Брачное право

Форма заключения брака. Раздел Кодекса о брачном праве, так же,как и Декрет о гражданском браке, открывался статьей о признании государством лишь гражданского брака. Ho в отличие от декрета Кодекс уже содержал положения, определявшие судьбу цер­ковных браков, заключенных до опубликования Декрета.

B отличие от царского Свода законов ст. 68 Кодекса вслед за Дек­ретом о гражданском браке распространила принцип единобрачия на всех без исключения граждан Советской России, т.е. и на лиц, ис­поведовавших ислам, ламаизм и язычество. Ст. 28 Свода законов гражданских требовала удостоверения свидетелями того, что между

1) Декреты Советской власти. Т. 2. М., 1959. С. 445^49.

2) Автор воспроизводит содержание данных статей Свода законов гражданских в подстрочнике к ст.

сочетавшимися не было родства, принуждения и никаких других I препятствий к браку* Надо сказать, что кровное родство в самых близких степенях являлось препятствием и для вступления в граж­данский брак, только в отличие от правил Свода законов не тре­бовалось свидетелей, удостоверявших отсутствие препятствий для вступления в брак. Советское государство оказывало большее до­верие вступавшим в брак, чем царский Свод законов. Согласно вы- шеупоминавшейся инструкции наркома юстиции и наркома по мест­ному самоуправлению заявления об отсутствии препятствий к браку делали сами брацущиеся и их заявления воспринимались на веру, однако если во время записи брака являлся свидетель с опровергаю­щими заявления вступавших в брак лиц показаниями, председатель отдела ЗАГСа обязан был прервать запись и направить дело в мест­ный суд, который должен был рассмотреть его вне очереди в трех­дневный срок. Лица, сообщившие ложные сведения и тем помешавшие совершению брака, подлежали ответственности .за лжесвидетельство л обязаны были возместить все убытки.

Эти положения были повторены Кодексом.

фудно объяснить появление в официальном издании Кодекса в Собрании Узаконений РСФСР приписки к вышеприведенному раду ста­тей Свода законов гражданских слов "или 90". B тексте проекта Кодекса, который обсуждался во ВЦИК, указание на ст. 90 отсут- ствовало. Никаких поправок к проекту ВЦИК не внес* Как ст. 90 появилась в тексте примечания к ст. 52 Кодекса - остается загад­кой. И действительно, она не вяжется с общим смыслом реформы.

I) Протоколы заседаний ВЦИК 5-го созыва, tf., I9I9. С. 178. При­мечание к ст. 52.

Ст. 90 Свода законов гражданских гласила: "Каждому племени и на­роду, не выключая.и язычников, дозволяется вступать в брак по правилам их закона, или по принятым обычаям, без участия в том гражданского начальства или Христианского духовного начальства". Проводя принцип невмешательства в обычаи нехристианских народов, царское законодательство доцускало многоженство для мусульман, а для язычников — и другие обычноправовые формы брака, в том чис* леиполиандраю(многомужество), практиковавшуюся некоторыми

и

вича.

сибирскими народами. Включение ст. 90 в упомянутый перечень должно было означать, что брак, заключенный в соответствии со ст. 90 Свода законов гражданских, получал по Советскому зако­ну силу зарегистрированного брака. Ho это противоречит извест­ным фактам. Принцип единобрачия, выдвинутый декабрьским декре­том, распространялся на всех граждан Советской России независи­мо от вероисповедания. По-видимому, составители проекта Кодек­са, не включившие ст. 90 в перечень статей, стояли на позициях непризнания законности полигамных браков, даже если они были заключены до издания Декрета о гражданском браке. Наоборот, включение ст. 90 в этот перечень должно было указывать на тер­пимость законодателя по отношению к обычаям нехристиан, заклю­чившим браки до издания декабрьского Декрета.

Как было на самом деле? Согласно ст. ,82 K3ATC "церковные и религиозные браки, заключенные до 20 декабря I9I7 г. с наруше­нием условий ст.ст. 3, 5, 20, 28 и 31 прежде действовавших за­конов гражданских” признавались недействительными. B этом пе­речне ст. 90 отсутствует, хотя по смыслу закона должна была бы быть. Может возникнуть вопрос: а что же можно было нарушить в ст. 90, разрешавшей и многоженство, и многомужество? B дейст­вительности, можно. Согласно мусульманским обычаям, санкциони­рованным Сводом законов Российской империи, мусульманин был впра­ве обладать четырьмяженами одновременно, но не больше. Очевид­но, что следуя принципу единобрачия, Советское государство не могло узаконить подобные браки, которые представляли собой наруше­ния даже по Своду законов. Поэтому неупомин&ние ст. 90 Свода за­конов в ст. 82 Кодекса вряд ли является случайностью. Может воз­никнуть предположение, что законодатель не счел необходимым ого­варивать нарушения ст. 90, ведущие к признанию брака недействи­тельным. Однако законодатель все же оговорил в примечании к ст. 82 те случаи, когда брак был заключен с нарушением прежде действовавшей ст. 23 Свода законов гражданских, но тем не менее считался по новым законам действительным.

