ПРЕДИСЛОВИЕ

Сереже и Максиму, внукам

К правым партиям обычно относят консервативно-мо­нархические партии крайнего и умеренного толка, отстаи­вавшие традиционный уклад жизни и выступавшие за со­хранение общественно-политических основ существующего строя.

Правый лагерь представлял как бы пирамиду, состояв­шую из двух уровней — высшего и низшего. К первому относились царь, камарилья и официальное правительст­во. Ко второму — по крайней мере до начала мировой войны — многочисленные, имевшие весьма различные на­звания правые партии и организации, а также, с опреде­ленными оговорками, Всероссийский национальный союз и Объединенное дворянство. При известной условности такое деление использовалось в научной литературе[1].

Накануне и особенно в годы войны позиции «национа­листов», Объединенного дворянства и некоторых других консервативных монархических партий по многим вопро­сам стали меняться. Большая же часть крайних правых партий и организаций продолжала действовать в рамках своих прежних установок, образуя значительный, хотя и разноликий, сегмент партийного движения в стране.

Данная монография посвящена лишь крайне правым партиям. В России в начале XX в. они выступали за неог­раниченную самодержавную власть монарха, за первенство православной веры и русских, под которыми понимались собственно русские, украинцы и белорусы на «коренной» территории России. Эти партии стояли правее Партии пра­вового порядка, признававшей необходимость народного представительства и гарантий личной свободы[2].

В опубликованном В.А.Грингмутом в «Московских ве­домостях» в 1906 г. «Руководстве черносотенца-монархис- та», впоследствие многократно издававшемся в виде бро­шюры, те, кто «в настоящее время хочет ограничить само­державную власть русского царя», определялись как внут­ренние враги России, действовавшие в союзе с ее внешни­ми врагами. При этом разъяснялось, что «внутренними врагами» являлись: «1) конституционалисты, 2) демокра­ты, 3) социалисты, 4) революционеры, 5) анархисты и 6) евреи»[3]. О конституционалистах и демократах — пра­вом крыле врагов самодержавной власти царя — говори­лось следующее: «Партия «конституционалистов» хочет

ввести в России конституцию, которая связала бы царя так, чтоб он не только ни одного закона не смел издавать без разрешения «парламента», или Думы, но чтоб управ­лял Россиею не царь, а назначаемые парламентом мини­стры». Демократы же, по мнению правых, «желают, чтобы в России властвовал один только народ, а царская власть была бы только пустою формой, или чтоб ее даже совсем не было, а была бы в России «республика»»[4].

В отстаивании «неограниченного самодержавия» край­не правые, хотя и далеко не все, оставались непреклонны­ми вплоть до 1917 г. В получившей широкую известность и одобрение правых речи Н.А.Маклакова в Государствен­ном совете в ноябре 1916 г. в очередной раз подчеркива­лось, что требование оппозицией министерства, пользую­щегося доверием законодательных палат, «является парла­ментаризмом.. , изменением существующего строя.. , умале­нием верховных прав монарха». Часть правых была увере­на в возможности возвращения к порядкам, существовав­шим в России до Манифеста 17 октября 1905 г., при изме­нении в том же духе Основных законов Российской импе-

рии 1906 г., из начального текста которых при упомина­нии о самодержавии было изъято присутствовавшее ранее слово «неограниченное».

Правые партии и организации являлись естественной опорой царизма. На начальном этапе деятельности Союза русского народа Николай II не раз делал на этот счет со­вершенно откровенные заявления.

Правые объединения и организации стали возникать в начале 1905 г. как своеобразная реакция на развитие либе­рального и массового революционного движения в стране, хотя отдельные организации правого толка возникали и раньше. Одним из первых таких объединений стала со­зданная в Москве в апреле 1905 г. Русская монархическая партия, которую возглавил редактор «Московских ведо­мостей» В.А.Грингмут. Еще раньше (в конце 1904 г. — первые месяцы 1905 г.) возник Союз русских людей. Но фактическое оформление правых сил в партии и превра­щение их во всероссийские объединения произошло лишь в конце 1905 г., после Манифеста 17 октября. Вскоре были опубликованы их уставы и программы[6].

В 1906—1908 гг. в России насчитывалось более двух десятков различных правомонархических союзов. В боль­шинстве своем они стали объединяться вокруг главной правой партии — Союза русского народа, во главе которо-У го встал А.И.Дубровин — детский врач, вышедший из семьи полицейского. Первыми членами Главного совета СРН стали А.А.Майков, А.И.Тришатный, И.И.Баранов, В.М.Пуришкевич и др. Некоторые из возникших тогда правых организаций через какое-то время объявляли о своей готовности стать отделами СРН (как Русская монар­хическая партия), другие, напротив, отстаивали свою самостоятельность (Одесский Союз русских людей).

Русская монархическая партия (РМП), созданная в Москве В.А.Грингмутом 24 апреля 1905 г. (другими ее на­званиями были — Объединенный русский народ, Москов­ский Союз русского народа, Русский монархический союз), в одном из своих программных документов заявля­ла, что она «одновременно организуется в различных горо­дах и селениях Российской империи, центр же ее находит­ся в Москве», где и издается ее печатный орган — «Мос­ковские ведомости»[7]. Осенью 1905 г. РМП имела свои центры уже более чем в 60 провинциальных городах.

