2.1. ФОРМИРОВАНИЕ ТЕРРИТОРИИ И НАСЕЛЕНИЯ

Относясь к индоевропейской семье народов, славяне, влекомые миграционными потоками великого переселения народов в III—V вв., "когда огромные этнические массы Северной и Восточной Европы, В также Северной Азии мигрировали из мест обычного расселения, разрушая на своем пути сложившиеся государственные и этничес­кие границы", нашли свое место пребывания на территории Восточ­ной Европы[63].

Картина формирования территории будущего Древнерусско­го государства до сих пор воссоздается преимущественно по дан­ным древнерусских летописей, хотя записаны эти данные не ранее XI в., когда сами племена или племенные союзы уже исчезли, слив­шись в единую древнерусскую народность. Первым исследователем, сделавшим попытку восстановить начало восточнославянского един­ства, был А. А. Шахматов[65]. Именно он впервые попытался связать воедино практическое изучение летописей и историю формирова­ния языка, его диалекта и пришел к выводу, что "первой" прароди­ной русских, т. е. восточных славян, были земли в междуречье те­чений Буга и Днепра. Это были анты. Время их формирования от­носится к V—VI в. н. э. С этого периода начинается самостоятель­ность формирования общественного языка. Спасаясь от набегов авар, анты начали переселяться на Волынь и Среднее Приднепровье.

Таким образом, именно А. А. Шахматов прочно обосновал кон­цепцию, согласно которой территории восточных славян были ог­раниченны, и главным этапом развития восточных славян в VI— XIII вв. был процесс разложения исходного единства, усилившийся в ходе феодальной раздробленности. Важнейшим аргументом в поль­зу таких представлений признавалась история языка, как счи­талось, — единого для всего восточнославянского общества в VI— XIII вв., а затем распавшегося на диалекты в процессе освоения новых территорий.

В 50-х гг. XX в. Б. А. Рыбаков на основе историко-археологи­ческих данных изложил гипотезу о среднеднепровском начале вос­точнославянской народности под главенством одного из славянских

1

племен — русов .

Эта гипотеза не подтвердилась конкретными археологическими материалами. Проблемой формирования территории Древнерусско­го государства занимались и другие исследователи. Так, П. П. Тре­тьяков полагал, что прародиной восточных славян был Верхний днеп­ровский регион[66], Г. П. Пивторак считает, что территория восточных славян сформировалась путем их расселения на Русской равнине, а первоначальным ядром была область между Западным Бугом и Средним Днепром[67]. О. Н. Трубачев в свою очередь видел древний центр общеславянской группировки на Дону и Северном Донце[68].

Впервые же попытка определения территории Древнерусско­го государства была предпринята еще летописцем Нестором в "По­вести временных лет", где он задается вопросом: "...откуда есть по­шла Русская земля?"[69]. Термин "Русская земля" здесь употребляет­ся им в значении "Русское государство".

Новейшие археологические данные 1980—1990-х гг. убедитель­но доказывают, что процесс расселения восточных славян не был связан лишь с одним направлением — приднепровским, как пола­гали до недавнего времени многие исследователи. Оказалось, что ос­новными плацдармами, с которых в V—VII вв. н. э. началось заселе­ние Приднепровья и Севера будущего Древнерусского государства, были не только Карпаты, но и побережье Балтийского моря. Это серьезно меняет официальную концепцию, разработанную еще

А. А. Шахматовым.

К VI в. н. э. славяне заняли Волынь (волыняне) и южные степи вплоть до Черного моря, где обосновались тиверцы и уличи. Парал­лельно славяне заняли также и бассейн реки Припяти, где посели­лись древляне, и в южной части Белоруссии, где осели дреговичи ("дрягва" — болото). В северной части Белоруссии расселились за­падные славяне — венеды. В VII—VIII вв. восточная группа племен ВО главе с вятичами проникла на юг и восток и заселила области по северному течению Дона, где именно ей впоследствии стала принад­лежать Тмутаракань — третий после Киева и Новгорода полити­ческий и культурный центр Руси. Вятичи вместе с радимичами рас­пространились до Сожа, притока Днепра, и до Оки, притока Волги, поселившись среди местных угро-финских племен.

