Методы деятельности специальных служб России по борьбе с терроризмом

Практика деятельности органов политического розыска России показывает, что наиболее распространенными методами в борьбе с терроризмом являлись: физическая охрана объектов террора; наблюдение; агентурное проникновение в организации, занимавшиеся политическим террором.

Физическая охрана осуществлялась в отношении тех лиц, которые могли быть объектами террора со стороны террористических организаций или террористов-одиночек. Физическая охрана таких лиц осуществлялась:

- по месту их постоянного проживания;

- на загородных дачах;

- на маршрутах передвижения;

- в местах проведения общественно-политических мероприятий.

Наблюдение как метод деятельности органов политического розыска использовалось в виде негласного секретного наблюдения с соблюдением принципов конспирации и в открытой форме.

Разновидностью первого вида наблюдения можно считать наружную филёрскую проследку, о чем уже говорилось выше, а также негласный надзор полиции, о чем речь пойдет далее.

Открытая форма наблюдения проявлялась в виде гласного надзора полиции, а также в ходе гласного официального исполнения сотрудниками политического розыска своих служебных обязанностей.

По поводу последнего начальник Донского областного жандармского управления сообщал 15 января 1901 г. в штаб корпуса жандармов: «Одним из наиболее верных способов наблюдения и получения сведений являются добрые отношения к местным жителям и представителями администрации, поэтому все усилия г.г. офицеров и нижних чинов направлены к приобретению доверия и дружелюбного отношения к себе. Благодаря этому, все справки и необходимые сведения даются им охотно[60].

Агентурное проникновение в организации, занимавшиеся политическим террором. Этому методу Департамент полиции и местные охранные отделения придавали исключительно важное значение. В использовании этого метода органы политического розыска имели несомненные успехи благодаря таким секретным агентам как Азеф, Малиновский, Житомирский, Черномазов, Гуревич, Серебрякова, Жученко, Загорская и некоторые другие[61].

Так, например, Азеф только по одному делу выдал царской полиции 59 революционеров[62].

Агентурное проникновение часто уживалось с явной провокацией со стороны секретных агентов.

Примером может служить деятельность того же Азефа. Имели место случаи, когда официальные сотрудники самих спецслужб шли на открытую провокацию. Так, Рачковский, возглавлявший заграничную агентуру Департамента полиции в Париже, по своей инициативе через своих агентов спровоцировал создание за границей террористической организации, после чего сообщил в Петербург, что «...им в содружестве с французской тайной полицией вскрыта очень опасная группа террористов-народовольцев, замышляющая выехать в Россию, дабы осуществить покушение на жизнь государя-императора, что деятельность этой группы находится под его, Рачковского, контролем через тайного агента «Ландзена» и агента французской полиции «Бинта»[63]. Таким образом Рачковский мыслил продвигаться по службе. Подобные примеры дали основание некоторым специалистам, изучавшим историю политического розыска в России, заключить, что провокация являлась основным методом его деятельности[64].

Каково же было официальное отношение Департамента полиции к провокации? Официально провокация не поощрялась, более того запрещалось провоцировать какие-либо преступные действия. А. Спиридович, проработавший долгое время в политической полиции, в своих «Записках жандарма» отмечал, что в начале 900-х гг. взгляды «...тогдашнего директора Департамента полиции Лопухина и Зубатова были настолько строги и щепетильны в отношении агентуры, что нам категорически воспрещалось иметь сотрудников на ролях активных деятелей вообще и в частности членами каких-либо центров.

Сотрудники, как указывали нам, могли быть около них, но не в них, – и далее Спиридович утверждает, – в то время не было еще писаных инструкций по агентуре для заведующих розыском, но руководящие указания, предостерегавшие от провокации, даже неумышленной, были неимоверно строги»[65]. От себя добавим, что несоблюдение этих требований часто не позволяло довести предварительную розыскную работу до её логического завершения – осуждения преступных элементов. Уголовные дела, которые заводились по материалам, добытым на основе провокации со стороны спецслужб, в судах часто не проходили. Более подробно об этом речь пойдет в 3-й главе данного учебного пособия.