К числу организаций с претензией на всероссийскую значимость относился и Союз русских людей (Москва, с ноября 1905 г. руководитель кн. А.Г.Щербатов). Кроме того, существовало еще несколько нестоличных городских (или даже региональных) организаций, выходивших в своей деятельности (прежде всего их руководителей) за местные рамки: например, Астраханский народный монар­хический союз (Н.Н.Тиханович-Савицкий) и Одесский Союз русских людей (Н.Н.Родзевич). Одесский союз на­меревался создать сеть своих отделов по всему югу Рос­сии — в Бессарабской, Екатеринославской, Таврической, Херсонской губерниях, Области Войска Донского, на Кав­казе и в градоначальствах — Одесском, Севастопольском, Керчь-Еникальском, Ростовском-на-Дону и Николаевском. Хотя далеко не все из этих планов были реализованы, Союзу все же удалось открыть отделы в Кривом Роге, Ак­кермане Херсонской губ., Кагуле Бессарабской губ., а также в некоторых селах близлежащих губерний[10], а один из инициаторов создания Одесского союза и его председа­тель Н.Н.Родзевич получил всероссийское признание.

На роли, более значимые, чем местные организации, претендовали: киевская Патриотическая организация мо­лодежи «Двуглавый орел», имевшая отделения в Екатери- нославе и некоторых других местах, а также Союз русских рабочих людей в Киеве, формировавшийся на протяжении 1904 — 1907 гг. и в годы революции имевший в качестве от­делов Курский Союз русских рабочих и Костромской отдел Киевского Союза русских рабочих людей.

Но действительно всероссийской организацией правых в 1905 — 1907 гг. был только Союз русского народа. В дальнейшем число таких организаций увеличилось, но не на много.

Наконец, летом 1915 г., в период отступления русской армии и обострения внутриполитической ситуации в Рос­сии, с целью укрепления «национального единения», с благословения ДП МВД, В.Г.Орлов, В.М.Скворцов и др., ранее являвшиеся активными деятелями Русской монархи­ческой партии и СМА, образовали в Москве Отечественно­патриотический союз. Его программа и устав ничем не от­личались от соответствующих документов других правых партий, за исключением одного пункта: членами этого Союза могли стать инородцы и иноверцы. Руководство «старых» правых партий (и СРН, и СМА) усмотрели в этом отречение от партийных принципов и сразу же стали «держать дистанцию», как бы отгораживаясь от вновь об­разовавшейся организации. Вследствие этого Отечествен­но-патриотический союз, «обрастая» новыми организация­ми, действовал вплоть до февральско-мартовских событий 1917 г.

Особо следует сказать о Русском собрании — в основ­ном дворянско-интеллигентской, не всесословной (в отли­чие от других правомонархических партий) организации, возникшей еще в октябре 1900 г. — январе 1901 г., когда группа интеллигентов, высших петербургских сановников и военных, «признала желательным дать жизнь национа­листическому кружку». 26 января 1901 г. был утвержден его устав, в котором подчеркивалось, что Русское собрание «имеет целью содействовать выяснению, укреплению в об­щественном сознании и проведению в жизнь исконных творческих начал и бытовых особенностей русского наро-

да»[12].

В соответствии с провозглашенными установками Рус­ское собрание на начальном этапе своего существования являлось своеобразным элитарным литературно-художест­венным и интеллектуальным русским клубом. Его деятель­ность, имевшая русофильскую окраску, вначале не пресле­довала политических целей. Но с ростом революционного и оппозиционного движения Русское собрание все актив­нее включалось в политическую жизнь, став клубом пра­вых сил. Первый такой шаг был связан с образованием Харьковского отдела в 1903 г. Затем в ноябре 1905 г. было опубликовано «Обращение» Русского собрания к избира-

телям в Государственную думу, где разъяснялось, что Ма­нифест 17 октября 1905 г. не отменил самодержавие, а лишь изменил порядок и условия его существования. Го­сударственная дума не имела права законодательного творчества: она должна была осуществлять лишь «дело­вую разработку и обсуждение законодательных предпо­ложений и деловой надзор за действиями исполнитель­ных властей».

Русское собрание выступило инициатором проведения I съезда монархистов, который состоялся в Москве в фев­) рале 1906 г. Представители Русского собрания активно

участвовали и в последующих съездах такого рода. Хотя Русское собрание в строгом смысле слова не было партией и являлось своеобразным политическим клубом, оно в не­малой степени содействовало идейной, а в определенной мере и организационной консолидации правых монархис­тов, особенно в годы революции и сразу после нее, предо­ставляя свои помещения для совещаний, заседаний и со­браний СРН и СМА. i В период с ноября 1911 г. по начало 1914 г. были

предприняты попытки изменить руководящий состав Рус­

ского собрания, а затем и некоторые положения его уста- I ва. Первые шаги в этом направлении последовали после

инцидента в ноябре 1911 г., вызванного упоминанием в

лекции Б.В.Никольского так называемых «темных

денег», т.е. денег, получаемых некоторыми «союзника- j ми» от правительства с целью разрушения старого

СРН и создания нового объединения. В связи с этим

завязалась чуть ли не драка между Н.Е.Марковым и лектором. После этого события в результате предприня- \ 1 тых Марковым, Пуришкевичем и некоторыми другими

правыми шагов дубровинцы, к которым принадлежал и Никольский, были вытеснены из руководства Русского со­брания и главенство там получили сторонники В.М.Пу- ришкевича.

26 января 1914 г. общее собрание членов Русского со­

брания исключило из Устава пункт «Ж» ст. 3 и тем самым, как отмечалось в «Отчете» за 1914 г., вернуло Со­брание «на прежний путь» спокойной академической рабо­ты. Русское собрание отказалось впредь от участия в г жизни политических партий и возвратилось к своему пер­

воначальному уставу[13]. Правда, представители правых пар-

тий и после этого продолжали относить Русское собрание к правым партиям и настаивали на участии его представи­телей в совещаниях правых даже в начале 1917 г.[14].