Славяне, входившие в северную группировку племен (летопи­сец называет их "славенами"), обосновались на озере Ильмень воз­ле Новгорода. Кривичи нашли свое местопребывание в верхнем тече­нии Волги и Западной Двины и у истоков Днепра (т. е. в районах Смоленска, Витебска и Пскова). "Полочане расположились на Запад­ной Двине в районе Полоцка. Южные славяне распределились сле­дующим образом: поляне — на Днепре, около Киева, древляне — в Полесье, дулебы — на Буге, северяне — на Десне, Сейме и Суле"[70].

Уместными в связи с этим являются наблюдения Л. Моргана, описывающего характер формирования территории у такого рода племен: "...территория племени состояла из фактически заселенной им местности, а равно окружающего региона, в котором племя охо­тилось и занималось рыбной ловлей и который оно было в состоя­нии охранять от захвата других племен. Вокруг этих территорий лежала широкая полоса не принадлежащей никому земли, отделяв­шей их от ближайших соседей, если те говорили на другом языке, и менее определенная ограниченная полоса, если эти племена гово­рили на диалектах одного и того же языка. Вся эта не имеющая точно определенных границ область, независимо от ее величины, состав­ляла владение племени, признавалась таковой другими племенами и охранялась самими владельцами"[71]. Аналогичный характер форми­рования территорир: подтверждается и археологическими данными.

Как отмечается многими археологическими источниками, сво­еобразие поселений древних славян заключалось в форме их рассе­ления, которое происходило в виде гнезд, скоплений небольших поселков. Эти скопления назывались городищами. В состав городи­ща входило 3—4 поселка[72]-. Б. А. Рыбаков указывает, что "древние городища располагались гнездами по 5, 10, 15 городищ", по размерам эти гнезда были сопоставимы с размерами племен (30 на 60, 40 на 70 км вдоль рек)"[73]. Между такими поселениями существовала неза­селенная полоса в 20—30 км[74]. И. Я. Фроянов полагает, что в одном поселке располагался род, в гнезде поселений — племя, а объеди­нение поселений образовывало племенной союз[75]. "Совокупность древ­нерусских населенных пунктов в целом укладывалась в сложную иерархическую систему, своеобразную пирамиду, в основании кото­рой находилась масса рядовых сельских поселений, а вершину вен­чали стольные города — центры самостоятельных княжений Руси"[76].

Однако, как уже отмечалось, новые научные данные, накоп­ленные за последние 20 лет в археологии, истории, филологии, по­зволяют по-новому представить процесс формирования территории у восточных славян. Оказалось, что уже в IV—V вв. славяне не были единым народом и вступили в Средневековье расчлененными как в культурном, так и в этнографическом плане.

Процесс расселения славян был делом сложным, неодноактным, многоплановым, несколькими миграционными потоками из разных мест, что убедительно доказал В. В. Седов[77]. Оказалось, что освоение славянами северных лесных земель Русской равнины происходило совершенно автономно, независимо от освоения территории южной зоны Восточной Европы. К изменению таких представлений приве­ло изучение языка берестяных грамот. Оказалось, что древненовго­родские диалекты представляют собой сильно обособленный славян­ский диалект, отличие которого от других восходит в части случаев к праславянской эпохе. Доказано, что древненовгородский диалект на протяжении раннего периода формировался в условиях изоля­ции, так как между Псковско-Новгородской областью и областью Южной Руси существовал пояс балто-язычных племен[78]. Если рань­ше казалось очевидным, что восточное славянство продвинулось из "карпатской" прародины в Среднее Приднепровье, а оттуда распро­странило область своего расселения на север по Днепровскому пути, заселяя территорию будущего Древнерусского государства, то те­перь, при опоре на новые исторические данные, становится понят­ным, что рушится официальная концепция, основывавшаяся на те­зисе об ограниченности территории восточнославянского ядра и даль­нейшего развития как процесса разложения исходного единства, резко усилившегося в ходе дофеодальной раздробленности и ордын­ского нашествия. Был сделан вывод о заселении русского Северо- запада славянами, продвинувшимися на эти территории из южной Прибалтики. То есть Северо-Западная Русь "впитала в себя не днеп­ровский, а, главным образом, западнославянский контингент насе- ления"[79].

