РАСПРОСТРАНЕНИЕ ПРАВОВЫХ ЗНАНИЙ СРЕДИ НАСЕЛЕНИЯ

Перечень правоохранительных органов тех лет не исчерпывает­ся судом, прокуратурой, милицией. В условиях гражданской войны в Сибири продолжал действовать такой традиционный негосудар­ственный правоохранительный институт, как адвокатура в лице при­сяжных поверенных, их помощников, а также частных поверенных.

В соответствии с "Учреждением судебных уставов" присяжные поверенные и их помощники были приписаны к округу соответству­ющей судебной палаты. На территории, которую в 1918-1919 гг. контролировало Российское правительство, функционировали три такие палаты - Пермская, Омская и Иркутская. Одна из авторитет­ных сибирских газет на 1 апреля 1919 г. насчитала только в округе Омской судебной палаты 118 присяжных поверенных, причем 38 (или 32,2%) из них проживали в Омске. По данным самой палаты на 17 мая 1919 г. в ее округе насчитывалось 98 присяжных поверен­ных и 100 их помощников. Они проживали в 16 губернских (област­ных) и уездных центрах. Среди них Барнаул, Бийск, Ишим, Курган, Каинск, Камень, Новониколаевск, Омск, Павлодар, Петропавловск, Семи­палатинск, Томск, Тобольск, Тюмень, Усть-Каменогорск и Ялуторовск1.

Это примерно соответствовало численности адвокатов довоен­ного периода. К 1913 г. в округе Омской судебной палаты было 83 присяжных поверенных и 86 их помощников, а в округе Иркутской судебной палаты, соответственно, 95 и 67. Численность защитников в Сибири составляла всего лишь 2,3% к общему их числу в России. Население Сибири составляло 6,3% от населения страны, в то время как процент дел, находившихся в производстве, достигал 6,6%. В связи с этим нагрузка на одного сибирского адвоката была значи­тельно больше, чем в центральных районах страны. Если в Санкт- Петербурге и Москве на одного защитника приходилось, соответ­ственно, 32 и 43 дела, то Иркутске и Омске - 202 и 2272. Таким образом, загруженность адвокатов в регионе в 6—7 раз превышала объем работы их столичных коллег.

Сразу же после свержения советской власти летом 1918 г. в га­зетах стали появляться объявления о восстановлении адвокатской практики. В Екатеринбурге присяжный поверенный по судебным делам С. Г. Котельников начал ежедневно принимать по всем уго­ловным вопросам и вопросам политики. В петропавловской и барна­ульской газетах часто печатались подобные объявления С. Б. Шней­дера и С. Г. Константинова3.

Численность адвокатов была относительно стабильной. Конеч­но, некоторые из них покидали сословие и переходили на государ­ственную службу. В январе 1919 г. присяжный поверенный в Уфе Е. А. Сумароков был назначен управляющим Шадринским уездом, а его коллега В. А. Старцев — управляющим Екатеринбургским уездом. В феврале 1919 г. на Пермском уездном земском собрании присяжный поверенный Ф. С. Везродов избран мировым судьей, а присяжный поверенный и председатель Забайкальского областно­го земского собрания К. С. Шрейберг был призван в армию4.

Продолжалась естественная убыль адвокатов в связи со смер­тью. Наконец, имел место и чрезвычайный случай. 24 апреля 1919 г. в Чите двумя ударами ножа в шею неизвестными лицами был убит присяжный поверенный Н. С. Вотинцев, провожавший в час ночи свою даму5.

Вместе с тем, ряды сибирских адвокатов пополнялись. В начале ноября 1918 г. Совет присяжных поверенных округа Иркутской су­дебной палаты вновь принял Г. Б. ■ Патушинского, одного из самых известных сибирских адвокатов, в число присяжных округа6. В свя­зи со службой министром юстиции Временного Сибирского прави­тельства он не мог заниматься адвокатской практикой. 14 декабря 1918 г. на торжественном заседании Тобольского окружного суда был приведён к присяге М. К. Сажин, зачисленный в сословие при­сяжных поверенных. В январе 1919 г. в присяжные поверенные при Иркутской судебной палате был принят бывший товарищ прокурора Иркутского окружного суда П. В. Зицерман, а в марте - бывший това­рищ председателя Благовещенского окружного суда А.

Можно предположить, что именно с целью пополнения рядов адвокатов министерство юстиции пошло на необычный шаг. В его сообщении для газет от 1 августа 1919 г. говорилось о завершении разработки законопроекта о внесении поправки к ст. 355 "Учрежде­ния судебных установлений" (т. XVI, ч. 1, издание 1914 г.). В соот­ветствии с ней министру юстиции могло быть предоставлено право в особо уважительных случаях по ходатайствам советов присяж­ных поверенных, поддержанных окружными судами или судебными палатами, разрешать лицам, исключенным из числа присяжных по­веренных, возбуждать в законном порядке ходатайства о принятии

8

их вновь в число присяжных поверенных .

Одна из газет посчитала нужным напомнить населению те тре­бования, которые традиционно предъявлялись к адвокатам. Присяж­ная адвокатура (поверенные и их помощники) обязательно должна была иметь юридическое образование, принести специальную прися­гу и быть объединена в "строгий" совет присяжных поверенных. В свою очередь, частные поверенные могли не иметь юридического образования и даже юридической практики. Им было достаточно сдать экзамен при съезде мировых судей и быть им допущенными к ведению дел. Частные поверенные . не состояли в сословии адвока­тов. Кроме этого, газеты, по мнению автора статьи, должны следить за добросовестностью адвокатов9.

В Сибири и в условиях гражданской войны продолжало действо­вать непреложное правило, когда судьи в. силу своих должностных обязанностей предупреждали участников процесса об их праве на защи­ту. Товарищ председателя Уфимского окружного суда 13 мая 1919 г. направил в Языковецкую волостную и Мензелийскую уездную зем­ские управы копию обвинительного акта и список лиц, присутствие которых на судебном следствии было необходимо. В письме содер­жалось требование выдать этим лицам копии акта лично и объяс­нить, что, согласно ст. 557 "Устава уголовного судопроизводства", они имеют право в семидневный срок довести до сведения суда об избранном себе защитнике.

В оговоренных законом случаях защитник назначался даже без оплаты со стороны подсудимого. В декабре 1918 г. в Тюмени заседала выездная сессия Тобольского окружного суда с участием присяжных заседателей. Защитник был бесплатный и назначен су­дом. На этот раз им был присяжный поверенный И. А. Андронни­ков, который, по мнению корреспондента «Нашего пути», вёл дело очень умело. В то же время некоторые присяжные поверенные, на­пример Городцов, от бесплатного участия в процессе уклонялись и всю нагрузку сваливали на коллег. В статье содержалась рекомен­дация суду задуматься над этим явлением11.

В стремлении отстоять законные права и интересы своих кли­ентов защитники обращались в высокие властные инстанции. Част­ный поверенный при Иркутской судебной палате и Якутском обла­стном суде Д. Никифоровский 18 марта 1919 г. обратился к Верхов­ному правителю А. В. Колчаку по поводу распоряжения управляю­щего Якутской областью В. Н. Соловьёва об аресте почётного инородца А. Спиридонова и других граждан12.

