с совращением». Говорилось также о повсеместном предо­ставлении права совершать крестные ходы, слишком часто запрещаемые на окраинах, о необходимости запрещения базаров и ярмарок в воскресные и праздничные дни и за­крытия кабаков, трактиров и кинематографов в часы цер­ковной службы.

В постановлении содержалась просьба к Святейшему Синоду благословить православное духовенство идти вмес­те с СРН в деле их труда по выборам в Государственную думу.

Особым пунктом была записана просьба к Синоду «подтвердить разрешение и даже благословение духовен­ству русскому вступать в ряды союзников и быть не толь­ко председателями и учредителями отделов, но и участво­вать в экономических предприятиях Союза, как-то: бан­ках, кредитных или потребительских товариществах и т.д.» И далее говорилось: «Ныне одни епископы разреша­ют, а другие — запрещают сие, — отсюда шатание в умах и смута... Влияние же и развитость священника могут слу­жить менее опытным членам к разъяснению прав, выгод и обязанностей каждого данного учреждения». Нельзя не от­метить пункт постановления, в котором указывалось, что «церковный устав должен быть соблюдаем, а не попираем систематически в церковной жизни». Вместе с тем была просьба «устроить жизнь возможную нашим батюшкам, чтобы им не нищенствовать».

В постановлении «О железнодорожном ведомстве» об­ращалось внимание на «инородческое засилье на желез­ных дорогах», а также на наличие здесь «русских людей с революционным [забастовочным. — Ю.К.] прошлым, что неблагоприятно сказывалось на улучшении «нравственно­го и материального быта» массы остальных служащих и рабочих и не могло дать «благих результатов» «в смысле укрепления государственного значения железных дорог, в экономическом и стратегическом смысле».

Съезд сетовал на то, что «русские люди в загоне» и их «безжалостно гонят за одно подозрение в черносотенстве». По мнению дубровинцев, «...надлежало бы уличенных же­лезнодорожных служащих, нарушивших долг службы, впредь нигде на ж.д. не принимать. Русских же служащих и рабочих на казенных дорогах сравнять в правах на пен­сию и проч. с казенными служащими и рабочими иных ка­зенных ведомств. Просить также вернуть на службу всех беспричинно прогнанных служащих или рабочих союзни­ков... »

С целью укрепления нравственности выражалась про­сьба о том, чтобы русские железнодорожные служащие ос­тавались свободными «хотя бы в большие праздники и для говения» и чтобы их не заставляли дежурить и работать в главные церковные праздники. Имелась также просьба «о сравнении мелких служащих казенных заведений в правах государственной службы с чиновниками, давши им пенсию и прибавки (теперь же швейцары, курьеры, писцы и двор­ники, прослужившие несколько десятков лет, выбрасыва­ются на улицу без гроша помощи)».

Наконец, высказывалось пожелание не допускать евре­ев «ни к каким казенным подрядам, а уже тем паче к ка­сающимся армии и флота и железных дорог».

Правых постоянно беспокоили также вопросы школь­ного образования и нравственного воспитания молодежи. Этим вопросам было посвящено постановление «О шко­лах». Предлагалось заменить, где это возможно, земские школы церковно-приходскими, что избавило бы от «раз­врата», вносимого «красными учителями» и ведущего к «крамоле», «к презрению хлебопашества и семьи». Выра­жалось пожелание увеличить средства, отпускаемые на церковно-приходские школы, являющиеся пока лишь па­сынками как земств и городов, так и министерства народ­ного просвещения. Предлагалось ввести в церковно-при­ходских и земских школах, как обязательный предмет, «чтение курса по сельскому хозяйству». Рекомендовалось «устраивать по деревням школы ремесленные и земледель­ческие, где учили бы нравственности, Закону Божию и по­лезным для крестьянства знаниям ремесел и хозяйству».

В высшей школе предлагалось по возможности «унич­тожить «монополию дипломов», стремление получить ко­торые «гонит в университеты карьеристов», мешая учиться способным и преданным науке молодым людям.

Рекомендовалось также пересмотреть литературу всех школьных библиотек, «очистив их от вредных в нравст­венном или политическом смысле книг», издать новые ка­талоги полезных сочинений и учебников, развивающих «любовь к Отечеству и преданность Самодержавию», изъять из школ богоборные книжки Л.Н.Толстого.

Съезд принял специальное постановление «Об инород­цах и жидах», опиравшееся на утверждения «многочис­ленных докладов, вполне сходящихся между собой», о том, что их засилье является «жгучим» вопросом для стра­ны. Предложения этого постановления касались почти ис­ключительно евреев. Что же касается «инородцев», то им был посвящен лишь один пункт из 34-х. В нем говорилось о необходимости «на окраинах избегать назначения на го­сударственную службу местных инородцев, кои могут быть вполне честными людьми в чужом месте, у себя же дома тянут своих невольно, связанные родством и дружбою».

Основное же содержание этого постановления своди­лось к следующему. Предлагалось не допускать евреев на государственную службу, в судьи, прокуроры, присяжные заседатели, в землемеры, а также удалить их из Думы и Гос. совета, устранить из армии и флота, заменив для них воинскую повинность денежною, ограничить число евреев на общественной службе, имевшей «общегосударственное значение, как-то: по выборам в Думу ли, в земство или в городские управы, в акционерные компании, банки, же­лезнодорожные предприятия, промышленные товарищест­ва, директора разных правлений и т.п. Процент не должен превышать 3, даже включая выкрестов». Рекомендовалось также не допускать евреев в школы, земские и городские учреждения и запретить евреям владеть аптеками.

Дубровинцы требовали не допускать расширения черты оседлости, провести проверку прав на жительство вне черты оседлости, «обратить внимание на наплыв еврейства в землю Войска Донского», которая была «избавлена» от этого «милостью государей русских», принять меры к ис­коренению земельной аренды евреями, которые пользуют­ся для этого «именами христиан», а также подставными лицами.

Предлагалось «изъять из " еврейских рук торговлю мясом, хлебом, мукой и т.п. предметами первой необходи­мости, ныне почти повсюду ими захваченную, следствием чего является постоянное умышленное вздорожание...», а также «оградить крестьян от евреев... скупщиков и пере­купщиков, являющихся разорителями деревень» (вследст­вие перекупки привозимого крестьянами на базар товара они «теряют на продаже, а русские покупатели — на по­купке втридорога»), В постановлении предлагалось увели­чить наказания евреям «за тайное шинкарство, находящее­ся в руках ростовщиков» (шинкарство, пояснялось далее, опаснее казенок, ибо «шинкари снимают шапки, сапоги из- за сороковки»). Предлагалось полностью запретить евреям «торговлю оружием и взрывчатыми веществами, ибо они доказали свою преданность революции».

Указывалось на необходимость пристально следить за еврейскими типографиями, «запрещая замеченные в неза­конной деятельности», «усилить внимание цензуры к раз- вратительной нравственно и политически деятельности» евреев в области литературы и искусства, особенно надзор за газетами, не поддерживать еврейские газеты казенными объявлениями (и вместе с тем «относиться менее жестоко к правой печати, которую разоряет штрафами администра­ция, разрешая в то же время левой печати говорить все, что угодно»).

В постановлении говорилось о необходимости «обра­тить внимание на еврейскую вооруженную молодежь, на­зывающую себя самообороной. Ее крамольные и преступ­ные деяния в смутные годы [1905 — 1906 и т.д. — Ю.К.] вовсе еще не исследованы и многие убийства остались без­наказанными».

В условиях проведения столыпинской аграрной рефор­мы правые не могли не следить за ее реализацией и не вы­сказывать своего отношения к решению аграрного вопроса. Эту тему затронул и съезд дубровинцев, приняв весьма об­ширное постановление «О землеробах». В преамбуле гово­рилось, что съезд, признавая «крайнюю необходимость со­хранить сословие крестьян-землеробов в силе и довольст­ве», полагает, что это возможно «только при сохранении крестьянских земель в руках деревенских хлеборобов». Обращалось также внимание властей на растущее число случаев «скупки земель кулаками, русскими и еврейски­ми», что крайне вредно «отражается на жизни крестьян­ского сословия». При этом отмечалось, что часто скупщи­ки действовали обманным путем, земля продавалась «спьяна за грош». В документе съезда содержалась также просьба об ограничении права продажи крестьянской на­дельной или выкупной земли и безусловном запрещении этого для людей семейных. Подобное ограничение, говори­лось далее, «надлежит считать не оскорбительным, а лишь охранительным, полезным для государства, как и для самих крестьян, ибо слишком много темноты и слабости в народе русском и слишком много совратителей, обманыва­ющих и спаивающих крестьян ради покупки земель».

Обращалось внимание на возраставшее земельное рос­товщичество, состоявшее в том, что цену на покупаемую крестьянами землю искусственно поднимали без особых на то оснований. По этой причине предлагалось не допускать на торги подставных лиц, а в Крестьянском и Земельном банках поддерживать «справедливую цену». Говорилось и о необходимости «попытаться упорядочить арендную цену, также искусственно и безбожно 'вздуваемую для крестьянства управляющими... и даже помещиками Юго­Западного края». В этой связи предлагалось, в частности, землеустроительным уездным комиссиям исчислять «сред­нюю стоимость земли известного района на известный срок».

Отмечалось, что, не сопротивляясь введению отрубов, «крестьяне единогласно просят предоставить каждому пол­ную свободу». В этой связи в постановлении говорилось о необходимости «запретить земским начальникам и другим должностным лицам соблазнять крестьян всякими сладки­ми надеждами и обещаниями особых льгот для отрубни­ков» и разъяснять, что «укрепление» полос равносильно выходу из общины. «Иные губернии довольны отрубами, другим они — зарез... На юге привыкли жить хуторами, и там проехать 12 верст до храма — пустяки. На севере же привыкли жить в общине, в куче, и расселение тягостно, отделяя от храма, от соседей, от взаимопомощи и взаимо- защиты». В постановлении съезда был пункт, раскрывав­ший значение общины для крестьянина. В нем говорилось: «Признавая в общем желательность уничтожения слишком большой чересполосицы, признать еще более желательным сохранение общины как основной формы деревенской жизни, потому что общинное хозяйство легче вести, как уже налаженное, привычное. Община сдерживает слабоха­рактерных влиянием и даже правом воздействия. Община ограждает слабых, вдов, сирот, спасая их от голода впредь до возможности заработать на прокормление. Община под­держивает храм Божий и школу, а где и больницу, кото­рые, при расселении на дальние хутора, зачахнут. Община сохраняет единодушие и братскую связь, чем предохраня­ет от развития хулиганства... Общину легче охранять и спасать... Все это делает жизнь легче и спокойнее».

В постановлении выражалось пожелание, чтобы казен­ные оброчные земли отдавались не только отрубникам, но и общинникам («ныне это излюбленное средство давления для выселения на отруба»), чтобы Крестьянский банк про­давал земли свои «не только отрубникам, но и в Общинное владение». Рекомендовалось удовлетворять просьбы о предоставлении крестьянам права выпаса скота в казенных лесах, сбора валежника, а также грибов, ягод и плодов, «сдачи болотин в казенных лесах крестьянам под покос за недорогую цену», продажи крестьянам «без торгов во вся­кое время и в розницу леса из казенных дач по таксе» (к которой лесничие и начальство прибавляли чуть ли не двойную цену).

Что касается положения «пригородных крестьян, при­писанных к мещанскому сословию, хотя они занимались хлебопашеством, указывалось на необходимость выясне­ния, насколько правильно их заставляют платить городу громадную аренду.

В специальном постановлении «О политической благо­надежности и общественной нравственности» — гарантах государственного спокойствия — съезд рекомендовал уда­лить с государственной, земской и общественной службы неблагонадежных лиц, «подготовивших в 1905—1906 гг. народное восстание», установить для учителей школ «ценз политической и нравственной благонадежности», подверг­нуть народные библиотеки, кинематограф, а также книго­нош, «разносящих книги по крестьянству», контролю, не дозволять в императорских театрах под воскресные и праздничные дни представлений. Обращалось внимание на вредность книг «богохульника Льва Толстого». Был и призыв к «союзникам» помогать подпискою и пожертвова­ниями газетам «Русское знамя» и «Гроза» и ходатайство­вать о сложении с них штарфов.

В одном из постановлений содержалась просьба убрать кабаки и пивные от фабрик и заводов, повысить цену на водку, разрешить общине искоренять у себя шинкарство, не допускать пьяных и политических ссыльных на сходки, а также к подписанию приговоров.

Указывалось на необходимость и важность обращения внимания фабричной полиции на случаи, «когда рабочие, не имея денег, пользуются книжками в лавках, забирают ненужный товар, который продают за дешевку ростовщи­кам». Содержалась также просьба «обуздать продажу в рассрочку, делающуюся опасным злом», закабаляя населе­ние ростовщиками, торговцами.

