ГЛАВА II Государственная цель

Определив существо государства, разберем один за другим все основные его элементы. Начнем с цели, представляющей полное выражение идеи государства, то есть его природы и конечной при­чины его существования.

Существо государства изложено выше: оно представляет соче­тание разнообразных общественных элементов в единый органи­ческий союз. Следовательно, общая цель государства состоит в раз­витии этих элементов и в гармоническом их соглашении.

Это цель практическая, а не теоретическая. Государство не ис­следует истины, а осуществляет добро. Поэтому развитие науки, искусства, религии само по себе не составляет цели государства. Оно в этих вопросах не имеет голоса. Однако теоретические вопро­сы находятся в тесной связи с практическими. Разрешение практи­ческих задач, общественное устройство, порядок и развитие зави­сят от разлитых в обществе мыслей и убеждений, от степени его образования, а со своей стороны, теоретические цели часто нужда­

ются в практических средствах, находящихся в распоряжении госу­дарства. B обоих случаях они входят в круг ведомства государства, которое им содействует, имея в виду приносимую ими практичес­кую пользу.

Ho это цель косвенная; прямая же цель состоит в гармоничес­ком устройстве общественной жизни. Эта общая цель распадается на столько отдельных целей, сколько существует отдельных эле­ментов в государстве, ибо каждый элемент, развиваясь, имеет свою, присущую ему цель. Отсюда разнообразие приписываемых госу­дарству целей и те разноречия, которые мы находим у писателей.

Характеристическим признаком государственного союза явля­ется, как мы видели, верховная власть. Она управляет государст­вом, следовательно, служит верховным двигателем всех его целей. Ho собственное ее назначение, независимо от других элементов, состоит в установлении безопасности. Это сила, побеждающая все другие силы, препятствующая нарушению порядка, а вместе охра­няющая союз от внешних нападений. Итак,

— вот первая цель государства. Эту цель приписывают ему Гоббс и другие писатели. Средством для этого служит развитие го­сударственной силы,1 которая через это сама становится целью для государства. Очевидно, что эта цель чисто отрицательная; она со­стоит в устранении зла. Ho устранить зло, или неправомерное на­силие, можно только насилием, то есть новым злом. Следователь­но, с этой точки зрения, власть, а потому и государство не что иное, как неизбежное зло, установленное для избежания зла еще больше­го. Если бы все люди были добродетельны, то государства были бы вовсе не нужны. A потому идеал человеческого общежития состо­ит в упразднении государства. Такой взгляд высказывают даже та­кие основательные исследователи государственного права, как За­хария.

Софизм состоит здесь в том, что отрицание зла не есть зло, а добро. Насилие тогда только есть зло, когда оно является наруше­нием права, а не тогда, когда оно является восстановлением права, отрицанием отрицания. Частному лицу воспрещается самоуправство, ибо оно не может быть судьею собственного права; но в обществе необходим орган, охраняющий и восстановляющий право, и тако­вым является государство, как представитель целого, господствую­щего над членами. Если бы даже все люди были добродетельны, то и в таком случае подобный орган был бы необходим, ибо отрица­тельная деятельность предполагает нечто положительное, что тре­буется охранять. Запрещая насилие, установляя безопасность, госу­дарство тем самым объявляет свободу и права человека неприкос­новенными для других. Ho для того чтобы охранять права, нужно сначала их определить.

— такова вторая цель государства. Эту цель приписывают ему учения XVIII века.

Личная свобода и проистекающие из нее права принадлежат к области гражданского общества. Государство, являясь верховным установителем и охранителем этих прав, тем самым подчиняет себе гражданское общество. Ho свобода составляет существенный эле­мент самого государства. Оно состоит из свободных лиц, которые, подчиняясь высшей власти, сами, в большей или меньшей степени, участвуют в решении общественных дел. Это участие составляет сущность свободы политической, в отличие от свободы личной или гражданской. Следовательно, развитие свободы политической со­ставляет также одну из целей государства. Теоретики народовлас­тия считают ее даже неотъемлемой принадлежностью всякого пра­вомерного государства.

Ho свобода в государстве подчиняется высшему нравственному порядку. Свобода человека потому должна быть уважаема, что че­ловек существо разумно-нравственное, носящее в себе сознание выс­ших начал. B государстве он становится членом высшего нравствен­но-юридического союза, который, подчиняя части целому, тем са­мым осуществляет нравственный закон и служит средством для нравственного возвышения людей. Таким образом,

составляет также цель государства. Эту цель приписывает ему школа Лейбница, также Фихте и Шталь.

Однако не всякое исполнение нравственного закона может быть целью государства. Коренная область нравственного закона есть внутренний мир человека, в котором господствует свободная со­весть. Человек действует нравственно, когда он действует по внут­реннему побуждению, а не под влиянием внешних сил. Ha эту об­ласть государственная цель не распространяется: 1) потому, что это сфера частная, а государственная цель общая; 2) потому что это область свободы, которая не подлежит действию принудительной власти.