Защитников беспокоило соблюдение законности в деятельности чрезвычайных судов. В феврале 1919 г. адвокатура Читы возбудила вопрос перед соответствующими инстанциями о допущении адвока­тов в военно-полевые и прифронтовые суды. Чуть позже, 21 февраля, представители читинской адвокатуры были приняты атаманом За­байкальского казачьего войска Г. М. Семёновым и деятелями воен­но-полевых судов. Речь шла о пределах ведения военной юрисдик­ции, и атаману был передан соответствующий письменный доклад13.

Такая практика существовала и в Иркутске. Здесь, благодаря сво­ему профессионализму, адвокаты иногда добивались отмены приговора, вынесенного военно-полевым судом. 4 января 1919 г. в прифронтовом военно-полевом суде Иркутска слушалось дело о разбойном нападе­нии 26 сентября 1918 г. на квартиру Лагунова. Защитниками были Д. О. Лабезников, Н. Н. Алексеев, Г.

Позже по инициативе одного из виднейших иркутских юрис­тов (имя которого газета почему- -то-не назвала) "идейная" адвокату­ра начала принимать на себя ведейие защиты в прифронтовых воен­но-полевых судах без всякой оплаты. В газете оговаривалось, что речь шла только о делах по исключительно "чистым", принципиаль-

15

ным вопросам . .

В Омске 31 июля 1919 г. в Соединённом присутствии Главного военного и морского судов рассматривалась кассационная жалоба присяжного поверенного В. А. Жардецкого. Он был защитником подсудимых И. И. Захарова и П. И. Бокарёва, осужденных за "из­влечение прибыли". В итоге приговор, вынесенный Тюменским во­енно-окружным судом от 4 июля 1919 г. в соответствии со ст. 13 и 118 "Уложения о наказании", был отменён как слишком сурозый16.

Однако были случаи, когда адвокаты отказывались принять на себя защиту. Так было 6 мая 1919 г., когда во Владивостокском окружном суде начался процесс по делу большевистских комисса­ров П. М. Никифорова и Я. В. Свидерского* В другом случае извес­тный во Владивостоке адвокат В. П. Дукельский после знакомства с делом участницы большевистского подполья Т. М. Головиной зая-

. ■ 17

вил ей о том, что ничем помочь не может .

Имело место и недобросовестное выполнение адвокатами своих обязанностей. Сразу несколько сибирских газет уделили внимание скандалу, связанному с делом помощника присяжного поверенного Айзина. Он сфальсифицировал справку по делу об ограблении с це­лью обеспечения алиби арестованным грабителям. Командующий

Омским военным округом передал дело названного защитника на

. 18

рассмотрение в военно-полевой суд .

Министерство юстиции предпринимало шаги по совершенство­ванию организации судебной защиты.

В указанный период были предприняты попытки организовать корпоративную жизнь защитников. Вскоре после падения советской власти адвокаты провели свои первые собрания. В воскресенье, 13 ок­тября 1918 г. в Чите прошло собрание читинских присяжных пове­ренных. Они обсудили сообщение Совета присяжных поверенных округа Иркутской палаты о возобновлении работы. Читинские ад­вокаты признали правильным свой бойкот советской власти, оха­рактеризованной ими как "самочинная". Было поддержано реше­ние о проведении в январе 1919 г. собрания адвокатов округа Иркутской судебной палаты20.

Для организации внутрисословной жизни адвокаты избирали Совет присяжных поверенных округа соответствующей судебной палаты. События 1917 г. нарушили отлаженную систему и негатив­но повлияли на самих юристов. Впечатления о томской адвокатуре того времени изложил в своем письме от 11 июля 1918 г. председа­телю Временного Сибирского правительства, бывшему присяжному поверенному П. . В. Вологодскому его близкий друг из Томска. Собра­ние местных адвокатов произвело на него "чрезвычайно жалкое впе­чатление". Он ощутил какую-то страшную разрозненность во мнени­ях и отношениях адвокатов между собой, полное отсутствие единства. "Сколько голов, столько и умов", — писал томич. Средний уровень адвокатуры, по его мнению, весьма понизился. Конца заседания он не дождался. По всем признакам, полагал он, они не должны были вынести единой объединяющей резолюции. Очень хорошее впечат­ление на корреспондента председателя правительства произвел Юрьев, избранный на этом заседании председателем. Письмо заканчива­лось словами "как-то больно становится за адвокатуру"21.

Можно предположить, что подобное чувство испытывали и дру­гие члены сословия. Для решения накопившихся проблем бвіло решено в порядке ст. 365 "Учреждения судебных уставов" созвать 11 сентября 1918 г. общее собрание присяжных поверенных Омской судебной палаты. В повестке дня значились отчет совета за 1917 г. и выборы нового совета22.

На совещании адвокатуры Томска 3 августа 1918 г. бвіли пред­ложены кандидатуры в члены этого совета. Ими стали М. Г. Гинз- берг и В. К. Гоштовт. Однако общее еобрание в Омске не состоялось из-за болезни нескольких присяжных поверенных и бвіло перенесе­но на октябрь23.

Общее собрание присяжных поверенных округа Омской судеб­ной палаты состоялось 13-14 октября 1918 г. По его завершению председателем совета бвіл выбран Георгий Михайлович Котляров, товарищем председателя — Павел Константинович Попов, членами - Михаил Германович Гинзберг, Валентин Андреевич Колосов, Нико­лай Викулович Патрушев, Владимир Орестович Петропавловский, Александр Александрович Шиш и Исай Леонтьевич Янкелевич24. В письме от 20 октября 1918 г. П. В. Вологодскому томский при­сяжный поверенный М. Г. Гинзберг признался, что собрание прошло вяло и сообщил о своем избрании в совет26.

На 22 мая 1919 г. в Омской судебной палате бвіло назначено 2-е общее собрание. Снова планировался отчет совета и выборы его нового состава. Предполагалось обсудить и сословные дела. В объявле­нии о созыве собрания оговаривалось, что если оно не состоится, то состав совета останется прежний. По решению Временного Си­бирского правительства для проведения собрания было достаточно кворума в 1/3 от общего числа присяжных поверенных26. Однако общее собрание из-за отсутствия даже такого невысокого кворума не состоялось: явилось только 29 человек. Они прождали своих кол­лег два часа, но не пришли даже омичи. В итоге до 1920 г. состав

27

совета остался прежним .

Определенное место в корпоративной деятельности занимало обсуждение персональных дел. Часть из них относилась к професси­ональной деятельности адвокатов, часть касалась их морального об­лика. В октябре 1918 г. из числа частных поверенных при Семипа­латинском окружном суде за сотрудничество с органами советской власти был исключен А. Д. Способин28. Совсем другим оказался результат проверки поведения при советской власти присяжного поверенного М. С. Бухова. Прокурор Казанской судебной палаты

Н. И. Миролюбов 3 марта 1919 г. сообщил министру юстиции по его запросу о том, что М. С. Бухов в 1918 г. служил у красных началь­ником милиции с ведома сословия присяжных поверенных и яв­лялся участником антибольшевистской организации29.