Как уже было отмечено, в 1908 г. возник Всероссий-' ский национальный союз. Правые, видевшие как интересы правительства все больше концентрируются на «национа­листах», очень настороженно и ревниво отнеслись к воз­никновению ВНС. Характерно, что на Всероссийском съезде правых, состоявшемся в конце сентября — начале октября 1909 г., были зафиксированы следующие весьма сдержанные оценки нового партийного образования: «Близка к правым партиям, по-видимому, партия под на­званием «Национальный союз», так как эта партия осно­вывается в своей программе и деятельности на одном из основных и дорогих и для правых партий начал — господ- ственном положении в Российской империи русского наро­да как народа — созидателя и хозяина русской земли». В то же время съезд отметил, что Национальный союз недо­статочно ясно засвидетельствовал свою готовность, нарав­не с правыми партиями, защищать неприкосновенность господствующего положения православия и неограничен­ное самодержавие. Поэтому для определения отношения правых партий к ВНС съезд предложил «выждать более точного самоопределения Национального союза в своей дальнейшей деятельности».

Однако расхождения между правыми и «националиста­ми» со временем становились все более очевидными. В по­становлении съезда Всероссийского Дубровинского СРН (ноябряь 1911 г.) фактически констатировалось отступле­ние «националистов» от правоконсервативных принципов, в связи с чем совместные действия с ними объявлялись предосудительными[15]. Более того, газета дубровинцев «Русское знамя» причислила в июле 1912 г. «националис­тов» (наряду с октябристами и кадетами) к партиям, «стремящимся к государственному перевороту» (имелось в виду ущемление прерогатив царя-самодержца)[16]. Не только дубровинцы, но и представители СМА не скупились на уп­реки по адресу «националистов». В период мировой войны наметившаяся трещина еще более углубилась. В 1915 г.

представители ВНС В.А.Бобринский и В.В.Шульгин со­здали в Государственной думе фракцию «прогрессивных националистов», которая подписала декларацию Прогрес­сивного блока, что вызвало резкую критику со стороны правых. Оставшаяся же на прежних позициях группа П.Н.Балашова (умеренно-правые) не представляла сколь­ко-нибудь заметной силы.

Иногда к монархическим организациям относили и не­которые профессионально-корпоративные и сословные ор­ганизации — Объединенное дворянство, Общество домов­ладельцев, Мещанское общество, Ремесленное общество, Кружок землевладельцев1, которые, однако, в строгом смысле слова не являлись партийными объединениями. Еще меньше оснований причислять все эти общества и союзы на всем протяжении их деятельности к организаци­ям правомонархического направления.

Говоря о крайне правых партиях и организациях и их высших органах, нельзя не сказать также о двух связан­ных с их деятельностью структурах, которые избирались на совместных съездах представителей различных партий и которые в период между съездами выполняли функции центральных, связующих организаций. Так, в 1907 г. после Киевского съезда Русских людей был создан специ­альный комитет — Управа — по подготовке объедини­тельного съезда. В 1912 г. вопрос об объединении вновь обсуждался на съезде СРН и на собрании СМА2. Но и на этот раз реальных шагов в этом направлении, кроме со­здания общего комитета накануне выборов в IV Думу, сделано не было.

В ноябре 1915 г. на Всероссийском совещании предста­вителей правых партий и организаций в Петрограде был избран Совет монархических совещаний (во главе с И.Г.Щегловитовым), который должен был координиро­вать деятельность правых партий и организаций в период между съездами. Некоторые правые деятели даже счита­ли, что Совет должен был «выполнять функции Централь-

1 См.: Письмо начальника Одесского военного округа и генерал-гу - бернатора М.И.Эбелова от 22 января 1916 г. // ГАРФ. Ф. 1467. On. 1. Д. 853. Л. 18; см. также: Записка председателя РМС «Монархи­ческие организации в Москве» [1915 г.] // ГАРФ. Ф. 102.00. 1916. Д. 358. Л. 358; Союз русского народа. С. 266.

2 См. информацию журнала «Прямой путь» о собрании СМА 20 де­кабря 1912 г. // Прямой путь. СПб., 1913. Вып. 1 (январь). С. 167 — 173; Правые партии. Т. 2. С. 269 — 275.

И

ного комитета всех монархических организаций»[17]. Совет провел определенную работу «общего характера»: принял несколько постановлений (об издании материалов Петро­градского совещания, изменении и пополнении состава Со­вета); вел работу по подготовке следующего совещания, которое, однако, провести до февральско-мартовских со­бытий 1917 г. не успели.

Кроме того, в Государственной думе и Государственном совете имелись правые фракция и группа. В период с 1 но­ября 1907 г. по 25 февраля 1917 г. с целью координации деятельности правых депутатов Думы и правых членов Гос. совета предпринимались усилия для создания Консер­вативного блока. В 1908 г. было образовано особое Бюро во главе с членом Гос. совета А.А.Ширинским-Шихмато- вым. Правда, юридически (хотя бы в виде совместно под­писанной декларации) блок этот так и не был оформлен.