Такая гипотеза подтверждается данными курганной археоло­гии и антропологии, а также данными филологии, полученными при сравнении наименований новгородских и польских деревень, а также

4

личных имен, восходящих к дохристианскому периоду времени .

Это проясняет и ту часть "Повести временных лет", где гово­рится о формировании территории будущего славянского государ­ства.

"Поляне же, жившие сами по себе, как мы уже говорили, были из славянского рода и только после назвались полянами, а древля­не произошли от тех же славян и также не сразу назвались древля­не; радимичи же и вятичи —- от рода ляхов. Были ведь два брата у ляхов — Радим, а другой — Вятко; и пришли и сели: Радим на Соже, и от него прозвались радимичи, а Вятко сел с родом своим по Оке, от него получили свое название вятичи..."[81]. На основании этого ме­ста летописи А. А. Шахматов ошибочно полагал, что радимичи и вя­тичи ляшского происхождения[82]. Выражение "от ляхов", как и дру­гое выражение летописца о новгородцах — "от рода наряжена", вовсе не относится к происхождению русского населения той или иной области. Это выражение и в том, и в другом случае объясняет про­цесс расселения славян на будущей территории Древнерусского государства. Таким образом, освоение славянами северных лесных земель Русской равнины происходило независимо от миграции юж­ной зоны Восточной Европы.

Характер именно такого формирования территории будущего Древнерусского государства подтверждается и зарубежными источ- никами[83]. Следовательно, территория будущего славянского государ­ства включала в себя (по крайней мере, на начальной стадии своего формирования) две социально обособленные региональные компо­ненты. А более конкретно — северо-западную и южно-русскую тер­ритории.

В связи с этим можно предположить, что еще в ранний период формирования славянских территорий в Восточной Европе суще­ствовали независимо друг от друга два политических образования, объединяющих различные племена и союзы племен на северо-за­паде и юге, интеграция которых в последующем привела к созда­нию Древнерусского государства. Этому имеются и соответствую­щие аргументы письменного характера. Еще Константин Багряно­родный в своем трактате "Об управлении империей" выделяет "Вне­шнюю Россию", под которой понималась Северная Русь во главе с Новгородом, и собственно Южную Русь, которая ограничивалась тер­риторией, "освоенной полюдьем киевского князя"[84], где к Южной Руси Константин Багрянородный относит Киевскую, Черниговскую и Переяславскую земли, т. е. территорию Приднепровья. Эти две сла­вянские территории были на начальном этапе социально разобще­ны. Социальная разобщенность усиливалась и тем, что они имели разные диалектные особенности языка. И только в XIII—XIV вв. замечается постепенная, нивелировка диалектных особенностей в языке севера и юга русских земель, на основе активного взаимодей-

5

ствия с соседними диалектами .

Социальная разобщенность Севера и Юга в IX в. подчеркива­ется многими источниками, дошедшими до сегодняшнего дня. О ней писалось и ранее, но, к сожалению, соответствующих выводов из итого никто не делал. Еще А. Е. Пресняков в своем исследовании отмечал, что «...в начале IX века политическая жизнь восточного сла­вянства выступает перед нами разбитой на два обособленных ми­ри — южный, русский, и северный, варяжский. Южный был втянут в круг византийских и хазарских отношений... и под влиянием и ру­ководством Руси выходит... на новые пути боевой и торговой меж­дународной жизни. А в то же время на севере "имаху дань Варязи изъ заморья на Чюди, и на словенах, и на Вьси, и на Криви- ехъ"»[85]. Русью назывались выходцы из Скандинавии — так их име­новало местное население. Оседала русь на Юге нашей страны, так Как эти территории были более привлекательны, нежели болотис­тые и лесистые места на Севере. Скандинавов на Руси называли ва­рягами, причем этим именем они называли себя сами. Как отмечает известный исследователь данного периода А. А. Пресняков, "...так в исторические времена называли скандинавы своих сородичей, ко­торые служили у русских князей и византийских императоров, от слова "var" — клятва, скреплявшая дружинный договор службы"[86].

