Общая характеристика источников права XVII в.

Основным прообразом законодательной деятельности и источниками права на Руси XVII в. были княжеские уставы. Первые князья, раздавая города своим вассалам, устанавливали порядок управления и суда; подчиняя своей власти, новые племена и земли, они определяли размеры дани.

С принятием христианства уставная деятельность князей расширя­ется под влиянием духовенства. С представителями церкви совещался князь Владимир «о строе и о уставе земельном»; в пользу построенной в Киеве церкви он даровал десятину, что подтвердил особой грамотой. Этому же князю приписывается и первый церковный устав, по которому церковь получила право суда по целому ряду дел - над всеми мирянами и по всем делам - над некоторыми категориями лиц.

Кроме этого устава известны еще уставы князя Ярослава, три новго­родских и один смоленский. Хотя подлинность всех их, кроме послед­него, достоверна, но вызывает сомнение более форма и лишь отчасти содержание уставов. О княжеских уставах упоминает и «Русская Правда».

Одной из широко распространенных форм права на Руси был договор который как источник права играл в древнее время более важную роль чем в настоящее время. В сфере публичного права путем договора создавались не только нормы межгосударственных отношений, но и многие правила, которые регулировали внутренний строй государства. [93, с. 38-39]

Договор - иначе «ряд», «крестное целованье», «докончанье». Им определялись не только международные отношения, но и междукня- жеские, князей к народу и к дружине, а также отношения частных лиц. Право, занесенное в договоры, далеко не всегда создается ими вновь; в них заносится и обычное право, для большей прочности и устранения споров. Отличить договорное право от обычного тем труднее, что позд­нейшие договоры нередко повторяют прежние правила. Так возникла договорная старина.

Важнейшие из древних международных договоров заключены с греками и немцами.

Неисправность текста, возникшая вследствие несовершенства перевода и усугубленная ошибками переписчиков, затрудняет разре­шение возникших недоумений. Тем не менее, как памятники полити­ческих и торговых отношений древней Руси с Византией, договоры являются весьма важным историческим источником: не нужно только преувеличивать их значение для изучения древнейшей истории права, т.к. статьи, относящиеся к уголовному и гражданскому праву и процессу, возбуждают наибольшие сомнения.

Договоры с немцами, гораздо лучше сохранившиеся, более досто­верны. Вызванные к жизни торговыми отношениями русских земель - Новгородской, Смоленской, Полоцкой - с соседними немецкими городами по берегам и на островах Балтики, эти договоры имели целью установить мирное разрешение столкновений между местным населением (русским или немецким) и приезжими купцами (немцами или русскими); значит, они применялись одинаково на территориях обеих договаривающихся сторон.

Важнейшими из них являются договоры:

1) Новгорода с жителями Готланда 1189-1195 и 1198-1199 гг., сохра­нившая запись в виде приписки к позднейшему договору 1259-1263 гг.;

2) Смоленска с Ригою и Готландом 1229-1230 гг., сохранившиеся в нескольких списках разных редакций;

3) Новгорода с Готландом, на нижненемецком языке 1270 г.

По богатству юридических норм эти договоры не уступают «Русской Правде» и упоминают о таких институтах, сведений о которых нет и в «Русской Правде».

Договоры, определявшие внутренний политический быт княжеств, были:

1) междукняжеские, которые уже с XII в. заключались письменно; из них сохранилось всего 66, за время 1311-1531 гг.; о содержании более древних можно отчасти судить по кратким летописным указаниям;

2) договоры князей с народом, которыми определялись полномочия князя и отношение его к вече; из них дошли до нас только Новгородские, от 1261 по 1471 г., числом свыше 20;

3) договоры князей с дружиною или вольными слугами, заключав­шиеся, по-видимому, лишь устно, а потому и не дошедшие до нас.

Кроме «Русской Правды» были изданы еще два важных местных сборников права: Новгородская и Псковская судные грамоты. Вторая хотя имеет дату - 1397 г. - но, очевидно, составлена в несколько приемов, потому что в состав её вошла грамота князя Константина (Дмит­риевича), бывшего князем в Пскове в 1407 и 1414 гг., а весь сборник утвержден при участии священства пяти соборов, из которых последний относится к 1462 г.

Источники сборника указаны в его заглавии: он составлен на осно­вании грамот князей Александра и Константина и записанных обычаев (приписков псковских пошлин).

