Глава 2 ЧИСЛЕННОСТЬ И СОСТАВ ПРАВЫХ ПАРТИЙ: ТЕНДЕНЦИИ ИЗМЕНЕНИЙ

Численность политических партий относится к сущест­венным показателям их состояния и дееспособности. Она отражает отношение различных слоев населения к партиям и их местным организациям, в определенной мере свиде­тельствует об их реальных возможностях.

В этой связи представляется весьма показательным, что правые неоднократно выступали с «разъяснениями», что они — не партия, а Союз, акцентируя внимание на том, что партия в буквальном переводе — это часть цело­го, а СРН — это нечто несравнимо большее, это все пра­вославные верноподданные люди, «организация, объеди­няющая верноподданную часть русского народа»1. Но сами правые прекрасно понимали, что подобные утвержде­ния носили пропагандистский характер и не отражали ре­ального положения вещей, и поэтому неоднократно пред­принимали попытки выяснить истинное число своих орга­низаций и их численность.

В Окружном послании Главного совета СРН-обновлен- ческого от 3 января 1912 г., посвященном выдаче единооб­разных свидетельств, отмечалось, что только при этом ус­ловии «окажется возможным собирать точные и опреде­ленные сведения о личном составе отделов Союза, об их численном росте или упадке», окажется «возможным пра-

1 См., напр.: Постановления Всероссийского съезда СРН и примыка­ющих к нему монархических организаций в Москве 21 ноября — 1 де­кабря 1911 г. // Правые партии. Т. 2. С. 84.

2 В ответе председателя отдела СРН в Шуе Петрова от 26 августа 1906 г. на запрос Б.В.Никольского сообщалось: «12. Список членов на­шего Союза 635 человек. Собственноручно подписавшихся... прибыло до 40 человек еще...» ГАРФ. Ф. 588 (Б.В.Никольский). Оп. 1. Д. 1258. Л. 1-2.

3 См.: Правые партии. Т. 2. С. 92.

4 В разосланном 21 декабря 1915 г. «по Союзу русского народа и другим монархическим организациям обращении говорилось, что отдел «в целях наивозможного ознакомления и единения между собой монар­хистов задался целью издать сборник всех монархических организаций, а потому просит... доставить ему наивозможно скорее следующие сведе­ния: 1. Название Союза (отдела) и проч.; 2. Время открытия; 3. Состав Совета, кто председатель, его товарищи, члены Совета и кандидаты к ним и другие должностные лица; 4. Подробный адрес организации;

5. Какие есть при организации просветительные или коммерческие пред­приятия» (ГАРФ. Ф. 116. Оп. 1. Д. 346. Л. 190). Однако какие-либо сведения о реализации этого начинания отсутствуют.

л См. направленный в августе 1915 г. Н.Н.Тихановичем-Савицким в местные организации «Вопросник» (ГАРФ.

вильный учет истинных сил СРН — тех сил Союза, от ко­торых... самодержец сможет получить в нужную минуту действительную помощь и действительную поддержку...» .

Однако реализовать эти намерения было непросто. На всем протяжении своего существования правые на местах настороженно, а подчас и откровенно отрицательно отно­сились к предоставлению подобного рода данных, о чем имеются свидетельства и полицейских чинов, и самих пра­вых. Думается, что в значительной мере это можно объяс­нить не столько «конспиративными соображениями», сколько плохим делопроизводством в низовых организа­циях, которое в годы войны еще более ухудшилось. Поэ­тому предпринимавшиеся самими правыми попытки не дали сколько-нибудь значимого результата: на запросы (да и то не на все) были получены лишь единичные отве- ты2.

Правда, правым организациям различного толка (СРН-обновленческому, ВДСРН, СМ А) в связи со съезда­ми 1911 — 1915 гг. удалось не только составить, но и опуб­ликовать списки организаций, представители которых присутствовали на съездах, а также организаций, прислав­ших приветствия. Сохранился также «Журнал» Главного совета ВДСРН, отразивший переписку с местными органи­зациями в конце 1912 — первой половине 1914 г.[132] Но эти материалы сведений о численности членов правых органи­заций не содержали.

’ Правые партии. Т. 2. С. 92.

2 В этом отношении показательно сообщение, которое направил на­чальник Отделения по охранению общественной безопасности и порядка в Петрограде генерал К.И.Глобачев в ДП 8 июня 1916 г. (в связи с Цир­кулярным предписанием Департамента от 22 декабря 1915 г.): «...к со­биранию сведений о направлении и деятельности функционирующих в Петрограде монархических организаций меры приняты, но до сего вре­мени установить что-либо определенное по этому вопросу не представля­ется возможности, так как представители означенных организаций поче­му-то исключительно конспирируют все, касающееся деятельности тако­вых...» (ГАРФ.

Вопрос о количестве правых организаций и их числен­ности имел практическое значение не только для самих правых, но и для правительства: необходимо было знать возможности правых на случай их использования в борьбе и с массовым революционным, и с оппозиционным движе­нием. Поэтому этот вопрос не раз становился предметом внимания ДП МВД, который в 1906, 1907-1908 и 1915 — 1916 гг. предпринимал шаги для получения соответствую­щих данных «по своим каналам» — через губернаторов, градоначальников, губернские жандармские управления. Две последние попытки оказались успешными: был полу­чен разнообразный, охватывающий практически все губер­нии страны и достаточно достоверный материал. Данные этих двух опросов и будут в дальнейшем представлены и прокомментированы и после некоторой корректировки ис­пользованы в нашей работе.

Как уже было отмечено, к крайне правым относились два Союза русского народа — обновленческий (во главе с Н.Е.Марковым 2-м) и Всероссийский Дубровинский СРН (во главе с А.И.Дубровиным), Русский народный Союз имени Михаила Архангела (во главе с В.М.Пуришкеви- чем), базировавшийся в Москве Русский монархический союз (во главе которого последовательно стояли

В.А.Грингмут, а накануне и в годы войны И.И.Восторгов,

В.В.Томилин, С.А.Кельцев). Некоторые организации, как, например, Союз русских людей, еще ранее прекратил свое существование. Другие, как, например, Русское со­брание, объявили в уставных документах, что в своей дея­тельности полностью переходят на «академическйе» рель­сы.

Несмотря на очевидный накануне войны, по сравнению с 1905 — 1907 гг., спад деятельности правых, «размежева­ние» и рознь в их среде, нельзя, однако, не видеть и того, что правые партии и организации проявляли все же замет­ную активность. Они провели три всероссийских съезда: в ноябре 1911 г.

ЛКакими же партийными силами располагали правые на местах и в целом по стране накануне и в годы войны лДан- ные за конец 1907 — начало 1908 гг. ДП МВД были из­вестны исследователям, но их оценка в советской истори­ческой литературе была весьма различной. Л.М.Спирин путем расчетов определял численность членов СРН в 100 тыс. человек[134].!

Р.Г.Королева удвоила этот показатель, а С.А.Степанов предложил вернуться к цифре ДП МВД — 410 тыс. чело­век, полагая, что завышенные показатели по некоторым губерниям (в частности, по Волынской — 105 тыс.) как бы компенсируют недостающие по другим губерниям дан- ные[135]Л Эта цифра повторяется им и в более поздних рабо- тах[136]л

Мы попытались дополнить и скорректировать погу­бернские показатели ДП МВД за 1907 — 1908 гг. и за 1915 — 1916 тт.) Результаты этой работы опубликованы[137]. Эти публикации позволяют сопоставить данные на конец

1915 г. — начало 1916 г. с показателями за 1907 — 1908 гг., а в ряде случаев и с предвоенными./

Ниже приводятся соответствующие данные за 1908 и

1916 гг., отложившиеся в материалах ДП МВД, а также обнаруженные нами дополнительные данные, корректи­рующие сложившиеся в прошлой литературе представле­ния по этому вопросу.