Дополнительными аргументами в пользу такой политической и в целом социальной разобщенности являются убедительные дово­ды академика В. Л. Янина, доказавшего, что на территории Древ­ней Руси в этих двух политических образованиях (на Севере — с центром в Новгороде, на Юге — с центром в Киеве) существовали различные приемы взвешивания и счета денег. Это свидетельству­ет о разной экономической и внешнеторговой направленности: Юж­ной Руси — на Византию, а Северо-Западной Руси — на Западную Европу. Именно поэтому южная денежно-весовая система была ори­ентирована на византийскую литру, а северная — на западноевро­пейскую марку[87]. Такая изначальная социальная разобщенность ука­занных территорий продуцировала и политическую разобщенность, выразившуюся в наличии разных форм средневековой государствен­ности, о которых более подробно будет сказано далее.

Территория будущих древнерусских княжеств формировалась и течение длительного периода времени. Первоначально центрами племенных княжений становились города, "земли". Еще М. Ф. Вла— димирский-Буданов отмечал, что время происхождения Древнерус­ского государства можно отнести к временам доисторическим[88]. Сла­вяне уже тогда, как отмечает летописец, имели земли, территория которых не совпадала с границами племени. Существовали в тот период времени и города: Киев, Новгород, Чернигов, Ростов, Полоцк, Смоленск и др. В трактате византийского императора Константина Багрянородного "Об управлении империей" {950 г.) в гл. 9 описыва­ется путь "из варяг в греки", где содержится ценная информация о городах Древней Руси. При этом упоминаются Новгород, Смоленск, Любеч, Чернигов, Вышгород, Киев, Витичев[89]. Эти политические образования получают у Константина Багрянородного название "Славиний"[90]. Именно эти города и стали центрами интеграции, при­нимая в свой социальный состав мигрантов-иноплеменников. Напри­мер, в таком городском центре, как Ладога, проживали бок о бок словене, кривичи, чудь, балты, варяги и др.[91] Именно города, будучи полиэтничными по своей сути, стали центрами, где сглаживались многие межплеменные противоречия и создавался совершенно но­вый фундамент для построения элементов государственности сред­невековой Руси. Таким фундаментом становилась целостная и уже единая культура для многих славянских племен. Начало такого формирования единой культуры относится к X в., а окончательное оформление — к XI—XII вв.[92] Именно городская культура "с пер­вых шагов своего развития разрывает рамки племенной замкнуто-

5

сти" .

Обращаясь к проблеме образования Древнерусского государ­ства, известный российский историк В. О. Ключевский полагал, что формирование территории будущего Древнерусского государства началось с возникновения шести торгово-городских областей и ва­ряжских княжеств[93]. Эту точку зрения разделял и С. В. Юшков, от­мечая, что сообщества волынян, дулебов и других племен были при­митивными государствами — "землями", которые объединились не на родоплеменной основе, а на территориальной[94]. В таких полити­ческих образованиях всегда находилась какая-нибудь этносоциаль­ная группа, которая была главенствующей. Например, дулебы как этносоциальная группа занимали доминирующее положение в со­ставе других племен и смогли подчинить своему влиянию осталь­ных. Во главе таких начальных политических образований стояли вожди, князья — представители доминирующей этносоциальной группировки. О такой зависимости некоторых племен от дулебов в составе племенного союза говорит и арабский историк Масуди: "Это­му племени в древности подчинялись все прочие славянские пле- мена..."[95]. Процесс формирования средневековой государственности на Руси бьіл неодноактным и имел многофакторную основу. Еще до образования Древнерусского государства на Руси существовал це­лый ряд "варварских, дофеодальных государств", которые не были "ни рабовладельческими, ни феодальными"[96]. В процессе подчине­ния княжеской власти отдельные земли, носившие независимый или полунезависимый характер, были подчинены или втянуты в орбиту Влияния Новгорода и Киева. "Наша древность... имеет дело со мно­жеством единовременно существующих небольших государств. Эти небольшие государства называются волостями, землями, княжества­ми, уделами..."[97]. Эта особенность складывающегося политического организма отмечается и византийскими источниками[98]. Правовая форма этих племенных княжений неоднозначно оценивается иссле­дователями. Одни полагают, что эти "племенные княжения" тожде­ственны союзам племен в виде "политической формы эпохи военной демократии"[99], другие считают их переходной формой от союзов пле­мен к государству[100], третьи — что перед нами еще не государства, а социальные образования, таившие в себе зачатки государственнос- ти.[101], четвертые — что это примитивные государства[102]. Известный историк В. Т. Пашуто усматривает в таких племенных княжениях некоторые "государственно-правовые черты" и "политическую при- роду"[103]. И. Я. Фроянов полагает, что "племенное княжение" — тер­мин, придуманный советскими историками, так как летописи он не Известен[104]. Но даже в условиях такой разноголосицы в среде уче­ных по поводу оценки политических форм этих социальных объе­динений никто из исследователей не оспаривает факт политичес— кой организации этих союзов племен, ничего общего не имеющей с кровнородственным началом. Как бы ни называли историки права этот этап формирования государственности, никто не станет отвер— гать, что он является начальной стадией образования политическо­го организма, ставшего фундаментом, на базе которого выросло славянское государство.