Представителей правых партий и организаций называ­ли монархистами, консерваторами, «истинно-русскими людьми», национал-патриотами, «монархическими патрио­тами», черносотенцами, «революционерами справа», «ох­ранителями», «союзниками». Эта терминология широко использовалась в литературе, в публицистике различных направлений, включая и правое. Однако, содержание каж­дого из названных терминов весьма расплывчато и услов­но. Монархическими, патриотическими, консервативными были и партии конституционно-монархического толка (Партия правового порядка, Партия мирного обновления, Союз 17 октября и др.). Между тем для крайне правых партий («истинно правых», «правых чистой воды») прин­цип конституционного монархизма был неприемлем. По­добное разделение достаточно четко зафиксировано в до­кументах, газетах, листовках, литературе периода револю­ции 1905 — 1907 гг. В одном из обращений Русской монар­хической партии, распространявшихся в Воронежской губ. в начале 1906 г., монархисты делились на приверженцев «неограниченного самодержавия» и «самодержавия огра­ниченного». К первой группе были отнесены сторонники Союза русских людей, РМП, Кружка москвичей, Общест­ва хоругвеносцев, Добровольной народной охраны, Союза русского народа, Сусанинского кружка, Общества русских патриотов, Кружка русских студентов, Союза законности и порядка и другие, «объединенные в общую организацию

Всенародный Русский союз». Сторонниками же «ограни­ченного самодержавия» были названы члены Партии пра­вового порядка, Союза 17 октября, Торгово-промышлен­ной партии и Умеренно-прогрессивной партии[18].

Что же касается термина «черносотенцы», то его содер­жание различно понималось правыми и общественностью, партийными объединениями, даже такими, как октябристы и кадеты. Сами члены правых организаций, как, напри­мер, К.Н.Пасхалов, в годы Первой мировой войны с гор­достью называли себя черносотенцами, имея в виду при­надлежность к «черносошному» населению, которое явля­лось исконным защитником царя и существовавших в стра­не самодержавно-государственных и иных традиционных устоев[19]. Общественное мнение, опираясь на факты столк­новений монархически настроенных групп населения с ре­волюционными и оппозиционными участниками уличных митингов., шествий, собраний, происходивших после изда­ния Манифеста 17 октября 1905 г. и нередко заканчивав­шихся человеческими жертвами, вкладывало в этот термин иной смысл: погромщик. Хотя подобного рода столкнове­ния практически закончились в 1905 г., термин «черносо­тенцы» (погромщики) применялся либеральной и револю­ционной печатью по отношению к членам правых партий и организаций вплоть до 1917 г.[20].

Критика правыми тех или иных шагов или бездействия правительства (в годы войны — положения с продовольст­венным делом и т.п.) при изначально отрицательном отно­шении их ко всяким массовым выступлениям фактически возбуждала определенные слои и группы населения к ак­тивным действиям. Это давало повод представителям властных структур называть правых «революционерами справа»[21]. Однако сами правые всячески открещивались от подобных оценок. К.Н.Пасхалов писал 31 октября 1915 г.: «Я все более убеждаюсь, что ехидное наименова­ние нас, монархистов, «революционерами справа», как оно ни ложно, как ни нелепо, однако произвело должное впе­чатление в «сферах», и там действительно уверовали в нашу революционность»[22]. Председатель совещания монар­хистов в Петрограде 21 — 23 ноября 1915 г. бывший цар­ский министр И.Г.Щегловитов, затрагивая вопрос о таких «ярлыках», как «революционеры справа, сеятели раздо­ра», также отвергал подобную терминологию в отношении правых[23].

Среди правых, как и в других политических партиях, не было единства. Сторонников возвращения к порядкам, существовавшим в России до издания Манифеста 17 ок­тября 1905 г., часто называли «дубровинцами». Сторонни­ки другого крыла, признававшие новое государственное устройство, в котором определенное место отводилось Го­сударственной думе, созданной и действовавшей «по воле царя», относились к «обновленцам». Первое направление представляли А.И.Дубровин, редактор «Московских ведо­мостей» В.А.Грингмут, публицист, общественный деятель и землевладелец К.Н.Пасхалов, председатель Астрахан­ской народно-монархической партии, владелец музыкаль­ного магазина Н.Н.Тиханович-Савицкий, юрист М.А.Ор- фенов (в годы войны жил в Туле), Е.А.Полубояринова и др. Второе — руководители Союза русского народа-обнов- ленческого — Н.Е.Марков 2-й и Союза Михаила Арханге­ла — В.М.Пуришкевич и их сторонники и сподвижни­ки — Г.Г.Замысловский, А.С.Вязигин, С.В.Левашов,

В.П.Соколов, Н.Д.Облеухов и др. В своих показаниях ЧСК Временного правительства товарищ председателя СРН-обновленческого В.П.Соколов отмечал 2 июня 1917 г.: «...главное отличие нашего Союза состояло в том, что мы признавали законодательные учреждения в лице Думы и Гос. совета, а Дубровин отрицал их, и, следова­тельно, задачи его Союза были в противоречии и непри­знании Манифеста 17 октября 1905 года. Конечно, офици­ально на это он не имел права, но практически он, конеч­но, осуществлял это своею пропагандою в печати и други­ми способами»'.

Однако, указанное деление правых было в определен­ной мере условным. Употребление в отношении всех пра­вых (а не только дубровинцев) термина «крайне правые», «неумеренно правые» было, видимо, распространено до­вольно широко. Использовался он и бюрократией. В со­временной литературе стал использоваться также термин

2

«традиционалисты-монархисты» .