Предварительно следует сделать, однако, несколько за­мечаний источниковедческого характера.

данных заимствовано из документов, присланных губерна­торами, градоначальниками и начальниками губернских жандармских управлений. Обнаруженные данные в дру­гих, нередко аналогичных источниках заключены в скоб­ки. В скобках приводятся и расчетные данные, опираю­щиеся на те или иные косвенные показатели этого или иных документов. Данные о численности организаций в сельской местности в Бессарабской и Подольской губерни­ях сокращены нами вдвое в связи с очевидным завышени­ем (на это уже обращалось внимание в литературе). Дан­ные по Волынской губ. приравнены к данным по соседней Подольской губ. Приводимый по этой губернии показатель за 1907—1908 гг. (105 тыс.), составляющий четвертую часть от общероссийского, явно завышен. Он фактически относится к численности религиозно-патриотических братств ,)которые были учтены как правые организацииЛ (на этот счет также имелось разъяснение в литературе, в частности в одной из моих публикаций)[138].

Данные о численности столичных организаций в офи­циальных документах ни разу не приводились. Однако, о количестве членов этих организаций дают представление некоторые документы самих правых. Так, Адрес, прочи­танный Николаю II А.И.Дубровиным на приеме депута­ции СРН в Царском Селе 23 декабря 1905 г., начинался словами: «...недавно зародился и быстро вырос Союз рус­ского народа. Десятки тысяч [выделено мною. — Ю.К.] русских православных людей всякого звания соединились в нем и с каждым днем число их увеличивается еще новы­ми тысячами, и подают друг другу голос однородные Союзы по другим городам России»*. Это — единственное указание, к тому же весьма расплывчатое. Однако, коли­чественный показатель следует определять в данном слу­чае, видимо, по минимуму: не более 30 тыс. В пользу ос­торожного подхода говорят и сохранившиеся данные о числе участников общего собрания Литейно-Рождествен­ского отдела СРН Петербурга, правда, за более позднее время — январь 1910 г. (1000 человек)[139]. Можно думать, что этот показатель косвенно свидетельствовал не только о

наблюдавшемся повсюду сокращении численности право­монархических организаций, но и о вероятном стремлении Дубровина подобным своим туманным высказыванием со­здать завышенное впечатление о численности организации. Поэтому мы используем в таблице приведенную выше цифру.

В «Справке» ДП МВД о правых монархических орга­низациях в Москве в 1905 — 1914 гг. — «Союзе русских людей» (А.Г.Щербатов), «Русской монархической пар­тии» (В.А.Грингмут), «Русском монархическом собрании» (он же); «Обществе русских патриотов» (В.Д.Турбин и Л.Н.Бобров), «Московском губернском отделе «Союза русского народа»» (Н.Н.Ознобишин), «мелких по количе­ству членов самостоятельных союзах» и местных отделе­ниях Союзов — отмечалось: «Русская Монархическая партия... при жизни покойного руководителя Грингмута [скончался в сентябре 1907 г. — Ю.К. ] считала своих чле­нов тысячами, в противоположность Союзу русских людей, члены которого едва заметны в Москве». После смерти Грингмута «вступивший в председательствование протоиерей Восторгов, объединив московские правые орга­низации под флагом «Общего монархического союза» [точнее, «Русская монархическая партия» была переиме­нована в «Русский монархический союз». — Ю.К.], пер­воначально увеличил количество членов, число которых постепенно падает»[140].

Численность сочувствующих, приводимая в некоторых документах, во внимание не принималась. В одном случае (Таврическая губ.) пришлось общую численность членов и сочувствующих разделить в пропорции 1:2[141] Знак «+» оз­начает, что документ указывает на наличие правой органи­зации, хотя конкретных показателей численности не со­держит.

Как отмечал начальник Иркутского ГЖУ, в местном отделе Союза русского народа, возникшем в ноябре 1906 г., на начальном этапе насчитывалось 200 членов, а в марте 1916 г. — 40 членов[142], т.е. в пять раз меньше.

В документах за 1915 — 1916 гг. в ряде случаев приво­дились данные на канун войны, и далее следовала фраза: «В годы войны численность правых организаций значи­тельно сократилась». Сообразуясь с показателями по неко­торым другим губерниям, я уменьшал предвоенную чис­ленность правых организаций в пять раз. Такой коэффи­циент сокращения численности правых организаций в пер­вой половине 1916 г. по сравнению с кануном войны при­водился по ряду городских организаций. Так, например, по данным начальника Казанского ГЖУ от 19 февраля 1916 г., численность основной правой организации в гу­бернии — «Царско-народного русского общества» достига­ла ко времени войны 1000 человек, а к отчетному времени упала до 200 человек[143]. По полицейским данным, в Таган­роге накануне войны действовали 3 правые организации, а в начале 1916 г. — лишь 2 организации. В первом случае общая численность равнялась 380, а во втором — 70 — 80 чел., что дает сокращение также примерно в 5 раз[144]. Имелись близкие показатели и по некоторым другим мес­там (Одесса). Случаев, когда для получения показателя на 1916 г. использовался прием уменьшения данных кану­на войны в пять раз, — три и относятся они к Костром­ской, Курской и Смоленской губерниям. Все они отмечены знаком «х». Пометка «нет сведений» свидетельствует или об отсутствии организаций, или об их малочисленности. Прочерк «-» означает, что правомонархических организа­ций в данной губернии не было.

Здесь уместно заметить, что в таблице ДП МВД (см.: Правые партии. Т. 1. С. 623 — 625) данные по губерниям Кавказского наместничества, включая Тифлисскую, Ба­кинскую, Черноморскую, а также Терскую и Кубанскую области, не приводятся, хотя в соответствующих донесени­ях в ДП данные о численности правых организаций в этих губерниях имелись.

Известные полицейские и иные показатели за 1908 г. могут быть подтверждены и дополнены сведениями по Пе­тербургской и сибирским губерниям за 1909 г. Так, из по­лицейского «Обзора движения монархических организа­ций с июня по декабрь 1909 г.» можно заключить, что СРН в Петербурге насчитывал несколько десятков тысяч членов[145]. Это свидетельство подтверждает приводившиеся ранее данные о численности правомонархистов в столице в несколько десятков тысяч человек.

Второй документ — это доклад В.Г.Орлова «Монархи­ческое движение в Сибири», подготовленный в связи с его поездкой в города Сибири в апреле—мае 1909 г. В крат­кой форме заключение В.Г.Орлова выглядит следующим образом: «Мною открыты отделы Союза [русского народа] в следующих городах и селах: Владивостоке, Никольском- Уссурийском, Хабаровске (Приморская обл.), Сретенске, Благовещенске, Красноярске (Енисейская губ.), Тайге, Елах, Иманы, Спасское и др., всего 20 отделов в Сибири, а также в Харбине (Маньчжурия, Китай). Собрания уст­раивались, кроме указанных городов, еще в Чите (Забай­кальская обл.), Иркутске, Верхне-Удинске (Забайкаль­ская обл.), Томске (Томская губ.)»[146]. При этом лишь в одном случае В.Г.Орлов указывает примерную числен­ность созданной организации: во Владивостоке 1 мая 1909 г. на собрание правых пришло 800 чел., «записалось в первый день 200 человек, собрано для отдела денег 800 руб.»[147].