Завершающим этапом в процессе формирования территории стало объединение северной и южной групп племен в 882 г. и обра­зование Древнерусского государства с центром в Киеве. Окончатель­ными стадиями формирования территории Древнерусского государ— ства стало завоевание и подчинение Киевскому политическому цен— тру оставшихся славянских племен. Олег (882—912 гг.) покоряет древлян, северян, радимичей, уничтожая при этом зависимость се — верян, радимичей от хазар, данниками которых они были. Как от— мечает "Повесть временных лет": "...Поча Олег воевати деревляны, и примучив а, имаше на них дань по чернее куне"[105]. Преемник Олега Игорь (912—945 гг.) покоряет уличей и тиверцев и вновь подчиняет своей власти древлян, отделившихся после смерти Олега. Важным мероприятием по формированию территории восточнославянского государства становятся административные реформы княгини Оль­ги — создание новых органов государственного управления на ме— стах и упорядочение системы взимания дани. Реформы приводят к единообразию системы органов государственной власти, централи­зуя рождающееся государство. Святослав (965—? гг.) и Владимир (978—1015 гг.) совершают походы против последнего славянского племени, сохранившего свою независимость, — кривичей. Включе — ние в территорию восточнославянского государства происходило путем распространения взимания дани на покоренные племена, а также назначением представителей публичной власти в виде наме — стников, в руках которых были все нити управления и судопроиз— водства.

Многие историки полагают, "...что Древнерусское государство возникло в результате насильственного объединения племен..."[106]. Но эта точка зрения разделяется не всеми, так, например, Н. Ф. Кот— ляр считает, что "главный путь, которым неславянские земли во­шли в состав Киевской Руси, — это в основном мирная колониза­ция ..."[107]. В условиях такой мирной колонизации, способствующей ин— теграции славянских племен, стала активно развиваться торговля, сопровождавшаяся развитием речного судоходства по Балтийско- Волжскому и Ильменско-Днепровскому пути. Эти торговые пути

становились стержнями образования русской государственности, а формирующиеся вокруг них городские поселения создавали единую культуру, ставшую прочным фундаментом государственного един­ства средневековой Руси.

Б этих завоевательных походах и мирной колонизации окон­чательно исчезают и стираются племенные деления и складывает­ся единая территория Древнерусского государства. О замене пле­менных делений на государственные, т. е. политические, свидетель­ствует и "Повесть временных лет", описывая процесс такого преоб­разования: "...бужане, зане седоша по Бугу, послеже велыняне..."[108]. Как видим, "бужане" сменили родоплеменное название на полити­ческое "волыняне" по территориальному признаку, так как полити­ческий центр теперь располагался в Волыни. Аналогичная транс­формация в названиях и, следовательно, в формах организации вла­сти произошла и с другими племенами. Так, например, "словене" стали назваться новгородцами.

Источники говорят о том, что даже после образования Древ­нерусского государства некоторые племенные княжения продолжали существовать, входя в его состав. Можно полагать, что Древнерус­ское государство было "своеобразным федеративным государством"[109]. В "Повести временных лет" подчеркивается федеративный харак­тер таких социальных уз, на этот счет говорится: "...похотеньем наших великих князей..."[110]. Это подтверждает еще раз мысль о том, что, несмотря, на образование Древнерусского государства, некото­рые политические образования с разной формой автономности про­должали существовать в его составе. Это видно и из слов договора с Византией князя Игоря (944 г.): "...послании от Игоря, великого

4

князя русского, и от всякого княжья... " , где помимо великого князя упоминаются другие.