Под князем Александром обыкновенно разумеют Александра Невского, который спас Псков от немцев в 1241 г.; но следует иметь ввиду и Александра Тверского (1327-1330 и 1332-1337), который много содействовал возникновению политической независимости Пскова. В грамоте предусмотрен и дальнейший порядок её изменений и допол­нений: «А который строке пошлинной грамоты нет, и посадником доложити господина Пскова на вече, да тоя строка написать. А которая строка в сей грамоте не люба будет господину Пскову, ино та строка волно выписать вонъ из грамотъ». Несмотря на позднюю окончательную редакцию, нормы права носят здесь следы глубокой старины. По богатству содержащихся норм материального и формального граждан­ского права, этот сборник далеко превосходит позднейшие законода­тельные сборники московской эпохи.

Новгородская судная грамота, известная до сих пор только в отрыв­ке, окончательно редактирована в 1471 г.

Во все указанные сборники занесено сравнительно небольшое число обычаев. Соответственно цели, ради которой сборники составлялись (потребности суда), в них почти исключительно вносились нормы, наиболее необходимые в судебной практике, а не обычаи, определяющие разные стороны государственной жизни. В сохранившихся договорах, определяющих внутренний политический быт, можно найти лишь некоторые нормы последнего рода; огромное их большинство так и оста­лось не зарегистрированными.

Для восполнения этого пробела нет другого средства, как изучение тех следов практики, какие уцелели в рассказах современников того периода о событиях прошлой жизни.

Для более полного понимания источников русского права следует разобраться в истории возникновения русского государства. Ибо говорить об источниках права можно только тогда, когда речь идет о развитии государственности.

Некоторые исследователи относят зарождение Руси к XII в. и даже - к XV-XVI вв. Если под государством понимать совокупность населения, занимающего определенную территорию и подчиненного единой власти, то существование государства у славянских племен можно отметить вслед за расселением их по восточной Европейской равнине.

Исследователь Н. К. Батурин отмечает, что за 122 года правления трех русских государей (Ивана III Васильевича, Василия IIIИвановича и Ивана IVВасильевича - Грозного) территория Русского государства увеличилась более чем в 10 раз. В XVII в. территория России продолжала расширяться и уже к середине этого столетия Русское государство стало крупнейшим по территории государством мира. Осваивались Урал, Сибирь. К Русскому государству были присоединены Астрахань и Казань. После окончания Смутного времени примерно за 60 лет Россия приобрела огромную территорию в более чем 7 млн. квадратных верст. [29, с. 60-70]

Первоначальный летописец указывает места поселений того или иного племени и утверждает, что у каждого было своё княжение, т.е.

С появлением варяжских князей еще долго сохранялись племенные князья в качестве их подручников. Эти признаки указывают на слабость, непрочность и на отсутствие сплоченности между княжествами.

Властные представители отдельных родов или хозяйств еще не привыкли повиноваться, у них не было необходимой дисциплины, они пока не понимали различия между своим и общественным интересом.

Каждый ставил на первый план свою собственную выгоду, которую защищал своими силами. Ограждение безопасности этих лиц было делом частных усилий.

Наша история начинается не с единого русского государства, а с целого ряда государств (земли, княжества, волости, отчины, уделы, уезды), незначительных по объему и с непостоянными границами. Одни земли увеличивались за счет других, вслед затем распадались на несколько более мелких княжеств. И то, и другое обуславливалось слабостью государственной власти.

В силу непостоянства границ племенной состав княжений не мог удержаться. Уже во второй половине IX в. отдельные племена были политически раздроблены. Так, Полоцкая земля составилась из ветви кривичей с частью дреговичей. Смоленская - из другой части кривичей с частью радимичей. Черниговская - из части северян с другой частью радимичей и с большинством вятичей. Киевская состояла из всех древлян, части дреговичей и др. Новгородская - из племени ильменских славян с Изборской ветвью кривичей (Ключевский).

Каждая земля имела политический центр - город, по имени которого и называлась. Город означал - огороженное и укрепленное место («Создать град на церкви», «чинити город на лодьях», «створити город в колех»). Всё это значило - временно укрепиться в том или ином месте. Хорошо укрепленные пункты поселений привлекали к себе население.

Еще до появления князей были большие города, которые отчасти названы в первом договоре Олега с греками.

Имеется и запись о Киеве конца X - начала XI вв., что в нем было восемь рынков и большое количество народа.