Приводившиеся ранее в литературе данные[148] дополнены показателями, заимствованными из ряда работ, в основном последних лет: по Самарской губ. за 1907 — 1908 гг. — из публикации С.А.Степанова[149], по губерниям и областям Си­бири за 1908 — 1909 гг. и 1912 — 1914 гг. — из монографии

А.П.Толочко, по Воронежской губ. за 1908—1909 гг. — из диссертации В.Ю.Рылова.

По данным А.П.Толочко, опирающимся на материалы газет и местных архивов, в Красноярске в 1909 г. отдел СРН насчитывал 230 членов (в 1911 г. — 60 человек), а созданный летом того же года отдел СМ А — 50 чел.[150] По его же данным, образованный в Омске Акмолинской губ. в октябре 1908 г. отдел СМА в первое время насчитывал около 300 членов[151].

На общем собрании членов местных отделов СРН и СМА в Красноярске Енисейской губ. в сентябре 1912 г. присутствовало 160 человек[152].

Наконец, А.П.Толочко привел данные по Томской губ. на начало 1914 г.: Томский отдел ВДСРН — около 100 чел., Боготольский подотдел — 16 чел. и Оскаров­ский подотдел Мариинского уезда — 12 чел. (кроме того, в губернии тогда же действовали отделы в Новониколаев- ске и Барнауле, а также Богородский, Каинский и Тисуль- ский подотделы)[153].

В диссертации В.Ю.Рылова содержатся более полные данные о численности правомонархических организаций на 1908 — 1909 гг. в Воронежской губ. Он привел данные о 680 членах СРН и 300 членах СМА (в то время как в про­шлой литературе говорилось лишь о 230 членах СРН)[154].

Численность Русского народного Союза имени Михаи­ла Архангела была существенно ниже, чем СРН (и это признавалось В.М.Пуришкевичем). В последней литерату­ре приводились данные о 20 тыс. членов, но как получена эта цифра — неизвестно. Сведения же о местных органи­зациях СМА — случайны. Так, открывшийся в ноябре 1908 г. Киевский отдел в феврале 1909 г. насчитывал 400 человек[155]. Выше уже приводились данные по Красно­ярску и Омску примерно за это время — 50 и 300 человек." Численность отдела СМА в Москве в октябре 1913 г., по полицейским данным, составляла 600 человек[156].

После этих замечаний приводим составленную нами таблицу.

Численность организаций крайних правых партий в России в 1907-1908 и 1915-1916 гг.

Из таблицы следует, что численность членов правомо­нархических партий в 1908 г. равнялась около 400 тыс., а в 1916 г. — 45 тыс. человек. Последняя цифра, вероятно, несколько занижена, поскольку, кроме отсутствующих в таблице сведений, не учтена численность организаций Оте­чественного патриотического союза, созданного в Москве

В.Г.Орловым и В.М.Скворцовым летом 1915 г. Через год с небольшим этот Союз имел отделения в Петрограде, Ви­тебске, Саратове, Харькове, Нижнем Новгороде, Астраха­ни, Самаре, Рязани, а также в Серпухове, Александрове и некоторых других местах[157]. К сожеланию, сведения о чис­ленности организаций этого Союза в большинстве случаев отсутствуют. Имеются лишь данные о численности органи­заций в Москве (1000 чел.) и Витебске (70 чел.).

Некоторые местные отделы СРН (как обновленческо­го, так и дубровинского), СМА, РМС во время войны в силу различных причин вообще прекратили свое существо­вание. К числу этих причин относилась оккупация немец­кими войсками губерний Польши. Были закрыты некото­рые организации и в других местах (Екатеринодарская, Севастопольская, Красноярская) из-за убыли активных работников или отсутствия денежных средств.

Но все же правые организации в 1916 г. существовали и продолжали действовать во многих губерниях, городах, местечках, селах и деревнях, хотя общая их численность уменьшилась по сравнению с первой половиной 1908 г. примерно в 9 раз (401 тыс. и 45 тыс.). Подобные сущест­венные изменения численности были характерны не толь­ко для правомонархических, но и для радикальных и ли­беральных партий, во многом свидетельствуя, как отметил

С.В.Леонов «о кризисных явлениях» в российской пар­тийной системе[158].

В некоторых губерниях, особенно западных, сокраще­ние численности членов правых организаций было более значительным (в десятки раз). Это относится к украин­ским и белорусским, а также, видимо, к сибирским губер­ниям (Иркутской и др.). Относительно меньший спад был во внутренних губерниях России (ЦПР, Среднее и Ниж­нее Поволжье, Урал, ЦЧР).

В региональном плане наибольшая численность правых организаций была в 10 губерниях ДПР — более 12,3 тыс. чел., затем шли 8 губерний Украины — 8,5 тыс., 5 губер­ний Среднего и Нижнего Поволжья — 7,5 тыс., 4 губер­нии Урала — 1,5 тыс. чел. Правда, таблица показывает наличие в Бессарабской губ. около 8,3 тыс. членов правых организаций. Но эта цифра едва ли адекватно отражает реальное положение дел. Белорусские губернии дали, по понятным причинам, очень небольшой показатель (менее 1 тыс. чел.). Крайне незначительные показатели дали также 4 губернии ЦЧР (0,4 тыс.) и губернии Северного Кавказа и Закавказья.

Лишь в редких случаях сохранились свидетельства -о благополучном развитии и деятельности правомонархичес­ких организаций в предвоенный период. Так, об этом со­общало руководство «Союза русских православных людей в г. Шуе и уездах Владимирской губернии», отмечавшего в конце 1914 г. девятую годовщину своего существования. В информации о торжествах сообщалось: «Общее число членов в Союзе несколько возросло, достигнув теперь 1278»[159].

Сокращение численности членов правых организаций началось сразу же после революции 1905 — 1907 гг. В оп­ределенной мере это объяснялось отсутствием «объекта», против которого нужно было вести борьбу, т.е. массового революционного движения, как это было в 1905 — 1906 гг. Упадок правых организаций был связан также с постоян­ными раздорами и перепалками между руководителями различных партий, а также активистами отдельных орга­низаций. Не способствовало поддержанию правомонархи­ческого движения и отношение к нему нового премьера

В.Н.Коковцова, пришедшего на смену П.А.Столыпину.

Имеется немало свидетельств (исходивших, правда, не­редко от политических противников правых) о существен­ном упадке численности местных правых организаций. Ка­детская «Речь» сообщала в июне 1912 г., что в Кишинев­ском отделе Бессарабской губ., который при П.А.Круше- ване характеризовался как «грозная многотысячная армия», на собрание пришло всего 50 человек[160].

В заметке, опубликованной в той же «Речи» 17 марта 1912 г., отмечалось, что в Ялте после изгнания из руковод­ства отдела «из-за кассовых сюрпризов» интеллигенции (отставных мелких чиновников) началось «отмирание от­дельных частей Союза». По поводу открытия двух сель­ских отделов в Каинском уезде Томской губ. говорилось: «Священник Лютоев зачислил в отделы многих местных чувашей и мусульман, большинство которых совершенно не говорит по-русски. Вскоре же в организации начались распри. Серьезный, уд ар, повлекший за собой окончатель­ный развал Биезиновского и Кыштовского отделов, был нанесен самим св. Лютоевым, затеявшим спор с крестьяна­ми с. Биезино из-за аренды берега реки для постройки мельницы и ликвидировавшего тяжбу лишь по получении «отступного»... » На организационное собрание отдела СРН в г. Перемысле Калужской губ. (несмотря на приезд представителя губернского центра) пришло лишь полтора десятка лиц «из полицейских и духовных». В учредители же отдела пожелали записаться всего 4 человека, и пред­ставитель из Калуги должен был уехать ни с чем1.