Одним из самых «болезненных вопросов» для всех правых была деятельность Думы. И на этот раз в поста­новлениях дубровинцев был специальный, посвященный ей раздел. В преамбуле говорилось: «...Государственная дума по идее своей должна быть, с одной стороны, выра­зительницей действительных нужд народных, а с дру­гой, — работницей к удовлетворению этих нужд. Между тем с самого начала ее существования и до сих пор, вопре­ки воле монарха, Государственная дума служила и служит местом крамолы, расчленения и духовного растления рус­ского народа, присваивая себе роль парламента — консти­туционного учреждения». Правые видели задачу в том, чтобы «идти на помощь своему самодержцу и выполнить свое обещание — дать Думу русскую по духу и на деле ра­ботоспособную, а самой Думе указать ее роль по мысли, как учреждения законосовещательного». Предлагалось, чтобы «в местностях с преобладающим инородческим и православным населением» количество подлежащих выбо­ру членов из инородцев не превышало бы количества чле­нов православных русских. Дубровинцам хотелось бы, чтобы в Думе были и члены по назначению царя. Содержалась про­сьба, чтобы вопросы, касающиеся православной веры и дел православной церкви, обсуждению в Думе не подлежали. В постановлении говорилось также, что члены Думы за свои речи должны были подлежать «законной ответственности в общем уголовном порядке», и выражалась надежда на уничтожение «принципа несменяемости членов Думы».

Съезд должен был выразить и свое отношение к дру­гим политическим силам, что и было сделано в специаль­ном постановлении, которое начиналось словами: «Ни в какие блоки и соглашения при выборах в Гос. думу и по каким бы то ни было иным причинам с партиями как ле­выми, так и октябристскою и националистическими, СРН входить не может и не должен». Такая позиция мотивиро­валась тем, что только СРН предан священным заветам триады — православию, самодержавию и народности. При этом делалось пояснение, следовавшее после слов о гла­венстве «коренного русского народа как народа-хозяина в"

Российским государстве»: «Это не означает, однако, чтобы СРН отрицал присущие прочим народностям России права, ибо Союз стремится не к сепаратистической и чело­веконенавистнической политике неонационализма, а к объ­единению всего населения Царства Русского под единым Скипетром и Державою».

Во втором пункте этого постановления указывалось на необходимость строгого соблюдения циркуляра министра внутренних дел о запрещении оставаться на государственной службе членам нелегализованных политических партий. Вмес­те с тем обращалось внимание на то, что на местах этот цирку­ляр используется для преследования членов СРН, хотя Союз являлся не политической партией, а организацией, объединявшей верноподданную часть русского народа.

В последнем пункте подтверждалось решение мартов­ского совещания правых в Ярославле в 1909 г. о запреще­нии всяких контактов с организациями, хотя и именующи­ми себя монархическими (Союз Михаила Архангела и т.п.), но в действительности созданными «с целью разру­шения дела Союза». В дополнение к ярославскому поста­новлению в новом документе говорилось: «Местные отде­лы, вступающие в соглашение с подобными организация­ми, а также с могущими быть открытыми и впредь, — подлежат закрытию властью Главного совета СРН, на сем съезде избранного».

Эти решения дубровинцев практически отделяли их не только от таких правительственных партий, как националис­ты и октябристы, но и от части правых монархистов — чле­нов СМА и СРН-обновленческого. Мосты были разрушены. Их удалось частично «навести» при непосредственном вме­шательстве ДП МВД лишь в условиях войны: на проведен­ных в ноябре 1915 г. совещаниях монархистов, организован­ных правительством, присутствовали представители СРН-об- новленного и ВДСРН, но СМА во главе с В.М.Пуришкеви- чем категорически отказался участвовать в каких-либо «пар­тийных» совещаниях в период военного времени.

Принятые на съезде дубровинцев в ноябре—декабре 1911 г. постановления не содержали принципиально новых подходов к решению поставленных «союзниками» ранее вопросов. Смысл постановлений съезда состоял, ви­димо, в том, чтобы представить программу ВДСРН. Это касалось самого широкого круга вопросов: школьного об­разования, аграрной реформы, статуса и деятельности Думы, расширения рядов организаций за счет духовенст­ва, чиновничества и служащих, устранения негативного вмешательства властей в деятельность местных организа­ций. Вопросам же развития промышленности и рабочему в них уделялось по традиции крайне небольшое внимание.

Оценивая значимость съезда для «союзников» дубро­винского толка, А.Розанова (Севастополь) писала: «При общем единодушии союзники достигли желанной цели: свиделись, сговорились, выбрали Главный совет и его председателя, выслушали и обсудили доклады своей бра­тии из разных мест о нуждах народных и порешили, как им помочь»[223]

Через полгода после дубровинского съезда одновремен­но прошли два «очередных» съезда: СРН-обновленческого (без участия представителей вновь образованного ВДСРН) и Русских людей — представителей Союза Ми­хаила Архангела, Русского монархического союза, а также Русского собрания. Подобные съезды проводились и ранее. Они проходили по сходной программе и на них принимались обычно общие решения.

Съезды 1912 г. проходили 14 — 21 мая. Они довольно тщательно готовились (по этой причины их открытие было перенесено с февраля на май). Был создан общий для обоих съездов Устроительный совет во главе с В.П.Соко- ловым, близким Н.Е.Маркову.

Сохранились протоколы заседаний Устроительного со­вета, деятельность которого проходила в январе —мае. В состав Совета, кроме В.П.Соколова, входили Р.В.Трегу- бов, С.А.Верещагин, граф А.И.Коновницын, Л.Н.Бобров,

А.К.ГЦекин, Ф.Д.Лиховидов, И.И.Баранов, барон М.Ф.Таубе, С.А.Володимеров. В конце марта —апреле его состав пополнился представителями от Русского собрания (В.М.Пуришкевич, Б.Н.Шеншин, В. М. Скворцов и Н.Д.Облеухов), от СМА (о. И.И.Восторгов, Г.А.Шечков, Д.Н.Оборин и В.А.Прокофьев) и от Русского монархичес­кого союза (заместитель председателя архимандрит Мака­рий, а также М.Д.Плетнев, председатель Марьинского от­дела В.Г.Орлов, В.В.Томилин). 19 апреля в состав Совета были кооптированы А.С.Вязигин, Г.Г.Замысловский, о. А.С.Вераксин и Н.Е.Марков. Было сделано также предложение участвовать в работе Совета представителям следующих организаций (по 2 человека): Постоянного со­вета Объединенных дворянских обществ, Императорского военно-исторического общества, Русского окраинного об­щества, Союза русских женщин (Союз уведомил, что не может принять участие, но окажет содействие), а также правой группы Государственного совета и правой фракции Государственной думы.

Совет за 4 месяца деятельности рассмотрел весьма ши­рокий круг вопросов как непосредственно связанных с ор­ганизацией съездов, так и более общего характера.

Устроительным советом было решено: «I. Пригласить на съезд Союза [русского народа] те отделы и те организа­ции из входящих в состав Союза, которые соблюдают пол­ностью Устав Союза русского народа. II. Пригласить на съезд Русских людей все организации, исповедующие за­веты Союза русского народа: православие, самодержавие и русская народность, не враждебные Союзу русского наро­да, организовавшему съезд». Такая формулировка давала возможность преградить путь к участию в съезде сторон­никам ВДСРН. «Отдельные лица» допускались «в общие открытые заседания», если имели надлежащие удостовере­ния от организаций, к которым они принадлежали, или от президиума съезда.

Заседания съездов решили проводить в один и тот же день: утром — СРН, вечером — Русских людей. Объявле­ния о съездах предполагалось печатать в следующих газе­тах: «Свет», «Русское чтение», «Колокол», «Сельский вестник», «Земщина», «Нижегородская торгово-промыш­ленная газета», «Одесский вестник», «Курская быль», «Сибирская правда», «Харьковские губернские ведомос­ти», «Почаевский листок», «Казанский телеграф» и «Друг». В этом перечне отсутствовали издания дубровин- ского направления — «Русское знамя» (СПб.), «Гроза» (СПб.), «Двуглавый орел» (Киев). Предполагалось, что «Вестник Союза русского народа» в период работы съез­дов будет выходить чаще.

В специальном постановлении решили направить «Циркулярные предложения» выдающимся монархичес­ким деятелям с предложением выступить с докладами на съездах, в частности о. Виталию (Почаев, Волынской губ.), епископу Митрофану, о. Арсению, о. И.И.Востор- гову (Москва), о. Буткевичу, епископу Курскому и Обо- янскому, господам А.С.Вязигину, Г.Г.Замысловскому,

В.А.Образцову, Челышеву, И.П.Сазоновичу, В.М.Пуриш- кевичу, графу Коновницыну, Б.В.Назаревскому, П.В.Ни- кольскому (Киев), А.С.Шмакову (Москва), Н.Н.Тихано- вичу-Савицкому (Астрахань), М.Т.Попову (Тамбов), Д.Г.Малышеву (Томск), И.Н.Кацаурову (Ярославль), Л.Н.Зорину, Ясинскому (Симферополь), И.В.Ревенко, П.Ф.Булацелю.

Ha заседании 7 апреля был заслушан запрос Бахтин­ского отдела «о допущении в Союз мусульман» и решено «...вопрос о мусульманах доложить съезду». Рассматрива­лись просьбы (письма) некоторых отделов, подотделов и лиц о выделении средств на поездку на съезды1.

Ha последнем заседании, 27 апреля, было принято к сведению сообщение министра земледелия о том, что он выражает желание послать на съезд своего докладчика.

2 мая было разослано «Окружное послание» Устрои­тельного совета, в котором провозглашались основные принципы участников и перечислялись «технические во­просы», связанные с формированием делегаций (по 3 че­ловека от губернских, по 2 от уездных и по 1 человеку OT прочих), регистрацией, порядком открытия съезда CPH2.

Оба майских съезда предполагали затронуть те же вопро­сы, которые обсуждал съезд дубровинцев. 06 этом свидетель­ствует программа работ съездов. Ho присутствовали и допол­нительные вопросы, и несколько иная расстановка акцентов.

Ha съезде CPH были четыре секции: Устроительная, Хозяйственная, Выборная и Программная, а на съезде Русских людей — шесть: Церковная, Хозяйственная, Вы­борная, Программная, Просветительная и Военно-патрио- тическая[224].

1 См.: Протоколы Устроительного совета // ГАРФ. Ф. 116 On 1 Д. 789. Л. 26-50; Правые партии. Т. 2. С. 109-112, 116-118, 133- 135, 138-144.

2 Вестник Союза русского народа. 1912. № 99. С. 2-3; Правые пар- тии. Т. 2. С. 151 — 154. Сохранился «Список отделов CPH и прочих мо­нархических организаций, принявших участие в IV Всероссийском съез­де CPH и V Всероссийском съезде Русских людей в г. С.-Петербурге с 14 по 20 мая 1912 т.»

Всего на съезд прибыли уполномоченные «более трех­сот отделов CPH и наиболее видные деятели всех прочих крупных монархических обществ России»[225].

Председателем съезда единогласно был избран член Го­сударственной думы Н.Е.Марков-2-й, а его товарищами - председатели Киевского отдела CPH проф. П.В.Николь- ский, Житомирского отдела генерал-лейтенант A.M.Kpa- сильников, Московского отдела Н.Н.Ознобишин и Том­ского отдела Д.Г.Малышев и почетный председатель Одес­ского отдела CPH граф А.И.Коновницын. B адрес съездов было получено около 300 приветствий и телеграмм, в том числе от Митрополита Московского Владимира, статс-сек­ретаря С.В.Рухлова, генерала И.Н.Толмачева, Московско­го и Одесского градоначальников А.А.Андрианова и И.В.Сосновского, Тамбовского губернатора Н.П.Мурато- ва, протоиерея о. И.И.Восторгова, члена Гос. думы

В.М.Пуришкевича и др.[226]

Процедура работы съездов была следующей: обсужда­лись и принимались постановления членами Разряда (сек­ции), затем выработанный проект постановления выносил­ся на общее обсуждение и после некоторых уточнений и дополнений протокол ставился на общее утверждение.

Первыми на съезде обсуждались решения Устроитель­ного разряда. Ero члены на своих заседаниях высказались за изменение действовавшего Устава CPH и за поручение Главному совету принять меры к утверждению проекта но­вого Устава.

B связи с обсуждением вопроса о средствах было реше­но предложить отделам обязательно выписывать за деньги «Вестник СРН» и «делать аккуратную выборку однооб­разных членских билетов из Главного совета».