Политическому сближению между отдельными землями спо­собствовала и система замены местных князей на представителей рода Рюриковичей. Таким образом, хотелось бы подчеркнуть, что раздача земель князем Владимиром своим сыновьям способствова­ла не столько дроблению государства, как полагают многие иссле­дователи, сколько формированию его политического единства.

Так в IX и X вв. территория окончательно была сформирова­на. В летописях, в связи с различными историческими событиями, дается карта русских городов X—XIV вв., а также их системати­ческий перечень: "А се имена всем градом рускым, далним и ближ­ним", относящимся к концу XIV в.[111] Несмотря на то, что список со­ставлен во времена феодальной раздробленности, в него включены все русские города, независимо от их политической принадлежнос­ти. Из этого следует, что даже в таких условиях политической ра­зобщенности единство русского этноса и его принадлежность к оп­ределенной территории отчетливо осознавались.

Другим важнейшим компонентом формирующейся государ­ственности становится население как определенная социальная об­щность, объединенная единым языком, культурой, имеющая общее этническое самосознание и ощущающая принадлежность к данной

территории. "Как метко замечено, что с образованием государства

2

жители превращаются в простую принадлежность территории" . Этническое единство русского населения подтверждается "Повес­тью временных лет" в ее вводной части. В ней Русь, Русская земля, противопоставляется в языковом, этническом, политическом плане полякам, чехам, византийцам, венграм, половцам и т. д. Существует и упоминание о границах Русского государства, в пределах которых распространяется государственная власть. Эти пределы легко оп­ределяются путем описания данников Руси: "А се суть инии языци, иже дань дають Руси: чюдь, меря весь мурома, черемись, мръдва, пермь, ямь, литва, зимигола, корсь, норома, либь..."[112], то есть, судя по географии, Русь в XI—XII вв. занимала огромнейшую террито­рию от Ладоги до Черного моря и от Карпат до Дона. Летописи в исследуемый период времени однозначно говорят о Руси как о еди­ном целостном государственном образовании. Об этом свидетельству­ет и такой древнейший памятник Древней Руси, как "Слово о Зако­не и Благодати" (1037—1050 гг.), принадлежащий перу киевского свя­щенника Иллариона[113], В этом произведении получила отражение "концепция Русской земли"[114]. Для Иллариона Русская земля — это территория единого государства под властью одного князя Влади­мира Святославича, с единой культурой, языком и законом. Другое произведение XI в. "Память и похвала князю Русскому Владими­ру" Мниха Иакова[115] также проникнуто идеей единого русского госу­дарства, где говорится, что князь Владимир "крести же всю землю Русскую от коньца и до коньца". Как показывает юридический ана­лиз некоторых памятников права этого периода, население Руси уже не отождествляло себя с каким-то конкретным племенем, речь шла о территории земли Русской. Так, в договорах Смоленска с Ригою территория княжества именуется Русью, а население, проживаю­щее на этой территории, — "русины"[116]. В свою очередь русско-ви­зантийские договоры заключены от имени "Руси", "Русской земли". В тех же договорах клялись по "закону русскому", и назначение наказания также предусматривалось "законом русским". "Сознание единства русской нации образуется в IX—XI вв. и выражается в XI— XII вв. в законодательных памятниках"[117]. Понятия "Русь" и "Русская земля", по мнению известного историка А. В. Соловьева, означали нее восточнославянское единство. В области внешней политики и церковной жизни эти понятия не изменились и сохраняли свое пер­востепенное значение и в период феодальной раздробленности. Идеей единства Русской земли пронизаны многие художественные произ­ведения: "Слово о полку Игореве", "Слово о погибели земли рус­ской" и некоторые другие. Однако сознание национального единства в XII в. не было еще полным и всеобщим, как отмечает М. Ф. Вла— димирский-Буданов. "Русской землей специально называлась Юж­ная Русь (в частности, Киевская земля) в противоположность Се­мерной и Западной"[118].