В заметке из Екатеринослава (ноябрь 1913 г.) указыва­лось на существование в городе 5 монархических органи­заций, но далее не без сарказма давалась рекомендация не «всматриваться» в них тщательно, т.к. иначе от сказанного «останется один пуф»: «Отдел СРН окончательно умер. Давным-давно прекратились его общие собрания (некого собирать) и даже собрания правления. От последнего ос­тался один исполняющий должность председателя г. фон Фишбах, время от времени организующий в доме СРН танцевальные вечера... Палата Архангела Михаила состо­ит ровно из двух человек: редактора газеты «Орел двугла­вый» г. Лутковского (изгнанного из общества «Двуглавый орел») и содержателя пивной Гринева... «Двуглавый орел» недавно состоял из 5 человек. Произошла ссора, и председатель «Орла» г. Мартынов, и секретарь г. Вонсо- вич ушли и учредили общество «За скипетр и корону». Что касается «Русских рабочих союзников» (группа в 15 человек), то они сейчас раскололись на большинство и меньшинство. Каждая группа имеет... свое правление, и одно считает другие недействительными»2. Такие описа­ния резко контрастировали с теми, какие давались не­сколькими годами ранее. Так, правый октябрист член Гос. думы Я.Г.Гололобов писал об организации в 1908 г.: «Ека- теринославский отдел СРН зарекомендовал себя с самой лучшей стороны: он построил хороший дом, открыл в нем школу, воскресные чтения, столовую и чайную, сберега­тельную кассу; его отделение, Союз русских рабочих, по­строил около дома учебную ремесленную мастерскую для детей рабочих. Кроме того, Союз имел киоски для прода­жи правых изданий»3.

Начальник Волынского ГЖУ доносил в ДП МВД 1 июля 1914 г.: «В настоящее время деятельность Союза русского народа крайне слабая. Крестьяне выражаются

’ Речь. 1912, 17 марта.

2 Речь. 1913, 13 ноября.

3 Русское знамя. 1912, 20 января. С. 2.

так: «М1 ы и без Союза преданы Царю, а значок хлеба не даст»»[161].

Закончим выдержкой из донесения Л.К.Куманина из Министерского павильона Гос. думы от 1 ноября 1913 г.: «Местные организации монархистов хиреют не по дням, а по часам...

В годы войны сокращение численности правых органи­заций в силу различных причин, о которых пойдет речь ниже, продолжалось, и в ряде случаев получило дополни­тельные импульсы, что достаточно рельефно отражают данные по некоторым губерниям. Так, в Тверской губ. чис­ленность членов правомонархических организаций в 1907 — 1908 гг. определялась в 3680 чел., накануне войны — в 700 — 1000 чел. и в первой половине 1916 г. — в 340 чел.[162] В некоторых губерниях (как, например, в Ки­евской) сокращение численности членов местных правых организаций было еще более значительным.

Одной из важных причин уменьшения численности членов местных организаций явился отток активных ра­ботников, ушедших в действующую армию. Другой важ­ной причиной свертывания работы правых организаций была нехватка денежных средств. В донесении начальника Нижегородского ГЖУ от 1 февраля 1916 г. отмечалось: «Убыль количества членов и прекращение уплаты член­ских взносов произошли вследствие инертного отношения к делу и ухода многих членов на военную службу»[163]. В связи с уходом на войну наиболее работоспособных и имевших определенный материальный достаток людей де­нежные поступления в местные организации резко сокра­тились. Оставшиеся члены переставали платить членские взносы (50 — 60 копеек в год). Часто неплательщики со­ставляли значительную часть членов. Так, по полицейским данным за февраль 1916 г., в Минино-Георгиевском гу­бернском отделе СРН в Нижнем Новгороде, насчитывав­шем около 250 чел. (а до войны в нем было 500 чел.), членские взносы в размере 50 коп. платили меньше 50 членов, т.е. лишь пятая их часть. В образовавшемся в 1914 г. в Н.Новгороде отделе ВДСРН число членов к на­чалу 1916 г. также сократилось вдвое (со 150 до 70 чел.), но и они членских взносов не платили. В отделе ВДСРН в г. Вольске Саратовской губ. в начале 1916 г. осталось всего 25 чел., которые никаких чледских взносов не платили[164]. Прежние жертвователи на партийные нужды переключались в годы войны на помощь лазаретам, беженцам, солдаткам. Вот что сообщала председательница Севастопольского отде­ла ВДСРН 8 августа 1915 г.: «...Я оставляю должность председателя, так как практически Севастопольский отдел не существует уже несколько месяцев; союзники не собираются на воскресные собрания, в кассе отдела ни копейки денег даже на наем квартиры для нашего училища, а с того вре­мени, как началась война, никто не дает нам, каждый несет излишек свой на нужды войны...»[165].

Неприглядным было положение и в Могилевской губ. Начальник местного жандармского управления доносил 23 августа 1916 г.: «Правые организации в настоящее время в губернии фактически не существуют. В гор. Гоме­ле «Союз русского народа» с 1909 г. существует лишь но­минально и ничем себя не проявляет, и членские взносы в 60 коп. за последние два года в кассу отдела не поступали.

Ветковский отдел Союза функционировал в 1908 г. и затем распался, также и Оршанский, который в 1911 г. прекратил свою деятельность. В уездах Могилевском, Бы- ховском, Чаусском, Чериковском, Климовичском и Мсти­славском в настоящее время правых организаций также нет, за выбытием большинства членов в действующую армию. В уездах Горецком, Семнинском и Рогачевском ор­ганизации не было и нет.

Бывший на ст. Орша, Александровской железной доро­ги, кружок Палаты Михаила Архангела, состоявший из служащих этой дороги, в 1914 г. перестал функциониро-

3

вать» .

Существенное сокращение деятельности «союзников» вследствие значительного уменьшения числа правых орга­низаций имело место и в столицах. Об этом может свиде­

тельствовать, например, письмо председателя РМС в Мос­кве С.А.Кельцева директору ДП МВД от 24 декабря 1916 г. с программой работы организации на следующий год и с просьбой о выделении денежных средств для реа­лизации предлагаемого плана. Программа предусматрива­ла «оживление и восстановление в Москве замерших и за­крывшихся 27 отделов СРН, 12 — Союза русских людей и 8 — других [правых партий], [а всего] 47 [отделов], ко­торые, если бы действовали, дали бы противовес и при не­давних городских выборах, и в общем положении дела...»[166].

Нельзя не привести также свидетельство товарища ми­нистра внутренних дел, директора ДП МВД С.П.Белецко- го, который, опираясь на полицейские материалы, полу­ченные с мест в связи с его запросом в 1915 г., показал ЧСК Временного правительства в 1917 г.: «...Сами же ор­ганизации [правых] в большинстве распались, большинст­во деятелей осталось старых. Новых идейных работников почти не прибавилось...»[167].

Изменения численности членов правых организаций накануне и особенно в годы войны — по сравнению с 1905 — 1907 гг. — имели «обвальный» характер. Нам предстоит выяснить, какие слои и группы населения и в какой мере этот «обвал» затронул, как изменился состав правомонархических организаций.

Предварительно, однако, кратко охарактеризуем наци­ональный состав правомонархических партий и организа­ций, который в силу уставных положений если и подверг­ся, то незначительным изменениям.

