30. Идеалистическое направление
B противоположность реалистическому направлению, которому следует меньшинство современных представителей науки государственного права, господствующим в настоящее время является иное направление, которое можно назвать идеалистическим.
Сторонники его признают существование наряду с физическими лицами идеальных субъектов прав — лиц юридических, и таким лицом считают государство. C точки зрения этой теории, государственная власть не есть личное господство людей над людьми, а власть союза над его членами, господство целого над частями. Обыкновенно это направление связывается с именами новейших немецких юристов, но это не вполне точно. Теория, признающая государство юридическим лицом, явилась не в XIX в., а гораздо ранее. Ty мысль, что государство есть субъект права, мы находим уже у последователей школы естественного права и, в частности, у одного из ее основателей — fyro Гроция. Ho особенно ясно и точно она сформулирована у другого представителя этой школы — Гоббса, который говорит, что образовавшееся путем договора государство есть единое лицо (persona una), отличное от составляющих его людей (ad omnibus hominibus particularibus dignoscenda), имеющее свои права и свое имущество (habens sua jura et res sibi proprias), а также свою особую волю, считающуюся волей всех членов государства (cujus voluntas ex pacto plurium hominum pro voluntate habenda est ipsorum omnium).Это учение о юридической личности государства, господствовавшее в школе естественного права, получило своеобразный вид у Руссо, а именно, у него это учение является в форме теории народного суверенитета. Из общественного договора у Pycco рождается народ — юридическое лицо, которое состоит из всех членов общежития и является суверенным; воля этого лица, которую Pycco называет «общей волей» (volonte generale), строго отличается им от воли отдельных лиц, хотя бы это была воля всех членов общежития (volonte de tous).
Учение о юридической личности государства привилось и стало господствующим во Франции в той именно форме, какую ему придал Руссо, т.е. в форме теории народного суверенитета. B Германии в эпоху Реставрации идеи школы естественного права отходят на задний план и забываются, а на смену им являются теории, которые пытаются воскресить патримониальные представления о личных правах господства, принадлежащих государю. Такие попытки были в первой половине XIX в. сделаны Галлером и Мауренбрехером82.Явившаяся следующим этапом в развитии политической мысли, органическая теория примыкает к идеалистическому направлению, так как, отрицая личную власть, выдвигает идею власти целого над частями; в этом смысле органическая теория подготовила почву для теории о юридической личности государства. Ho нужно сказать, что в органической теории мы не находим ясно и точно сформулированного понятия о государстве как юридическом лице. Некоторые представители этой теории совершенно отказываются от понятия о государстве как субъекте прав и ограничиваются понятием организма, т. e. понятием совершенно неюридическим. Другие признают государство юридическим лицом, но пытаются вывести понятие юридического лица из понятия организма; они видят в государстве не только субъекта прав, но, более того, — живое существо, подобное человеку, или какую-то мистическую, сверхчеловеческую личность. При рассмотрении вопроса об основании государственной власти мы уже видели, что подобного рода гипотезы не выдерживают критики, но, кроме того, тогда они совершенно не нужны для того, чтобы обосновать понятие юридической личности государства.
Современная теория о государстве как юридической личности, несомненно, стоит в известной генетической связи с органической школой, но основатели ее, немецкие юристы Гербер83 и Альбрехт84, очистили понятие государства от всяких мистических, натурфилософских элементов и придали ему совершенно юридический характер. Эта теория и является господствующей в современной науке.
Наиболее видными ее представителями являются Лабанд и Елли- нек; особенно подробно разработал эту теорию австрийский юрист Бернацик85. Bo Франции она также господствует, но, как было сказано, в несколько своеобразной форме, в форме понятия «народного суверенитета>>. Впрочем, новейшие французские юристы, как, например, Мишу, сходятся в понимании юридической личности государства с немецкой школой.Для того чтобы поставить вопрос о юридической природе государства на правильную почву, нужно принять во внимание то, что упускали из виду и реалистическая школа, и органическая, а именно, что понятие о государстве как о лице есть юридическое понятие, которое не совпадает с понятием личности в общежитейском смысле. Личность в юридическом смысле и человек — не ОДНО И TO же; в римском праве, например, раб есть человек, но он не есть субъект права. Правда, в современном праве всякий человек есть лицо, но не нужно думать, что понятие лица в юридическом смысле вполне совпадает с понятием человека. Человек является субъектом прав только как носитель охраняемых правом интересов, и только в этом смысле он признается лицом. Как мы знаем, субъект права есть субъект того интереса, которому обеспечивается возможность удовлетворения путем установления известного господства воли, осуществляющей этот интерес над другой волей. Везде, где есть особый в субъективном смысле интерес, есть и особый субъект права. Деятельность государства направлена на общественные интересы: эти интересы нельзя приписать тем физическим лицам, которые осуществляют права государства, — монарху, членам парламента, чиновникам. Они должны действовать не в своих интересах, а в интересах всего народа, поэтому они не могут быть субъектами соответствующих прав. Нельзя также сказать, что субъектами прав в государстве являются все отдельные граждане; это тоже неверно, потому что общий интерес не есть сумма частных интересов, а средний вывод из них. Поэтому, когда говорим о тех правах, которые называются правами государственной власти, мы не можем отнести их ни к какому физическомулицу, а только к государственному союзу как целому, который и является субъектом этих прав.