Кроме главного города, в каждой земле были второстепенные укрепленные поселения - пригороды, которые возникли или путем колонизации, или для защиты отдельных частей территории, или путем завоевания. Некоторые из пригородов приобретали важное значение и вступали в соперничество со старшими городами. Такое соперничество иногда заканчивалось политическим обособлением пригорода или даже победой его над старшим городом.

По общему правилу, однако, пригороды находились в зависимости от главного города. По свидетельству современника: чем старше главный город, тем больше на нем «пригороды стоят». Такое подчинение олицет­воряло политическое единство земли и ее независимость. Это выражено в «Русской Правде» по поводу правил о своде: «а из своего города в чужую землю свода нету» [143, с. 515]

В более поздних памятниках (междукняжеские договоры) эта мысль выражена более ясно: князья взаимно обязуются в чужой удел «дан- щиков» своих не посылать, ни приставов, ни грамот не давать.

Население древнерусских земель распадалось на две крупных группы: население свободное и население несвободное. Между свобод­ными не было различия в правах (сословия еще не появились).

Но фактически разница положений между людьми была огромной. Можно считать, что появление классов - это явление глубокой древ­ности. Богатство, приобретенное или унаследованное, знатность про­исхождения, профессия, общественное положение одним давали преимущество перед другими.

Для обозначения всех свободных употреблялись термины: «людие». (людин) и «мужи».

Различие положений обозначались качественными прилагатель­ными: лепшие, нарочитые, передние, старейшие - с одной стороны, и меньшие, мезинные, худые, черные - с другой стороны.

Для разных классов общества существовали и особые названия: боярин - крупный собственник. «Русская Правда» упоминает и о боярских холопах, о тиунах и боярской дружине. В других летописных памятниках нередко говорится о боярских селах. Значит, бояре были по преимуществу рабовладельцами и землевладельцами. Их богатство позволяло им содержать значительный штат военных слуг. Плохо обеспеченная военная безопасность делала это необходимым.

В северных летописных сводах вместо слова «бояре» употреблялось другие слова «огневище» и «смердина», т.е. - крупные домохозяева. Княжие мужи - это старшие дружинники князя, т.е. то же - бояре, которые добровольно вступили в состав дружины.

Середину общественной лестницы занимали торгово-промыш­ленные классы, среди которых выделялись гости и купцы.

О важном значении торговли в быту славян свидетельствуют самые древние памятники. Первоначальная летопись указывает направление великого торгового пути - из варяг в греки. О торговле с Востоком рассказывают арабские писатели, что подтверждается необходимыми летописями VII-XI вв. Торговля с Византией, как указано в рассказах, велась «правильно», т.е. - эффективно. Широкие торговые отношения с немцами подтверждаются сохранившимися договорами. Выгоды торговли нередко выдвигали людей этой профессии в первые ряды общественных классов. Купцы упоминаются в составе посольств при обсуждении важнейших общественных дел. Сделавшись крупными землевладельцами, они могли перейти в состав боярства.

Необеспеченность торговли вынуждала купцов быть в то же время и воинами: они носили оружие, принимали участие в военных походах, имели дружины для охраны торговых караванов. С другой стороны, интересы торговли ставили купцов в более тесные отношения друг к другу. В больших торговых пунктах, например, в Новгороде, купцы делились на сотни и имели особую организацию по защите своих интере­сов и свой суд.

Название низших классов городского и сельского населения - чернь, смерды, изорники, половники (позднее - христиане). Все они считались свободными.

«Русская Правда» облагала смердов уголовными штрафами за кражу, но признавала у них наличие собственности. Ряд летописных свиде­тельств показывает, что смерды были главными плательщиками дани. По своему хозяйственному положению они не составляли однородной группы. По свидетельству Владимира Мономаха, смерд - это мелкий землевладелец, у которого было свое село, гумно, дом. Свой земельный участок он обрабатывал своим собственным трудом.

По северным памятникам, смерд и изорник - лишь съемники чужой земли. Смерды заселяли боярские села. Можно предположить повсе­местный процесс постепенного сосредоточения недвижимой собствен­ности в руках крупных землевладельцев за счет мелкого землевладения. Это обусловливалось необеспеченным положением мелких хозяев и их желанием найти покровителя в лице сильного господина. Свидетельства о таком процессе имеются в XII в.; но подробности его не могут быть изучены из-за отсутствия соответствующих летописных памятников.

Этот процесс наблюдался и в позднейшее время, несмотря на противо­действие ему со стороны Московского правительства.