Согласно Уставу, утвержденному в августе 1906 г., членами СРН могли быть «только природные русские люди». Лица же «не коренного» русского происхождения и инородцы могли быть приняты в члены Союза, «не иначе как по единогласному постановлению соединенного собрания членов совета и членов-учредителей, в составе председателя совета, шести членов совета и половины числа членов-учредителей».

В первом примечании отмечалось, что все должности в Союзе как по выбору, так и по найму, могли занимать «только лица православного вероисповедания, единоверцы и старообрядцы» и во втором примечании говорилось, что евреи в члены Союза «допущены быть не могут, даже в том случае, если они примут христианство»[168]. Устав СМА, утвержденный в 1908 г., по существу повторял соответст­вующее место своего предшественника[169]. Устав ВДСРН, внесенный в реестр обществ 21 августа 1912 г., воспроиз­водя общую позицию Устава 1906 г. давал следующие разъяснения и уточнения: «ВДСРН не делает различия между великороссами, белорусами и малороссами; ...обру­севшие иноверцы могут быть приняты в члены Союза по баллотировке на общем главном собрании членов». Евреям же, как иноверцам и инородцам, в этом отказывалось.

Вследствие подобных уставных требований среди чле­нов правомонархических партий и организаций были в ос­новном русские, украинцы, белорусы, а также молдаване, греки, поляки, немцы, французы, исповедовавшие право­славие. Отдельные представители этих национальностей являлись и видными политическими и партийными деяте­лями. В их числе были: молдаване П.А.Крушеван,

В.М.Пуришкевич, руководитель одной из правых органи­заций в Казани поляк В.Ф.Залесский, известный публи­цист, редактор «Земщины» поляк С.К.Глинка-Янчевский, председатель Программного разряда IV съезда СРН и V съезда Русских людей немец барон М.Ф.Таубе, предсе­датель правой фракции III Гос. думы француз В.Ф.Дор- рер (Курск) и др.

В ряде случаев в местные правые организации «запи­сывали» татар, сохранявших приверженность «своей» ре­лигии. Один из таких случаев, имевший место в Томской губ. в 1912 г., был уже выше описан[170]. В представленных в ДП МВД в январе 1916 г. «Списках» членов Ялтинских отделов ВДСРН и СРН значится немало и татарских фа­милий (Рустем Ахтем Усеинов, Асан Девлешга и др.)[171].

Вместе с тем известны случаи, когда членами местных организаций являлись лица римско-католического вероис­поведания. Так, членом Смоленского отдела СРН с момен­та его образования был «крестьянин Виленской губ. Иван Заневич, римско-католического вероисповедания, негра­мотный», имевший в Смоленске лавку на базарной площа­ди и торговавший готовым платьем и обувью и выписывав­ший правые газеты дубровинского направления[172].

В одном из упоминавшихся Списков членов Ялтинских отделов указано несколько лиц греческо-подданных. Из­вестна попытка привлечь жителей греческих селений в Отдел СРН, открытый в Сухуме летом 1908 г.[173]

Наконец, нельзя не указать в числе видных правых де­ятелей и лиц еврейской национальности — основателя Русской монархической партии В.А.Грингмута, известного публициста Г.В.Бутми де Кацмана[174], известного обществен­ного деятеля Б.А.Пеликана, проф. И.С.Продана (Харь­ковский отдел СРН) и др. Строгие уставные принципы о членстве выдерживались на практике далеко не всегда.

Тем не менее национальный состав правомонархичес­ких партий был весьма однородным и оставался малоиз­менчивым. Правомонархические организации, оговаривав­шие в названии особый национальный состав, были, види­мо, единичны. Так, в Балтском уезде Подольской губ. в 1907 г. был зафиксирован «отдел Монархического Союза православных украинцев»[175].

Отношение к этим партиям различных социальных групп и слоев населения претерпевало со временем, как было уже отмечено, существенные изменения.

Отмечая всесословный характер правых партий и орга­низаций, «союзники» вместе с тем отдавали себе отчет (и это неоднократно фиксировалось в документах), что в большинстве своем СРН и другие правые партии состояли из крестьян, простонародья. «Земщина», сообщая в апреле 1911 г. о собрании СРН, писала: «...обширный Александ­ровский зал [Городской думы Петербурга. — Ю.К. ] пере­полнился народом. Было много духовных лиц, выделя­лись мундиры военных, чиновничьи и студенческие сюрту­ки, все это, однако, тонуло в общей массе простонаро- дья»[176].

Характеризуя состав участников VI Всероссийского съезда Русских людей в Петербурге в феврале 1913 г., «Прямой путь» писал: «Серый армяк мужика мирно ужи­вался с блестящим генеральским мундиром, бедное одея­ние простолюдина не спорило с увешанным орденами чи­новничьим сюртуком»[177]. В другом случае говорилось, что «приехавшие союзники были в большинстве люди серые...»[178]. В наброске «Основных Положений народных монархических союзов» Н.Н.Тиханович-Савицкий писал 8 мая 1916 г., что эти союзы по составу своему «преиму­щественно союзы простонародные» и должны проявлять заботу о благосостоянии народных масс, под которыми по­нимались «крестьяне, рабочие, мещане, разные служащие и вообще бедный малосостоятельный люд...»[179]. Как уже было отмечено в предыдущей главе, характеристика соста­ва правых организаций в советской литературе давалась весьма тенденциозно — путем исключения по крайней мере части крестьян (беднейших) и всех рабочих, преуве­личения доли люмпенов, дворников и тому подобных эле- ментов[180].

Полицейские документы 1915 — 1916 гг. дают возмож­ность представить социальный состав правых организаций различных регионов (имевших к тому же различный уро­вень экономического развития), организаций городских и сельских. По данным начальника Ярославского ГЖУ от 7 января 1916 г., среди рядовых членов СРН (а их насчи­тывалось около 500 чел.) были «мелкие торговцы, преиму­щественно старьевщики, плотники, шорники, огородники, фабричные рабочие и крестьяне ближайших к городу сел и деревень, представляющие в большинстве случаев людей, хотя и уступающих в умственном развитии рядо­вым членам оппозиционных г4рупп, но сознательно предан­ных основной идее Союза» . Минино-Георгиевский гу­бернский отдел СРН в Нижнем Новгороде, насчитывав­ший в начале 1916 г. около 250 членов, имел в своем со­ставе «мелких торговцев, рабочих и чернорабочих»[181]. В Вологодской губ. членами организации являлись в боль­шинстве случаев «крестьяне, чернорабочие и женщины»[182]. В Николаеве Херсонской губ. в начале 1916 г. действова­ли 3 отдела СРН — городской, железнодорожный и Союз рабочих русского народа. Из названий этих отделов и ха­рактеристики их деятельности следует, что во втором из них членами являлись по преимуществу рабочие и служа­щие железной дороги, а в третьем — рабочие местных су­достроительных и иных заводов[183]. О составе Екатерино- славского отдела СРН, насчитывавшего 400 чел., говори­лось, что его членами являлись «местные домовладельцы, лица купеческого и духовного сословия, рабочие и не­сколько человек из отставных офицеров русской армии»[184].