Возражения реалистической школы против этой конструкции сводятся к двум главным пунктам.
Во-первых, реалистическая школа считает понятие государства как юридического лица фикцией, недостойной науки. Государство, по мнению «реалистов», не есть реальное единство; как всякий союз оно есть нечто собирательное, совокупность отдельных людей. Ho нужно сказать, что не только с юридической точки зрения, но вообще, с точки зрения всякой науки, такое возражение не выдерживает критики. Понятие единства есть условное понятие и зависит от точки зрения на предмет; то, что является единым для одной науки, то, с точки зрения других наук, есть совокупность нескольких отдельных единиц, например, механик какое-нибудь твердое тело может считать за единое целое, но, с точки зрения химика, это совокупность отдельных элементов.
Реалистическая школа не сомневается в том, что человек есть единство, но, с точки зрения естествознания, это неверно. Человеческое тело, как и все физические тела, состоит из атомов, которые постоянно сменяются, так что единство человека есть отвлеченное, идеальное единство, а не физическое. Вообще, «реальное единство» отыскать весьма трудно. C точки зрения старой физики, таким единством бьиі атом, а все остальное — комбинацией атомов, но в современной физике поколеблено и единство атома, он также представляется комбинацией известных элементов. Итак, действительно «единого» мы не знаем. И если с «реалистической» точки зрения представление о государстве как об едином целом есть какое-то отступление от действительности, фикция, то все науки в своей основе имеют подобные фикции.
Другое возражение против юридической личности государства заключается B том, что оно не может иметь воли, что воля есть только у человека.
Ho если бы и нельзя было признать существование воли у государства, то отсюда еще не следует, что его нельзя признавать субъектом права; субъект права может быть недееспособен, как, например, малолетние, за которыми право не признает воли.
C другой стороны, юристы, отрицающие волю государства, упускают из виду, что воля есть понятие условное. Быть может, можно считать его условным И B психологии. По крайней мере, некоторые психологи отрицают самое существование воли. Мы не пойдем такдалеко в область психологических исследований и не будем подвергать сомнению психологическое существование воли. Ho, во всяком случае, в праве понятие воли несколько иное, чем в психологии. Мы знаем, что иногда право признает волю там, где ее нет в действительности, и не признает воли, где она есть, например — у малолетнего ребенка. Если, например, человек составил нотариальное завещание и потом изменил впоследствии свою волю и составил позднее домашним порядком новое завещание, противоположное первому, — это последнее завещание не имеет силы. Волей завещателя признается не его действительная последняя воля, а та, которую он позднее изменил. Если кто-нибудь, нанимая квартиру, подписывает контракт, невнимательно прочтя его, и упустит какой-нибудь пункт из виду, он не может потом утверждать, что на это не было его воли, раз он подписал контракт, находясь в нормальном состоянии.B сущности, право вовсе не занимается волей как таковой; оно имеет дело только с отдельными внешними проявлениями воли и притом только с такими, которые выражены при известных условиях. B праве воля есть понятие условное, и раз это так, то нет принципиальных препятствий к тому, чтобы приписывать волю не только отдельному человеку, но и целому союзу. Ho этого мало. Признавать за союзами и, в частности, за государством волю для науки права не только возможно, но и необходимо, и вот почему: еще можно бьшо бы приписывать отдельные проявления воли, в которых выражается осуществление государственной власти, известному физическому лицу в том случае, если бы государство имело только один орган, например, абсолютного монарха; но то, что в современных государствах называется государственной волей, не есть воля отдельного физического лица, а весьма сложное явление, возникающее из взаимодействия многих индивидуальных воль, и потому ее нельзя приписывать никакому физическому лицу в отдельности.
Возьмем, например, какой-нибудь отдельный закон. Как он получается? Представим себе весь процесс законодательства в конституционном государстве. Министерство вносит законопроект. Уже проект министерства не есть воля отдельного лица, а результат обсуждения вопроса в совете министров, результат столкновения различных мнений. Этот общий результат многих индивидуальных воль подвергается в парламенте дальнейшему обсуждению; происходит столкновение целого ряда воль, воль различных партий, отдельных депутатов, и в результате получается компромисс, который не есть ни воля отдельных лиц, ни воля отдельных партий, а результат их общего взаимодействия. Далее, закон переносится во вторую палату; предположим он, по мнению второй палаты, требует поправок и тогда возвращается в первую. Из взаимодействия воль первой и второй палаты возникает известный компромисс, который не является результатом воли ни той, ни другой палаты в отдельности. B конце концов, он представляется на утверждение монарху. Очевидно, этот закон не есть выражение чьей-либо индивидуальной воли, а результат взаимодействия многих таких воль.Тот акт воли, который носит название закона, нельзя приписать ни министрам, ни монарху, ни одной из палат, ни, вообще, какому-либо лицу или отдельной группе таких лиц; его можно приписать только всему государству как целому, и потому мы вправе назвать его волей государства.