В марте 1919 г. в совете присяжных поверенных было возбужде­но дисциплинарное дело против юрисконсульта Омской железной дороги присяжного поверенного П. Л. Соколова. В вину ему ставили то, что он активно защищал интересы городской думы, а не интересы своего клиента. С осуждением такого отношения к профессиональ­ным обязанностям выступили П. К. Попов, В. П. Шишлин, Л. М. Го­луб30. Министр юстиции Г. Г. Тельберг 5 июня 1919 г. направил обер-прокурору Соединенного присутствия Временного присутствия первого и кассационного департаментов Правительствующего сена­та дисциплинарное дело Совета Омской судебной палаты о присяж­ных поверенных Каргалове и Ааронове31.

Даже в условиях гражданской войны адвокаты задумывались о своей нравственной позиции, так как некоторые защитники допус­кали аморальные поступки. Безобразный случай произошел в Бла­говещенске. Вечером 31 декабря 1918 г. присяжный поверенный, председатель старшин общественного собрания Е. Д. Камов, являв­шийся членом местной организации эсеров, избил на репетиции ре­жиссера труппы С. Карского. Примечательным, по мнению газеты, было то, что адвокат был трезвым32. В мемуарах управляющего Кам­чатской областью А. А. Пурина есть сведения о том, что 14 сентября 1918 г. участники 2-го Камчатского областного съезда обсуждали воп­рос о присяжном поверенном Галке. Он за спирт выменивал у ино­родцев ценный мех. Адвокат был наказан штрафом, о его поведении было сообщено в Петропавловский окружной суд и совет присяж­ных поверенных округа Иркутской судебной палаты, членом кото­рого он являлся. Сам же Галка был выслан с полуострова33.

Традиционным правоохранительным органом продолжал оста­ваться нотариат. Только спустя год после прихода к власти омское правительство обратило внимание на нотариальные акты, совершенные при советах. В этой связи 8 мая 1919 г. им было принято постановление "Об утверждении старшими нотариусами актов, утверждённых советс­кой властью". Документ объявлял купчие крепости и закладные, совер­шенные в то время, недействительными. Нотариусы должны были осуществлять пересмотр сделок, не ожидая ходатайства сторон. Неут- вержденные акты следовало считать недействительными. Все полу­ченные сборы принимались к зачёту и не подлежали возвращению34.

Среди нотариусов того времени были специалисты высокой ква­лификации. Членом Хабаровского нотариата в сентябре 1918 г. был назначен Е. Ф. Алексеевский. До марта 1917 г. он занимал должность вице-губернатора Амурской области, а затем - военного губернатора Сахалина36. Петроградский нотариус В. Э. Гревс служил в Омске совет­ником министерства иностранных дел по делам Дальнего Востока36.

Среди этой категории юристов также наблюдалось движение. Известный в Чите нотариус П. А. Кузнецов получил назначение в юрисконсультский отдел МВД, а курганский нотариус Черепанов стал мировым судьей 9-го участка Иркутска37. По сообщению про­курора Пермского окружного суда, большевиками в Перми был убит нотариус Э. Э. Виганд, а в КрасноЛфимске был взят в заложники Б. К. Медер. 21 января 1919 г. в Минусинске скончался нотариус, выпускник Московского лицея П. И. Дюков38.

Нотариусы занимали свои посты либо по назначению, либо на кон­курсной основе. 13 декабря 1918 г. старший председатель Иркутской судебной палаты Н. П. Ераков вместо умершего нотариуса М. Д. Богояв­ленского назначил бывшего Рухловского нотариуса М. В. Гнеденкова39. В другом случае в феврале 1919 г. председатель Иркутского окружно­го суда на основании ст. 15 "Положения о нотариальной части" ввиду смерти нижнеудинского нотариуса В. Н. Полюжинского "вызывал" лиц, желающих занять названную должность. В мае того же года пред­седатель Тобольского окружного суда в газетном объявлении "вызвал" желающих занять освободившееся место нотариуса Тюмени40.

О том, как проходили такие конкурсы, можно узнать из следую­щего отчета. 13 декабря 1918 г. в порядке ст. 15 "Положения о нотариальной части" в особой комиссии Омского окружного суда под председательством председателя суда графа М. А. Подгоричани- Петровича41 при участии старшего нотариуса К. М. Попова, проку­рора суда В. Н. Казакова состоялись "испытания" присяжного пове­ренного В. П. Шипилина. Было проверено умение правильно излагать акты, знание форм делопроизводства и необходимых законов. В ка­честве письменной работы ему было предложено составить купчую крепость и договор о праве застройки. В результате испытуемый был признан достойным звания нотариуса42.

Были случаи, когда в связи с ростом числа обращений населе­ния учреждались новые должности нотариусов. Однако в условиях революции и гражданской войны это было делом непростым. Пред­седатель Томского окружного суда 9 августа 1918 г. в третий раз направил старшему председателю Омской судебной палаты ходатай­ство Томского биржевого комитета об учреждении в городе 4-го но­тариуса. Первый раз эта просьба была высказана еще 23 августа 1917 г., второй - 15 июля 1918 г. Было по этому поводу и ходатай­ство председателя Томской городской управы. Только в начале ян­варя 1919 г. газета сообщила о том, что на днях в Томске откроется 4-я нотариальная контора во главе с бывшим мариинским нотари­усом М. П. Шереметом43.

Деятельность нотариусов находилась под контролем прокура­туры. Обер-прокурор Соединённого присутствия первого и кассаци­онного департаментов Правительствующего Сената 29 апреля 1919 г. направил прокурору Омской судебной палаты представление о не­правильных действиях старшего нотариуса Тобольского окружного суда Литынского, которые подпадали под ч. 1. ст. 347 "Уложения о наказаниях"44.

Некоторое представление о работе нотариусов дает отчет канс­кого нотариуса А. Я. Томановского за 1918 г. и первый квартал 1919 г., направленный на имя председателя Красноярского окруж-

,45.

ного суда *

Знакомство е этими показателями дает наглядное представле­ние о значительной, даже с поправкой на высокую инфляцию, акти­визации деловой активности и непосредственно связанным с ней юридическим оформлением документов в уезде. Здесь следует учесть, что данное административное образование не было сколько-нибудь выдающимся в отношении экономического развития. То же проис­ходило и по всей Сибири.

Установление законности и правопорядка предполагало дости­жение соответствующего уровня "юридической грамотности" само­го населения. Определённая часть общества была обеспокоена низ­ким уровнем правовых знаний, а соответственно, и правовой культуры сибиряков. В это время активно обсуждался вопрос о юридической помощи населению. Не остались в стороне и газеты, располагавшие тогда самой многочисленной аудиторией. Все их публикации можно условно разделить на две неравные группы.

В первом случае речь идёт о материалах общего характера. Например, один из авторов "Вестника Приуралья" справедливо пи­сал о том, что в стране много законов уже принято и процесс законо­творчества продолжается. Однако селяне, по его мнению, так и не знают к кому и куда обратиться с тем или иным правовым вопро­сом46. Со статьёй "Правовое воспитание народа" в двух номерах "Си­бирской жизни" выступил Ип. Холмовский. Он сослался на авторитет­ное мнение С. А. Котляревского о том, что "нет правового государства без сознания у граждан ценности права, без любви к праву, борьбы за право". Автор статьи выделил три формы правового воспитания: се­мья и школа, различные общества и союзы. Но первенство, как считал Ип. Холмовский, должно быть отдано семье. В заключение автор выс­казался в пользу "сильной и живой правовой психологии"47.