Характеризуя состав отдела СМА в г. Валуйки («об­служивавшего» этот город и уезд Воронежской губ.), на­чальник ГЖУ отмечал 1 февраля 1916 г., что кроме руко­водителей, «остальные члены — беднейшие мещане г. Ва- луйки и крестьяне ближайших к Валуйкам деревень в числе приблизительно до 100 чел...»[185]. В донесении на­чальника Кубанского ОЖУ от 15 августа 1916 г. отмеча­лось, что в Майкопском отделе СРН, насчитывавшем около 80 чел., членами являлись преимущественно «рабо­чие, мелкие торговцы и старики, которые... не способны предпринять какие-либо меры к оживлению деятельности отдела»[186]. В Бессарабской губ. в начале 1916 г. правомо­нархические организации, по полицейским данным, «по­полнялись», главным образом, мещанами, мелким купече­ством, крестьянами и отчасти духовенством (но лишь в том случае, если высшее епархиальное начальство в губер­нии симпатизировало правым), тогда как многие именитые и занимавшие видное служебное положение в губернии люди, «несомненно разделяя идеи этих организаций, сто­ронятся от них»[187]. По поводу состава Оргиевской уездной монархической организации Бессарабской губ. говорилось: «Всех членов считается 191 [человек], большая часть коих священники и учителя церковно-приходских школ».

В отчете СМА за 1912—1913 гг. имеется следующая ремарка, свидетельствующая о профессионально-сослов­ном составе руководителей: «...во главе отдела становятся обыкновенно или чиновники, или духовенство...»[188]. Война оказала негативное воздействие на качественный состав руководства местных организаций. Преобладающая часть членов их совета была мещанами, крестьянами (казака­ми), домовладельцами.

Сначала многих приверженцев православной веры, самодержавия и русской народности объединяло желание одолеть революционное и оппозиционное движение, кото­рое особенно проявило себя в'октябре—декабре 1905 г. в связи с объявлением Манифеста 17 октября. Но со време­нем положение стало меняться и представители некоторых сословий по тем или иным мотивам начали уклоняться от членства и открытой поддержки правых партий и органи­заций.

Для простого народа — крестьян и рабочих — притя­гательной стороной членства в правых организациях была, в частности, возможность обратиться с жалобой или про­сьбой в легально существующую организацию. В одном из перлюстрированных в 1908 г. ДП МВД писем сообщалось, что в Мытищах Московской губ. около 400 рабочих всту­пили в СРН: этот шаг мотивировался самими рабочими «желанием использовать его [Союз. — Ю.К.], как ранее использовалось зубатовское общество»[189]. Известно, что крестьяне неоднократно обращались в руководящие орга­ны правых партий за разъяснениями и советами по поводу реализации столыпинской реформы, а также за поддерж­кой в связи с тяжбами крестьян с землевладельцами (в годы войны— с землевладельцами-немцами).

Сообщая о существовавшем с конца 1912 г. в селе Кле- новском Красноуфимского уезда Пермской губ. отделе СМА, начальник ГЖУ писал 6 апреля 1916 г.: цель орга­низации (насчитывавшей 143 чел.) «ввиду производства землеустройства по Кленовскому обществу о выходе крес­тьян на хутора и отруба — воспрепятствовать этому и ос­таться в общинном владении, причем некоторые из членов [отдела] признали выход на хутора и отр2уба полезным, также приняли наделы и вышли из Союза»[190].

Примечательно донесение начальника Киевского ГЖУ от 6 октября 1911 г. о «собеседованиях» санитарного попе­чителя по селениям Бердического уезда Киевской губ.

В.В.Заборовского с крестьянами. В донесении отмечалось: «Заборовский действовал главным образом на умы и вооб­ражение крестьян, отнюдь не призывая их к какой-либо активной деятельности, но крестьяне его суждения пони­мают каждый по-своему и лишь говорят, что с открытием отдела СРН им уже начальство не нужно, так как они сами начальство, а к тому же Заборовский при всяком удобном случае объявлял им, что если они имеют какие- либо жалобы, то пусть обращаются к нему и к генеральше Мариуц-Гриневой [попечительнице отделов Союза русско­го народа. — Ю.К. J»[191]. Таким образом, и в данном случае просматривается прямая связь практических интересов крестьян с деятельностью местного отдела СРН. Сходные случаи были зафиксированы и в других губерниях. На­чальник Волынского ГЖУ писал в 1914 г.: «Почаевский СРН существует с 1906 — 1907 гг.; крестьяне в начале дея­тельности Союза записывались охотно членами Союза и охотно платили по 50 коп. взносов. Принимали в этот Союз местные священники... Большинство членов Сою­за — крестьян понимает, что Союз имеет задачу сплотить русских людей в одно для борьбы с врагами, посягающими на цельность Отечества, неграмотные же и полуграмотные члены Союза действительных целей названного Союза не знают... В настоящее время новых отделов СРН не откры­вается, и многие крестьяне ввиду упразднения союзных

лавок к Союзу как бы охладели»[192].

Начальник Саратовского ГЖУ в донесении от 8 февра­ля 1916 г. отмечал, что «некоторые из бывших членов за­писывались членами, ожидая каких-либо для себя выгод, но не получая их, уходили, находя для себя убыточным платить членские взносы»[193]. В отделе ВДСРН в деревне Федоровке Аткарского уезда Саратовской губ., по свиде­тельству начальника ГЖУ, «целей Союза члены не знают, а записались в Союз из-за личных выгод, ожидая наделе­ния их землей. По имеющимся сведениям, [... ] Федоров (председатель отдела) вместе с председателями других от­делов Аткарского уезда ездили даже в 1911 г. в Петербург для исходатайствования надела землей; так как в этом им было отказано, то после этого деятельность отдела сама собой прекратилась, хотя печать отдела еще существует»[194]. Подобного же рода свидетельства можно найти в «Журна­ле и постановлениях Главного совета Всероссийского Дуб- ровинского СРН по присланным документам» за 1912 — 1914 гг. В этом «Журнале» за 1913 г. имеются следующие записи: письмо Больше-Екатерининского отдела с про­сьбой посоветовать, брать ли отруба или не брать; письмо Чемизовского отдела Саратовской губ. с просьбой посодей­ствовать, «чтобы их землеустроительная комиссия не оста­вила без земли»; письмо Бабинского отдела «опять о про­ведении железной дороги по крестьянской земле вместо [земли] помещика Ярошинского» и о том, что «недавно вышло вроде бунта»; письмо Федоровского отдела Сара­товской губ. с просьбой войти с ходатайством в министер­ство финансов о разрешении им ссуды до 10000 руб. для покупки земли у соседних помещиков и написать этим по­мещикам, чтобы они «уступили крестьянам из назначенной владельцами цены» (по поводу этого письма в постанов­ляющей части была сделана следующая запись: «Войти с ходатайством в Министерство финансов, к помещикам Шевелевым написать от [имени] Главного совета»)[195].

Можно указать еще на один весьма примечательный случай, имевший место в годы войны в с. Липовке уже упоминавшегося Аткарского уезда Саратовской губ. На­чальник Саратовского ГЖУ доносил в ДП МВД 17 мая 1916 г.: «В текущем же году крестьяне, ссылаясь на недо­статок рабочих рук, от добровольной уборки обычных 100 десятин хлеба за пользование прогоном для скота от­казались, прося фон Гардера назначить им плату и взи­мать с них за пользование прогоном деньги. Последний просьбу их отклонил... Не придя далее ни к какому согла­шению с фон Гардером, крестьяне изъявили желание запи­саться в Союз русского народа и добиваться облегчения своего положения через этот Союз. По их просьбе 13 апре­ля в Липовку приезжал из Саратова председатель губерн­ского отделения и уполномоченный Главного совета Все­российского Дубровинского Союза русского народа — Григорий Иванов Карпенко, который поддержал крестьян в их недоразумениях с фон Гардером. Затем он навербо­вал 60 человек в члены Союза, назначив им в председате­ли крестьянина Михаила Киреева Кириллова. Заручив­шись таким образом содействием Союза русского народа, крестьяне стали распускать слух, что, так как у них теперь есть своя организация, свои председатели и своя канцеля­рия, — то они слушать волостного старшину и земского начальника не будут, что в свою очередь чрезвычайно встревожило как фон Гардера, так и местную полицию»[196].