К концу XII в. некоторые государственные образования на территории Руси формируются в более крупные государственные общности, где на северо-востоке такой крупной государственной единицей становится Новгород, на юго-западе — Галиция, а в цент­ральной части на первый план выходит Суздаль и т. д. Таких госу­дарственных образований в исследуемый период можно назвать около десяти. Позднее они составили основу территории Московс­кого государства. Как отмечает известный исследователь Древней Руси Б. Флоря, XIV век в истории восточного славянства можно счи­тать важнейшим хронологическим рубежом: "С этого момента есть нее основания говорить о разных исторических судьбах отдельных частей восточного славянства в рамках новых многоэтничных госу­дарств. Начиная с этого времени, постепенно нарастают различия Между социальным строем тех частей восточнославянского единства, Которые вошли в состав Великого княжества Литовского и Польского королевства, с одной стороны, и тех, которые вошли затем в состав формирующегося Русского государства. Параллельно с различия­ми в социально-экономическом строе постепенно формировались и важнейшие различия в характере политической культуры, социаль­ной психологии, а затем и в круге общекультурных интересов"[119].

Подводя некоторые итоги, следует заметить, что государствен­ность в средневековой Руси стала формироваться еще в недрах родоплеменных отношений. Процесс расселения восточных славян не был связан лишь с одним направлением, а именно приднепров­ским, как полагали до недавнего времени многие исследователи. Основными плацдармами, с которых в V—VII вв. н. э. началось за­селение Приднепровья и Севера будущего Древнерусского государ­ства, были не только Карпаты, но и побережье Балтийского моря. Это серьезно меняет официальную концепцию формирования тер­ритории Древнерусского государства, разработанную еще А. А. Шах­матовым. Уже в IV—V вв. славяне были не единым народом, всту­пив в Средневековье расчлененными как в культурном, так и в эт­нографическом плане. Процесс формирования территории славян был делом сложным, неодноактным, многоплановым, несколькими миграционными потоками из разных мест. Территория будущего славянского государства включала в себя, по крайней мере, на на­чальной стадии своего формирования две важнейшие региональные компоненты. А более конкретно — северо-западную и южно-русскую территории. В ранний период формирования славянских террито­рий в Восточной Европе существовали независимо друг от друга два политических образования, объединяющих различные племена и союзы племен на северо-западе и юге, интеграция которых в даль­нейшем привела к созданию Древнерусского государства. Процесс формирования средневековой государственности на Руси проходил на многофакторной основе. Еще до образования Древнерусского го­сударства на территории Руси существовал целый ряд политичес­ких образований, находящихся на разных ступенях государствен­ности. Важнейшими политическими центрами были Новгород и Киев, которые на начальном этапе формирования государственности были разобщены как в социальном, так и в политическом плане. Посте­пенно, в процессе подчинения княжеской власти, отдельные земли, носившие независимый или полунезависимый характер, были под­чинены или втянуты в орбиту влияния Новгорода и Киева. Важным мероприятием по формированию территории восточнославянского государства становятся административные реформы княгини Оль­ги, связанные с организацией новых органов государственного уп­равления на местах, и упорядочение системы взимания дани. Вклю­чение в территорию восточнославянского государства происходило путем распространения взимания дани на покоренные племена, а также назначением представителей публичной власти в виде наме­стников, в руках которых были все нити управления и судопроиз­водства. В таких условиях Древнерусское государство представля­ло из себя своеобразную федерацию, включающую различные по­литические образования.

В середине IX—X вв. государственность восточных славян была уже организована по территориальному признаку, постепенно на­чался процесс отделения публичной власти от общества путем со­средоточения ее в руках князя и его дружины, сохраняя при этом огромное своеобразие форм этой власти на юге и на севере. Славяне в исследуемый период обладали развитым этническим самосозна­нием и ощущали свою принадлежность к могучей древнерусской Державе. "Однако говорить о прочной государственной организации В эту эпоху еще трудно... Покоренные племена отпадают при пер­вой возможности и приходится их покорять сызнова... Каждый князь начинал свое правление с того, что приводил опять в подчинение племена, входившие при его предшественниках в состав державы"[120].