В ряде случаев аргументация авторов не была столь развёрну­той и убедительной. Автор статьи "По закону и без закона" уговари­вал своих читателей соблюдать законы, потому что "так лучше". В другом случае М. Кузнецов писал о том, что сначала должны быть выполнены обязанности гражданина и только потом речь могла идти

48

о его правах .

Некоторые авторы обращали внимание на права и свободы лич­ности. Дм. Неверов считал неприкосновенность личности одним из устоев правового порядка. С большой статей "О свободе личности" в газете "Оренбургский край" выступил Н. Бутовский. Он подробно писал о многочисленных случаях нарушения прав личности боль­шевиками на территории Советской России49.

Были публикации, посвященные вопросам государственного устройства. Ю. Фармаковский написал об этом даже "Конституци­онную новеллу", в которой познакомил читателей с полномочиями Верховного правителя. О верховной власти писал и автор под псев­донимом "Leg'sta"60. Некоторые авторы убеждали читательскую аудиторию в необходимости государственного порядка. В частности, автор статьи "Почему нужен Государственный порядок" сообщал читателям, что только при установлении такого порядка им вернёт­ся добро, богатство и спокойствие. Автор публикации "Как надо под­держивать государственный порядок" убеждал своего читателя в том, что без такого порядка нельзя прожить и для его установления не­обходимо выполнять определенные законом повинности. Подроб­ную статью "Почему нужен Государственный порядок" опубликова­ла газета "Надежда России"51.

Вторая группа публикаций выгодно отличается своей практи­ческой направленностью. Среди них можно ■ назвать статьи А. Стане- ва "Юридическое положение внегородских земель", "Изменение зако­на о мировом суде", "Юридическое положение кредитной кооперации", опубликованные в шадринской газете. Прикладное значение имел материал В. Бобина под характерным заголовком "Гражданская война и имущественные сделки". В Чите увидела свет статья Ю. "Админи­стративный суд". Корреспондент В. Б-ръ предложил вниманию че­лябинских читателей омскую законодательную хронику52.

Ещё дальше пошла редакция омского "Крестьянского вестни­ка". Здесь была открыта рубрика "Законы и суд". В ней публикова­лись написанные понятным для крестьян языком советы по доста­точно злободневным юридическим вопросам. В этом отношении можно выделить статьи "Как вернуть захваченную землю" (речь шла о самозахвате друг у друга земли крестьянами), "Захватное и закон­ное землепользование", а также "Судьба владения, занятого неприя­телем". Газета практиковала публикацию ответов на письма в ре­дакцию. В ней увидела свет статья о том, как должны вознаграждаться лица, призванные на военную службу с должностей, впоследствии упразднённых. По просьбе Селишенской сельской управы в одном из номеров было рассказано об устройстве местного суда53.

Наконец, красноярская "Сельская жизнь" дополнила статью Д. Б. "Юридическая помощь сельскому населению" информацией об открытии редакцией отдела, в котором деревенские жители мо­гут получить совет о том, как поступать в соответствии с законом. В газете был опубликован адрес, по которому могли обращаться жи­тели губернии54. '

Следует отметить, что среди авторов газетных публикаций были известные в Сибири юристы. Профессор В. А. Рязановский в "Си­бирской жизни" поместил обзор законодательной деятельности Вре­менного Сибирского правительства, а в "Нашей Заре" - статью "Наша действительная конституция и чрезвычайно-указное право Верхов­ного правителя"55.

Активным автором местных газет был профессор Томского университета И. И. Аносов. Официоз "Вестник Томский губернии" в конце мая 1919 г. опубликовал его большую статью "Право лич­ной неприкосновенности". Учёный познакомил читателей с истори­ей проблемы, дал анализ нормативных актов. Чуть позже названная статья была перепечатана в других изданиях. Интересными и весьма актуальными были публикации этого профессора под названиями "Об обязанностях гражданина", "О свободе"56.

Проблема юридической помощи населению не оставила равно­душной сибирское самоуправление. В архивах сохранились данные опроса Томской губернской земской управой 29 волостных управ Мариинского уезда. Вполне возможно, что подобный опрос прово­дился и в других уездах губернии. Первый из вопросов звучал так: "Часто ли встречаются вопросы юридического характера". О том, что часто ответили из 10 волостей, не часто — из 3, довольно редко - из 3, очень редко - из 8, не встречаются - из 5.

Следующим был вопрос о том, часто ли население обращается к ним за юридической помощью. В 18 волостях такие случаи были. в 5 - очень редко, не обращалось вовсе - в 6 волостях. Такую по­мощь оказывали мировые судьи, адвокат, волостной и сельский сек­ретарь, волостной суд, чины милиции. В 15 волостях этого не делал никто. Только в 4 волостях был суд, причём в 3 случаях он не дей­ствовал. Лишь в Тяжино-Барандатской волости работал волостной суд, который только в последние месяцы 1918 г. разобрал 120 дел57. Вполне возможно, что столь редкое обращение за юридической по­мощью объяснялось не столько отсутствием в ней необходимости, столько незнанием крестьян, куда обратиться.

Попытку спрогнозировать уровень правовой информированности сибиряков в будущем предприняли педагоги Читы. В конце 1918 г. они провели среди учащихся младших классов учебных заведений города анкету о "правовых воззрениях". В ней были следующие вопросы:

1. Сколько лет, фамилия, имя.

2. Какие проступки вы называете хулиганскими?

3. Как бороться с хулиганством среди учеников?

4. Как бороться с хулиганством по всей России?

5. Какие книжки вы любите читать?

6. Кем хотите быть?

В статье оговаривалось, что отвечать можно серьёзно и "шуточ­но". Однако серьёзно - обязательно. Одновременно высказывалась просьба к учителям помочь провести данную анкету в своих клас­сах и ответы принести во 2-е высшее начальное училище. Итоги анкеты планировалось подвести на Рождество 1919 г.58 К сожале­нию, нам не удалось проследить судьбу этого проекта.

Вопрос о скорейшей организации юридической помощи населе­нию был вынесен на собрание Красноярской уездной земской упра­вы. Управляющий Енисейской губернией юрист по образованию П. С. Троицкий, посетивший собрание 28 февраля 1919 г., был этим "очень доволен". "Население юридически невежественно, — отметил

»»59

он, - и нередко не знает, где искать права .

В начале марта 1919 г. съезд председателей волостных управ Ом­ского уезда Акмолинской области высказался за оказание крестьян­скому населению уезда бесплатной юридической помощи, которая чуть позже и была организована. Информация об этом, помещённая в "Нашей Заре", оказалась интересной и впоследствии была перепе­чатана томской "Народной газетой"60.

Начать оказывать юридическую помощь населению призвал челябинское земство 3 апреля 1919 г.. В. Д. Красноярский. В статье "Земская юридическая помощь населению" он назвал одну из при­чин того, почему суды завалены "вздорными исками". Дело, как он считал, было в том, что появились "подпольные адвокаты", которые, как правило, были плохими. Надо, призвал автор, шире использовать опыт земства Уфимской губернии61.