Таким образом, в наличии союзнической организации и своей близости к ней, по крайней, мере часть рабочих и крестьян видела гарантию своего благополучия, реальную официальную защиту своих интересов. Но, по мере того, как эти надежды на помощь от правых организаций руши­лись, интерес к ним не только ослабевал, но подчас и во­обще исчезал.

Бывало и так, что «благонамеренные» рабочие в пери­од революции 1905 — 1907 гг. вели себя, ориентируясь на политические пристрастия хозяина. В дальнейшем, после окончания «революционной смуты», многие предпринима­тели явно охладели к правым партиям и организациям и более того — стали усматривать в них потенциальную опасность в случае возникновения трудовых конфликтов на чисто экономической почве (этому способствовали вос­поминания о зубатовских организациях первых лет XX в.). И хотя правые организации в годы войны еще продолжали действовать на промышленных предприятиях, их количество и численность сокращались, а предпринима­тели скорее содействовали этому процессу, нежели прила­гали усилия для оживления деятельности правых органи­заций.

Отход рабочих от правых был отмечен уже через не­сколько лет после революции. Журнал «Рабочее дело», ссылаясь на публикацию «Современного слова», писал в 1909 г., что все правомонархические организации с участи­ем рабочих приходят «в несомненный упадок», несмотря на покровительство местной администрации и сочувствие предпринимателей, которые во время конфликтов постоян­но получают из их числа «заместителей» забастовщиков. «Знаменитая Одесская артель портовых рабочих, — гово­рилось далее в заметке, — переживает внутренний кризис. Аналогичная артель в Кронштадте также подаёт слабые признаки жизни. Известный отдел Союза русского народа на Каменском заводе близ Екатеринослава, терроризиро­вавший некогда весь рабочий поселок, теперь насчитывает едва десяток-другой членов. 1-й российский экономичес­кий рабочий союз, организованный в Петербурге Союзом Михаила Архангела, не пользуется никаким почти успе­хом. Единственным проявлением его деятельности было предложение прислать около 50 «заместителей» на места забастовавших трамвайных служащих. Не увенчались также успехом попытки «истинно-русских» людей органи­зовать свои отделы на текстильной фабрике Штиглица, на Невской ниточной мануфактуре, в Новой бумагопрядиль- не (на Обуховском канале) и на других петербургских фабриках и заводах. Из числа «черненьких братцев», как прозвали текстильщики членов монархических организа­ций на фабрике Штиглица, теперь осталось не более 35 че­ловек»1.

«Невская звезда» отмечала в мае 1912 г.: «Лет 6 тому назад, когда на Путиловском заводе случалась забастовка, то железопрокатная мастерская бревном ложилась на до­роге. Случались даже целые схватки. Рабочие этой мастер­ской выходили с ломами, чтобы противостоять забастовке, которую они считали каким-то невероятным преступлени­ем. Теперь уж и они осознали, хотя и не вполне ясно, что забастовка есть не что иное, как орудие борьбы труда с ка­питалом и даже сами прибегают к помощи этого орудия, хотя робко и неумело»2.

В годы войны отход рабочих от правых организаций усилился. Так, на заседании,СМА, состоявшемся 4 декаб­ря 1916 г., обсуждался вопрос об отделе Путиловского за­вода. Как отмечалось в протоколе заседания, проходивше­го под председательством В.М.Пуришкевича, открывая отдел в рабочем районе, Главная палата СМА имела целью «создать в среде рабочих свою ячейку для пропаганды идей Союза, найдя для этого наиболее удобным экономи­ческую почву. Предполагалось... привлечь большое число членов и образовать при отделе потребительскую лавку». Однако за 8 месяцев существования отдел, возникший в апреле 1916 г., сумел вовлечь в свои ряды всего 30 чел., да и то «на бумаге», а в действительности — лишь 10 — 11 человек. «Из записавшихся в начале в отдел некоторые члены ушли»3.

Отход от правых партий и организаций был характе­рен не только для «низов» — крестьян и рабочих, но и «привилегированных» слоев общества — купцов, дворян и

Др.

Патриарх правых К.Н.Пасхалов в связи с изысканием средств для «правого дела» писал Н.А.Маклакову 29 ок­тября 1915 г., менее чем за месяц до разрешенного прави­тельством совещания правых монархистов: «...дворянство осталось совсем в стороне от монархического движения

1 Черносотенные организации среди рабочих // Рабочее дело. М., 1909, 11 июля. № 3. С. 16.

2 Невская звезда. СПб., 1912, 24 мая.

97

3 Правые партии. Т. 2. С. 598.

благодаря безучастию главарей — Самариных, Хомяко­вых и др. Купец — весь либерал... Только еще среди ду­ховенства находятся епископы сочувствующие. А масса: мелкие лавочники, артельщики, чинуши — не выше надвор­ного и ни гроша денег...»[197]. Эти высказывания Пасхалова подтверждал и дополнял в мае 1916 г. другой видный де­ятель правых монархистов Н.Н.Тиханович-Савицкий. Он писал: «Петр Струве дал сигнал беречь бюрократию и от­личать ее от «бюрократии» псевдонима (царя), так как большинство ее на их стороне [на стороне либеральной оп­позиции. — Ю.К. ]. И мы давно знаем. Две трети наибо­лее интеллигентного общества и купечества за них, горо­жане вторят статьям левых газет...»[198].

Что касается торговцев, то в период революции 1905 — 1907 гг. они были заинтересованы в прекращении «смуты», которая расстраивала торговлю. Но после того, как уличная борьба завершилась и положение в стране нормализовалось, их интерес к правым организациям стал угасать, оживляясь лишь тогда, когда обострялась конку­рентная борьба с представителями торговых кругов иной национальности.

Факт отхода купцов в «оппозицию» еще до Первой ми­ровой войны неоднократно отмечали мемуаристы[199]. В годы войны многие торговцы полностью посвятили себя коммер­ческим делам. По полицейским данным за февраль 1916 г., в Московской губ. (донесение не касалось Мос­квы) «значительное число... членов означенных правых организаций, будучи по профессии торговцами, в послед­нее время всецело отдали себя делам коммерции»[200].

Многие представители первенствующего дворянского сословия, естественно, поддерживали принципы правомо­нархических партий и организаций, отстаивая их в Гос. со­вете и Государственной думе. Немало дворян было в числе руководителей правых организаций. Однако отношение дворян-землевладельцев к правым организациям нередко было даже негативным. Так, организовавшиеся в пределах Хотинского уезда Бессарабской губ. в 1913 г. подотделы СРН, как сообщалось в донесении начальника ГЖУ от 15 января 1916 г., «совершенно распались при первом же нажиме со стороны помещиков, недовольных вообще суще­ствованием в деревне какой бы то ни было организацион­ной силы»[201], поскольку землевладельцы боялись, что пра­вые организации будут поддерживать требования крестьян о земле.