Ho в государственной жизни нравственные требования сочета­ются с материальными интересами, насколько они касаются целого союза. Совокупность тех и других составляет

которое и есть высшая и конечная цель государства, заключающая в себе все остальные. Государство не есть только внешнееучрежде- ние, установленное для охранения права и безопасности; это и не чисто нравственный союз, как церковь. Государство есть организм народной жизни, личность народа, как единого, постоянного цело­го, а потому все интересы народа суть собственные интересы госу­дарства. Bce человеческие интересы, как материальные, так и ду­ховные, в известной мере получают этот характер; частные интере­сы, в силу взаимной связи, становятся интересом общественным, ибо только в союзе с другими людьми человек достигает своего назначения. Таким образом, частное хозяйство находится в зависи­мости от промышленного состояния целого народа, личное образо­вание от состояния народного просвещения. Эти совокупные инте­ресы, образующие то, что называется общественной пользой, со­ставляют, следовательно, необходимую цель союза. Эту цель приписывают государству как скептическая школа, или утилитари­сты, так и идеалисты, и, наконец, социалисты.

Последние, однако, доводят это начало до такой крайности, в которой личные цели вполне поглощаются общественной. Лицо в этой системе является только орудием общества. Между тем всякая общественная жизнь слагается из двоякого элемента, личного и об­щественного; каждый из них имеет свою принадлежащую ему об­ласть, которая не может быть у него отнята. Идеал состоит в гармо­ническом их соглашении, а не в поглощении одного другим. Как уже было указано выше, область частных интересов, или частной пользы, относится к гражданскому обществу, где господствует сво­бодная деятельность лиц. Государство, по принципу, в это не вме­шивается. Оно не заботится о частном хозяйстве, об образовании отдельных граждан. Устройство личного благосостояния на счет об­щества есть нарушение обязанностей государства. Деятельность пос­леднего начинается там, где интерес действительно становится . то есть там, где требуются общее законодательство или общие учреждения. Оно не вмешивается в частные промышленные пред­приятия, но заведует общими условиями промышленной деятель­ности, каковы, например, монетная система или пути сообщения, находящиеся в общем пользовании; оно установляет общие усло­вия безопасности и санитарные требования и т. д. Этим оно, с од­ной стороны, содействует частным интересам, а с другой стороны, подчиняет их интересу общественному.

Таким образом, в начале общественной пользы заключаются и удовлетворение личных целей, и осуществление высшего порядка. Цель государства состоит, следовательно, в сочетании противопо­ложных элементов, входящих в его состав, личного и обществен­ного. Это и разумеют, когда целью государства ставят

. Эту идеальную цель приписывает государству конституционная школа, а также Шлейермахер. Ho еще полнее вы­ражается та же мысль изложенным выше определением, что цель государства состоит в развитии его идеи, то есть в полном развитии и гармоническом сочетании всех его элементов. B этой верховной цели заключаются мир, свобода, порядок, общая польза, и все это приводится к высшему гармоническому единству.

Эту цель приписывают государству философы идеалисты, Пла­тон, Аристотель и Гегель. Платон говорит, что государство пред­ставляет собою все добродетели, мужество, или силу, мудрость, уме­ренность и, наконец, правду. И точно, сила есть добродетель влас­ти, охраняющей безопасность; мудрость есть сознание высшего закона, установляющего порядок; умеренность есть добродетель граждан, преследующих личные свои цели, но подчиняющих их цели общественной; наконец, над всем царствует правда распределяю­щая, которая каждому элементу указывает подобающее ему место в общем организме и удерживает его в должных пределах, сообразно с его назначением. Так как государство есть союз владычествую­щий над всеми, то оно является высшим

Это и есть его идея, составляющая внутреннюю цель развития. B этом состоит и общее благо, а потому государство есть высшее . Вместе с тем оно является и высшим . но не свободы личной, которая, сохраняя принадлежащую ей область и свои неотъемлемые права, становится здесь подчиненным началом, а свободы духа, то есть разумного са­моопределения человеческого духа, представляющего высшее един­ство личностей в общем союзе. Так понял государство Гегель. Ho это цель чисто идеальная. Она составляет высший идеал человече­ского развития. B действительности же она осуществляется только постепенно, в историческом процессе, который следует известным историческим законам, поочередно выдвигая то один элемент, то другой, сообразно с изменяющимися потребностями жизни. B этом процессе каждый народ является со своими особенностями, вытека­ющими из его природных свойств и его истории. Один народ дает перевес одному элементу, другой другому, один власти, другой сво­боде. Мало того: один и тот же народ, в различные эпохи своего развития, дает перевес то одному элементу, то другому. Это зависит как от степени его развития, так и от практических потребностей общества в данную пору. Разительные тому примеры представляют в древности Греция и Рим, в новое время Франция. Таким образом, если общая цель государства состоит в полном развитии его идеи, в гармоническом сочетании всех элементов, то в действительности это развитие совершается сообразно со способностями каждого на­рода, со степенью его развития, с жизненными его задачами. K иде­альному или метафизическому началу присоединяются элементы физиологический и исторический, которые общую цель ограничи­вают и делают частной целью данного народа в данное время. Прак­тическая цель государства, в отличие от идеальной, есть развитие его идеи в приложении к данному обществу, или народу. B этом смысле говорят, что высший закон есть благо народа (salus populi suprema lex).

