1.3 Права человека в различных типах правопонимания

B современной теории права утвердилось убеждение, что то или иное понимание права (тип правопонимания), как наиболее об­щее и концентрированное выражение представлений о сущности и назначении права, во многом определяет специфику толкова­ния той или иной юридической категории[99].

Первый тип правопонимания — это юридический позити­визм, именуемый иначе нормативизмом. Данному типу присуще отождествление права с законом представление о праве как о сово­купности норм, установленных или санкционированных государ­ством и обеспеченных государственным принуждением, либо при­нудительным порядком общественных отношений. Источником права и его обязательной силы признается государство, а само пра­во трактуется как продукт и функция государственной власти[100].

Второй тип правопонимания — социологический позити­визм, — трактует право как систему социальных отношений, воз­никающих в различного рода объединениях людей, либо создава­емых решением судебных и административных органов, имеющих юридические последствия. Право и его обязательность признают­ся сторонниками данного типа правопонимания производными не от государства, но от общества. Отдельные теоретики социоло­гического позитивизма признавали существование наряду с госу­дарственным правом так называемого социального права — пра­вовых систем, вырабатываемых и поддерживаемых различными социальными структурами (семьей, корпорациейидр.)[101].

Несмотря на расхождения между указанными типами пони­мания права, юридический позитивизм и социологическая юрис­пруденция тесно связаны между собой, ввиду чего они признают­ся двумя разновидностями позитивизма — юридического и соци­ологического. Специфика права усматривается представителями данных типов правопонимания в его принудительности, которая обеспечивается либо государственной властью, либо социальным признанием.

Оба названных типа правопонимания интерпретируют пра­во так, каково оно есть в действительности, тогда как два других типа правопонимания, о которых мы скажем сейчас, трактуют право исходя из того, каким оно должно быть, содержат представ­ление о праве как о некоем идеале, зачастую отвлеченном и теоре­тическом.

Третий тип правопонимания представляет теория естественно­го права (или юснатурализм), сложившаяся в своем классическом варианте в ХѴП—ХѴІІІ вв. Она определяет право исходя из природы общества и человека, утверждает, что право и устанавливаемый им правопорядокдолжны быть справедливыми[102]. Данная теория припи­сывает человеку врожденные и неотъемлемые права, существую­щие независимо от государства и возникшие ранее его.

Четвертый тип правопонимания — философское понима­ние права — сводит право к принципу свободы. Право трактуется как сфера и мера свободы, как совокупность условий, при кото­рых человек может действовать свободно. Разновидностью фило­софского типа правопонимания является разработанная извест­ным российским теоретиком права B.C. Нерсесянцем в 1980— 1990-х годах либертарная теория права, наиболее последователь­ными приверженцами которойявляются сегодня B.A. Четвернин,

B. B. Лапаева и H.B. Варламова[103].

Каждый из указанных типов правопонимания дает свою трактовку прав человека, их юридической природы и содержания. При этом наиболее полярными являются толкования данной проблемы позитивистами и юснатуралистами. Различие подходов к проблеме прав личности, даваемых указанными выше правовы­ми теориями, является, в сущности, производным от двух тради­ций трактовки соотношения государства и личности в философ­ской мысли, заложенных Т. Гоббсом и Ж.Ж. Руссо. Первая, иду­щая от Гоббса, приписывает политическую субъектность только государству и утверждает, что политическое измерение возникает после того, как индивидуальные интересы будут согласованы в рамках государства.

B CCCP правовая наука развивалась преимущественно в русле позитивистской концепции, приобретшей характер строго­го и последовательного легизма. Легизм рассматривает право как продукт государственной власти, а субъективные права — как да­рованные государством, носящие октроированный (пожалован­ный) характер. B силу своего патерналистского отношения к че­ловеку и гражданину государственная власть определяет объем и содержание его прав, она правомочна как даровать те или иные права, так и отнять их своим решением[105].