В июне 1919 г. демократическая группа гласных Тюменской городской думы сообщила через местную газету своим избирателям о том, что будет настаивать на организации бесплатной юридической помощи населению путём приглашения специального юриста62. Осе­нью 1919 г. Красноярская городская управа подготовила проект по реорганизации юридического отдела и по оказанию населению юри­дической помощи63.

О сети участковых, уездных, окружных и областных секретари­атов по предоставлению юридической помощи с привлечением к работе в них лиц, имеющих высшее образование, рассуждал в од­ном из номеров газеты "Горный край" О. Шапиро. Однако в публи­кации остались без ответа два, пожалуй, самых важных вопроса: где

взять столько квалифицированных специалистов и из каких средств

64

оплачивать их услуги .

О степени заинтересованности органов местного самоуправле­ния данной проблемой говорит следующий факт. Томская губерн­ская земская управа предложила летом 1919 г. созвать в этом горо­де Западносибирский съезд представителей губернских и уездных земств. Она же назвала вопрос об оказании населению такой помо-

65

щи одним из пяти планировавшихся в повестку дня .

Уже упоминавшийся В. Д. Красноярский в материале "Юриди­ческая помощь населению в Челябинском уезде" критиковал Челя­бинское уездное земское собрание. На состоявшемся в марте собра­нии об этой проблеме не было сказано ни слова. Этим здесь занялся Челябинский союз кооперативов потребителей, пригласив для этого самарского присяжного поверенного Гладкова. В декабре 1918 г. уже был принят план. При союзе было создано бюро по выдаче насе­лению справок по обращениям в различные учреждения. По об­щим вопросам планировалось составлять руководства-сборники. Было решено, что в определённых пунктах уезда и в назначенные часы юристы бесплатно будут консультировать посетителей. Пре­дусматривалась возможность консультаций по почте и через газету. Был внесён и первый взнос от союза — 25 тыс. руб. Однако автор публикации высказывал обоснованное беспокойство о том, согласят­ся ли немногие юристы на такую работу. Вместе с тем такая попыт­ка, как считал В. Д. Красноярский, всё равно лучше чем ничего66. В июне 1919 г. тот же союз кооперативов приобрел библиотеку но­тариуса Кульчинского, состоявшую из 3 тыс. редких изданий67. Эти книги должны были составить спрв-вочную базу консультационной и просветительной работы.

В отдельных случаях юридическую помощь пытались оказы­вать профсоюзы. Например, в январе — апреле 1919 г. Барнаульский юридический секретариат профессиональных союзов провёл 19 де­журств и 15 коллегиальных заседаний, принял 98 посетителей. За период с мая по август состоялось 40 дежурств и 9 заседаний68. Юридическое бюро для консультаций членов профсоюзов было со­здано при Главном дорожном комитете мастеровых и рабочих Том­. . 69

ской железной дороги .

Осенью 1919 г. томский комитет помощи армии решил органи­зовать подобную помощь солдатам и их семьям. Предполагалось, что юристы согласятся проводить бесплатно консультации по 2—3 часа в неделю. На 3 сентября 1919 г. было назначено первое собра­ние юристов, о чём местная газета извещала дважды. Однако, как, с сожалением отметила пресса, на собрании было весьма немного­людно. Через несколько дней товарищ прокурора Томского окруж­ного суда В. Л. Покровский на заседании бюро томского комитета помощи армии рассказал о первых случаях оказания подобной по­мощи. Это происходило в устной форме, давались ответы на самые разнообразные обращения. Кроме этого, юристы участвовали в кон­сультациях по месту жительства по вызовам населения. Выступав­ший сообщил о том, что для оказания помощи по более серьёзным делам будет запрашиваться плата от комитета. В заседании принял участие бывший министр внутренних дел Всероссийского Временно­го правительства А. Н. Гаттенбергер. 17 сентября 1919 г. в "Сибир­ской жизни" было помещено объявление о бесплатных юридических консультациях для военнослужащих и их семей. Для консультаций был установлен следующий график — с 11 до 1 часу по понедельни­кам, средам и субботам. Местом встреч с юристами была Почтамтс­кая улица, дом № 32, верхний этаж70.

Следует отметить более активную, чем в других городах, работу по распространению правовых знаний в Иркутске. Здесь на Маслени­цу 1919 г. на монголо-бурятских курсах губернский учительский бу­рятский союз проводил лекции. Среди лекторов был и преподаватель юридического факультета местного университета А. Н. Колесников.

С 24 февраля 1919 г. начались занятия в Иркутском народном университете. На общественно-историческом факультете профессо­ра юридического факультета Иркутского университета М. М. Агар­ков и Г. Ю. Манне читали, соответственно, гражданское правоведе­ние и основы уголовного права, в частности "Преступность и борьба с нею". Для всех слушателей были запланированы такие обязатель­ные предметы, как государственное право (в объеме 4 часов), общая теория права (2 часа). Кроме того на общественно-юридическом от­делении читались гражданское право (4 часа), административное и уголовное право (по 3 часа),. судебное, промышленно-рабочее право и местное самоуправление (по 2 часа), международное право (1 час).

Наконец, комитет учащихся Иркутска стал инициатором про­ведения еженедельных лекций по всем отделам науки. Первым выступил ректор университета профессор М. М. Рубинштейн. Свое согласие выступить дали профессор и преподаватель юридического факультета местного университета М. М. Агарков и А. Н. Колесни­ков. Занятия проходили по воскресеньям в помещении промыш-

71

ленного училища .

Чаще мероприятия по распространению правовых знаний носи­ли разовый и эпизодический характер. В феврале 1919 г. культур­но-просветительный отдел культурно-экономического союза органи­зовал в Омске для выздоравливающих раненых воинов лекции. По теме "Что такое государство" выступил Д. Л. Раснер.

В октябре в зале Городского дома Хабаровска состоялась лекция журналиста Л. В. Арнольдова "Как надлежит гражданину воспри­нять идеи права и государства". Выступавший обратил внимание слу­шателей на имевшее место поражающее воображение равнодушие населения к суду. Лектор высказался за "прочный и нерушимый" правопорядок. В том же месяце Осведомительное управление Вос­точного фронта в омском театре "Гигант" назначило публичную лекцию И. И. Крыльцова "Право и культура и всемирная борьба за них"72. О том, что такие мероприятия были нужны, свидетельствова­ла просьба Новониколаевской уездной земской управы к Новонико­лаевскому бюро печати повторить в селе Алексеевка лекцию по теме "Что такое государство"73.

Помощь в получении основ юридических знаний оказывали и культурно-просветительные учреждения. Сотрудники читального зала библиотеки Иркутского университета с декабря 1918 г. по июнь 1919 г. за 127 . дней и 63 вечера обслужили 1132 человека. Читате­лям было выдано - 1914 книг, в т. ч. юридической литературы - 162 экземпляра, что составило 8,46% от всей книговыдачи74. Гораздо скромнее. были результаты работы Владивостокской библиотеки-чи­тальни имени Н. В. Гоголя. Здесь за 1918 г. число посещений читаль­ного зала составило 36523, в т. ч. 30140 посещений мужчинами и 2854 женщинами, абонемент посетило 44388 читателей. Но в чи­тальном зале было выдано лишь 75, а на абонементе - 166 книг по правоведению75. Неизвестно, однако, количество экземпляров таких изданий в каждой из библиотек.