Эти частные цели народов находятся во взаимной связи. Народ не заключается в тесном кругу своей внутренней жизни; он призван играть роль в исторических событиях. Народы вступают во взаим­ные сношения, мирные или неприязненные; они вместе действуют на общем поприще всемирной истории, где каждый исполняет свою задачу и имеет свое назначение. Идеальная цель государства осу­ществляется совокупными силами народов. Исполнение этого выс­шего назначения народа, его исторического призвания, деятельное участие в судьбах мира, составляет также цель государства. Здесь оно является уже не в отношении к внутренним своим элементам, а как единое целое, отличное от других таких же особей, но состоя­щее C НИМИ B связи.

Из сказанного ясно, что все, что составляет цель практической жизни человека, есть вместе цель государства, но лишь настолько, насколько эта цель становится общей. Государство есть нравствен­ное лицо, стоящее над физическими лицами, но не поглощающее их в себе, а оставляющее им собственную сферу свободной деятельно­сти, подчиненную только целям целого. Теперь мы можем разре­шить вопрос: есть ли государство только средство для личных це­лей граждан, для их счастья и совершенствования, или же оно вмес­те и само себе цель, то есть оно имеет собственное назначение, а не только служение лицам?

Очень многие публицисты держатся первого мнения, которое составляет очевидное последствие чисто индивидуалистической точ­ки зрения. И точно, нет сомнения, что государство составляет сред­ство для отдельных лиц. Каждое разумное существо есть само себе цель; оно не должно быть низведено на степень простого средства. Чувство, сознание и воля составляют принадлежность отдельной особи, а не нравственного лица, которое может хотеть и действо­вать только через физические лица. Как разумно-свободное суще­ство, каждый член государства имеет свои, неотъемлемо принадле­жащие ему, цели, в которых он сам верховный судья. Эти цели он преследует в союзе с другими, и в этом отношении союз является для него средством. Таким образом, когда государство охраняет пра­во, оно имеет в виду ограждение личности каждого гражданина; когда оно заботится об общей пользе, оно имеет в виду благососто­яние своих членов. Ho с другой стороны, когда государство охраня­ет право, оно имеет в виду исполнение высшего закона, осуществ­ление идеи правды на земле; заботясь о благосостоянии, оно имеет в виду благо целого, а не пользу отдельных лиц. Наконец, очевид­но, что всемирно-историческая роль народа не может составлять цель отдельного лица, а только целого союза. Здесь уже лицо стано­вится средством для государства. Государство имеет право требо­вать от него жертвы, даже всецелой, доходящей до пожертвования своею жизнью для интересов целого союза. Это именно оказывает­ся на войне. Если бы люди соединялись в государства единственно для собственного счастья, то подобной жертвы нельзя было бы тре­бовать. Bce имеют одинаковое право на счастье, и никто не может быть принужден жертвовать собою для других. Я соглашусь пожер­твовать частью своего достояния для сохранения других высших благ; но как скоро от меня требуют, чтобы я пожертвовал жизнью, так уничтожается самая цель, для которой я вступил в союз, имен­но, мое собственное благосостояние. Ha чем же основано подобное требование? Ha том, что назначение человека не есть только соб­ственное его благоденствие, но и служение высшей цели, общему делу. Высшие способности, лучшие стремления человека развива­ются именно в этом служении. Только этим служением человекдо- стигает возможного для него совершенства и в нем находит высшее свое удовлетворение. B порядке взаимных частных отношений меж­ду людьми это высшее призвание, деятельность на пользу других, есть дело свободы. Здесь требование остается нравственным, а не юридическим. Ho как скоро человек делается членом высшего нрав­ственно-юридического союза, так в отношении к этому союзу, как целому, нравственноё требование становится вместе и юридичес­ким. И тут все, что есть дело личного призвания, исполняется доб­ровольно; но есть принудительные повинности на пользу целого, одинаково распространяющиеся на всех. Bce граждане обязаны от­давать часть своего достояния для общих целей, все обязаны, по призыву власти, идти на защиту отечества, подвергая опасности са­мую свою жизнь. Этим обнаруживается то, что цель государства состоит не только в ограждении личной свободы и в развитии част­ного благоденствия, но прежде всего в установлении такого поряд­ка, где личная свобода и частное благо являются составными эле­ментами, подчиняясь высшим началам, без которых невозможно и разумное счастье человека.

Таким образом, если, с одной стороны, государство служит сред­ством для лица, то, с другой стороны, лицо служит средством для государства. Одно существует для другого. Это отношение целого и частей называется органическим, а потому государство можно на­звать организмом, памятуя только, что это организм духовный, со­стоящий из свободных лиц.