По вопросу об отношениях обновленцев и дубровинцев были приняты следующие решения (в отсутствии членов Главного совета): а) признать все обвинения, предъявлен­ные А.И.Дубровиным Главному совету, — неоснователь­ными, а постановления его съезда в Москве в ноябре 1911 г. - необоснованными и противоречащими Уставу;

б) считать состав Главного совета CPH (обновленческого) «единственным законно действующим»; в) выразить этому составу Совета полное доверие; г) выразить «глубокое co- жаление, что в Союзе русского народа произошел раскол, отразившийся крайне неблагоприятно на патриотической работе, и высказать уверенность, что при энергичных уси­лиях Главного совета и отделов вполне возможно наступ­ление правильного течения жизни Союза на благо церкви, во славу русского самодержавного царя и на счастье рус­ского народа».

Особое постановление касалось газеты «Русское знамя». В нем говорилось, что направление газеты «не вы­ражает взглядов СРН, а потому [Русское знамя] перестало .быть органом СРН».

Были приняты «Правила для взаимоотношений Глав­ного совета и Отделов СРН», которые являлись своеобраз­ной инструкцией, способствовавшей установлению «едино­образия и стройности действий Союза».

В особых постановлениях содержались просьбы к ми­нистру внутренних дел и к Святейшему Синоду. В первом случае — «О разъяснении циркуляра о политических пар­тиях в том смысле, что чиновникам не возбраняется состо­ять членами СРН, и поэтому подлежащие начальствующие лица, в том числе и земские начальники, отнюдь не долж­ны препятствовать вступлению в члены Союза». Во втором случае — просьба о «разъяснении по епархиям» желатель­ности участия духовенства в СРН.

После обсуждения (когда прозвучали, в частности, слова о том, что «давно наступила необходимость ликвида­ции союзной распри») весь протокол Устроительного раз­ряда был единогласно и без возражений утвержден, при­чем слова о выражении Главному совету полного доверия были встречены «шумными и долгими одобрениями»1.

Майские съезды 1912 г. проходили в преддверии выбо­ров в IV Думу. Естественно, этому вопросу на них было уделено несравненно больше внимания, чем на Дубровин- ском съезде 1911 г. Выборная секция обсуждала возмож­ность заключения блоков с другими партиями с целью за­воевания в Думе большинства, но пришла к выводу, что монархические организации не должны идти ни на какие программные соглашения с другими политическими пар­тиями. Во время выборов в IV Думу монархисты должны были добиться избрания возможно большего числа правых депутатов и вместе с тем закрыть доступ в Думу полити­ческим деятелям, наиболее вредным для монархического дела. Для этого правые могли вступать в соглашение «на личностях кандидатов» с русскими националистами и не­зависимыми националистами. В исключительных случаях не возбранялось подавать голос и за кандидатов левее на­ционалистов. Чтобы не допустить в Думу кадета или лево­го октябриста, известных своей «особо вредной деятель­ностью», «возможно голосование правых за трудовика или социалиста, личные способности коего указывают на его сравнительно меньшую вредоносность». В этом отношении позиция участников съездов 1912 г. была более гибкой, чем дубровинцев в 1911 г.

В постановлении указывалось также на необходимость учредить в Петербурге Центральный предвыборный коми­тет «совещательного характера», куда должны были войти представители всех монархических организаций, имевших на своем знамени девиз «За веру православную, царя самодержавного неограниченного и отечество». На подоб­ных же началах предлагалось устраивать губернские и уездные комитеты.

Органам правой печати вменялось в обязанность ока­зывать поддержку Центральному, губернским и уездным предвыборным комитетам. Кроме того, высказывалось по­желание «иметь специальную самую дешевую ежедневную газету», издаваемую Центральным выборным комитетом, а также издать и разослать повсеместно «понятное Правило о выборах в Гос. думу».

Рекомендовалось также устраивать — на возможно ши­роких началах — публичные собрания, лекции, доклады с выступлениями как местных, так и приглашенных извест­ных политических деятелей. Указывалось, что выработка предвыборных обращений возлагается на предвыборные комитеты, причем местные «воззвания должны были пре­провождаться на просмотр Центральному комитету, дабы не было разногласия».

Постановление съезда Русских людей по существу по­вторяло постановление съезда СРН, внеся в него неболь­шие дополнения1.

Определенное внимание на съездах было уделено эко­номическим вопросам. Правомонархисты осознавали сла­бую эффективность своей деятельности в этом направле­нии. Примечательно выступление на съезде представителя Русской монархической партии (Москва) полковника

В.В.Томилина. Он отметил, что «мы много говорим, но мало делаем. Надо работать и поменьше говорить», и ука­зал «на ту часть программы, которая касается экономичес­ких вопросов. Вот куда надо устремить все внимание со­бравшихся»[227].

Подотдел об улучшении быта крестьян (Хозяйственной секции) на общем собрании представителей СРН и Рус­ских людей высказал ряд пожеланий. Выражалось, напри­мер, пожелание, чтобы при продаже или аренде земли по­купщиками и арендаторами были бы «примерно право­славные русские люди, а в особенности крестьяне и мелкие землевладельцы», чтобы для этого был открыт общедо­ступный кредит, чтобы губернские власти следили за со­блюдением закона и чтобы владение землей и аренда не переходили «в руки тех, кто на то не имеет права». Имел­ся также пункт о возбуждении перед правительством хода­тайств об издании закона «о воспрещении анонимным ком­паниям и акционерным обществам покупать землю».

В решении крестьянского вопроса съезд практически все внимание сосредоточил на успешной реализации пере­селенческой программы П.А.Столыпина (необходимости способствовать приобретению крестьянами всего необходи­мого для жизни и обустройства поселков), тогда как съезд дубровинцев 1911 г., поддерживая аграрную реформу,

подчеркивал важность сохранения общины или по крайней мере «бережного» к ней отношения[228].

Железнодрожным подотделом особое внимание было уделено действовавшим пенсионным кассам. Указывалось, что уволившийся агент железной дороги, забравший свой пенсионный взнос, при новом приеме на железнодорож­ную службу обязан был внести полностью взятую сумму, дабы воспрепятствовать искусственному созданию «желез­нодорожного пролетариата».

В связи с таким острым и насущным вопросом для мел­ких и средних служащих железных дорог как квартирное довольствие, была высказана просьба к министерству путей сообщения, чтобы оно «озаботилось» постройкой домов с дешевыми квартирами. Указывалось, чтобы более «адресно» выдавались премии из фонда товарно-станцион­ных работ (только исполнителям работ).

В постановлении говорилось также о своевременном оказании врачебной помощи и о ее равной доступности как для крупных, так и для мелких служащих. В целях укреп­ления «сознания служебного долга и дисциплины» выска­зывалось пожелание «о сокращении на железных дорогах числа поденных служащих и рабочих и о предоставлении таковым прав штатной службы».

На дневном заседании съезда 18 мая выступил Н.Н.Курманов, бывший директор Горного департамента. Его речь касалась «положения промышленности в России в связи с земледелием». Он отметил, что земледелие в стране «имеет больше прав на поддержку правительства, чем промышленность», что ближайшими мерами прави­тельства «должно быть увеличение земельного фонда путем развития железнодорожной сети в Сибири», а также указал, что «в Туркестане втуне лежат громадные степные пространства, которые ждут орошения». В отношении про­мышленности докладчик заметил, что она «не совсем оп­равдывает те жертвы, которые несло население, в особен­ности земледельческий класс», и в этой связи сослался «на синдикаты, которые захватили в свои руки целые отрасли промышленности, диктуя такие цены, какие им заблаго­рассудятся» [229].

Можно отметить еще одно выступление по этой темати­ке — представителя Орловской губ/К.Ф.Головина» Пред­метом его 'Лбеспокойства являлся упадок таких отраслей отечественной промышленности, как льняная, пеньковая, кожевенная и шерстяная. > Это выразилось в том, что вывоз — в отличие от прошлых времен — стал сводиться «к сырой и полуобработанной коже».'Если по производст­ву льна Россия стояла на первом месте, то по вывозу по­лотна — «на одном из последних мест». С целью исправ­ления положения докладчик считал целесообразным ввес­ти «вывозную пошлину на необработанные товары».

Головин, как и многие правые, обращал внимание на развитие кустарной промышленности, полагая, что для ее поощрения необходимо было «развить мелкий кредит» и организовать сбыт ее производства. Более того, он считал, что от промыслового обложения Следовало бы освободить все предприятия с числом рабочих не более 50 человек[230].

В связи с деятельностью Хозяйственного разряда сле­дует указать также на доклад полковника В.В.Томилина «О способах к улучшению быта мещан», произнесенный на общем заседании 19 мая. Докладчик отметил, что это «сословие «среднего человека» искони было одним из наи­более устойчивых, лояльных, спокойных, внесших много пользы своим уравновешенным трудом» государству и вместе с тем оказавшимся в тени «введенных в государст-' венную жизнь реформ», это сословие остается «забытым, обездоленным и во многом обиженным». «Коренная ре­форма сословия», по мнению докладчика, стала необходи­мой и неотложной. Но он высказывался против циркули­ровавшего в правительственных кругах мнения о необхо­димости «полного упразднения мещанского сословия» и за «обследование бытия сословия, его польз и нужд». Томи- лин, указав на готовившийся всероссийский Мещанский съезд, который должен был «высветить» наболевшие во­просы, предложил послать на этот съезд правых предста- вителейЛ закончил свое выступление пожеланием поддер­жать верное принципам порядка мещанское сословие и хо­датайствовать перед правительством об оказании предсто­явшему Мещанскому съезду (как это было сделано в отно­шении ремесленников) материальной поддержики[231]. Это выступление, хотя и не привело к принятию специальной резолюции, но привлекло внимание к «мещанскому сосло­вию» и выработке в дальнейшем специального обращения к мещанам в связи с выборами в IV Государственную думу. Предложение же о направлении на Мещанский съезд представителей правых не было, однако, принято! По словам выступившего по этому вопросу Н.Е.Маркова, наперед можно было сказать, что состав этого съезда «не будет внимать голосу русских людей». «Пусть мещане на местах обсудят свои нужды» и внесут свои предположения на рассмотрение очередного всероссийского съезда монар­хистов. Съезд «всецело присоединился» к мнению Н.Е.Маркова[232].

Просветительная секция обсуждала и приняла решения по весьма широкому кругу вопросов, начиная от необходи­мости очищения русского языка от иностранных слов и кончая созданием благоприятных условий для развития сельскохозяйственного производства. В связи с обсужде­нием вопроса «о постепенном очищении русского языка от иностранных слов и корней в учебной и художественной письменности» секция высказалась за учреждение при Со­вете монархических организаций «Общества русского языка» и за ходатайство об издании Академией наук при содействии правительства доступного по цене «Толкового словаря живого великорусского языка» В.И.Даля, Специ­альное обращение об «очищении» русской речи и, в част­ности, текстов учебников, от иностранных слов адресова­лось Министерству народного просвещения. В этом же духе печатный орган СРН опубликовал в мае статью

С.А.Володимерова «Русский язык»1.

С целью развития отечественного производства и осво­бождения его от захвата «иностранцами и инородцами» предлагалось настойчиво ходатайствовать в правительст­венных сферах о проведении в жизнь проекта «П.А.Сто- лыпина о национализации кредита»Л, об устройстве на крупных железнодорожных станциях и пристанях земле­дельческого района «зернохранилищ с выдачею ссуд по существующим уже на этот предмет правилам». Выража­лось пожелание, чтобы правительство «озаботилось соору­жением достаточного количества путей как водных, так и железнодорожных, для вывоза сибирского хлеба на рынки Европейской России и Западной Европы». Предлагалось также, «для покровительства развивающегося в Сибири хлебопашества» обложение маньчжурского хлеба ввозною пошлиной.

Выражалось и пожелание, записанное еще в Уставе 1906 г., об открытии правительством кредита для создания Всероссийского банка СРН. Рекомендовалось пропаганди­ровать создание «разновидных артелей» при СРН и ис­пользовать при этом в качестве образчика устав рабочих артелей при Одесском СРН.

Главному совету СРН было рекомендовано, сообразу­ясь с существовавшими уже видами страхования, «открыть в С.-Петербурге Центральное общество страхований жертв революции с выдачей страховых премий вдовам и сиротам таковых».

Военно-патриотическая секция под председательством генерал-лейтенанта П.Н.Митропольского предлагала сде­лать организацию «потешных» солдат обязательной в средних и начальных учебных заведениях, подчинить их

1 См.: Вестник Союза русского народа. 1912. № 99. С. 10 — 11.