Превращение собственника в арендатора должно было отразиться на понижении хозяйственной обеспеченности. Незавидное экономи­ческое положение смерда нашло свой отзвук в том презрении, с каким иногда произносится слово «смерд» в рассматриваемую эпоху. То князья, то бояре их считают своими подданными. В новгородских договорных грамотах XIV-XV вв. встречаются условия о выдаче беглых смердов и половников, о суде над ними лишь в присутствии князей и бояр и о непринятии жалоб от смердов на своих господ.

Отношения съемщиков земли и рыболовных угодий подробно изложены в псковской судной грамоте; ряд статей определяет порядок взыскания долгов с арендаторов, что указывает на то, что их задолжен­ность была широко распространенным явлением. Это приводило к различным формам закрепощения. На этой основе создались переходные ступени от свободного населения к несвободному населению.

О таких «полусвободных или зависимых группах» известно «Русской Правде». Она знает закупов или ролейных закупов и вдачей. Закуп - наймит дворовый или пашенный, работающей за плату, которую получал, по-видимому вперед. Вдач - человек, отрабатывающий господскую «милость». Общая черта тех и других та, что они - должники своих господ. Но они - не холопы: о вдаче прямо сказано, что косвенно указывает на тенденцию заимодавцев считать их несвободными.

Свобода закупов в отдельных случаях ограждается от посягательств со стороны господ. Но эта свобода чрезвычайно непрочная: ряд проступ­ков закупа (бегство, кража) вели к её утрате. Господин имел право нака­зывать закупа за вину.

Несвободные (холоп, роба, челядин, обельный, одерноватый) составляли значительную часть населения; их контингент пополнялся из весьма разнообразных источников. Главные из них: плен; рождение от рабов (от челяди); несостоятельность, когда кредиторы не соглаша­лись на отсрочку уплаты долга; некоторые виды преступлений. Во всех указанных случаях рабство возникает помимо воли раба; но известны и случаи, когда оно явилось результатом доброй воли свободного. Таковы: самопродажа; женитьба на несвободной; поступление на службу тиуном или ключником. В двух последних случаях оградить свою свободу можно было только специальным договором.

В экономической жизни страны рабство играло двоякую роль: 1) на нем покоилось крупное землевладельческое хозяйство (села вместе с челядью); 2) рабы были одним из главных предметов отпускной торговли (наряду с воском и шкурами). Поэтому институт холопства подробно регулируется в «Русской Правде». Юридически холоп - только объект прав. Светское право совершенно не вмешивалось в отношения господина к холопу; оно лишь защищает господские права против третьих лиц, которые могли посягать на чужих холопов; также привле­кает к ответственности господ за ущерб, причиненный их холопами третьим лицам. Холопы лично не ответственны: их князь продажею не казнит. Фактически от этого строгого положения бывали и отступления.

Холопы владели не только движимым имуществом, но и дворами, имели свои хозяйства и передавали имущество по наследству. На смягчение положения холопов оказывала серьезное влияние церковь, представители которой вмешиваются в личные отношения господ к холопам. Они не только рисуют христианский идеал рабовладельца, но устанавливают церковное наказание за убийство собственных рабов и за жестокое с ними обращение, вооружаются против продажи холопов в руки «поганых», против торговли рабами вообще и, влияя на совесть своих духовных детей, содействуют освобождению рабов, особенно в форме отпущения «по душе».

Освобожденные холопы прекращали всякие отношения со старыми господами и, под именем изгоев, вместе с другими, лишившимися средств к существованию, становились под защиту церкви. [196, с. 220-222]

Государственная власть по своей организации является смешанною из трех элементов: монархического - в лице князя; демократического - в лице веча; и аристократического - в лице княжеской думы. Связь между этими элементами чрезвычайно слаба: она покоилась всецело на добром согласии сторон, чем в значительной мере объясняется слабость государственной власти. К тому же соотношение между элементами не остается постоянным: в разное время и в разных местах выдвигается на первый план то один, то другой элемент, хотя все они являются повсеместными и необходимыми.

Княжеская власть - исконное явление нашей истории, ибо ее корни восходят к патриархальному быту. Сначала племенные князья, потом князья Рюриковичи имеются всегда налицо в каждом княжении. Редкие моменты, когда тот или иной стол не замещен, признаются бедст­венными и опасными. Без князя некому выполнять текущие задачи управления: защиту страны, поддержание внутреннего порядка, отправ­ление суда. [64, с. 143]

Полнота власти князя зависит от степени доверия к нему со стороны населения. Князь опирался на такие фундаментальные институты, как вече.