Хронологические рамки деятельности названных пра­вых партий в России достаточно ясны. Начальная грань — это время образования всероссийской организации СРН непосредственно после издания Манифеста 17 октября 1905 г. Конечная — первые дни марта 1917 г., когда Вре­менным правительством и Исполнительным комитетом Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов была запрещена деятельность правых партий и организа­ций в столице и на местах, а также закрыты их печатные органы. 5 марта 1917 г. постановлением Исполнительного комитета Петроградского Совета был запрещен выход таких центральных органов правых партий, как «Русское знамя», «Земщина», «Колокол», «Гроза» и др.[24]. Анало­гичные постановления исполкомов местных Советов были приняты в отношении печатных органов губернских и го­родских правых организаций. Основной руководящий со­став прежних правых партий и организаций был или арес­тован, или настолько деморализован событиями, что «ото­шел в сторону», причем немало правых деятелей даже де­лало заявления о поддержке нового строя.

Как уже было отмечено, деятельность правых партий укладывается в довольно четко обозначенные рамки пе­риода с ноября 1905 г. по первые дни марта 1917 г. Пер­вым внутренним рубежом становится 1907 — 1908 гг. — время изменения отношения к правым П.А.Столыпина и начала раскола СРН и образования СМА. Другой вехой в ряде случаев называют 1911 — 1912 гг. В ноябре 1911 г. со­стоялся съезд дубровинцев, на котором был создан Всерос­сийский Дубровинский СРН, а в мае 1912 г. — съезды «союзников»-обновленцев и Русских людей (без участия дубровинцев). Наконец, летом 1915 г. после известного за­тишья, связанного с «национальным единением» в начале войны, произошел новый всплеск Общественно-оппозици­онного движения и как ответ — активизация деятельности правых партий и организаций. Все указанные вехи фигу­рируют и в документах самих правых, и в работах истори­ков, хотя 1911 — 1912 гг. как годы раскола не фиксируют­ся, поскольку отражают как бы сугубо внутреннюю рас­прю в среде правых.

В «постановлении» ЧСК Временного правительства, которая имела особые цели выявить предосудительную де­ятельность царских министров и правых организаций, от­мечалось, что со времени революции 1905 — 1907 гг. до 1917 г. все правые союзы, как это можно было заключить из дел Департамента полиции МВД, пережили три перио­да в своей деятельности:

«Первый период с 1905 г. по 1907 г. можно охаракте­ризовать как период расцвета союзнической деятельности, не встречавшей на своем пути особых препятствий ввиду необходимости использования союзов для борьбы с рево­люционным движением. За это время союзы разрастаются и распространяются по всей России.

Второй период — с 1908 г. по июнь 1915 г. Это время постепенного упадка всех указанных организаций. Прави­тельственная власть только терпит их, помня о деятельнос­ти их в годы революции [... ] Союзы в политическом отно­шении представляют собой совершенное ничтожество, чле­нов имеют крайне мало и сплошь и рядом не более не­скольких десятков человек, никакой деятельности не про­являют и вообще не имеют никакой силы и влияния среди населения.

С июня 1915 г., с момента образования в Государствен­ной думе «Прогрессивного блока»,-деятельность союзов начинает оживляться. В конце 1915 г. при содействии и материальной поддержке Департамента полиции организу­ются съезды «союзников» в Саратове, Нижнем Новгороде и Петрограде. На съездах эти враждебные друг другу мо­нархические организации примиряются и стремятся объ­единить свою деятельность и противопоставить Блок мо­нархистов Блоку прогрессистов. Союзы снова начинают проявлять себя посылкой телеграмм бывшему императору и министрам, причем постепенно роль их сводится к ярост­ной борьбе со всей Государственной думой, роспуска и из­менения положения которой они настойчиво требуют»1.

%

Указанные вехи (1908 и 1915 гг.) подтверждаются и другими источниками, исходившими как от правительст­венных чиновников высшего ранга — Дворцового комен­данта В.А.Дедюлина, товарища министра внутренних дел

С.Е.Крыжановского, члена Совета министра внутренних дел Н.Ч.Зайончковского и др.2, так и от самих руководи­телей правых — А.И.Дубровина, Б.В.Никольского, Н.Е.Маркова и др.3.

I

СРН нужен был правительству в 1905 — 1907 гг. для противодействия уличной толпе, шествовавшей по улицам с красными знаменами и провозглашавшей революцион­ные лозунги. После революции П.А.Столыпин попытался заменить партии «уличного действия» сугубо «парламент­скими», «думскими». Н.Е.Марков отмечал в своих воспо­минаниях конца 20-х годов, что с 1908 г. борьба «союзни­ков» со своими противниками «перешла в стены Тавричес­кого и Мириинского дворцов, где заседали Государствен­ная дума и Государственный совет»4.

Сбои в деятельности правомонархистов, начиная с 1908 г., не остались незамеченными и либералами. Кадет В.П.Обнинский, отмечая успехи в деятельности СРН в прошлом, не без злорадства писал в 1909 г.: СРН «еще дышит, топорщится; но поведение лучших его сил в Тре­тьей думе и в печати указывает на потерю былой самоуве­ренности; ...бездарные и преступные руководители черных

1 ГАРФ. Ф. 1467. Оп. 1. Д. 830. Л. 1 об.-2.

2 ГАРФ. Ф. 1467. On. 1. Д. 853. Л. 29, 31; Д. 851. Л. 19; Крыжа- новский С.Е. Воспоминания. Берлин. Б.г.: Петрополис. С. 152 — 157.

3 [Дубровин]. Куда временщики ведут Союз. С. 18; Союз русского народа. С. 401; Марков Н.Е. Войны темных сил. М., 1993. С. 120.