129

5 — 1651 строгому контролю Военного ведомства и периодически производить проверку знаний «потешных» и отличившим­ся делать поощрения при прохождении действительной военной службы. (В связи с предстоявшими юбилеями 1812 г. и 1613 г. предлагалось избрать постоянное бюро из представителей петербургских организаций и возложить на него обязанность «технической подготовки» празднова­ния юбилеев на местах (выработку текста для популярных чтений, изготовление картин для «волшебного фонаря», издание листков, изготовление знака в память событий 1613 г.). Бюро поручилось также провести разбор юбилей­ной литературы, составление списков изданий, полезных и допустимых, и широкое распространение этих списков.

В постановлении Церковной секции выражалось поже­лание, чтобы православные русские люди, правые издания «всеми силами защищали главенство и авторитет право­славной церкви» и вместе с тем, чтобы сыны церкви были ревностными помощниками пастырей в благоустроении церковно-приходской жизни (в устройстве братств, об­ществ трезвости, школ, благотворительных учреждений). Высказывалось пожелание, чтобы Советы правых органи­заций имели в своем составе, по возможности, пастырей церкви. Обращалось также самое серьезное внимание на участие в борьбе с ересями и сектами, на усиление приход­ским духовенством просветительной деятельности, в част­ности в школах.

В документы съездов было включено ходатайство об учреждении при Св. Синоде Западно-русского братства для объединения деятельности существовавших на Западе братств и «для защиты православия и русской народности от католичества и полонизма», ходатайство о том, чтобы Синод распорядился об участии православного духовенст­ва в выборах в IV Думу «в целях поддержания исключи­тельно правых партий». Была высказана «почтительней­шая просьба» к Св. Синоду ходатайствовать перед Царем, чтобы «дела церкви не подлежали ведению Гос. думы».

В связи с «крайней недостаточностью» материального положения православного духовенства рекомендовалось усилить деятельность церковных попечительств о бедных духовного звания, заняться устройством касс взаимопомо­щи, похоронных, ссудо-сберегательных, а также благотво­рительных учреждений и выражалось пожелание о назна­чении приходскому духовенству «приличного из казны жалованья и об увеличении пенсий ему за службу». Ряд пожеланий содержал надежду на активизацию деятельнос­ти благочинных.

Со времен революции 1905—1907 гг., когда железно­дорожные забастовки дестабилизировали ситуацию в стра­не, настроения железнодорожников и их отношение к власти приобрели в России особое значение. Железнодо­рожный подотдел Хозяйственной секции в своем поста­новлении с удовлетворением констатировал «возрастание среди железнодорожных служащих числа лиц монархи­ческого образа мыслей, а местами и целых отделов монар­хических организаций». В этой связи выражалось поже­лание, чтобы «вступлению железнодорожных служащих в монархические организации не чинилось их начальством препятствий, что, к сожалению, вопреки существующему приказу по железным дорогам от 8 ноября 1906 г. за № 1265/3011, часто в настоящее время наблюдается»1. Вместе с тем содержалась просьба о том, чтобы для прове­дения собраний железнодорожников-монархистов им предоставлялись свободные помещения и чтобы отделам монархических организаций «по железным дорогам предо­ставлялась возможность и оказывалось содействие к созы­ву, по мере необходимости, порайонных и общих съез­дов».

Высказывалось и пожелание об очищении дорог «от распропагандированных рабочих, учиняющих беспоряд­ки». В связи с тем, что в киосках на железных дорогах продавалась литература «сплошь левого направления», ре­комендовалось такие киоски сдавать на торгах лицам, «внушающим более доверия в смысле их благонадежности и благонамеренности».

В соответствии с решением Программной секции обоих съездов (СРН и Русских людей) был представлен и при­нят «общим собранием» съездов «Свод основных положе­ний»® нем говорилось, что СРН есть «Собрание людей всех сословий и состояний, братски объединенных между собою одною мыслью, одним стремлением охранять и от­стаивать начала исконного исторического бытия Рос­сии» — святую православную веру, исконно русское неог­раниченное царское самодержавие и русскую народность. «Русский царь, — говорилось в «Своде», — Помазанник Божий, обладающий полнотою свободы воли в земном своем царствовании, никакою земною властью не ограни­’ Правые партии. Т. 2. С. 214.

ченный, является ответственным перед Господом Богом и своею Царскою совестью; потому-то Он и есть неограни­ченный Самодержец...». Церкви, согласно «Своду», при­надлежало материнство, царю — отеческое попечение, верховное водительство народа и власть, народу — «сы- новство», безграничная преданность Родине и «братская взаимная любовь». Взаимные «соотношения» должны были осуществляться посредством «начал порядка, закон­ности и соборности» (церковной, гражданско-правительст- венной и земской народно-общественной). Под соборнос­тью понималась «видимость единодушия, любви». Собор­ность — не представительство народное, говорилось в «Своде», а «свидетельство народа о самом себе». При этом подчеркивалось, что следует отличать «истинную собор­ность от ложного парламентаризма».

Для образования народности, согласно документу, не­обходимы были три главных условия: 1) страна и род (природа); 2) язык и быт и 3) просвещение и Bepa.J

В связи с обоснованием преимуществ территориального единства указывалось, что «дробное деление на части», как это имело место в Европе, удовлетворяя «началу многообразности и свободы частей», не удовлетворяет «на­чалу соборного братства и единого целого». В этом случае истинной народности противополагается «национализм и космополитизм». В «Своде» говорилось, что «в нацио­нальной пестроте русского государства русской народнос­ти принадлежит первенствующее положение, центральное, основное, объединяющее значение».

«Россия ныне, — говорилось в «Своде», — есть уже страна не только земледельческая, но также фабрично-за­водская и торгово-промышленная. При этом денежное или финансовое хозяйство внедрялось в «натуральное» хозяй­ство, т.е. во все дела промысла, труда, производства и вы­годы». И далее предлагались следующие меры развития «земледельческой России»: 1) обеспечение фактической неотчуждаемости земель коренных земледельческо-вла­дельческих сословий от посягательств со стороны «при­шлых элементов»; 2) страховое охранение сельскохозяйст­венного живого и мертвого инвентаря и денежного оборот­ного фонда всех хозяйственных единиц; 3) такое упорядо­чение русской хлебной торговли «с мировым рынком», ко­торое устранило бы посредничество «чудовищной гидры в строении внутренних и вывозных цен на русский хлеб». Указывалось на необходимость оказания государственного и общественного кредита «земледельческому труду» и раз- пития государственного страхования в области сельского хо­зяйства (от крупных бед) и наиболее мелкого местного кре­дита при посредстве сельско-приходских кооперативных то­вариществ, «укрывающих народ» от эксплуатации вследст­вие игры цен на рынке, а также кризисов, вызванных неуро­жаем. Эти пожелания, реализация которых должна была об­легчить и «упрочить» положение крестьянства, дополнялись рекомендациями, касавшимися русской промышленности и торговли. Правда, в данном случае это было сделано в самой общей форме: «соответствующие меры охранения необхо­димы для русской фабрично-заводской и торговой про­мышленности, не делая пасынков из рабочих» .

Таким образом «Свод» как бы напомнил основные го­сударственно-политические принципы и положения право- монархистов, разъяснил по крайней мере некоторые из них и в заключении акцентировал внимание на злободнев­ных экономических и правовых вопросах, которые необхо­димо было решать правительству в целях поддержания и развития сельского хозяйства, фабрично-заводской про­мышленности и торгово-промышленной деятельности.

Работа съездов не обошлась без очередных пререканий между дубровинцами и обновленцами. 20 мая 1912 г. в дубровинском «Русском знамени» была напечатана статья «К съезду национал-упраздненцев», исходившая, якобы, от крестьян — участников съездов. На это последовал «протест», опубликованный в «Вестнике Союза русского народа», в котором сообщалось, что «на съезд приехали несколько лиц, принадлежащих к дубровинской секте, но с этими лицами мы, крестьяне-союзники, ничего общего не

имеем, так как мы вполне присоединяемся ко всем поста-

2

новлениям» съездов .

Съезд имел отклики в печати. О нем публиковали ста­тьи не только «смутьяны»-дубровинцы в «Русском знаме­ни» и в «сектантско-хулиганской» «Грозе» (редактором которой являлся Н.Н.Жеденов), но и либеральные «Речь», «Биржевые ведомости», пропитанные «безудерж­ной сплошной ложью и клеветой».

Орган же обновленцев — «Вестник Союза русского на­рода», дав отповедь противникам и крамольникам, посчи­тал нужным отметить, что съезд «превзошел все самые смелые ожидания его устроителей». После почти трехлетней «яростно разрушительной деятельности доктора Дубровина» съезды по зову СРН (обновленческого) собрали со всех кон­цов России уполномоченных более трехсот отделов СРН и других монархических обществ. Съезд прошел «не только мирно, дружно и серьезно, но с небывалым единодушием», с патриотическим подъемом и «сознательным отношением к переживаемому Россией «официальному успокоению»»[233]. Съезд, уделивший заметное внимание предстоявшим выбо­рам в IV Гос. думу, бесспорно способствовал активизации усилий правых в предвыборной кампании. Определенное влияние он оказал и на оживление некоторых периферий­ных организаций. В этой связи можно упомянуть о про­шедшем вскоре (в начале мая) «Областном съезде членов городских и сельских отделов СРН Киевской губ.», на ко­торый специально приезжал Н.Е.Марков[234].

Вскоре после съездов во исполнение одного из принятых решений был создан Предвыборный комитет правых партий (без дубровинцев). Основная его цель заключалась в состав­лении, издании и рассылке на места «обращений» и в конеч­ном счете — в получении правыми большинства в IV Думе.

В сентябре 1912 г.-было опубликовано в правой печати шесть «Обращений» — к пастырям Православной церкви и священнослужителям, к русскому купечеству, к русским приказчикам, к русским рабочим, к крестьянам, к русским мещанам3. Эти обращения были разосланы в местные ор­ганизации с целью их размножения и использования для подготовки «местных обращений»4.

В первом их этих «обращений» пастыри и священнослу­жители призывались к совместной предвыборной работе, ибо «пути и цели наши тождественны, ибо и в повседневной жизни мы, правые, привыкли к духовному водительству ва­шему». Далее, в соответствии с постановлением съездов, ука­зывались «главнейшие цели» правых в Думе. Прежде всего говорилось об укреплении древнего благочестия и «восста­новлении патриаршего руководства в духовных делах по­местной русской церкви», избрании патриарха — личного

’ Вестник Союза русского народа. 1912. № 103. С. 3.

2 См.: Там же. № 99. С. 8-9.

3 См.: Там же. № 117. С. 6, 7, 8, 9, 10, 11.

4 См.: ГАРФ. Ф. 102. 4 д-во. 1912. Д. 130. Ч. 45. Л. 21, 23, 24, 25, 26 (область Войска Донского).

/(окладчика царю «о духовных нуждах православной цер­кви и церковной жизни народной». Обращалось внимание на необходимость борьбы «с усиливающимся вероотступни­чеством в инославные религии, всякие толки и секты путем проведения оборонительных для православия узаконений»; совершенствования и развития школьного, книжного, изда­тельского, журнального дела и развития духовно-нравствен­ного и церковного просветительного направления.

Далее говорилось об обеспечении православного духо­венства «достаточным содержанием от казны для освобож­дения его от тягостной и часто унизительной зависимости от доброхотных деяний паствы», а также о прекращении двухвековой «приниженной зависимости клира от предста­вителей светской власти в жизни церковной и в делах пас­тырства, соответственно первенствующему положению церкви в православном государстве». Необходимость объ­единения усилий правых и духовенства в преддверии вы­боров в Думу обосновывалась походом против правосла­вия, начатого еще в III Думе ее левым крылом и октябрис­тами, копировавшими французских масонов. Левые и ок­тябристы, отмечалось в «Обращении», «пытались расчис­тить дорогу всему, направленному к разрушению право­славной церкви, прикрыв эту попытку ссылкою на свободу совести». Обсуждение законопроекта «О переходе из одного вероисповедания в другое» представляло «неслы­ханное, последовательное надругательство над православи­ем с их стороны». При этом указывалось, что левые при попустительстве председателя III Думы и его товарища (октябристов) утверждали, что православная церковь есть «полицейская организация», «опиум народного духа», «орудие всякого самого грубого насилия», что духовенство «распространяет ложь, лицемерие, ханжество, изуверство, темноту», снимает с обнищавших последнюю старую ру­башку. Отмечалось также, что левые и большинство октяб­ристов сорвали обсуждение в III Думе вопроса о церковно­приходских школах. В «Обращении» воспроизводились слова священника Гапецкого, произнесенные в Думе: ок- тябризм, шумно вошедший в Думу и обещавший обновле­ние жизни русского народа, на самом деле все время коле­бал исторические устои Русского государства, особенно ополчившись против православной церкви. При этом на­зывались этапы борьбы октябристов с церковью: ряд веро­исповедных законов, вопрос о содержании церковных школ, штатах духовно-учебных заведений и др. «Обраще­ние» заканчивалось напоминанием, что правые в III Думе

всегда ставили своей задачей «отпор врагам церкви» и призывом к духовенству на выборах в IV Думу «идти рука об руку» с правыми[235].