Преимущество теории юридической личности государства перед «реалистическими» учениями о государстве обнаруживается далее и в том, что существует целый ряд фактов государственной жизни, которые, с точки зрения последовательного «реализма» или «эмпиризма», совершенно необъяснимы. Такие факты можно указать даже в тех государствах, которые по своему устройству представляют наиболее удобное поприще для применения взглядов, истолковывающих государственную власть как личное господство людей над людьми, а именно — в абсолютных монархиях. Даже и там права и обязанности государственной власти не связаны с конкретной личностью монарха и остаются неизмененными при смене физических лиц, стоящих во главе государства. Монарх умирает, и осуществление всех заключавшихся в его власти прав и обязанностей переходит к его преемнику без всякого особого акта со стороны последнего. Мало того, даже перемена формы правления, например, превращение монархии в республику не затрагивает юридических отношений государства к третьим лицам, не уничтожает обязательств, лежащих на нем по отношению к иностранным державам или по отношению к его кредиторам.
Далее, не только в конституционных, но и в абсолютных государствах Нового времени имущество государя отделяется от имущества государства. Это первый признак государства в современном смысле слова, отличающий его от предшествовавшего ему государства патримониального. Из этого видно, что монарх — только орган государства и что он не является субъектом прав государственной власти. B абсолютной монархии, как и в конституционной, существуют юридические отношения между государем и государством. Возможность таких отношений ясно показывает, что существует идеальный субъект права, отличный от монарха, ибо монарх не может иметь юридических отношений к самому себе. Например, монарх имеет право на содержание из казны. Кто же является обязанным лицом? Конечно, государство как юридическое лицо.
Эти и им подобные многочисленные факты делают совершенно невозможным изложение современного государственного права с точки зрения реалистической теории. Да и сами последователи этой школы, отрицая юридическую личность государства, в своих монографиях и введениях к своим учебникам не вьщерживают последовательно этой точки зрения при разработке положительного права. Характерным примером в этом отношении является учебник русского государственного права проф. Коркунова.
Bo «введении» этого учебника юридическая личность государства отрицается, но, перелистывая его дальше, мы на каждом шагу находим выражения такого рода: «изменение устройства союза государств допустимо только — по единогласному решению всех соединившихся государств»; «государство может само определять и расширять свою компетенцию»; «праву подданного соответствует обязанность со стороны государства»; «государства не признают себя обязанными принимать в подданство каждого просящего о том иностранца»; «осуществляя принудительное властвование, государство зауряд оказывается в необходимости стеснять личную свободу граждан»; «государство, конечно, имеет на это право» и т.п. Ясно, что автор помимо своей воли вынужден представлять себе государство как юридическое лицо, хотя он утверждает, что оно — юридическое отношение. Очевидно, что юридическое отношение не может принимать «решений», «определять и расширять свою компетенцию», «иметь права и обязанности», «осуществлять принудительное властвование» и т. п.
He менее характерно, что французский юрист Дюги в блестящей монографии («L’Etat, Ie droit objectif et Ia Ioi positive») решительно высказавшийся против учения о личности государства, в своем недавно вышедшем учебнике возвращается к этому учению. Правда, он объясняет, что делает это лишь ради удобства учащихся, так как отвергаемая им принципиально теория личности является господствующей. Ho, тем не менее, тот факт, что даже противники господствующей доктрины вынуждены сообразоваться с нею при изложении положительного права, несомненно, является одним из самых сильных аргументов в ее пользу.
Нужно сказать, наконец, что спор между реалистической теорией и идеалистической не есть чисто отвлеченный спор. Он имеет СВЯЗЬ C жизнью и не лишен политического значения. Реалистическая школа, отказываясь от понятия государства как субъекта права, тем самым игнорирует и стирает те жизненные явления, которые лежат в основе этого понятия. Конечно, когда мы называем государство юридическим лицом, мы пользуемся известной условной терминологией, но под этой условной терминологией кроются известные реальные факты, а именно, мы хотим этим сказать: 1) что государственная деятельность имеет целью не индивидуальные, а общественные интересы; 2) что проявления государственной власти представляют собой не акты воли отдельных лиц, но результат сложного взаимодействия многих индивидуальных воль. Оба эти факта, несомненно, существуют, и теория личности государства есть не что иное, как перевод этих фактов на юридический язык. Вот почему реалистические теории так часто, иногда даже помимо воли и намерения авторов, приобретают известную политическую окраску, а именно, затемняя в юридическом сознании столь важные для современного государства идеи общественного интереса и государственной воли, тем самым способствуют поддержанию отживших представлений о государственной власти как об индивидуальном праве физического лица.