Другая особенность юридического позитивизма советского образца — представление об обусловленности прав человека его обязанностями, об однопорядковости категорий «права» и «обя­занности». Так, советские правоведы отмечали, что граждане по­лучают свои права не на основании своего рождения и не для до­стижения лгтчных целей, но «в интересах общественных, в целях осуществления своих обязанностей», возложенных на них как на членов общества[106]. Другими словами, право лгтчности трактова­лось не столько как свобода личности, сколько как ее обществен­ная обязанность. Представления от октроированности прав и сво­бод и их обусловленности обязанностями (ответственностью пе­ред обществом, потребностью укрепления социалистического строя, социальными функцгтямидр.)являются базовыми постула­тами позитивистской теории права советского времени[107].

Естественно-правовая доктрина отдает приоритет лгтчности, утверждает ее автономность от публичной власти. Альфа и омега данной теории — преставление о правах личности. Эта теория обо­сновывает понимание прав человека как прирожденных, неотъем­лемых (неотчуждаемых) и священных императивов.

B своих построениях естественно-правовая доктрина исхо­дит из убеждения о существовании принципов взаимоотношений между людьми, рожденных естественным ходом вещей, природой и естеством человеческого бытия, которые отличаются от системы норм, установленных государством и именуемых позитивным правом. Естественное право предшествует позитивному и, в слу­чае расхождения с ним, имеет безусловное превосходство.

Естественно-правовая доктрина акцентировала внимание на ценностях жизни человека, его достоинства, равноправия, справедливости, которые выдвигались в качестве мощного стиму­ла к утверждению прав человека. B сущности своей это — оптими­стическая теория о наилучшем праве, о достижимости справедли­вости в области права.

Рассмотрим воззрения на права человека, созданные в рам­ках либертарно-юридической теории. Либертарный тип правопо­нимания[109] исходит из отождествления права и прав человека. ЕІраво трактуется в нем как нормативно выраженная свобода, рав­ная для всех членов общества. Совокупность прав человека со­ставляет объем правовой свободы, который признается необходи­мым для каждого субъекта права. ЕІрава человека интерпретиру­ются в данной концепции как социально значимые притязания на определенную меру свободы, совместимые с принципом фор­мального равенства.

Основные права и свободы возникают, согласно либертарной теории, не в силу их официального провозглашения и установле­ния властным субъектом, как это утверждали легисты, а в силу их взаимного признания субъектами государственно-правового обще­ния. Как и право, права человека возникают и развиваются по мере исторического прогресса свободы.

Теоретики либертарной концепции утверждают, что права че­ловека, как и любые правовые притязания, нуждаются в силе закона. При этом права человека выступают ддя них критерием, позволяю­щим разделять законы на правовые и правонарушающие: первые ли- бертариями приветствуются, применение вторых они исключают. Правовые законы и другие официальные акты защищают и конкре­тизируют права человека. Права человека лежат в основе правового законодательства, а степень обеспеченности прав и свобод является мерилом правового закона. Права человека должны определять дея­тельность правительства и обеспечиваться правосудием.

Юридический либертаризм постулирует, что официально признаваемое и защищаемое право (позитивное право) не может противоречить правам человека. Право и правовые законы пред­ставляют собой не произвольные установления законодателей, они соответствуют правам человека, являются нормативным вы­ражением меры свободы, адекватной основным правовым притя­заниям (правам человека) в определенной правовой культуре, в определенном обществе и в определенный исторический период.

При этом либертарное правопонимание претендует на то, что только оно дает юридическое объяснение природы прав чело­века, в то время как в других теориях (в особенности в юснатура- лизме) естественные права объясняются как морально-этические, но не как юридические требования — требования определенной правовой свободы каждого человека или гражданина.

Охарактеризованные нами подходы к взаимоотношениям человека и государства не ограничиваются научными дискуссия­ми. Они находят отражение в действующем законодательстве и прежде всего в Конституциях современных государств.