В «Обращении» к русскому купечеству говорилось, что если выборы дадут большинство правым, «устои русской государственности будут ограждены: вера православная — от умаления, неограниченная самодержавная царская власть — от расхищения и русская народность — от пора­бощения. Начнется созидательная работа... » В противном случае новая Дума будет подобна III Думе: «Будут про­должаться те же старания расшатать Св. Церковь право­славную, те же попытки обессилить самодержавную цар­скую власть, те же стремления обездолить русских людей... будут поддерживаться и усиливаться сословное и племенное брожение в России. Такая работа будет, конеч­но, не созидательною, а разрушительною и разоритель­ною». Отсюда делался вывод об огромном значении выбо­ров в Думу. «Только путем выборов людей правых, на­стойчиво требующих не «политических реформ», а ряда законов, направленных к подъему производительных сил государства, русские люди могут прекратить вражеский натиск, отодвинуть опасность, спасти свою народность и сохранить и поднять свое благосостояние».

Для русского купечества, говорилось далее, выборы имеют особое значение, так как «ничто еще в настоящее время так не пострадало, как русская торговля», «все виды торговли захватываются иудеями», причем русские купцы не могут «состязаться с ними, поскольку, продавая плохой товар за хороший, они приманивают к себе поку­пателей низкими ценами и тем заставляют русских купцов, I не желающих мошенничать и обманывать, бросать торгов­

лю, часто ту торговлю, которую вели еще их отцы и деды». Обманы, которые совершали евреи за границей,

; выезжая туда под русскими фамилиями, привели к тому,

! что «о русской торговле пошла худая слава» («товар из

России бракуется»).

Главной бедой торговли называлась нехватка наличных денег и нужда в кредитах, которые можно было получить I в банках, находящихся, однако, «сплошь в иудейских

руках». Указывалось, что «сами банки питаются русскими деньгами из Гос. банка, а помощь оказывают неодинако- h вую»: иудеям — льготный кредит, а «русским купцам его

затрудняют и урезывают». Отмечая, что русская торговля нуждается в поддержке Думы, правые писали, что в слу­чае успеха на выборах они приложат все усилия, чтобы поднять русскую торговлю и промышленность и провести следующие законы: об активизации деятельности Гос.

банка с целью поднятия русской промышленности и тор­говли и ограничения права еврейских банков на пользова­ние кредитом в Гос. банке; о создании более доступного широкого и дешевого кредита для русского купечества («русский государственный кредит должен прежде всего быть кредитом национальным»); «об уничтожении воз­можности для иудеев, платящих 1-ю гильдию, наполнять русские города другими евреями»; об улучшении путей со­общения, о понижении тарифов и устройстве холодильни­ков, кладовых и т.п.; об устранении возможности умыш­ленных неплатежей по торговым обязательствам; об ог­раждении купечества «от произвольных и неправильных утеснений» административных властей; о привлечении к освидетельствованию товаров и к экспертизе представите­лей купечества; об устранении затруднений в деле приме­нения уже существующего закона о награждении купцов.

Сочувствовавшим этой программе купцам рекомендова­лось «примкнуть к местным выборным комитетам правых», войти в их состав и участвовать в совместной с ними работе.

Подспудный смысл всех этих обещаний понять нетрудно: правым необходимо было как можно шире вовлечь в сферу своего влияния «денежных людей», которые после револю­ции 1905— 1907 гг. охладели к правым организациям.

В обращении к русским приказчикам ховорилось о том, что на выборах в прежние Государственные думы приказ­чики отдали свои голоса левым партиям, а также кадетам и октябристам. Но, добившись с их помощью от своих хо­зяев сокращения рабочего дня и небольшого увеличения жалования, приказчики «не только ничего не выиграли, но и потеряли». При этом указывалось на «железный закон», заключавшийся в том, что «нельзя поднять благосостояние отдельного клана населения, выделив его от остального на­рода... Хозяин убытка не потерпит: он жалованье вам при­бавит, но, конечно, набавит цену и на товар». «Обраще­ние» призывало приказчиков не поддаваться снова обману и помнить, что в случае беспорядков, разорения промыс­лов, торговли и предприятий они пострадают от этого в первую очередь. «Не во взаимной распре групповых, со­словных и слоевых интересов видим залог благоденствия русского народа, а во взаимном их сближении, во взаим­ном согласовании их польз и нужд, а потому мы приложи­ли все усилия, дабы все пользы и нужды торговых служа­щих, в полном их согласовании с пользами и нуждами на­селения, но без подрывания торговли, которою живет все торговое население, получили бы в Государственной думе правильное освещение и разрешение, для чего мы, правые, ставим прямою задачей, чтобы приказчики имели в самой Думе своих выборных, свое представительство... »

Обращаясь к Прусским рабочим,* правые писали, что последние были обмануты «обещаниями социалистическо­го рая, нигде никогда не осуществленного... » Борьба труда с капиталом, профессиональные организации и прочее, го­ворилось далее в обращении, все это ложь, вздор, предлог «делать в государстве смуту, разоряя прежде всего самих рабочих». В действительности же, борьбы между трудом и капиталом быть не может, ибо «капитал и труд должны быть союзниками, членами одного организма, а не врага­ми». Стачкой можно заставить капиталиста пойти на неко­торые жертвы, но эта победа — «непрочная и нездоро­вая»: «капитал начинает бояться идти в дело», и в конце концов, «остаются без работы и разоряются рабочие». «Экономические законы не нами выдуманы, и нарушать их безнаказанно нельзя. Раз начинается борьба между ка­питалом и трудом — конец один, и другого быть не может: разорение рабочего, разорение всей промышлен­ности, дороговизна товаров и разорение той страны, в ко­торой вы живете... Интересы рабочего должны и будут за­щищаться законами и правительством... Закон должен обеспечить и рабочие часы, и безопасность рабочего, и ох­рану его здоровья, и хорошую квартиру, и пищу, и стра­хование от несчастий, и школы детям, и пенсию на ста­рость. Закон и никто другой должен обеспечить полную свободу как предпринимателю, так и рабочему».

Обращение к рабочим заканчивалось словами о том, что его авторы не рассчитывали изменить созданное для рабочих «политическое течение в сторону социалистичес­ких миражей», «не рассчитывали на массовый прилив го­лосов рабочего люда в поддержку кандидата правого на­правления». Вместе с тем оно напоминало, что в Думе «только правые действительно заботились о положении ра­бочих, что только они прилагали усилия провести закон о государственном страховании рабочих и что только благо­даря противодействию тех партий, которые обещали рай рабочим, эти усилия правых оказались безуспешными». В заключение выражалась уверенность в том, что некоторые рабочие «очнутся» под влиянием правых «от сладкого, полного лести и лжи дур1 мана» и пойдут на выборах с пра­выми русскими людьми .

Обращение к крестьянам >в основном воспроизводило одно из постановлений майских съездов в 1912 г. В нем напоминалось, что царь создал Думу, желая знать непо­средственно от достойных избранников народа нужду каж­дого сословия. При этом отмечалось, что в первые две Думы попали, однако, «недостойные представители крес­тьян», образовавшие Центральный Крестьянский комитет, в котором крестьянскими были лишь деньги. В III Думе ее заправилы во главе с А.И.Гучковым ратовали будто бы за «русские интересы», но в действительности добивались уравнения православной веры с иными вероисповедания­ми. Требования же правых «об облегчении условий креди­та как Крестьянского банка, так и мелкого, а также о со­здании сносных и удобных для крестьян условий переселе­ния, эти же октябристы и левые отвергли».

Призывая идти на выборы вместе с правыми и добить­ся, чтобы новая Дума была, как желает того царь, «рус­ской по духу», правые обещали крестьянам: 1) проведе­ния закона, чтобы винные лавки открывались бы в селениях только с согласия крестьянских обществ и соответствующим образом могли бы быть закрыты; 2) удешевления переселе­ния крестьян (как во время следования, так и по прибытии на место); 3) удешевления кредита в Крестьянском банке и предоставления крестьянам «близкого, дешевого, сельскохо­зяйственного мелкого кредита, чтобы вырвать крестьян из рук кулаков...»; 4) «облегчения рядом новых законов воз­можно большего расширения крестьянского землевладения»; 5) «воспрещения евреям и иностранным подданным» поку­пать и арендовать на всей территории России землю, годную для сельскохозяйственной обработки; 6) облегчения крес­тьянскому населению сбыта своей продукции без скупщи­ков и посредников, у которых «при существующих усло­виях остается главная прибыль от крестьянского труда»;

7) открытия широкого кредита для устройства и улучше­ния кустарных промыслов и создания условий для выгод­ного сбыта продукции; 8) «недопущения ни под каким видом проживания иудеев в селах и деревнях»2.

В Обращении к мещанам говорилось о том, что первые три Думы ничего для них не сделали, и в связи с этим им

’ Вестник Союза русского народа. 1912. М» 117. С. 9.

2 См.: Там же. С. 10.

нужно действовать совместно с правыми. При этом отмеча­лось, что правые в IV Думе намерены бороться «за сохра­нение мещанского сословия, как заслуживающего особое внимание, и будут стремиться провести законодательным путем те меры, которые могут способствовать благополу­чию этого сословия»: 1) «установить, согласно нуждам и пользе сословия, организацию мещанских управлений»; 2) «создать правила об управлении и пользовании общест­венными капиталами, землями и угодьями и о предостав­лении сословию прав на выморочные мещанские имущест­ва»; 3) установить правильные способы взыскивания об­щественных повинностей и упорядочить связанные с этим вопросы общественного призрения престарелых, лечения больных, образования юношества и т.п.[236].

«Обращения» дают возможность судить о той социаль­но-сословной базе, на которую опирались правые партии накануне войны.'При этом следует прежде всего выделить духовенство и крестьянство, в определенной мере купече­ство, торговцев и лишь в последнюю очередь рабочих, приказчиков, служащих (в частности, казенных железных дорог), мещан. Что касается последних групп, то призна­валось, что большая часть рабочих была распропагандиро­вана радикальными партиями, а значительной частью мещан верховодили либералы.

Меры, за проведение которых правые обещали высту­пать в IV Думе в интересах различных социальных слоев и сословий, радикальными, конечно, не являлись. Но их реализация могла бы способствовать улучшению положе­ния указанных групп населения. Надо полагать, что осо­знание этого определенной частью избирателей и привело к изменению партийного состава депутатов IV Думы в пользу правых, хотя желаемого абсолютного преобладания в ней они не достигли.

Через несколько месяцев после выборов в IV Думу, 19 — 23 февраля 1913 г. состоялся 6-й съезд Русских людей, связанный с 300-летием царствования Дома Рома­новых. Его подготовкой занимался председатель юбилей­ного комитета монархических организаций, шталмейстер Двора, сенатор, известный государственный и правый дея­тель А.А.Римский-Корсаков, который и был единодушно избран председателем съезда. Как отмечалось в отчете о съезде, он был созван с целью воспользоваться высокотор­жественным моментом «для более тесного сплочения, более прочного объединения людей русских не только по названию, но и по духу»[237].

В съезде приняли участие представители различных правомонархических партий — СРН-обновленческого, СМА, РМС, Русского собрания. Дубровинцы на съезде от­сутствовали. Всего в Петербург съехалось, видимо, более 1800 делегатов: 1600 участвовало в работе съезда

(1320 было на приеме в Зимнем дворце и свыше 200, не зная о приеме, разъехалось по домам) и примерно 300 чел. из Волынской губ. во главе с о. Виталием «обособились» и примкнули к дубровинцам[238].

Несмотря на юбилейный характер съезда, на нем были затронуты и некоторые общие вопросы. В первый день ра­боты были произнесены приветственные речи и начали действовать 4 комиссии.

В журнальном Отчете о съезде говорилось: «Простым, за душу хватающим языком рассказывали ораторы о своих невзгодах, о нестроениях Земли русской, совершенно, ви­димо, забывая, что взошли они на кафедру для того, чтобы сказать приветствие съезду, забывая даже прибли­жение высокоторжественного и радостного для русского сердца юбилея»*

Умудренные опытом выступавшие, опираясь на истори­ческие параллели, пытались указать пути преодоления трудностей правого движения. В этой связи неоднократно звучал призыв к «единению» и преодолению «разномыс­лия». Епископ Анатолий говорил: «От всех представите­лей мы слышим жалобы на разные неурядицы, на разные нестроения Земли русской... Вспомните, что переживали русские люди триста лет тому назад, когда, казалось, самому государству настал конец! ... И вся беда России за­ключалась тогда в разномыслии русских людей. И теперь ту же причину мы видим в настоящих нестроениях Земли русской... Надо русским людям по возможности теснее сплотиться вокруг престола, и перед ними не устоят вра­жеские силы». Об этом же говорил представитель Москвы Шевцов, напомнивший, что во время майских торжеств 1912 г. самому царю «благоугодно было заявить депутации добровольной народной охраны о необходимости едине­ния, ибо в единении — сила».