Е. Указ. соч. С. 120.1= = -*"»" ""

сотен потеряли большую часть влияния своего и идут к упадку быстрыми и большими шагами»[25].

Соглашаясь в общем и целом с хронологией, намечен­ной чиновником ЧСК, нельзя, однако, не признать опреде­ленный схематизм документа. Под воздействием ряда фак­торов резкий спад деятельности правых партий по сравне­нию с 1905 — 1907 гг. был налицо, но их деятельность про­должалась, о чем свидетельствовали проведение несколь­ких съездов, юбилейных мероприятий, участие в кампании по выборам в IV Думу и т.д.

* * *

Структура монографии учитывает уже сложившиеся подходы к освещению историко-партийной тематики. В ней рассматриваются программа и программные докумен­ты, организационная структура, численность и состав пра­вых партий, практическая деятельность, политические и социально-экономические модели устройства страны, так­тика, причины успехов и неудач правых[26]. Специально не рассматривается их деятельность в Государственной думе и Государственном совете, а также правая печать, хотя в той или иной мере и эти темы в работе освещаются. Что каса­ется правой печати, то эта тема была специально исследо­вана в монографии А.В.Шевцова[27]. Деятельность правой группы в Государственном совете освещена в работах А.П.Бородина[28].

Для исследования намеченных вопросов имеется широ­кая источниковая база в виде газетно-журнального и ар­хивного материала.

В монографии использованы постановления, резолю­ции и обращения съездов и совещаний правых партий, циркулярные письма их руководящих органов в низовые организации, воззвания, листовки. Таких документов мно­жество, причем значительная их часть опубликована в га- зетах и журналах. Постановления воспроизводились в пе­чати обычно дословно (кроме секретных пунктов), а до­клады и выступления в прениях — в изложении (иногда по текстам, представленным самими выступавшими).

Руководящие органы правых партий (и даже отдель­ные их деятели) время от времени обращались к своим сторонникам с «циркулярными письмами», «посланиями», а также издавали специальные обращения и листовки, яв­лявшиеся откликом на важнейшие события и содержавшие разного рода практические рекомендации. Поводами для подобных обращений являлись Манифест 17 октября 1905 г., выборы в Государственную думу и ее деятель­ность, юбилейные даты — 50-летие отмены крепостного права, 300-летие царствования Дома Романовых (февраль 1913 г.), объявление войны с Германией в июле 1914 г., об­разование Прогрессивного блока летом 1915 г. и др. Учиты­ваются также обращения, письма, телеграммы, направляв­шиеся от имени руководства правых партий и местных орга­низаций царю, премьер-министру, министру внутренних дел и затрагивавшие важнейшие вопросы политической, соци­ально-экономической и религиозной жизни страны. Широ­ко используется также переписка правых деятелей.

Программы и уставы правых партий хорошо известны по публикациям первых лет XX в. и по последним изданиям[29].

Одним из основных источников являлись «Труды»

2

съездов правых партий , а также использовались газетные и журнальные материалы и отчеты о съездах, годичные и иные отчеты правых партий и организаций[30]. В этих мате­риалах была представлена разнообразная картина практи­ческой работы, о которой один из правых деятелей тех лет заметил, что она привлечет внимание потомков как «цен­ный материал для будущего историка нового смутного вре­мени. Сберечь по свежим следам, хотя отчасти, воспомина­ния и впечатления очевидцев представляется одной из важнейших задач повременных изданий, отстаивающих русское дело...»[31]

Богатым и ценным источником являются газеты и жур­налы правого направления, ранее использовавшиеся весь­ма редко и однобоко. Это газеты: «Русское знамя» (СПб., 27 ноября 1905 г. — 5 марта 1917 г.) — орган СРН, а с конца 1911 г. — Всероссийского Дубровинского СРН; «Земщина» (СПб., 1909 г. — 5 марта 1917 г.) — орган СРН-обновленческого; «Вестник Союза русского народа» (СПб., 3 июня 1910 г. — 20 сентября 1915 г.) — орган СРН-обновленческого; «Вестник Русского собрания» (СПб., 27 января 1906 г.-1 912 гг.; 7 января 1915 г. - март 1917 г.); «Колокол» (СПб., 24 декабря 1905 г. — 5 марта 1917 г.) — до середины 1915 г. выражал взгляды СРН-обновленческого и Союза Михаила Архангела, а затем вплоть до марта 1917 г. — Отечественно-патриоти­ческого союза; «Волга» (Саратов, 15 августа 1906 г. — март 1917 г.) — орган правых организаций; «Коренник» (Москва, 1 октября 1916 г. — март 1917 г.) — орган Рус­ского монархического союза (партии) в Москве; «Двугла­вый орел» (Киев, 1 января 1911 г. — март 1917 г.) — орган одноименного общества молодежи правого толка. К этому следует добавить журналы: «Прямой путь» (СПб., май 1909 г. — июль 1914 г.) — орган СМА, выходивший в период думских сессий, и «Мирный труд» (Харьков, 1902 — 1914 гг.) — с 1905 г. печатный орган правого на­правления, имевший всероссийское значение. Можно также назвать губернские «Епархиальные ведомости» («Московские епархиальные ведомости» и т.п.), которые

освещали, хотя и с различной степенью полноты, деятель-

2

ность правых организаций, прежде всего местных .