Между тем такую точку зрения разделяют отнюдь не все ве­дущие правоведы современной России. В.Д. Зорькин, например, утверждает, что Конституция РФ с заложенной в ней идеей верхо­венства права и признания прав и свобод человека в качестве выс­шей ценности определяет лицо новой и исторически преемствен­ной России, является источником стабильности и развития стра­ны. Она стала высшей юридической гарантией прав и свобод че­ловека в России. И хотя в ней закреплен отнюдь не максимально возможный набор прав и свобод человека, права и свободы, прямо не провозглашенные в Конституции, обеспечиваются правами и свободами, закрепленными в тексте Основного закона. P то же время среди закрепленных в Конституции РФ 1993 г. прав и сво­бод человека и гражданина, которые не могут быть ограничены даже в условиях введения чрезвычайного положения, есть такие которых нет в актах международного права (например, о невоз­можности лишения человека его гражданства или права изменить его). ЕІрггчем ограничение прав и свобод в Конституции РФ 1993 г. рассматривается как исключение из общего правила о необходи­мости наиболее полной и эффективной их защиты[113].

Современные ученые-юристы высказывают различные суж­дения о «соотношении сил» в юриспруденции последних лет двух оппонентов — естественно-правовой и позитивистской док­трин — в интерпретации ими проблемы прав человека. По мне­нию одних авторов, позиции естественно-правовой теории по от­ношению к правам и свободам человека одержали победу в совре­менной юриспруденции. Так, Н.И. Матузов утверждает, что тезис о естественном и самостоятельном характере прав человека в со­временной юридической литературе является общепризнанным, а взгляды позитивистов на права человека как сугубо октроирован­ные (пожалованные), дарованные государством, уже давно пре­одолены[114].

H.B. Варламова не спешит разделить оптимизм Н.И. Матузо- вавданном вопросе. Характеризуя теорию права советского перио­да как науку сугубо позитивисте кую, легистскую, постулировавшую учредительную роль советского государства в признании основных прав и свобод граждан, она утверждает, что данная теория, хотя и выглядит сегодня архаично, не ушла еще в прошлое. Наследие ле- гизма Варламова видит в воззрениях большинства современных теоретиков права, которые, сообразуясь с положениями действую­щей Конституции РФ 1993 г., не могут полностью отрицать идеоло­гию естественных и неотчуждаемых прав человека, но при этом рассматривают естественные права лишь как элементы морали и правосознания, приобретающие юридическую силу только после закрепления их в качестве норм действующего в государстве по­зитивного права. B рамках подобной аргументации естественное право лишается, по мнению Варламовой, «характера высшего права в юридическом смысле», не признаются его притязания на то, чтобы быть реально действующим правом, поскольку человек в доктрине позитивизма не имеет прав вне общества и государ­ства[115]. H.B. Варламова полагает, что различие между двумя базо­выми типами правопонимания — позитивистским и непозити­вистским — существенно и непреодолимо. B рамках первого при­оритет отдается формальным признакам права, в рамках второ­го — содержательным, что проявляется не только в теории, но и на практике[116].

Срединную позицию в данном вопросе занимает E.A. Лука­шева. По ее мнению, на современном этапе развития российской юридической науки различия естественно-правового и позитивист­ского подходов к природе прав человека нивелируются, преодолева­ется резкая поляризация этих учений. B профессиональном право­вом сообществе формируется понимание того, что ограничение вла­сти государства правами человека не должно вести к умалению роли государства, которая остается весомой не только в области охраны прав и свобод человека, но и в сфере придания им законодательной (общеобязательной) формы. Хотя права человека на жизнь, досто­инство, неприкосновенность личности и жилища принадлежат человеку от рождения, однако защищенность им придает форма закона. Поэтому права человека не следует противопоставлять го­сударству, призванному взять на себя функцию их законодатель­ного формулирования, обеспечения и защиты[117].