Одним из главных на съезде был вопрос об ознамено­вании юбилея постройкой специального храма-памятника в Петербурге, на строительство которого уже было собрано 80 тыс. руб.

Комиссия под председательством члена Думы П.В.Но- вицкого рассмотрела вопрос «об единении и сплочении русских людей». Она констатировала, что «главное сред­ство единения стоит на экономической почве». В этой связи многие ораторы рекомендовали в качестве спаси­тельного средства учреждение при Совете СРН Торговой палаты, другие — товариществ мелкого кредита, а тре­тьи — артелей для найма и рекомендации рабочих.

Представитель Томского отдела СРН «поведал собра­нию о разных несправедливостях по наделению крестьян- переселенцев землей. Слышались голоса в пользу увеличе­ния крестьянского землевладения. Были сделаны указания на то, что в память трехсотлетия царствования Дома Рома­новых правительству следовало бы учредить фонд для приобретения земель безземельным крестьянам..»[239]. На за­седании комиссии говорилось о развитии при поддержке правительства правой печати. Отмечалось также, что в деле более тесного единения русских людей «большую службу могло бы сослужить духовенство».

Были высказаны пожелания, чтобы объединение мо­нархических организаций «вылилось в центральный орган в Петербурге с участием в нем руководителей объединив­шихся организаций».

На прозвучавшие высказывания о необходимости «примириться» с отколовшимися от СРН союзниками во главе с А.И.Дубровиным» ответ, по данным Отчета, был только один: «Никто не против того, чтобы дубровинцы вернулись в Союз, и никто им сделать это не препятству­ет».

Для полноты картины (учитывая краткость журналь­ного Отчета) можно привести также некоторые высказыва­ния ряда участников съезда. Так, В.М.Пуришкевич, затро­нув тему о Думе и конституции, сказал: «Ни о какой кон­ституции у нас речи быть не может. Наша конституция — это Крестное целование. Государь император целует крест в знак того, что он дает ответ за свои действия только перед Господом Богом и своей совестью, народ целует крест царю на верную службу — вот наша конституция... Если мы не победили в первой и второй Думах, если в тре­тьей и четвертой Думах, благодаря нашим стараниям, за­брезжил свет национального самосознания, то от нас зави­сит будущее России. Мы должны быть опорой престола. Этот съезд да послужит для увеличения монархических организаций на местах», что сулит в будущем вытеснение в Думе радикалов правыми.

Н.Е.Марков напомнил, что съезд проходил в знамена- тельный'день 19 февраля, когда в 1861 г; царь «не только освободил крестьянство, но и наделил их [крестьян. — Ю.К.] землей, чего не знает история других народов. Где нет самодержавия, там народ в обиде. Вот почему вы, если хотите добра народу, должны беречь царское самодержа­вие... Нельзя допустить, чтобы «тушинские воры» расхи­щали самодержавную власть»1.

Выступая в конце работы съезда, митрополит С.-Пе­тербургский Владимир сказал: «Ум русского народа тако­го свойства, что имеет особый национальный склад и враждебен в основе космополитизму, что умеет верно оп­ределить отношение отвлеченных мыслей к живой жизни, вот почему ум этот возмущается, когда в русскую жизнь стараются втиснуть несвойственные русскому народу идеи. Этим русским умом решаются дела в собраниях, подобных вашему, и благодаря ему национальное самосознание не уничтожается в тех, которые имели несчастье увлечься за­граничными доктринами. Я от души призываю Божье бла­гословение на труды ваши и на деятельность Союза рус­ского народа»1.

Этот съезд, носивший в общем торжественно-юбилей­ный характер, не обошелся, как уже было отмечено, и без выпадавших из общего потока выступлений и заявлений. О выступлении представителя Томска было уже сказано. Журнал «Прямой путь» поведал читателям о втором по­добном случае: проекте одного из постановлений, внесен­ном представителем Донского казачества и принятом соот­ветствующей Комиссией съезда, но не вошедшем в число опубликованных постановлений. Журнал, хотя и с опозда­нием, воспроизвел текст этого проекта, сопроводив его словами: «Резолюция в сжатом и сильном виде воспроиз­водит удручающую картину всероссийского развала, гро­зящего родине неизбежной всеобщей катастрофой».

В тексте отмечалось, согласно соборному суждению, что революционное движение не обезврежено окончатель­но, а лишь загнано в подполье. Причины бедствий, связан­ных с революцией, усматривались в том, что «целый ряд последних поколений русских людей» воспитывался в рав­нодушии к православной вере, государственному строю и «нашей народности», что осуществлялось через печать и школы. Вследствие такого воспитания многие чиновники «действуют не на пользу, а во вред царю и родине». Чи­новники же не предпринимают никаких мер к уничтоже­нию «кабака на Святой Руси» (пьянства). Под влиянием всех неблагоприятных факторов (воспитания, воздействия радикальной пропаганды, пьянства и др.) «народ стано­вится врагом законных властей, ...звереет и отбивается от мирного плодотворного труда», увеличивая преступность «в ужасающей степени». Отсюда следовала рекомендация отказаться от «мягких судебных кар».

Преступная пропаганда, отмечалось далее, коснулась даже такого исстари верного царям населения, как казаче­ство. «Подготовительной почвой» для восприятия тлетвор­ного духа служило то, что дарованные самодержавными царями «права и преимущества казакам в последнее время. нарушаются и отнимаются либеральными законодательны­ми палатами и чиновничеством», что родит «великое недо­вольство в среде казачества».

В проекте отмечалось, что «печальные и опасные для нашей родины явления происходят от многих несовер­шенств выборного закона, явно благоприятного для враж­дебных элементов и неблагоприятного для верных слуг царя и России»[240].

«Голос Донского казачества», как назвал проект резо­люции журнал, при всем своем верноподданническом духе вносил определенный диссонанс в общее настроение со­бравшихся на юбилей участников. Возможно, по этой при­чине он не был зафиксирован в качестве резолюции: он от­разил не только верноподданнические чувства казаков, но и определенное их недовольство и властями, ущемлением своих прав.

Либеральная печать, 'оценивая форум правых, к удо­вольствию своих сторонников отметила: съезд «дополнил печальную картину положения союзных дел. Оказалось, что на местах нет ни средств, ни людей». Были отмечены также скептицизм правых руководителей относительно влияния правомонархистов не только «среди крестьян, но также и среди городского мещанства», и склонность по крайней мере части союзников-обновленцев к сближению с националистами, которые, по словам Н.Е.Маркова, «при­знавали самодержавие только на бумаге». Отсюда напра­шивался вывод: «Иллюзия, будто союзники кого-то за

собой имеют и что-то собой представляют... давно уже ут­рачена. Их патриотическая шумиха не может выразить собой какого-либо общественного настроения»[241].

L В период между съездами руководство деятельностью партий осуществлялось их центральными органами, доста­точно регулярно издававшими и рассылавшими на места циркулярные «Окружные послания», обращения и изве­щения.. Обычно все эти материалы, а также обращения к министрам, нередко с соответствующим сопроводительным текстом, публиковались на страницах партийных журна­лов и газет и поэтому являлись как бы руководящими предписаниями. Как отмечали сами правые, члены про­винциальных отделов знакомились с работой Главных со­ветов СРН и ВДСРН, Главной палаты СМА прежде всего через рассылаемые ими циркуляры и издания, а также путем личного общения[242].

Тематика подобного рода документов (от циркуляров до писем) была весьма разнообразна. Это могли быть из­вещения, информации о предстоящем съезде и его про­грамме, о выдаче новых билетов-свидетельств, о тех или иных событиях общероссийского масштаба с участием пра­вых и т.д. Подобные послания представляют интерес и с точки зрения содержащихся в них оценок ситуации и по­ведения тех или иных общественных сил и политических деятелей.

Нередко тематика обращений различных организаций была сходной, а в отдельных случаях они были совмест­ными (например, по вопросу о предстоящих съездах и их программе, о выборах в IV Думу и т.д.). Но нередко тема­тика посланий Главного Совета СРН или Главной палаты СМА была вполне «самостоятельной».

Рассмотрим тематику, характер и аргументацию подоб­ного рода посланий и обращений.

Начнем с [«Окружного послания» СРН, датированного второй половиной 1911 г., когда разгорелась борьба дубро- винцев за образование своего самостоятельного Союза.'Со- держание одного из них приводилось в выдержках на страницах кадетской «Речи» от 17 июля 1911 г. В «Посла­нии» отмечалось, что, не стесняясь в средствах, д-р А.И.Дубровин допустил на страницах своей газеты «печа­тание уполномочий на Собрание съезда от отделов Союза, частью не открытых.. , частью находящихся в периоде ор­ганизации и еще не зарегистрированных, частью от отдель­ных членов Союза, представляющих в своем лице несколь­ко отделов Союза, как-то: Рябов, Костецкий, Селенкин и им подобные». Согласно «Посланию», до сих пор участво­вать в Дубровинском съезде выразили желание всего 80 отделов СРН. В «Послании» объявлялось, что «незаконно затеянного д-ром А.И.Дубровиным Всероссийского съезда СРН в Киеве не будет», и предписывалось «не содейство­вать и не участвовать в съезде предательского разрушения нашей союзной твердыни»[243].

Как можно судить по протоколам заседаний Главного совета СРН-обновленческого, в 1912 г. были утверждены проекты «Окружных посланий», касающихся съездов и членских билетов-свидетельств, а также «Новогоднего привета союзникам», напечатанные затем в «Вестнике СРН»[244]. Некоторые из этих документов носили сугубо ин­формационный характер. Но были и такие «Окружные по­слания», которые поднимались над этим уровнем. «Посла­ние» по случаю наступления 1912 г., наряду с формаль­ным поздравлением, призывало «членов СРН вступить в борьбу, самую решительную и беспощадную, с нашим внутренним врагом и во что бы то ни стало уничтожить по­зорный и губящий русское дело раскол», что должно было стать «одной из основных задач предстоящих Всероссий­ских съездов»[245]. «Послание» о членских билетах напоми­нало о том, что только при наличии единообразных и обя­зательных для всех членов СРН свидетельств станет воз­можным «собирать точные и определенные сведения о личном составе отделов Союза, об их численном росте или упадке», возможен будет «учет истинных сил СРН — тех сил Союза, от которых... самодержец сможет получить в нужную минуту действительную помощь и действительную поддержку...»[246]. В этом «Послании» вновь говорилось о необходимости преодоления раскола, смуты и вражды. Однако способ решения этой проблемы предлагался весь­ма прямолинейный: «очистить Царево стадо от козлищ и волков в шкуре овечьей». Возможно, получение новых би­летов-свидетельств в 1912 г. и мыслилось как своеобразное размежевание с дубровинцами.

В марте 1914 г. последовало новое извещение Главного совета СРН: «Выборка именных билетов-свидетельств ус­тановленного образца обязательна для всех, без исключе­ния, членов СРН... Члены СРН, не выправившие билетов- свидетельств... к 1 мая 1914 г. будут считаться выбывши­ми из СРН». Как отмечалось в этом извещении, билеты- свидетельства давали право «пользоваться законной под­держкой отделов и Главного совета»[247]. Но, как можно по­лагать, и на этот раз предписание Главного совета реали­зовано не было.

7 мая 1912 г. было принято и затем опубликовано «Ок­ружное послание» Главного совета СРН-обновленческого ко всем правым партиям и организациям, желающим при­нять участие в съездах, где говорилось, что Россия пере­живает сложное, тревожное время, что над страной, как и в 1905 г., встает «страшный призрак войны, забастовок и беспорядков». «Власти и общество, — говорилось далее, — могут поверить завываниям левой печати, поте­рять надежду на правые организации и перестать, ввиду их малочисленности, считаться с ними». Поэтому необхо­димо укрепить у правительства и общества убеждение в силе правых, доказать, что «никакого раскола и смятения» среди них нет и что они по-прежнему составляют «единую, могучую, сильную своим единением и правотою и святос­тью своих убеждений народную рать, чтобы биться с вра­гом». Именно это и должны были продемонстрировать со­зывавшиеся съезды — «собор монархических организа­ций», где можно было «обсудить меры к укреплению мо- нархически-патриотического движения». За этим следовал призыв ко всем местным отделам СРН «исполнить свой долг перед Богом, царем и родиной» и приложить усилия для организации представительства на съездах[248].