Вече - (слав. «веет» - совет) - народное собрание на Руси. На вече обсуждались вопросы войны и мира, кандидатуры князей, посадников.

В Новгородской и Псковской республиках вече принадлежала высшая законодательная и судебная власть. В их распоряжении находились финансы и земельный фонд. Решение принималось большинством присутствующих. Вече было упразднено в связи с усилением великокняжеской власти в Северо-Восточной Руси и в процессе становления Русского централизованного государства. [76, с. 3]

Т.е. князь был самостоятелен в рамках княжески-вечевых отноше­ний. Деятельность князей представляла собой своеобразный синтез обычного права («закона русского» и «пошлин» более раннего историче­ского периода) и собственно княжеских установлений.

Князья - народные любимцы, которые пользуются наибольшими полномочиями и бесконтрольностью в делах управления. Отсутствие доверия вызывает споры народа с князем.

Невыполнение условий приводит к столкновениям, которые оканчиваются или полным разрывом и изгнанием князя, или взаимными уступками. Столкновения участились, когда число наличных предста­вителей княжеской фамилии возрастало и возникали вопросы о распре­делении между ними княжений и об их взаимных отношениях. Родовая теория распределения столов по старшинству и подчинения младших родичей старшему не подтверждается историческими данными.

Столы (владения) распределялись по разным основаниям: по народному призванию, по началу отчины, по воле умирающего князя, по старшинству. За невозможностью примирить эти сталкивающиеся между собой причины, князья захватывают столы силой или хитростью и затем приводят в свое оправдание ссылки на те или другие обстоятель­ства, спешат заключить договоры с другими князьями и обеспечить за собой спокойное владение добытым столом.

Взаимные отношения князей определяются не подчинением одних другим, а их равенством, как представителей независимых государств. Поэтому все князья назывались братьями (исключение составляли князья-отцы и князья-дети). Могущество одних князей и слабость других приводили, однако, к тому, что одни назывались старейшими, великими, другие - просто братьями или младшими братьями. Это различие в братстве могло соответствовать различию в возрасте, но могло и не совпадать с ним. Иногда сильнейшая сторона называется даже отцом или господином.

Другая форма проявления права называлась «вече». Вече представ­ляло собой форму непосредственного участия народа в решении госу­дарственных дел. Это - собрание свободных и дееспособных жителей земли (дети при отцах не участвуют). Каждый свободный имел право явиться на собрание, но это не было его обязанностью.

Памятники упоминают о вече всех древнерусских землях. Повсе­местность этого института объясняется тем, что только согласие всего народа могло обеспечить проведение в жизнь той или иной меры, за отсутствием постоянного войска и организованной полиции. По той же причине для принятия решения в собраниях требуется единогласие: не было средств привести в исполнение решение большинства вопреки сильному меньшинству. Разделение мнений на вече - нередкое явление; решение в случаях могло состояться лишь тогда, когда стороны прихо­дили к единству на почве взаимных уступок. Это иногда достигалось после горячих споров или даже кровопролитных побоищ. Сильное, энергичное меньшинство могло выйти победителем из таких столк­новений.

Предметом обсуждения на вече мог стать любой вопрос государст­венной жизни, лишь бы нашлось достаточное число желающих принять в этом участие. Чаще всего на вече решались вопросы о призвании и изгнании князей, об отношениях с ними, о военных походах и о заклю­чении мирных договоров. Имеются, однако, указания и на участие вече в законодательной деятельности, в делах судебных (суд политический и чрезвычайный), даже в делах управления, хотя обычно дела суда и текущей администрации выдаются единолично князем.

В северо-западных землях (Новгород, Псков, Смоленск) вече и шире развилось, и дольше просуществовало, отчасти в силу стабильного развития городских классов, благосостояние которых поддерживалось торговыми сношениями с Западом, отчасти вследствие того, что эти земли не были захвачены татарским нашествием. В большинстве земель вече постепенно замирают после завоевания Руси татарами, так как разоренное население было лишено возможности принимать деятельное участие в политической жизни.

Княжеская дума - постоянный совет при князе, избираемый из среды ближайших его сотрудников - княжих мужей и бояр, образующих высший служилый класс, переднюю дружину князя. Практическая нужда в сотрудниках побуждала князей привлекать к себе возможно большее число лиц, сильных по своему общественному положению (бояр). При отсутствии обязательной службы, стремление удержать их при себе вынуждало князей действовать всегда в согласии с ними. Отсюда необхо­димость совещаться с ними по всем делам, где оказывалось нужным их содействие.