Были и неиспользованные возможности в деле распростране­ния правовых знаний. Не все просветительские организация счита­ли нужной для себя эту работу. Народный университет Челябинска запланировал прочитать для населения 3 лекции, но среди них не было ни одной по вопросам права. В другом случае Шадринский учительс­кий союз задумал провести 8 популярных лекций, в т. - ч. и о том, есть ли жизнь на Марсе. Но и здесь не было ни одной по указанной

76

тематике .

Обращает на себя внимание распоряжение управляющего Ени­сейской губернией от 12 июня 1919 г. о том, чтобы управляющие уездами при выезде в подведомственные населённые пункты оказы­вали населению юридическую помощь. Отчёт о проведённых кон­сультациях следовало направлять в управление губернией77. Однако далеко не все администраторы были в состоянии этим заниматься. Здесь следует упомянуть подсчёты, сделанные В. В. Журавлёвым. Он проанализировал образовательный уровень комиссаров Времен­ного Сибирского правительства. Выяснилось, что 77,8% губернских комиссаров и их помощников имели высшее образование, из них 55,5% - высшее юридическое. Среди уездных комиссаров и их по­мощников эти показатели составляли, соответственно, 35,9% и 57,1 %78. Поэтому в качестве редкого положительного примера здесь можно назвать помощника управляющего Забайкальской области А. В. Вол­гина, который в Читинской военной школе читал курс администра-

79

ции и законоведения .

Однако этими мерами невозможно было кардинальным обра­зом решить проблему подготовки кадров, тем более руководящих. Многие годы подготовку правоведов высшей квалификации в Сиби­ри осуществлял юридический факультет Томского университета. В 1918 г. на нем числилось 454 студента, 163 слушательницы, 312 вольнослушателей и 198 вольнослушательниц, итого — 1127 чело­век80. Педагогический процесс обеспечивали опытные преподавате­ли. Профессор Н. Я. Новомбергский зарекомендовал себя как один из лучших лекторов. В частности, 18 февраля 1919 г. в переполнен­ной аудитории № 1 он прочитал лекцию "Принципы демократичес­кого строительства хозяйственной жизни"81.

Продолжил свою работу студенческий криминалистический кружок. 15 февраля 1919 г. на его заседании состоялся "суд" над героями рассказов В. М. Гаршина "Сигнал" и А. П. Чехова "Убий­ство". После чтения рассказов вслух были сформулированы обвине­ния по статьям "Уголовного уложения". Студенты имели право выс­тупить в поддержку обвинения или защиты. В заключение выносилось решение. В марте был заслушан доклад студента Н. С. Щеглова "Проблема наказания в свете социологии". В следующий раз было рассмотрено примерное уголовное дело мировой подсудности по об­винению крестьянки Титовой по ст. 169 "Устава о наказаниях". Вначале студент Золотнов сделал сообщение о роли и значении ми­рового суда и объяснил, что такое кража по «Мировому уставу»

и «Сенатским толкованиям». Следует заметить, что данное занятие

82

проходило по материалам подлинного дела .

Преподаватели факультета продолжали заниматься научно­исследовательской работой. 2 сентября 1919 г. в Томске диссерта­цию на соискание учёной степени доктора полицейского права за­щитил Н. Я. Новомбергский. Его сочинение "Слово и дело государе­вы" представляло собой историко-юридическое исследование вопросов русского административного и уголовного права. Официальными оп­понентами были профессора Томского университета В. М. Грибовский и И. И. Аносов83. В том же 1919 г. профессор И. В. Михайловский опубликовал "Очерки философии права"84. Его коллега по факульте­ту профессор С. П. Никонов в январе 1919 г. активно участвовал в работе съезда по организации в Томске Института исследования Сибири85. 28 мая 1919 г. профессор по кафедре финансового права Б. Е. Будде, эвакуированный из Казани, указом Верховного правите­ля был назначен членом Государственного экономического совеща-

86

ния , в котором давал юридические консультации.

Педагогический коллектив юридического факультета Томского университета в тот период пополнился беженцами из центральной России и Урала. Среди них — экстраординарный профессор Деми­довского юридического лицея в Ярославле, бывший товарищ прокуро­ра Ярославского окружного суда В. А. Рязановский. Приват-доцент Петербургского университета А. М. Говорцов стал экстраординар­ным профессором по кафедре международного права. Приват- доцентом при кафедре истории русского права был исполнявший дела ординарного профессора по кафедре истории русского права Перм­ского университета А. Н. Круглевский. В Томск эвакуировался и декан юридического факультету Пермского университета, испол­нявший дела экстраординарного профессора по кафедре церковного права Н. Н. Фиолетов. С 1 сентября 1919 г. секретарем юридическо­го факультета был исполнявший дела экстраординарного профессора по кафедре римского права Казанского университета Б. П. Иванов87.

Однако не всё было просто в трудовом и бытовом обустройстве приехавших в Томск специалистов. Летом 1919 г. даже возник кон­фликт. Накануне начала 1919/20 учебного года в местной печати появилось сообщение о том, что находившаяся здесь группа препода­вателей юридического факультета Пермского университета решила уехать в Иркутск. Причиной послужил отказ руководства юриди­ческого факультета в Томске предоставить кафедры своим пермс­ким коллегам. Среди тех, кто решил уехать, были названы профессо­ра: уголовного права А. Н. Круглевский, римского права В. Ф. Глушков, полицейского права В. Н. Дурденевский88. В свою очередь, руковод­ство Иркутского университета возбудило ходатайство о прикоман­дировании названных преподавателей от Томского университета к Иркутскому. Газеты сообщили, что Томский университет идет на-

89

встречу этому предложению .

Осенью 1918 г. осуществилась идея, занимавшая многих сиби­ряков не одно десятилетие. 14 августа министр народного просвеще­ния профессор В. В. Сапожников подписал акт об открытии Иркут­ского университета с историко-филологическим и юридическим факультетами90. 27 октября 1918 г. в Иркутске был открыт второй в Сибири университет. Ко дню открытия вуза на юридический фа­культет было принято 210 человек, среди них 117 мужчин и 93 жен­щины. Для сравнения: на историко-филологический факультет того же вуза было принято 276 человек, в том числе 64 мужчины и 212 женщин. Всего на оба названных факультета поступило 486 чело­век91. Уже в 1919/20 учебном году на юридическом факультете было 184 студента, а со слушателями и вольнослушателями — 448. Заня­тия начались сразу на двух курсах. На второй курс были переведены студенты, обучавшиеся до этого в других университетах, главным образом в Томском. Ко дню открытия университета в Иркутске был проведен опрос студентов о наиболее удобном времени учебных за­нятий. За то, чтобы они проходили утром, высказалось 10 студентов- юристов, 9 с историко-филологического факультета и 79 с физико­математического. В пользу проведения занятий вечером - 58 будущих юристов, 53 историков и филологов и 280 физиков и мате­матиков. Заявили о том, что им это безразлично, соответственно, 2, 1 и 15 человек92. Как известно, физико-математический факультет тогда открыт не был, а занятия проводились вечером. Столь же демокра­тично подошли к формированию учебного плана во Владивостоке. Здесь будущие студенты юридического факультета высказали поже­лание о чтении им курса "Техника судебного красноречия"93.