«Окружное послание» от 2 июля 1912 г., с удовлетво­рением отмечая, что не сумевшие послать своих представи­телей на съезды отделы присоединяются к принятым по­становлениям, вместе с тем обращало внимание на то, что некоторые отделы «еще не отозвались на съезды и, более того, в течение продолжительного времени не сообщают о себе сведений». Таким отделам предписывалось: 1) в не­продолжительном времени созвать советы отделов; 2) за­слушать настоящее послание и постановления съездов, опубликованные в «Вестнике СРН» (№ 106); 3) составить соответствующие протокольные постановления; 4) заве­ренные копии этих постановлений в течение месяца при­слать в Главный совет3.

Следующее «Окружное послание» Главного совета СРН-обновленческого (от 23 августа) касалось известия об утверждении 21 августа 1912 г. Устава ВДСРН. В нем в очередной раз подчеркивалось, что ВДСРН «ничего обще­го не имеет с Союзом русского народа», возникшим в 1905 г. и зарегистрированным 7 августа 1906 г. Всем чле­нам СРН рекомендовалось разъяснять, что вновь откры­тый Дубровинский союз «не имеет ни нравственных, ни юридических прав смешивать себя с получившим уже ис­торическое значение СРН». В этой же связи выражалась надежда, что «числящиеся в составе СРН так называемые «дубровинцы» поспешат выйти из СРН и приписаться к вновь открытому Всероссийскому Дубровинскому Союзу и тем избавить Союз русского народа от лиц, вносящих в него смуту»[249].

Второе послание СРН-обновленческого, помеченное тем же 23 августа, было вызвано стремлением размеже­ваться с дубровинцами накануне выборов в IV Думу в связи с сообщением Центрального предвыборного комитета правых о том, что «во многих местностях противогосудар­ственная деятельность газеты «Русское знамя» и привер­женцев доктора Дубровина приписывается Главному сове­ту СРН и всему Союзу», что мешает «в деле выборов в Думу». В «Послании» утверждалось, что дубровинцы и их газета стараются расстроить ряды союзников и всех вер­ных царю русских людей перед выборами в Думу и более того — силятся доказать «бесцельность и даже вредонос­ность» для России участия СРН в выборах[250]. Ставя об этом в известность отделы, Главный совет СРН просил неук­лонно везде и всюду удостоверять, что СРН не имеет ни­чего общего с дубровинцами и их газетой, и тем самым «уничтожить причину для многих лиц правого направле­ния сторониться Союза и бояться с ним объединиться»[251].

Циркулярное письмо Главного совета СРН-обновлен- ческого, относящееся к самому концу 1912 г. — началу ян­варя 1913 г., затрагивало тему более строгого подхода к приему новых членов и избавлению от недостойных. В «Послании» говорилось, что Союз уже настолько окреп, что для влияния на ход общественной жизни ему нет осо­бых причин стремиться к увеличению числа членов, а представляется существенно необходимым «приложить особое старание к упрочению своего влияния путем при­влечения в члены лиц в нравственном отношении безуко­ризненных, действительно могущих, по слову... самодерж­ца, «для всех и во всем служить примером законности и порядка»». В том случае, если местные отделы приходили к выводу о нежелательности нахождения в их среде тех или иных лиц, рекомендовалось «склонить их выйти из Союза без особой огласки». Обращалось внимание и на то, что всякое ходатайство отдела за лицо, оказавшееся в нравственном отношении опороченным, влечет за собою «умаление значения Совета в глазах лиц и учреждений, к которым такое ходатайство направляется»[252].

5 февраля 1913 г, было принято и затем опубликовано «Окружное послание» Комитета монархических организа­ций по устройству празднования 300-летия царствования Дома Романовых. Оно содержало программу торжеств с 19 по 24 февраля, в которых должны были принять учас­тие представители всех правых партий и организаций. На предстоящих заседаниях съезда основное внимание следо­вало уделить: 1) выработке всеподданнейшего адреса и

приветствий; 2) изысканию средств на постройку храма, предложенного к сооружению монархическими организа­циями в связи с юбилеем; 3) объединению монархических организаций. Вместе с тем.было указано на необходимость поспешить с выборами уполномоченных, «не стесняясь ко­личеством». При этом сообщалось, что для нескольких сотен приезжающих могут быть предоставлены бесплатные жилые помещения и «удешевленное продовольствие» (со­общалось также об усилиях исходатайствовать «удешев­ленный проезд»)[253].

Мартовское «Окружное послание» 1913 г. сообщало о необходимых мероприятиях по участию в торжествах по случаю юбилея Дома Романовых, которые предполагалось провести уже после февральского Съезда в Москве и дру­гих городах[254]. Сентябрьское извещение, подготовленное по поручению Комитета монархических организаций по уст­ройству празднования 300-летия царствования Дома Рома­новых, сообщало условия высылки юбилейной медали и свидетельства к ней1.

«Окружное послание» Главного совета СРН-обновлен- ческого от октября 1913 г. рекомендовало всем сочувству­ющим отделам и отдельным союзникам направить — как бы в противовес выступлениям «левой печати» — слова одобрения поверенным матери убитого (якобы, в ритуаль­ных целях) Андрея Ющинского — Г.Г.Замысловскому и

А.С.Шмакову2. В связи с судебным процессом в Киеве по делу об убийстве А. Ющинского Комитет монархических организаций, учрежденный в память 300-летия царствова­ния Дома Романовых, членами которого были представи­тели СРН-обновленческого, СМА и Русского собрания, выработал и в конце октября 1913 г. разослал местным мо­нархическим организациям обращение. В нем указывалось на упорно распространявшиеся газетами левого направле­ния, а также враждебными монархистам лицами, слухов «о предстоящих в связи с делом Бейлиса погромах». Далее в этом обращении говорилось: «...принимая во вни­мание, что монархисты по существу исповедуемых ими начал не могут принимать участие в погромах, как являю­щихся недозвольным законом самосудом, Комитет монар­хических организаций... усердно просит монархические организации принять все меры к тому, чтобы члены этих организаций всеми доступными им средствами удерживали население от погрома...»[255].

’ Вестник Союза русского народа. 1913. № 151 — 152. С. 2; Правые партии. Т. 2. С. 332.

2 Вестник Союза русского народа. 1913. № 158—159. С. 3; Правые партии. Т. 2. С. 333. Здесь уместно заметить о другом сходном деле (Абрамовой в Смоленске) и отношении к нему дубровинцев. В связи с решением Смоленского окружного суда от 10 декабря 1913 г., в котором священник Н.Ракитский, нищенка Абрамова, А.И.Дубровин и Еремчен- ко (Полтавец) обвинялись за диффамацию — попытку создать ритуаль­ный процесс, в газете «Русское знамя» было опубликовано «открытое письмо». Его автор (Г.И.Костецкий) обвинял Ракитского в том, что он «подставил» Дубровина и Полтавца по делу Абрамовой и требовал снять в суде «незаслуженную кару» с А.И.Дубровина, положительно не при­частного к делу, и Полтавца, и поверившим Ракитскому как председате­лю отдела СРН и его священному сану». См.: Русское знамя. 1914, 12 января. № 9. С. 4 (ГАРФ. Ф. 102.00. 1914. Д. 244. Л. 14).

Можно полагать, что эта установка, как бы вытекавшая из пожелания царя (1907 г.) и подсказанная ему П.А.Столы- пиным, оказала влияние на поведение правых в Киеве и сразу после покушения на Столыпина в сентябре 1911 г., и после завершения процесса по делу Бейлиса осенью 1913 г., не вызвав каких-либо массовых выступлений (хотя литера­тура о правых рисовала их как неуемных погромщиков).

«Окружное послание» Главного совета СРН от'8 апре­ля 1914 г. было целиком посвящено июльским забастовкам в Петербурге, их «вдохновителям и агитаторам» и разъяс­нению необходимости борьбы с ними. Оно сравнивало произошедшие в столице события со «смутными годами» восьмилетней давности (1905 — 1906 гг.): «Среди бела дня на улицах царской столицы учиняются разгромы, происхо­дят насилия, даже убийства, из опрокинутых трамваев со­оружаются баррикады, банды революционеров стреляют из-под ворот домов и из окон в исполняющих свой тяжкий долг чинов полиции и казаков». В «Послании» говорилось, что «организаторами» этого выступления были «загранич­ные хозяева» («международный кагал»), хорошо заплатив­шие «наемникам», которые «бегут на русские заводы и «сни­мают» русских рабочих, еще за минуту до того мирно и чест­но работавших у станков, даже и в мыслях не имея, что ради какой-то солидарности... [с бакинцами. — Ю.К.] они долж­ны лишать свои семьи куска хлеба». «Подсобниками» загра­ничных агитаторов назывались депутаты Думы от РСДРП Бадаев, Скобелев и другие. «Повиновение» многих рабочих агитаторам объяснялось страхом «бойкота, истязаний, убийства из-за угла, потери куска хлеба»

В «Послании» отмечалось, что в условиях роста обще­го недовольства народ начинал верить левым газетам и со­циалистам, что «во всем-де виновато русское правительст­во, что надо-де совершить государственный переворот и передать правление в руки пролетариата».

В «Послании» напоминалось, что СРН возник во время смуты 1905 г. «ради беспощадной борьбы со стогла­вой гидрой революции», и в нем содержался призыв ко всем отделам Союза, всем дружественным и единомышлен­ным объединениям правых людей «немедля приступить к действительной и решительной борьбе с революционным забастовочным движением.. , помочь мирному рабочему на­селению объединиться для защиты свободы, своего труда от насилия и произвола...»1.

Главная палата СМА (и некоторые ее образования, на­пример, Редакционные комиссии) реже обращалась к своим сторонникам с «Окружными посланиями» и цирку­лярами. Но все же подобные случаи имели место. Так, в конце декабря 1911 г. рассылалось «Обращение» предсе­дателя СМА и председателя Редакционной комиссии по изданию «Книги русской скорби» с просьбой жертвовать деньги на продолжение этого издания. В нем говорилось, что комиссия располагает еще не одной сотней биографий погибших за веру, царя и отечество1.

13 января 1912 г, на заседании Главной палаты СМА был заслушан доклад Ю.С.Карцова на тему «Россия, Анг­лия и Германия», привлекший «весьма многочисленную публику». Постановка доклада на такую тему, надо пола­гать, была не случайной, ввиду обострения международ­ной обстановки из-за соперничества Германии и Англии.- Согласно газетному отчету, докладчик пришел к заключе­нию, что «Англия, видя для себя опасность ввиду все уси­ливающегося торгового и морского могущества Германии, ищет сближения с Россией, чтобы тем ослабить свою со­перницу. Но государственные интересы России, по словам докладчика, требуют союза не с Англией, а с Германией, ибо война России с Германией привела бы к печальным ре­зультатам, ослабила бы не только Россию, — но даже и всю континентальную Европу, и мало того, — чрезмерно усилила бы господство Англии». К сожалению, газета ни­чего не сообщала о существе «оживленных прений», но в какой-то мере об этом можно судить по тексту телеграмм за подписью председателя СМА В.М.Пуришкевича, на­правленных министру иностранных дел, обер-прокурору Св. Синода и министру внутренних дел. Содержание всех трех телеграмм так или иначе было увязано с темой заслу­шанного доклада. В первой из них говорилось: Союз вы­ражает уверенность, что приезд в Россию делегации анг­лийского парламента есть дело мира, а потому «ни в каком случае не повлияет на ухудшение старинных наших отно­шений с Германией, в которых Союз видит могучий оплот монархических принципов среди кругов бушующего моря революции и необходимое условие мирного разрешения исторических задач России на Балканах и Черном море».

В телеграмме обер-прокурору Св. Синода говорилось, что Главная палата СМА, обсудив вопрос о посещении сто­лицы английской делегацией, в состав которой входили четыре епископа англиканской церкви, и будучи встрево­жена «слухами о предстоящем сближении русской право­славной церкви с церковью англиканской», постановила обратить внимание на то, что православная церковь явля­ется «главнейшим началом, долженствующим объединить различные племена и слои империи. Между тем, право­славная церковь не только не достигла воссоединения своих старообрядцев различных толков, но еще обуревает­ся новыми ересями различных наименований. При этих ус­ловиях всякий шаг по пути к сближению с чуждой нам инославной церковью породит опасные смущения в серд­цах верных сынов православной церкви...» Наконец, в те­леграмме на имя министра внутренних дел обращалось внимание на неэффективность и нецелесообразность из­бранной в недавнее время правительственной неонациона- листической политики, которая отталкивала от России входившие в ее состав «единоверные, но не единокровные ей племена» и, с другой стороны, посягала «на народнос­ти, входящие в состав соседних держав», что «неминуемо ведет к столкновению с ними». Телеграмма призывала со­действовать к возвращению российской политики в ее ис­торическое русло религиозного единства народностей, что устранило бы необходимость «искать опасных союзов, на­правленных против искони дружественных нам соседних держав»[256].