Информация о деятельности правых партий и органи­заций приводилась и в печати других политических на­правлений — в газетах «Новое время»[32], «Русские ведо­мости», «Речь» и некоторых других[33], а также в профсоюз­ных журналах. В фондах ряда политических деятелей и публицистов имеются дела с вырезками из газет различ­ных партий, в том числе и правых за 1908—1917 гг. В этой связи можно указать на хранящиеся в ГАРФ фонды лидера кадетской партии П.Н.Милюкова.

Главными архивными фондами по данной теме являют­ся фонд СРН и ВДСРН (ф. 116) и фонд СМА и Русского собрания (ф. 117) ГАРФ.

Однако, названные архивные фонды, как отмечали со­временники тех далеких событий, имели очевидные «изъя­ны». Сохранились прямые указания на то, что в февраль­ско-мартовские дни 1917 г. погибли материалы СРН-об- новленческого. По показаниям товарища председателя этого Союза В.П.Соколова, данным следователю ЧСК 2 июня 1917 г., Совет этой организации «помещался в Басковом пер. [Петрограда], где было все делопроизводст­во и архив, но все это во время революции сожжено тол­пою. Знамена же увезли в Гос. думу»[34]. Об этом же гово­рил следователю ЧСК в 1917 г. и Н.Е.Марков: «Мы фак­тически разгромлены, отделы наши сожжены»[35].

Видимо, пропал архив и другой крупной правой орга­низации — Русского монархического союза, созданного в Москве весной 1905 г. В.А.Грингмутом. Последний руко­водитель этой организации С.А.Кельцев в своих показани­ях Комиссии по обеспечению Нового строя отметил 17 марта 1917 г.: «Архив Союза в количестве 47 папок за время от 1905 г. по 1913 г. находился у Восторгова [вто­рого председателя Союза, после В.А.Грингмута. — Ю.К.], за 1914 г., по август — у полковника Томилина [третий по счету руководитель, сменивший в 1913 г. Вос- торгова. — Ю.К. ]. А бумаги последних лет — в помеще­нии Союза»[36]. Пока следов этих материалов обнаружить не удалось. Сохранились лишь документы, оказавшиеся в делах ДП МВД или попавшие на страницы газет и журна­лов. К этому можно добавить, что, по утверждениям ряда руководителей правых организаций, их делопроизводство после февральско-мартовских событий 1917 г. было унич­тожено ими самими (как, например, в Оренбурге) или по­гибло (как было в Киеве)[37].

Возможно, какие-то материалы правых партий (цирку­лярные письма, листовки центральных органов) сохрани­лись на местах, прежде всего в городских и областных ар­хивах. Согласно показаниям в ЧСК сподвижницы предсе­дателя Ярославского отдела СРН М.Д.Кацауровой, мест­ный отдел 6 марта 1917 г. юридически «окончил свое су­ществование и деятельность Союза стала достоянием исто­рии. В этом случае, — продолжала она свои показания, — я сочла долгом передать в Ярославскую Ученую архивную комиссию хранившиеся у меня документы Союза, портре­ты и прочее по описи и сдала 9 марта 1917 года»[38].

Материалы правых партий и организаций имеются и в некоторых других (кроме названных) фондах ГАРФ. Так, в фонде одного из видных правых деятелей Б.В.Николь- ского (ф. 588) отложилась коллекция документов Русско­го собрания, а также СРН (в основном за 1912 г.). Поли­цейские описания заседаний и съездов правых отложились также в документах Департамента полиции МВД — ф. 102 (Особый отдел; 4 делопроизводство, прежде всего специальное «тематическое» дело 244 за каждый год рас­сматриваемого периода).

Заслуживает внимания дело 999 (часть 39, тома 4, 5, 6) 4-го делопроизводства (позднее обозначенное как Особый отдел) фонда ДП МВД за 1905 г. под названием «О со­юзах». Это дело содержит документы не только о профес­сиональных союзах, но и о партийных организациях, включая правомонархические, причем как за 1905 г., так и за более позднее время вплоть до Первой мировой войны. Здесь и переписка о деятельности местных правомонархи­ческих организаций, и вырезки материалов из газет раз­личных направлений, характеризующих их съезды, собра­ния. В фонде Особого отдела ДП МВД имеются дела о Союзе имени Михаила Архангела, РМП, правомонархи­ческих организациях Москвы и др. В них отложились до­кументы руководителей и активных деятелей различных партий, которые были направлены в ДП МВД, а также до­кументы о конфликтах в среде правомонархистов (ф. 102.00. 1908. Д. 458; 1916. Д. 358). Хронологические рамки собранных в этих делах документов весьма широ­кие. Так, упомянутое выше дело 458, помеченное 1908 г., содержит материалы за 1908 — апрель 1915 гг.

Особо следует сказать о фонде перлюстрации ДП МВД (ГАРФ. Ф. 102. Оп. 265. 1905 г. ...1917 г., а также: РГИА. Ф. 1292. Оп. 2. Д. 1993)[39].

В числе лиц, письма которых перлюстрировались, было немало руководителей как центральных, так и мест­ных правых организаций, чиновников, общественных дея­телей. Сохранились выдержки из писем А.И.Соболевско- го — одного из активных членов Главного совета СРН в период распри между «союзниками» в 1910—1911 гг. и К.Н.Пасхалова — председателя Совещания правых в Нижнем Новгороде в ноябре 1915 г. на имя премьера с из­ложением пожеланий участников Совещания. Немало в фонде перлюстрации телеграмм и писем председателя Аст­раханской народно-монархической партии Н.Н.Тиханови- ча-Савицкого на имя царя, царицы, премьера, министра внутренних дел и др., затрагивавших острые вопросы по­литической, общественной и экономической жизни[40]. Пер­люстрация зафиксировала письмо К.Н.Пасхалова к Н.А.Маклакову от 2 октября 1916 г. о заседании Совета монархических совещаний, на котором решался вопрос о председателе Совета после самоотставки И.Г.Щегловитова и избрании Н.А.Маклакова[41] (также, правда, отказавшего­ся от этой должности). Общий отчет о перлюстрации Де­партамента полиции МВД за 1914 — 1915 гг. частично опубликован[42]

В ряде случаев дела деятелей различных партий содер­жат и не известные по другим источникам сведения о не­которых закрытых заседаниях Главных советов правых партий. Этим определяется особая ценность подобной ин­формации, частично приводившейся на страницах либе­ральной печати, получавшей ее по своим каналам.