Идея создания своего юридического факультета возникла сре­ди общественности и учащихся выпускных классов учебных заведе­ний Владивостока, по-видимому, в самом начале 1919 г. Дело в том, что обучение в Томске и Иркутске было сопряжено тогда с чрезвы­чайными материальными и иными затруднениями. Учащиеся и их родители обратились за помощью к местным юристам94.

Вскоре состоялось собрание инициативной группы граждан по учреждению во Владивостоке юридического факультета. Затем, 30 апреля, был образован комитет по учреждению такого факультета, в который были приглашены и представители городского самоуп­равления. Первое заседание названного комитета прошло вечером

5 июня в помещении Восточного института. Было решено создать университет на правах частного учебного заведения с оплатой со студентов и вольнослушателей по 100 руб. за семестр, занятия про­водить в вечернее время. Председателем комитета по учреждению факультета избрали присяжного поверенного Ф. А. Вальдена, члена­ми комиссии стали профессор Н. И. Дмитраш, Арк. П. Петров, кан­дидатом в члены — Н. П. Васильев. Исполняющим обязанности де­кана стал профессор Н. И. Кохановский. Было сделано предложение

6 участии в комитете представителей городского самоуправления. Планировалось открыть факультет уже осенью 1919 г.95

За лето была проведена значительная организационная работа, в том числе и по привлечению средств. Одна из газет рассказала о том, что есть план обратиться за помощью к американским милли­ардерам, Англо-русскому комитету в Лондоне с просьбой построить здание96. Нам пока не известно о судьбе таких обращений. Деньги поступили от краевого комитета Дальневосточного союза земств и городов, Приморского областного земства. В газетах было сообщено о готовящемся спектакле в Народном доме с перечислением сбора на счет комитета. Были пожертвования и от частных лиц. Присяжный поверенный С. П. Скидельский и Г. Урин передали по 25 тыс. руб., были пожертвования и по 1 тыс. руб.97 Всего сбор дал 200 тыс. руб. На воскресенье 28 декабря 1919 г. в помещении Восточного инсти­тута был назначен концерт-бал юристов. Весь чистый сбор предпола­галось направить на "усиление" средств факультета98. Всё это, по мне­нию многих, давало уверенность вчуспехе инициативы. О проделанной работе было сообщено министру народного просвещения П. И. Пре­ображенскому".

В конце лета общее собрание по учреждению во Владивостоке юридического факультета постановило считать его открытым с 1 сен­тября 1919 г. На первый курс тогда было набрано более 100 чело­век100. Официальное открытие состоялось позже. 23 октября 1919 г. в церкви Восточного института прошло молебствие по случаю откры­тия во Владивостоке юридического факультета. Среди почётных гос­тей был помощник Верховного Главноуправляющего на Дальнем Востоке генерал-лейтенант С. Н. Розанов. Временно исполняющий дела декана профессор Н. И. Кохановский познакомил присутству­ющих с учебной программой и профессурой, а также зачитал полу- ■ 101 ченные приветствия .

Среди профессоров, которые согласились приехать во Владивос­ток, можно назвать С. П. Никонова, В. М. Грибовского, Н. И. Дмит- раша. Таким образом, в учебный план факультета могли быть внесе­ны такие дисциплины, как римское право, энциклопедия права, история русского права. Весь вопрос, по мнению одной из газет, был в том, будет ли предоставлено жилье приезжающим профессорам?102

В феврале 1919 г. на первом заседании совета юридического факультета Иркутского университета его деканом избрали профес­сора В. П. Доманжо103. Было создано четыре кафедры: гражданского права (заведующий - профессор В. П. Доманжо), истории русского права (профессор С. П. Покровский), уголовного права и судопроиз­водства (профессор Г. Ю. Манне) и торгового права (профессор М. М. Агарков). Кроме этого, были созданы кабинеты цивилистики, публичного, уголовного права, экономических наук и другие. В конце 1918/19 учебного года начал работать студенческий научный крими­налистический кружок, которым руководил профессор Г. Ю. Манне104.

Главной проблемой молодого вуза было явно недостаточное ко­личество квалифицированных преподавателей. В ноябре 1918 г. местные газеты писали о том, что в Иркутском университете очень обеспокоены имеющимися вакансиями. Поиск преподавателей шёл по всей Сибири105. Активную работу по привлечению специалистов вёл ректор вуза приват-доцент Московского университета М. М. Ру­бинштейн106. В своём письме товарищу министра внутренних дел П. Я. Михайлову он сообщал о том, что своё согласие работать в Иркутске в качестве экстраординарного профессора дал социолог, ученик М. М. Ковалевского П. А. Сорокин. О предполагаемом при­езде последнего успела сообщить одна из городских газет107. К сожа­лению, приезд П. А. Сорокина в Сибирь не состоялся.

Полностью решить кадровую проблему так и не удалось. Вслед­ствие крайней нехватки опытных педагогов многим преподавате­лям приходилось читать сразу несколько курсов. Например, про­фессор Г. Ю. Манне читал 8 общих и специальных курсов108. Это дало основание профессору права барону А. А. Симолину выступить с критической статьёй "О судьбах русской высшей школы". В ней говорилось о том, что в Иркутске молодой казанский цивилист "при­нуждён" читать общую теорию права, а- доцент уголовного права читает государственное право. На этом же факультете, продолжал А. А. Симолин, совсем не читается такой важный курс, как прлит- экономия109. И. Ф. Плотников уже писал о том, что основная часть политической, военной элиты, высшего чиновничества оказалась в рядах белого движения на юге России110. Как мы могли убедиться, и большая часть профессуры в своем бегстве от большевиков также миновала Сибирь.

Молодой университетский город стал быстро обретать студен­ческие традиции. В Татьянин день — 25 января 1919 г. в Иркутске с благотворительной целью состоялся "суд" над героем популярного сентиментального французского романа Аристидом Пижолем. Пред­седателем был присяжный поверенный Н. Н. Раевский, прокурором - бывший министр юстиции Временного Сибирского правительства Г. Б. Патушинский, а защитником - профессор права С. П. Покров­ский. Г. Б. Патушинский, по мнению местной газеты, выступил бле­стяще, а сам "суд" имел большой "материальный успех"111.

Значительной проблемой для вузов была нехватка учебников. Одна из владивостокских газет в октябре 1919 г. прямо писала о том, что библиотека университета во Владивостоке не располагает для этого средствами112. Эта проблема решалась различными путями. При скромном финансировании из казны иногда были возможны довольно крупные покупки. В июле 1919 г. профессор М. М. Рубинш­тейн сообщил иркутянам о приобретении за 50 тыс. руб. библиоте­ки известного русского юриста А. Ф. Кони. Имели место и дарения. В ноябре 1918 г. мировой судья из Иркутска Федюшин пожертвовал 32 книги по правовой тематике и комплект "Журнала министерства юстиции" за 7 лет, а мировой судья 11-го участка Домбровский пере­дал юридическому факультету 175 руб. от примиренных им сторон113.

Своеобразной формой пополнения фонда учебных пособий ста­ло их издание на внебюджетные средства. 30 марта 1919 г. студента­ми юридического факультета на свои средства были изданы на пра­вах рукописи "История русского права" С. П. Покровского и "История римского права" В. П. Доманжо114.