Антагонизм обеих доктрин был существенно ослаблен, по убеждению E.A. Лукашевой, историей человечества XX столетия, а именно пережитыми им мировыми войнами, тоталитарными ре­жимами и, как следствие, массовыми тягчайшими нарушениями прав человека. Негативный исторический опыт показывает, что право неотделимо от нравственности, от категорий свободы, спра­ведливости и самоценности личности, т.е. от тех идей, которые выдвигала естественно-правовая доктрина. История XX в. свиде­тельствует также, что эти идеи должны быть закреплены в право­вом законе, который, опираясь на них, получаетдополнительную «энергию». Тем самым возрастает значимость естественно­правовой теории. Факторами, способствующими смягчению про­тивостояния естественно-правовых и позитивистских подходов, является, по убеждению Лукашевой, также конституционная и су­дебная практика современных государств, которая свидетельству­ет, что государства, признающие естественно-правовую доктрину.

отнюдь не отвергают оформления прав и свобод человека в пози­тивном законодательстве. Это в полной мере относится и к важней­шим международно-правовым документам по правам человека[118].

E.A. Лукашева считает, что естественно-правовая доктрина и позитивистский подход в современном мире не выступают как антиподы и антагонисты; напротив, они дополняют друг друга, выполняютразные функции. «Естественно-правоваядоктрина, — утверждаетЛукашева, — акцентирует истоки происхождения прав человека как его неотъемлемых, неотчуждаемых свойств. Она ста­вит права человека превыше государства, пафос ее направлен на ограничение правами человека тоталитарных притязаний государ­ства. Вместе с тем, не находя закрепления в позитивном законода­тельстве, правачеловека выступают весьма неопределенно, размы­то, и это затрудняет осуществление государством функции их обе­спечения и защиты»[119]. Co ссылкой на западногерманского ученого К. Штерна она резюмирует: «Еосударственно-правовое признание и гарантированность означают большой прорыв к идее прав чело­века. Заимствованные из постулатов и деклараций как права есте ственньге, они становятся правами в юридическом смысле»[120].

Тенденция к сближению прежде полярных позитивистских и юснатуралистских воззрений на права человека признается и та­кими известными теоретиками российского права, как B.K. Ба­баев, О.Э. Лейст, M.H. Марченко и O.B. Мартышин. Так, по мне­нию О.Э. Лейста, проанализировавшего особенности юридиче­ского позитивизма, социологического позитивизма и теории естественного права, каждый из этих типов правопонимания име­ет свои основания и сторонников, выражает реальную сторону права и служит его осуществлению. Однако все они «столь же вер­ны, сколь и оспоримы», тогда как сложнейшее общественное яв­ление — право — находится где-то посередине между крайними точками зрения трех концепций[121].

B.K. Бабаев и O.B. Мартышин полагают, что разрешить про­тиворечие между позитивистской и естественно-правовой теори­ями права способно возвращение к разработанной в дореволюци­онной, в том числе в российской юриспруденции, идее деления права на естественное и позитивное[122]. Они утверждают, что между позитивисткой и естественно-правовой теориями много общих точек соприкосновения. «Нормативистское понимание права, — пишет O.B. Мартышин, — остается у нас наиболее распростра­ненным. Предположим, что мы немножко снижаем планку и при­знаем что это определение не права вообще, а всего лишь пози­тивного права. Канонам юридического позитивизма это нисколь­ко не противоречит, потому что, согласно нормативистской кон­цепции, иного права, кроме позитивного, вообще нет. Ho с такой оговоркой нормативистское определение вполне устраивает при­верженцев теории естественного права и философского понима­ния права. Оно становится очевидным, бесспорным»[123].

Обоснованием жизнеспособности естественно-правовой теории служит утверждение O.B. Мартышина, что наука права призвана дать не только анализ существующей системы норм, но и выработать критерии их оценки, различения хорошего и плохо­го в праве, а такое представление дает именно теория естественно­го права. Недостаток юридического позитивизма видится ученому в абсолютизации действующего права, в отказе от критического отношения к нему, в принципиальном допущении возможности его несовершенства[124].