В обычном порядке князь не предпринимал никакого серьезного дела, не посоветовавшись с думскими людьми. Соответственно этому нормальному порядку сложилось и общественное мнение о том, что ближайшими советниками князя должны быть старейшие дружинники - «бояре думающие». На почве этой же практики вырабатывается обычная обязательность для князя совещаться с думцами и право последних на участие в советах. От этой нормы, как и от всякой другой, возможны были отступления, но они не меняли общего порядка. Нередко в советах князей были и представители духовенства, но их участие не было столь постоянным и обычным.

Управление Древнерусским государством как раннефеодальной монархией было крайне несложным и нерасчлененным. Суд и адми­нистрация, центральное и местное управление, государственное и домашнее хозяйство выполнялись нередко одним и тем же органом. Частные интересы не были отграничены от общественных и государ­ственных. Отправление суда, военная организация для защиты страны, сбор доходов - таковы немногосложные задачи управления.

Во главе управления стоял великий князь, которому помогали управ­лять местные (удельные) князья, посадники и волостители; Совет при князе (Дума), в который входили бояре и высшее духовенство; Вече; Дружина - Старшая (Знать) и Младшая (Гриди). Великий князь киевский вместе с братьями, сыновьями и дружинниками управляли страной, су­дом, сбором дани и пошлин. Князь жаловал дружинников землями.

Княжеская власть, первоначально выборная из представителей родоплеменной знати, постепенно сосредотачивается в руках представи­телей одного рода {Рюриковичи на Руси). Великий князь - глава феодаль­ных монархий на Руси. Другие князья в период феодальной раздроб­ленности назывались удельными князьями. С образованием централи­зованного государства удельные князья стали входить в состав великокняжеского рода (с 1547 г. - царского). В Русском государстве до XVII в. княжеское звание было только родовым. Князьями были Рюриковичи и Гедеминовичи. Княжеские титулы присваивались также представителям татарских и кабардинских властителей, вошедших в русскую феодальную знать (Черкесские, Юсуповы и др.). С XVIII в. титул князя стал присваиваться высшим сановникам за особые заслуги. Первый пожалованный князь - А.Д. Меншиков. [76, с. 13]

Позднее из бояр возник совет при князе - Боярская дума. Часто князь лично судил, предводительствовал войском и собирал дань, объезжая страну (полюдье). Ближайшими помощниками князя были его дружин­ники, старшие (княжие мужи и бояре) и младшие (отроки, дворяне и др.); в число последних попадали и лица несвободного происхождения. С древнейших времен князья раздают своим мужам города для управления и суда. В этой роли мужи назывались посадниками и заме­няли в данном округе князя, связывая политически округ с тем стольным городом, князем которого они были посажены.

В стольном городе, по общему правилу, нет посадника (исключение составляли Новгород и Псков). Помощниками князя, кроме его совет­ников, были тиуны и ключники - слуги князя, по общему правилу - холопы. Из должностных лиц упоминаются: печатники, стольники, ловчие, таможники, куноемцы и др.

Войско было княжеское и народное: первое составляла княжеская дружина, причем старшие дружинники не только служили лично, но вводили в состав войска свои собственные дружины. Народным войском было народное ополчение, нередко поголовное. Участие его в походах зависело от постановления вече; в случае отказа вече помогать князю, последней предпринимал поход лишь с дружиною и охочими из среды народа. Предводителем народного ополчения являлся тысячник, назначаемый князем (исключение - Новгород).

Содержателем войска в походах являлась почти исключительно военная добыча, обогащение которою привлекало как князей с дружинами, так и охочих людей. Финансовое управление сводилось главным образом к сбору дани, носившей сначала форму откупа, нередко определяемого победителем с покоренных народов. В половине X в. размеры дани определяются уставами и уроками, и она становится внутренним постоянным налогом. Взимается дань с человека, с отдель­ного хозяйства. После татарского завоевания установляется дань в пользу покорителей, которую потом взимали сами князья, под именем ордын­ского выхода, серебра или тягости. Одновременно возникает и ряд косвенных сборов.