К.Н.Пасхалов, как уже отмечалось, с горечью конста­тировал в 1915 г., что в годы войны многие дворяне ото­шли от своих прежних правых позиций. Этот факт не ос­тался не замеченным на совещании губернаторов летом 1916 г.[202] Об этом же говорилось в агентурной записке ДП МВД по общественному движению от 6 февраля 1917 г.: «...Дворянство — эта «опора трона» — своими постанов­лениями на съездах и новыми выборами в Петрограде по­казало, что оно относится отрицательно к нынешней «сис­теме»; косвенным, но характерным подтверждением сего, является и резкое выступление (в сессию перед Рождест­вом) представителей того же дворянства в Государствен­ном совете»[203]. Примерно в это же время, 3 февраля 1917 г. А.В.Стороженко писал Г.А.Шечкову: «К моему прискор­бию, наши полтавские дворяне и земцы пропитаны октяб­ристскою слякотью, качаются, как маятники, и от них ни­чего устойчивого и твердого добиться нельзя. Я завидую в этом отношении курянам, в которых держится русский дух»[204]. Нечто подобное отмечал П.Веселов в письме из Москвы от 10 февраля 1917 г.: «...дело дошло до того, что московское дворянство, всегда стоявшее на высоте созна­ния политического момента и патриотического долга, вдруг в своей резолюции присоединилось к Желтому [Прогрессивному. — ЮЛК. ] блоку и выразило сочувствие предательским членам Гос. совета и дворянского съезда в Петрограде. Что же это такое? Передовое сословие добро­вольно лезет в... пасть в лице Милюковых, Гучкова, руко­водителей Желтого блока, представляющих из себя пол­ную копию изменников и предателей смутного времени на­чала XVII в...»[205].

Согласно распоряжениям П.А.Столыпина, государст­венные служащие не должны были занимать, по крайней мере, руководящие посты в местных правых организаци­ях, дабы не отвлекаться от основной работы. В циркуляре П.А.Столыпина от 14 сентября 1906 г. чиновникам запре­щалось участие не только в «явно революционных» поли­тических партиях, но и в партиях, обнаруживавших «стремление к борьбе с правительством»[206]. Под такую фор­мулировку — при желании — вполне могли подойти и правомонархические партии. Это побуждало чиновников и служащих уклоняться от участия в деятельности правых организаций, даже в тех случаях, когда они проявляли симпатии к ним (довольно показательный пример — на­чальник Смоленского ГЖУ М.М.Громыко, который хотя и сочувствовал правым, но стал принимать участие в их совещаниях лишь после ухода в отставку). Подобные яв­ления имели место и в довоенное время, а в годы войны на это обстоятельство особенно обращалось внимание во мно­гих полицейских документах[207], а также в документах, ис­ходивших непосредственно от правых. Председатель Ана­ньевского отдела СРН (Херсонская губ.) А.А.Бонковский в своих «Соображениях и пожеланиях», направленных Н.Е.Маркову для рассмотрения на Нижегородском сове­щании в ноябре 1915 г., писал: «Немалой помехой нашей деятельности является то, что наши организации прирав­нены к обыкновенным союзам, испрашивающим разреше­ние на свое существование. Как будто бы для того, чтобы любить своего царя и распространять эту любовь, необхо­димо чье-либо разрешение. Даже чиновники не могут рас­полагать собой в этом отношении вполне свободно, ибо су­ществующий министерсткий циркуляр об участии чинов­ников в Союзах настолько глух, что дает возможность каждому начальнику толковать его по-своему и даже ли­шить права участия в монархических организациях»[208]. И не случайно в одной из резолюций совещания уполномо­ченных правых организаций в Нижнем Новгороде 26 — 29 ноября 1915 г. было записано: «Обратить внимание правительства на то обстоятельство, что неясность и проти­воречивость циркуляров об участии чиновников всех без исключения ведомств в монархических организациях дает | основание] многим местным администраторам и начальст­вующим лицам стеснять и даже совсем воспрещать участие подведомственных им чиновников в монархических орга­низациях, и просить правительство издать по сему поводу ясные и определенные указания на то, что участие чинов­ников в монархических организациях не только не должно стесняться местными начальниками всех ведомств и уч­реждений, но всячески ими поощряться»[209]. Однако, поло­жительных сдвигов, видимо, не произошло, и на одном из заседаний Главного -совета в конце ноября 1916 г.

А.И.Дубровин вновь сетовал на то, что министерство внут­ренних дел «to и дело издает циркуляры, запрещающие чиновникам и учреждениям выписывать «Русское знамя» и записываться в члены Союза»[210].

Военные-отставники в силу возраста и ухода в армию более молодых своих помощников заметно сокращали ра­боту, а в отдельных случаях даже закрывали отделы. Так было, например, в Екатеринодаре с полковником в отстав­ке М.Н.Селенкиным.

Интеллигенция в большинстве своем после 1905 — 1907 гг. считала неприличным вступать в правомонархи­ческие организации. Воронежские «союзники» констати­ровали, что в 1909—1910 гг. отделы СРН росли и шири­лись «сочленами из глубины народной, интеллигенция в них не идет»[211]. В мае 1912 г. один из видных деятелей пра­вых монархистов в Киеве свящинник М.П.Алабовский от­мечал, что «интеллигенция в громадном большинстве как в Киеве, так и в губернии пошла к националистам. Вслед­ствие отлива от Союза [русского народа] интеллигентных работников значение его, собственно, должно уменьшить- ся»[212]. Думается, что отход интеллигенции от правомонар­хического движения отразили и дневниковые записи даже такого приверженца самодержавия и православия, как ре­дактор «Московских ведомостей» Л.А.Тихомиров. Так, в связи с обсуждением законопроекта о печати он заносит в мае 1913 г. в «Дневник» следующую запись: «Это [пока­зало], что такое правые. Глупы, невежественны, ни искры уважения к свободе и праву и вдобавок — халуи перед всякой властью, которая соглашается их принять... Что у меня общего с ними? Ни единой черточки...»[213]. Даже та часть интеллигенции, которая сохраняла монархические убеждения, публично сторонилась правых организаций, опасаясь дискредитации со стороны общественного мнения и оппозиционной печати, которая, как отмечал начальник Бессарабского ГЖУ от 15 января 1916 г., «зорко следит на местах за деятельностью монархических организаций»[214]. Н.Е.Марков, касаясь изменения состава правых организа­ций, также отмечал, что со временем «примеси» из купече­ства, дворян, чиновников «постепенно отстали»[215]. Указан­ные выше сдвиги привели к сужению их социальной базы за счет рабочих, интеллигенции, купечества и отчасти крестьян и даже дворян, к очевидной нехватке интеллекту­альных сил, а также материальных средств. Нехватка ин­теллигентных сил отражалась и на незначительной дея­тельности правых в таких общественных организациях как Земский и Городской союзы, ЦВПК и др., игравших важ­ную роль в формировании общественного мнения в сугубо оппозиционном и враждебном правым духе.

Существенное сокращение численности и изменение со­става правых организаций, а также тяготы военного време­ни часто приводили к тому, что даже там, где правые ор­ганизации продолжали формально существовать, они фак­тически бездействовали. Об этом свидетельствуют донесе­ния начальников губернских жандармских управлений, и другие документы. В сообщении из Смоленской губ. от 6 февраля 1916 г. говорилось: «До периода нынешней войны деятельность союзов и организаций проявляла себя весьма мало, а с наступлением таковой и совершенно пре­кратилась». «Организации никакой жизненности не про­являют»; «всякая работа союзов замерла и ничем себя не проявляет...»; «какой-либо самодеятельности не наблюда­ется», — констатировалось в донесениях губернских жан­дармских управлений за 1916 г.[216]. Конечно, на кризис пра­вых партий и организаций оказал влияние целый ком­плекс причин, начавших действовать в более раннее время (о них речь пойдет в заключительной главе). Однако уменьшение численности и ухудшение качественного со­става членов правых партий и организаций под влиянием обстоятельств военного времени также сыграли далеко не последнюю роль в кризисе и крахе правых в начале 1917 г.