Нельзя не сказать также о таком фонде вторичного происхождения ГАРФ, как коллекция листовок и брошюр (ф. 1741). Материалы этого фонда были заимствованы из фондов ДП (ОО, 4 д-во), Московского охранного отделе­ния и некоторых других. Большую часть этого фонда со­ставляют листовки радикальных нелегальных партий (со­циал-демократов, социалистов-революционеров и др.), но в фонде имеются также листовки и обращения либераль­ных и правых партий (карточки с описанием документов последних занимают, правда, лишь четвертую часть одно­го из 26 каталожных ящиков). Зафиксированные здесь листовки и обращения в основном относятся к 1905 — 1907 гг. Документы за 1908— 1917 гг. единичны, а за неко­торые годы вообще отсутствуют. Тем не менее, в коллек­ции листовок в ГАРФ имеются интересные и ценные для разработки данной темы документы — «Обращение»

А.И.Дубровина по поводу Всероссийского съезда СРН 26 ноября 1911 г. в Москве и по поводу 300-летия Дома Романовых (1911 г., № 35463 и 1913 г., № 35523), лис­товка с извещением об утверждении устава Всероссийского Дубровинского СРН (1912 г. № 35627) и др.

Особого рода коллекцию документов правых организа­ций представляют материалы, собранные Чрезвычайной следственной комиссией Временного правительства и отло­жившиеся в ее фонде (ф. 1467) ГАРФ. В соответствии со стоявшими перед комиссией целями она собирала докумен­ты о правых партиях и их отношениях с правительством, о получении правыми денежных средств от ДП МВД и Главного управления по печати, об отношении правых к Основным законам Российской империи, о причастности к погромным выступлениям в конце 1905 г., к террористи­ческим актам и т.п. В материалах ЧСК отложились «за­писки», направлявшиеся от имени руководства правых партий на имя премьер-министра и министра внутренних дел[43]. Имеется переписка по поводу подготовки съездов и совещаний, а также материалы собственно ДП МВД о съездах правых[44]. Кроме того, Фонд содержит материалы допросов и свидетельские показания ряда видных правых и государственных деятелей — Н.Е.Маркова, В.П.Соко- лова, В.Г.Орлова, Е.А.Полубояриновой, Г.В.Бутми, И.И.Баранова, М.Д.Кацауровой, Г.Г.Замысловского, Н.П.Тихменева, Н.А.Маклакова, С.П.Белецкого и др. Значительная часть этих материалов была опубликована в 20-е и в 90-е годы[45].

Следует также отметить, что в фонде 1467 отложились документы не только центральных, но и местных учрежде­ний, например, коллекция документов Одесского градона­чальника, позволяющая воссоздать историю деятельности различных правых организаций, в том числе Одесского Союза русских людей во главе с Н.Н.Родзевичем, за весь период их существования[46]. В этом же фонде хранятся под­линные «Журналы общих собраний» Партии русских пра­вославных людей в г. Шуе и уездах Владимирской губ. за 1912 — 1914 гг.[47], обнаруженные во время обысков, прово­дившихся представителями ЧСК на местах и попавшие сюда в качестве вещественных доказательств.

Некоторые циркулярные письма, предвыборные и иные обращения, извещения, листовки правых партий, а также листовки местных организаций имеются в Фонде архивного хранения Государственной общественно-полити­ческой библиотеки (бывшей библиотеки ИМЛ)[48]. Основу этой коллекции составили соответствующие материалы ру­кописного отдела Библиотеки императорской Академии наук и собрание петербургского библиофила А.А.Саве- льева.

В Российском государственном архиве древних актов (РГАДА) в фонде гр. Бобринских имеются дела с доку­ментами А.А.Бобринского — известного общественного и государственного деятеля правого толка, в 1915 г. — пред­седателя правой группы Государственного совета (ф. 1412. Оп. 2. Д. 49, 51, 57, 58, 59). Здесь отложились некоторые «разрозненные» документы, связанные с деятельностью правых в Гос. совете накануне и в годы войны.

Немало документов правых партий и организаций, а также отдельных правых деятелей опубликовано. Они по­являлись в «Красном архиве» (1925, № 3; 1927, № 1), «Архиве русской революции», «Минувшем» (1993, т. 14), «Историческом архиве» (1994, № 5), «Источнике» (1995, № 6), «Вопросах истории» (1996, № 1-10; 1998, № 10­12; 1999, № 10 — 12). Специальных же публикаций доку­ментов две: «Союз русского народа. По материалам ЧСК Временного правительства 1917 г.» (М.; Л., 1929) и «Пра­вые партии. Документы и материалы. 1905—1917 гг.» (в 2-х т. М., 1998).

Хотя приведенный выше перечень документов не явля­ется исчерпывающим, но он вполне достаточен для всесто­ронней разработки избранной темы.