Продолжением княжеской думы считается боярская дума. В эту думу входили чиновные люди, думные дворяне, думные дьяки. Дума была постоянно действующим органом. Самостоятельного положения она не имела и действовала только вместе с государем. Без этой думы не обхо­дился и Иван Грозн ый. Государь и боярская дума составляли одну верхов­ную власть. Законодательство, ещё не отделенное от управления и суда, составляло главную функцию думской и государственной власти. По обсуждаемым делам принималось решение в следующей форме: государь указал и бояре приговорили» или «по государеву указу бояре приго­ворили». Эта формула оставалась неизменной, начиная с Судебника перво­го и кончая последними указами конца XVII в. Такой порядок довольно рано получил и законодательную санкцию: он указан во втором Судебнике.

Дела в думу поступали по распоряжению государя, по докладам из приказов и челобитьям частных лиц. Решения думы, кратко сформулиро­ванные думным дьяком, передавались в соответствующие приказы для окончательной редакции и исполнения. Окончательная редакция еще раз докладывалась в думе.

По некоторым делам дума выделяла из своей среды комиссии: ответную - для переговоров с послами; для разбора местнических споров; судебную - для пересмотра судебных решений. Последняя в XVII в. превращается в постоянное учреждение под именем расправной палаты.

Дума просуществовала до начала XVIII в., когда преобразовалась в боярскую консилию, а позже - в сенат.

Все эти положения развивались в дальнейшем, а именно в период московский или княжеский, который отличался от предшествующего совершенно иным соотношением элементов, образующих государство. Вместо многочисленных государств теперь возникают два: Московское и Литовское, которые постепенно поглощали территории прежних княжеств.

Территория Московского государства выросла на территории великого княжества Владимирского путем предварительного раздроб­ления последнего и затем медленного её собирания и объединения. Присоединение совершалось большею частью путем захвата, реже - покупкою сел и городов, иногда по завещанию и даже получением в приданое.

В среде юридически однородного свободного населения зарож­дались сословия. На место слабой государственной власти появляется все более усиливающаяся единоличная власть государей.

Эти перемены происходили медленно, в течение XVII столетий, вследствие сложных причин: особых условий политического быта на севере, боярских влияний, воздействия низших классов населения, татаро-монгольского ига, влияния духовенства, византийских влияний, личных качеств государей и др.

Каждая из этих причин оценивается разными историками весьма различно: источники права остаются те же, но изменяется соотношение между ними. Обычай продолжает играть творческую роль, но получает и иное значение.

«Старина» имеет огромный авторитет и в глазах московских госу­дарей: они не решаются открыто ее нарушать, но постепенно ее изменя­ют. Признание авторитета старины обнаруживается в механизмах преобразовательной деятельности: государи вводят новшества не общими указами, а постепенно, в отдельных случаях, пока практика не подготовит почвы для общего указа. Нередко новое право, создаваемое практикой, совсем не находит отражения в указах.

Договор в области внутренних государственных отношений не играет прежней роли и теряет всякое значение в этой сфере с уничтожением свободы службы. Междукняжеским договорам полагает конец объеди­нение государства. Все большее значение в качестве творческой силы права приобретает воля государей.

Грамоты их делят на жалованные и уставные. Первые даруются отдельным лицам и учреждениям имущества или права и привилегии, судебным и финансовым. Вторыми вводятся правила в сфере управ­ления: таковы уставные грамоты наметничьего управления, губные и земские.

Кроме этих двух групп имелись еще и указные грамоты, адресован­ные на имя разных должностных лиц и содержали в себе распоряжения правительства по отдельным вопросам.

С объединением Московской Руси издается и первый официальный сборник - Судебник 1497 г. и Судебник 1550 г.

Первый документ представлял собой собрание процессуальных норм с немногими статьями материального права и по содержанию беднее не только Псковской грамоты, но и «Русской Правды», из которых они заимствовали немногие нормы с искажением их смысла. Главным источником их являются грамоты наместничьего управления. С.В. Юш­ков отмечает, что Судебник 1497 г. представляет собой первый опыт Московской кодификации законов и отражает эпоху падения феодаль­ного строя и зарождение торгового капитализма. Судебник стал основ­ным ядром, вокруг которого стала формироваться система права Москов­ского государства. [197, с. 372, 443]

Второй документ был исправлением и значительным дополнением первого Судебника. Во втором Судебнике предусмотрен и порядок дальнейшего развития законодательства. По всем вопросам, не разре­шенным в Судебнике, установлен доклад государю и всем боярам, решения которых должны приписываться к Судебнику. Так возникли дополнительные статьи к Судебнику или указания книги приказов.