В ноябре 1918 г. М. . М. Рубинштейн высказал идею чтения по­пулярных лекций со сбором средств в фонд издания "Учёных запи­сок" юридического факультета. О своём желании таким образом собрать деньги заявили профессор Г. Ю. Манне, предложивший лек­цию "Значение войн и революций в развитии преступности", доцент

А. Н. Колесников - "Правовое государство". Их поддержали также профессора В. П. Доманжо, М. М. Агарков и другие115.

Проблема недостатка учебной литературы была и на юридичес­ком факультете Томского университета. Об этом свидетельствует объявление в газете. В нем студенты 4-го курса в июне 1919 г. сооб­щили о своём желании купить старые и новые учебники по граж­данскому, уголовному, торговому, финансовому праву, гражданскому и уголовному процессам116. Видимо, будущие юристы надеялись, что им помогут старшие коллеги.

Несмотря на сложное время, деканы факультетов старались улуч­шить материальное положение малоимущих студентов. Осенью 1919 г. у совета юридического факультета Иркутского университета появи­лась возможность поддержать наиболее нуждающихся студентов, уро­женцев Сибири. Речь шла о четырёх стипендиях имени А. А. Порото- ва по 600 руб. в год каждая. Претендентам на получение стипендии предлагалось подать в деканат соответствующее прошение и справ­ку о своём материальном положении. Кроме того, у них должны были быть сданы зачёты не менее чем за два семестра117.

Элементы правовой подготовки можно обнаружить в учебных пла­нах других вузов Сибири. На кооперативном факультете Омского сель­скохозяйственного института бывший пермский профессор И. А. Ант­ропов 8 февраля 1919 г. начал читать курс "Кооперативное право", ранее представленный параграфом в курсе гражданского права118.

Однако эффект от деятельности по развитию в Сибири юриди­ческого образования и подготовки кадров был незначительным. Дело заключалось в том, что юристов выпускал только Томский универси­тет. Во вторую сессию государственных экзаменов летом 1919 г. здесь было всего лишь 30 выпускников. Дипломы 1-й степени получили 12 человек, 18 человек — дипломы 2-й степени. Большинство моло­дых специалистов были из числа беженцев, небольшая часть томи­чей и "заграничников", т. е. студентов, поступивших на факультет из других губерний и областей Сибири119.

* * *

Традиционным для России негосударственным правоохранитель­ным органом продолжала оставаться адвокатура в лице присяжных поверенных. Нормативной основой их деятельности оставалось зако­нодательство царской России. В 1918—1919 гг. в округах Омской и Иркутской судебных палат сохранилась примерно та же числен­ность присяжных поверенных. Сохранялось и дореволюционное от­ставание по "насыщенности" адвокатами районов Сибири от цент­ральных губерний. Более того, в условиях гражданской войны нагрузка защитников еще более выросла, однако требования к ним остались прежние.

Даже в условиях гражданской войны в судопроизводстве было сохранено право участников судебного процесса на защиту и вызов дополнительных свидетелей по делу. Более того, продолжала дей­ствовать норма о том, что защитник, в оговоренных законом случаях, мог быть предоставлен по назначению суда бесплатно. Нами отмече­ны попытки присяжных поверенных Читы, Иркутска и Омска вклю­читься в деятельность военно-полевых судов, чтобы обеспечить и при осуществлении чрезвычайного законодательства защиту гражданских прав подсудимых. "Идейная" адвокатура Иркутска даже заявила о своем решении вести "чистые", "принципиальные" дела бесплатно.

Сибирская общественность положительно встретила предложен­ную министерством юстиции идею допуска присяжных поверенных к делу на этапе предварительного следствия. Эта мера вполне отве­чала мировому опыту.

В отличие от профессиональной деятельности адвокатов, их кор­поративная жизнь отличалась апатией. Причина ее, на наш взгляд, заключалась в том, что в ходе февральской революции 1917 г. и пос­ледовавших за ней событий это сословие проявило необычайную активность. Однако полученные результаты не оправдали ни уси­лий, ни тем более ожиданий. Тем не менее сословие беспокоилось за свой профессиональный уровень и моральный облик.

Деятельность властей всех уровней по установлению законнос­ти иногда встречала инициативную поддержку снизу. В полной мере это касалось пропаганды правовых знаний среди жителей "колча­кии". Здесь широко использовались возможности самого распрост­раненного средства массовой информации тех лет - газет. Среди авторов статей на правовые темы были как корреспонденты, пред­ставители общественности, так 'и юристы. Активно сотрудничали с прессой профессора юридического факультета Томского универси­тета И. И. Аносов и В. А. Рязановский. Часть статей, вольно или невольно, носила ангажированный характер. Они, с одной стороны, были посвящены рассказам о повсеместном нарушении прав лич­ности у большевиков, с другой - объясняли достоинства государ­ственного устройства "колчакии". Большая часть публикаций име­ла практическую направленность. В них речь шла о правовом статусе внегородских земель, о мировом суде, об особенностях имуществен­ных сделок. Большое количество курсов, лекций по этой тематике проходило в Иркутске.

Положительный опыт оказания юридической помощи населе­нию был накоплен земством Уфимской губернии, Челябинским со­юзом кооперативов потребителей. Была налажена такая помощь и солдатским семьям в Томске.

Одним из направлений представления правовой информации могли стать библиотеки. Однако данные выдачи книг по' юридиче­ской тематике некоторых из них были невысокими. По самой боль­шой библиотеке Иркутска этот показатель составлял 8,5% от всей книговыдачи. Правда, здесь уместно . поинтересоваться составом книжного фонда самой библиотеки и тем, насколько полно в нем была представлена такая литература. Изучение этой темы может стать объектом самостоятельного исследования.

До сих пор малоизучена деятельность на территории белой Си­бири высшей школы вообще и юридических факультетов в частно­сти. В 1918/19 учебном году на юридическом факультете Томского университета обучалось 1127 человек. Более того, даже в условиях гражданской войны власти смогли открыть два новых университета, в составе которых были и юридические факультеты.

Педагогические коллективы этих факультетов, пополненные учеными-беженцами из Казанского и Пермского университетов, на вы­соком уровне продолжали вести научно-исследовательскую и учеб­ную работу. В эти трудные годы выходили монографии и учебные пособия, проходили защиты диссертаций. Среди проблем, с которыми сталкивалась администрация вузов, была нехватка кадров для веде­ния учебных занятий по всем предметам учебного плана. Сибирь никогда не отличалась их изобилием. В условиях войны ученые, покидавшие Московский, Петроградский, Харьковский, Киевский, Новороссийский (Одесский) университеты, чаще всего оказывались на юге России. Кроме того, сказывалась нехватка книг - главного источника для студента-юриста получения знаний. В этой связи рек­торат добивался казенных субсидий для их закупки. Отмечены слу­чаи дарения и издания учебных пособий за счет студентов.

Вместе с тем выпускал специалистов по-прежнему только Том­ский университет. Это количество выпускников не могло удовлетво­рить потребности правоохранительных органов. Ждать первого вы­пуска Иркутского и Дальневосточного университетов предстояло еще не менее четырех лет.