Сближение позиций позитивистского и естественно-право­вого направлений правовой мысли наблюдается в западной юри­дической науке последних десятилетий. Ee представители все чаще склоняются к мнению, что юридический позитивизм стано­вится «более утонченным» и движется к позициям, близким к тео­рии естественного права, а теория естественного права, в свою очередь, развивается в направлении юридического позитивизма[125].

Общим знаменателем для такого сближения опять же признается парный характер категорий «естественное» и «позитивное право», которые тесно связаны между собой и выполняют функции раз­ного порядка: естественное право справедливо, но не реализуемо само по себе, а позитивное право реализуется, но не обязательно является справедливым.

Продолжая и в известном смысле перефразируя высказыва­ние известного французского социолога, философа и политолога Р. Арона, который в своей знаменитой работе «Эссе о свободах» (М., 2005 г.) приходит к выводу, что универсальной и единствен­ной формулы свободы не существует, выскажем мысль, что сбли­жение позиций позитивистской и естественно-правовой теорий способно существенно обогатить современную теорию прав чело­века, сделать ее более системной, полной и обстоятельной.

* * *

Подведем итоги проанализированным в данной главе пред­ставлениям современной юриспруденции о правах и свободах личности. Права человека — это универсальная правовая катего­рия, изучение которойявляется важным направлением современ­ных юридических исследований в различных областях юридиче­ского знания — в истории и теории права, в конституционном и административном, международном праве.

B последние годы теоретиками права закладываются основы для создания комплексной теории прав и свобод человека. B этой связи уточняются понятия «права человека», «свободы человека», «права гражданина», «правовой статус личности». B современной теоретико-правовой литературе разделяются понятия «права че­ловека» и «права гражданина». Правачеловека именуются субъек­тивными правами, под которыми понимаются возможности кон­кретной личности в сфере удовлетворения интересов, потребно­стей, пользования благами. Под правами гражданина понимается охраняемая законом мера юридически возможного поведения, направленная на удовлетворение интересов человека, который находится в устойчивой правовой связи с определенным государ­ством.

Понятия «права человека» и «свободы человека» различают­ся юристами далеко не всегда. Основанием для их разделения яв­ляется позиция государства, активная в одном случае (в случае реализации прав человека и нацеленная на создание условий для такой реализации) и пассивная в другом (государство обязано не вмешиваться в сферу свободы человека). Термин «свобода» под­черкивает широкие возможности индивидуального выбора, не очерчивая конкретного его результата.

Многозначность понятия «права человека» подтверждает обилие разновидностей этих прав, а также их классификаций. Права и свободы разделяются по их социальному назначению (политические, социально-экономические, гражданские (лич­ные) и культурные права), по субъекту их реализации (коллектив­ные и индивидуальные); с точки зрения норм, их устанавливаю­щих (материальные и процессуальные); в зависимости от роли государства в их осуществлении (негативные и позитивные) и др.

Существенное значение в подразделении прав и свобод че­ловека на группы занимает сравнительно-исторический подход, ранжирующий права, во-первых, по времени их возникновения и, во-вторых, по выполняемым ими функциям. Первое поколение прав (права политические и гражданские (личные)) было провоз­глашено буржуазными революциями ХѴІІ—ХѴПІ вв.; второе по­коление (социально-экономические права) возникло во второй половине XIX — начале XX в. Современные нам поколения прав — третье и четвертое — вызваны к жизни процессами научно-техни­ческой революции, экономической и политической модерниза­ции, глобализации.

Каждой эпохе развития представлений о правах человеках свойствен соответствующий методологический подход, дававший им свое объяснение. Первое поколение прав трактовалось в русле классической теории познания, строго отражавшей объективную реальность и требующей однозначности в дефиниции прав, при­знававшей истинной лишь какую-либо одну их интерпретацию. Неклассическая теория (широко применялась к описанию второ­го поколения прав) рассматривает права не только как возмож­ности индивида, но и как общественные задачи, учитывает влия­ние научных предпочтений и мировоззрения исследователя при их изучении, принимает описание прав с разных мировоззренче­ских позиций. Постнеклассгтческая (современная) теория форми­руется на принципах синтеза представлений о правахчеловека, вы­работанных в рамках различных отраслей гуманитарного научного знания. B настоящее время все три концептуально-теоретические картины прав человека присутствуют в исследованиях в тех или иных вариациях.