Казуистичностью докладов, отсутствием правил о публикации зако­нов и приказов обусловливается различие содержания указанных книг. Часто один и тот же вопрос возникал и разрешался несколько раз. Так развивалось законодательство и его источники в течение столетия.

В 1606-1607 гг. появился Сводный Судебник. Одни исследователи считают, что его издал Лжедмитрий I, другие называют В. Шуйского. Оба эти царя уделяли большое внимание законодательству в условиях кризиса правопорядка Смутного времени. В области юридической тех­ники Судебник представляет собой положительное явление. Так, преж­ние сборники делили текст закона только на статьи. Этот кодекс впервые ввел деление на главы (грани), которые объединяли близкие по смыслу статьи. [75]

Источником правотворческой деятельности был и земский собор, который представлял собой демократический элемент в составе вер­ховной власти. Через посредство земского собора народ принимал участие в государственном правлении, но не непосредственно как на вече, а через своих представителей - естественных или выборных. Вначале на соборы созывались органы духовной и светской админи­страции, столичное дворянство и купечество. Это было представи­тельство не по доверию, а по призыву правительства.

Лишь на избирательном соборе 1598 г. впервые появляется выбор­ный элемент, развившийся и упрочившийся в эпоху смуты, когда земский собор приобрел решающее значение и политический авторитет. Такой путь развития объясняет и двоякий тип земских соборов: одни созыва­лись для выработки решений, другие только для подачи мнений. Первый тип преобладал в первой, последний - во второй половине XVII в., когда деятельность соборов постепенно останавливается. Окрепшее прави­тельство перестает их созывать, не надеясь найти в них поддержку.

Возрастающий объем территории и новые задачи управления вызывают более сложную систему правительственной организации. В Московском государстве впервые появляется разделение органов управ­ления на центральные и местные; в связи с этим возникают различные инстанции и их законодательная деятельность в форме приказов. Приказы центральных учреждений носят на себе следы происхождения из личных поручений. Возникновение их во время значительного господства вотчинных интересов в управлении объясняет заметное преобладание сначала придворно-хозяйственных приказов, из которых постепенно возникают чисто государственные приказы. Приказы отличались большим непостоянством и спутанностью ведомств. По инстанционному положению приказы стояли между местными органами и думой, которые считались органами центрального управления.

Наряду с центральным управлением существовало и местное управление, которое тоже создавало свою систему нормативных доку­ментов. Местное управление постоянно изменялось. Первым типом является система кормления. Наместники и волостели ведали городами и волостями в виде пожалований за службу. Они получали от населения корм по уставной грамоте. Суд был их главной обязанностью. Но посте­пенно земское учреждения превращалось в правительственные органы, осуществлявшие текущие задачи управления силами местного насе­ления. Число наместников местного управления постепенно сокра­щалось. Одной из заметных должностей местного управления была должность воеводы, существовавшая в пограничных уездах.

Воевода был обязан сохранять общественную безопасность. Воевода в качестве местного правителя - гораздо более приказный, чем военный человек. Он управлял в государственных интересах, тогда как наместник больше управлял в собственных интересах. Ведомство воеводы обнимает весь круг задач местного управления и суда. Воевода должен был руководствоваться в своей деятельности выдаваемым ему наказом, государевыми указами и наказами своих предшественников. В случае неполноты этих источников ему было предоставлено право действовать по личному усмотрению, не причиняя ущерб государственной казне.

Для защиты частных прав от произвола и злоупотреблений со сто­роны воеводы был издан ряд мелких предписаний. Усложнялись и раз­растались задачи местного управления. Основную роль, кроме право­судия, среди них занимали военное и финансовое управление.

Таким образом, анализ некоторых источников образования права на Руси XVII в. показывает их некоторую последовательность и логическую взаимосвязь. Известны наиболее значимые источники образования права: «Русская Правда», княжеские уставы, договоры, судные, указные, жалованные и уставные грамоты, княжеская власть, вече, княжеская дума, боярская дума, Соборное Уложение, земский собор, центральное и местное управление. Большую роль сыграли и Судебники 1497 г. и 1550 г., на основании которых в XVII в. развивались различные правовые документы. Можно считать, что данный исторический период характе­ризуется правотворчеством в различных сферах жизни - в экономи­ческой, политической, торговой, судебной и т.д. На основе отмеченных документов в XVIII в. и в последующий период развивалось российское законодательство.