В связи с особым постановлением собрания членов Главной палаты СМА специальная Комиссия уже к концу января 1912 г. подготовила и в феврале опубликовала до­кумент под названием «Дело епископа Гермогена», про­никнутый сочувствием к этому религиозному и политичес­кому деятелю. В нем говорилось, что Гермоген смиренно подчинился требованиям Синода и водворился в Жиро- вицком монастыре. Обращение высказывалось за пере­смотр дела Гермогена. «Молчать теперь в надежде, что все уляжется, забудется и успокоится, нельзя, прежде всего нам, русским монархическим организациям, верным под­данным обожаемого царя, верным сынам церкви право­славной, искренним друзьям мира, тишины и порядка. Мира и тишины не добыть замалчиванием больных, тре­вожных дел». В «Обращении» подчеркивалось, что до сих пор неизвестно, «в чем вина преосвященного Гермогена, кто и за что его преследует, кто и за что именно покарал». В заключительной части документа говорилось: «Со всех концов России приходят телеграммы, ходатайствующие перед государем о назначении "суда праведного, который рассудил бы нелицеприятно, действительно ли в чем пови­нен перед государем и церковью епископ Гермоген, в годы смуты ставший известным всем православным своим креп­ким стоянием за царя самодержавного, за церковь право­славную, — или же взведена на него напраслина врагами церкви и государя?»[257].

В 1912 г. было издано «Обращение» «От Главной па­латы Русского народного союза им. Михаила Архангела... Русскому народу», связанное с выборами в IV Гос. думу[258].

Обсуждение на одном из заседаний Главной палаты опубликованной в «Новом времени» (№ 12976) статьи «Боевые товарищи... и Санин» вызвало две телеграммы — на имя премьера и министра внутренних дел с выражением возмущения по поводу показа в Народном доме Севастопо­ля пьесы по роману М.П.Арцыбашева «Санин». В теле­грамме, подписанной В.М.Пуришкевичем, говорилось, что постановка «возмутительнейшей» пьесы по роману Арцы­башева «Санин» — это «проповедь грязного разврата, без­нравственности, опозорения лучших чувств человека и гражданина. В форме романа «Санин» воспрещен в Рос­сии и за границей. Постановка «Санина» на сцене Народ­ного дома в Севастополе, где большая часть публики — солдаты и матросы, есть преступление, ибо сеет нравствен­ный и революционный разврат хуже всяких митингов и прокламаций. Главная палата считает долгом обратить внимание... на это бездействие власти в Севастополе и вы­разить свои чувства крайнего негодования... Палата обра­щается к членам Гос. думы, входящим в состав Союза, с просьбой внести в Думу запрос по этому поводу»[259]. Доба­вим, что отношение правых к этому роману М.П.Арцыба- шева было и ранее однозначно негативным[260].

9 октября 1913 г. было разослано «циркулярное пись­мо» Главной палаты СМА отделам (как это было сделано и Главным советом СРН) с рекомендацией местным отде­лам «морально поддержать» защитников интересов матери убитого А.Ющинского — Г.Г.Замысловского и А.С.Шма- кова в связи с развернутой в левой печати их травлей[261].

19 октября 1913 г. последовало новое «циркулярное письмо» с извещением о предстоявшем 8 ноября, в день 6-й годовщины учреждения СМА, годовом собрании его членов. В этой связи местным отделам рекомендовалось провести торжественные общие собрания, на которых до­ложить о состоянии дел за истекший год и «выразить не­обходимость усиленной и разумной деятельности союзни­ков в отделе как для увеличения числа их, так и для креп­кой моральной связи и спайки между ними, особенно нуж­ной теперь ввиду того, что враждебные царю и русской го­сударственности... революционные силы снова, как имеют­ся на то некоторые признаки, начинают шевелиться и по­дымать свои... головы»[262]-

В этом же году Главной палатой была издана большим тиражом «Памятка Союза Михаила Архангела своим чле­нам и единомышленникам», являвшаяся своеобразным ру­ководством в практической деятельности.

В связи с докладом Ю.С.Карцова «Сельскохозяйствен­ный кредит, хлебные элеваторы и иностранные капиталы» на расширенном заседании Главной палаты 20 октября 1913 г. была принята и опубликована в печати резолюция, в которой критиковалась политика министерства финан­сов. В резолюции говорилось: «Оборудование страны

сетью элеваторов и все связанные с ней операции не долж­ны быть подчинены фискальной политике министерства финансов и интересам биржевых спекуляций, а, наоборот, должны иметь целью освободить русское сельское хозяйст­во от гнета посредников и банков... Пункты сооружения элеваторов должны быть избраны сообразно государствен­ным и земским потребностям. Министерство финансов на­столько связало и скомпрометировало себя солидарностью с интересами международного капитала и торгового по­средничества во всех его видах, — говорилось далее в ре­золюции, — что выступать в роли защитника интересов национального производства, которая ему более не к лицу, оно не имеет уже права, не должно и не может... Интересы сельского хозяйства будут гарантированы лишь при непре­менном том условии, когда вопросы эти будут изъяты из ведения Министерства финансов и переданы Главному уп­равлению землеустройства и земледелия, которое будет действовать на пользу русского сельского хозяйства в со­глашении с министерствами путей сообщения и внутрен­них дел»[263].

В 1913 г. одно из «Обращений» Главной палаты СМА призывало вносить пожертвования на возведение церкви в связи с 300-летием царствования Дома Романовых[264].

Наконец, нельзя не отметить одну газетную заметку, отражавшую отношение В.М.Пуришкевича к «темным силам» и их олицетворению — Г.Е.Распутину. В июне 1914 г. в «Петербургской газете» было помещено заявле­ние председателя СМА, опровергавшее слухи о будто бы состоявшемся избрании Г.Е.Распутина членом СМА. И далее следовало заключение Пуришкевича, носившее ха­рактер директивного предписания: «...если бы я узнал, что какой-либо отдел Союза позволил себе войти в соприкос­новение с Распутиным, я немедленно... по телеграфу за­крыл бы такой отдел»[265]. Негативное отношение к Распути­ну, видимо, было характерно и для других правых (А.С.Вязигин, генерал И.Н.Толмачев)[266], однако, столь от­кровенные заявления публично делались не часто.

Согласно газетной информации также от июня 1914 г., передававшей слова «петербургских союзников», В.М.Пу- ришкевич обратился с циркулярами в местные организа­ции. В них указывалось, кого «союзники должны считать своими друзьями и кого нужно бояться». В одном из цир­куляров крестьянам рекомендовалось опасаться народных учителей, фельдшеров и акушеров. «Народные учите­ля, — говорилось в циркуляре, — не что иное, как скры­тые революционеры, являющиеся тайными ставленниками евреев и других врагов отечества, земские же фельдшера и акушеры... являются прямыми революционерами, которые ищут погубить Россию (так в тексте! — Ю.К.)»'.

Что же касается «Окружных посланий» и циркуляр­ных писем Главного совета ВДСРН, то их было сравни­тельно немного: о проводимом с 21 ноября по 1 декабря 1911 г. съезде ВДСРН; о порядке присоединения к вновь созданному Союзу; с изложением постановления ноябрь­ского съезда 1911 г.; об исключении из СРН его руководи­телей Н.Е.Маркова и др.; о начале деятельности Главного совета ВДСРН, о выборах в Думу.

Предположительно во второй половине сентября —ок­тябре 1911 г. А.И.Дубровин разослал своим сторонникам «Обращение» под названием «К Всероссийскому съезду СРН 21 ноября 1911 г. в Москве». В нем сообщалось об официальном разрешении на проведение съезда и об усло­виях прибытия на него (необходимости избрания двух уполномоченных и обеспечении их расходов как минимум в 25 руб., сообщения о возможности приехать и о присыл­ке докладов). В преамбуле «Обращения» говорилось, что «притихшее революционное движение в России возобнови­лось» (при этом упоминались убийство Столыпина, «дру­гие убийства и грабежи»), и указывалось, что «союзники» «должны быть готовы дать отпор», для чего «необходимо собраться, посоветоваться, столковаться, что и как делать при нынешних обстоятельствах». Предметом занятий съез­да «будут служить все вопросы, могущие возникнуть в предварительно опубликованной программе» (все связан­ные со съездом материалы публиковались на страницах «Русского знамени»)[267].

10 декабря было разослано «членам СРН и его отде­лам» извещение за подписью А.И.Дубровина о начале ра­боты созданного на съезде в Москве Главного совета[268].

Видимо, в декабре 1911 г. Главный совет ВДСРН довел до сведения местных отделов и подотделов порядок присоединения к вновь возникшему Союзу: необходимо было прислать в Главный совет письмо с просьбой напра­вить устав и полномочия на открытие отдела и сообщить адрес для регистрации в канцелярии петербургского градо­начальника; созвать — после заявления о том местной ад­министрации — учредительное собрание; сообщить в Глав­ный совет данные о местонахождении совета отдела и о его 1

составе .

В марте 1912 г. председатель Главного совета ВДСРН А.И.Дубровин направил в местные отделы — «к сведению и исполнению» — «Циркулярное послание» с изложением постановления состоявшегося съезда об исключении Н.Е.Маркова и других из рядов СРН «ввиду опасности для государства и Союза дальнейшего пребывания их во главе управления Союзом». Одновременно сообщалось, что на собрании членов-учредителей и почетных членов был избран новый Главный совет во главе с А.И.Дуброви- ным. Он состоял из 12 членов, а также 6 кандидатов из петербуржцев и 12 кандидатов из деятелей провинциаль­ных отделов. В послании сообщалось, что Главный совет приступил к работе 9 декабря 1911 г. и «по всем делам Союза надлежит... обращаться по адресу: СПб., Шпалер - ная, 26. Председателю Главного совета А.И.Дубровину» .

Видимо, в августе или сентябре 1912 г. было издано «Обращение» председателя ВДСРН А.И.Дубровина к местным отделам и примыкающим к Союзу монархичес­ким организациям, связанное с подготовкой к выборам в IV Думу. В нем говорилось о необходимости оживить дея­тельность Союза «устройством собраний, собеседований, богослужений, участием в крестных ходах, местных тор­жествах, юбилеях и проч.». В «Обращении» подчеркива­лось, что всюду необходимо было быть «примером закон­ности и порядка», не поступаясь «принципами, но не раз­дражая властей требованиями или упреками личного свой­ства». К выдвигаемым кандидатурам рекомендовалось подходить осторожно, отказываясь поддерживать лиц «со­мнительных с точки зрения наших начал — православной веры, самодержавного царя и русской народности». Таки­ми опасными лицами, говорилось далее, следовало считать

' См.: ГАРФ. Ф. 116. Он. 1. Д. 1. Л. 31; Правые партии. Т. 2. С. 87-88.

2 См.: ГАРФ. Ф. 116. On. 1. Д. 1. Л. 32-32 об.; Правые партии. Т. 2. С. 135-137.

«не только революционеров и кадетов, а также октябрис­тов и националистов. Никакие соглашения с ними недо­пустимы, никакой пользы они не принесут, а вред и смуту принести могут»[269].

Известно также «Обращение» А.И.Дубровина, разо­сланное в конце августа или начале сентября 1912 г. «вер­ным союзником». В нем говорилось об утверждении устава Всероссийского Дубровинского СРН, который являлся лишь исправленным уставом прежнего, основанного Дуб­ровиным Союза. В «Обращении» напоминалось о той смуте, которую пришлось пережить в последние три года Союзу, «разрушаемому до сих пор людьми, получающими за свое злое дело темные деньги»: «Междоусобица, разжи­гаемая агентами Маркова, свела на нет работу Союза». Ут­верждение устава, как отмечалось в «Обращении», явля­лось свидетельством «восстановления старой работы СРН, полуразрушенного предателями, — работы под тем же ста­рым, родным знаменем «За веру православную, царя само­державного неограниченного, за русскую неделимую Рос­сию для русских». Обращение заканчивалось призывом ко всем союзам и отделам, которым угрожала опасность быть разрушенными Марковым и его товарищами, присоеди­ниться к Всероссийскому Дубровинскому Союзу[270].

Таковы были циркулярные послания и обращения трех главных правомонархических партий, принятые за период с конца 1911 г. (когда образовался ВДСРН) и по июль 1914 г., когда началась Первая мировая война, в опреде­ленной мере изменившая условия деятельности правых ор­ганизаций.