Свой вклад в освещение проблемы прав и свобод человека внесло сравнительное правоведение, отказавшееся отуниверсаль- ности европоцентристской модели прав человека и постулирую­щее своеобразие концепций прав человека в различных цивилиза­циях: в исламском мире, в азиатских регионах (Китай, Япония), в традиционных обществах (Индия, Африка).

Права человека неотделимы в современной юриспруденции от их гарантий. Гарантии прав и свобод личности представляют собой систему условий, средств и способов — экономических (свобода предпринимательской деятельности и т.п.), политиче­ских (многопартийность, плюрализм мнений и т.п.), социальных (общедоступность и бесплатность основного общего образования и др.), которые обеспечивают человеку возможности для реализа­ции его прав. Bce гарантии получают законодательное закрепле­ние на различных уровнях — международном, внутригосудар­ственном, региональном.

Внутригосударственный правовой механизм защиты прав и свобод включает в себя конституционные и процессуальные гаран­тии. Конституционные гарантии закреплены прежде всего в Конституции РФ, в главе первой «Основы конституционного строя». Важнейшими организационно-правовыми гарантиями прав и сво­бод граждан является соответствующая деятельность государствен­ных органов и в первую очередь Президента РФ как гаранта прав и свобод гражданина. Процессуальные гарантии закреплены в уго­ловно-процессуальном и гражданско-процессуальном законода­тельстве, в частности, в виде принципа состязательности судопро­изводства и т.п.

Важными видами правовых гарантий прав и свобод человека в современной юриспруденции признаются конституционный контроль и надзор, судебная защита, административно-правовая и международная защита прав человека. Под международными механизмами гарантий прав личности в современном правоведе­нии понимаются меры мирового сообщества (культурные, поли­тические, организационные и правовые), направленные на обе­спечение и защиту прав человека и гражданина. Политико­правовая система международных гарантий прав человека вклю­чает в себя систему международных документов (конвенций по правам человека), а также институтов (Комиссия по правам чело­века в рамках ООН, Европейская комиссия по правам человека. Европейский Суд по правам человека и др.).

Рассмотрев противостояние позиций различных типов пра- вопонимания в вопросе содержания прав человека, мы пришли к выводу, что «красной нитью» в советской и постсоветской юрис­пруденции проходит противостояние естественно-правовой и по­зитивистской (легистской) теорий. Естественно-правовая теория исходит из тезиса, что права человека носят естественный харак­тер, являются неотъемлемыми для человека и возникают до госу­дарства, а законодатели лишь фиксируют их, тогда как позити­вистская теория базируется на производности прав человека от государства, на принудительном характере их обеспечения госу­дарством.

Проанализировав ключевые позиции интерпретаций прав человека в позитивистском и естественно-правовом типах право- понимания (а также в либертарной концепции права), мы нашли значимые с точки зрения изучения указанной проблемы позиции в подходах каждой из указанных школ, выявили тенденцию к сближению трактовок прав человека в последние десятилетия. Значимость естественно-правового толкования прав человека со­ставляет представление о правах как о самостоятельной ценности и основе национального законодательства, а также о предназначе­нии закона быть справедливым и базирующемся на идее прав и свобод гражданина. Между тем нельзя забывать, что такой при­знак прав человека, как их нормативность (закрепленность, обе­спеченность и защищенность государством) наиболее разработан позитивистской теорией права. Общеизвестно, что права челове­ка, как и любые правовые притязания, нуждаются в силе закона, который их утверждает, развивает и конкретизирует. B этой связи плодотворным видится подразделение права на естественное, ото­ждествляемое со справедливостью, и позитивное, отождествляе­мое с законом, утверждение значимости гибкого диалектического сочетания заключенных в институте прав и свобод личности цен­ностного и нормативного содержаний.