Bce это показывает отношение Советской власти к церковным бракам, заключенным до издания Декрета о гражданском браке. A как законодатель относился к церковным бракам, заключенным пос­ле его издания ? Известно, что церковный брак был делегализован еще декабрьским Декретом. B Кодексе появилась более четкая фор­мула: "Брак, совершенный по религиозным обрядам и при содействии духовных лиц, не порождает никаких прав и обязанностей для лиц, в него вступивших, если он не зарегистрирован установленным по- рядком" (ст. 52, ч. 2). Однако в официальном комментарии к этой статье звучит не такое отрицательное отношение к церковным бра­кам. Наркомат юстиции дал следущее разъяснение; "Церковный брак по своим последствиям приравнивается к фактическому сожитию. B этом смысле он имеет значение, давая жене право на алименты в случае расторжения брака, а также право на содержание детей от иХ фактического отца через суд"^. Очевидно, что согласно разъяс­нению ШШ церковный брак рассматривался лишь как свидетельство фактических брачных отношений. Ho по этому вопросу на местах и даже-в центре существовали разногласия. Так, в ноябре 1918 г. Пресненский районный Совет прислал в Моссовет вопрос: "Надлежит ли ввдавать содержание на основании декрета об отмене наследова­ния гражданским мужьям и женам, т.е. таким лицам, которые фор- мальжҐне могут считаться супругами"^. Любопытно, что даже совет­ские ответственные работники в то время понимали под "граждан­скими мужьями и женами" лиц, не зарегистрировавших брачные от­ношения.

Гражданский брак должен был заключаться с соблюдением опре­деленных в Кодексе формальностей. Строго предписывалось место совершения брака - специально предназначенное для бракосочетания помещение отделов ЗАГСа. Ст. 54 Кодекса допускала бракосочетание вне отдела ЗАГСа лишь вследствие болезни, плавания или военного похода. Согласно статьям 55 , 57 и 60 Кодекса бракосочетание долж­но было совершат>ся в определенные дни и часы в присутствии пред­седателя отдела ЗАГСа, который и должен был заключать браки.

H.B. Крыленко в докладе на совещанииотдела работниц ЦК ВКП(б) говорил: "Каков политический смысл этих статей? Только один - обставить церемонию брака соответствующей формой, чтобы легче бы­ло бороться с торжественностью церковного брака... Bce эти меро­приятия такого же рода, как и те, которыми мы стремимся обставить и иные домашние торжества, так называемые октябрины и т.д. на тот предмет, чтобы новыми формами общественной жизни заменить ста­рые, устарелые традиции, которые еще господствуют в этой облас­ти. Можно спорить против этих статей и можно не спорить, как можнс спорить или не спорить о целесообразности постановки всего этого вопроса о таких формах борьбы с влиянием церкви, но можно и долж­но спорить против требования обязательности этой помпезности при всех условиях при заключении брака.

Рассмотрим вопрос о пошлинах, взимавшихся при заключении бра­ков, Кодекс не содержал на этот счет никаких указаний. Ha практи­ке сложилась, однако, неожиданная картина. B журнале "Революция и церковь" была помещена большая статья М.Галкина "Акты состояния" в которой приводились следующие данные: "Есть уезды, где выписки из книг выдают совершенно бесплатно, есть уезды, где самая запись

I) K p ы л e н к о H.B. Проект кодекса о браке и семье. Локлад на совещании отдела работниц ЦК ВНП(б) 12 января 1926 г.// Сбор­ник статей и материалов по брачному и семейному праву. М., 1926.

С. 48.

акта состояния обходится гражданину 10-15 рублей, и столько же приблизительно приходится платить за выпись, есть даже уезды, где, как это ни странно, заключение гражданского брака стоит го­раздо дороже церковного"*. Для сравнения он привел данные о стои­мости церковного венчания в дореволюционной России, согласно ко­торым венчание обходилось в 15^20 p.^. Совершенно очевидно, что взимание относительно высокой платы при заключении гражданского брака в условиях, когда только гражданский брак и признавался го­сударством, врад ли способствовало его популярности в первое вре­мя. 0 трудностях в проведении в жизнь законов о гражданском бра­ке говорил В.И, Ленин на УШ съезде РКП(б).

Условия вступления в гражданский брак. B Кодексе четко ого­варивались отличия от условий вступления в церковный брак. Ст. 71- -73 устраняли такие препятствия для вступления в брак, как разно­верие, монашество и состояние в иерейском или дияконском сане, а также обет безбрачия. Подобно положениям Декрета о гражданском бра­ке, статьи Кодекса устанавливали, что в брак могли вступать лица, достигшие брачного возраста: для женщин - 16 лет, для мужчин - 18 лет; лица, находившиеся в здравом уме; лица, не состоявшие в зарегистрированном браке или браке, имевшем силу зарегистрирован­ного (т.е. в церковном браке, заключенном до £0 декабря 1917 г.), а также не являвшиеся родственниками по прямой восходящей и нис­ходящей линии, полнородными и неполнородными братьями и сестрами.

Следует отметить, что именно условия вступления в брак, за­фиксированные в Кодексе, вызвали негативную реакцию H.A. Росла­вец во время обсуждения Кодекса во ВЦИК. Требование единобрачия расценивалось ею почему-то как "буржуазный пережиток": "Выбор каждого вступившего в брак должен быть абсолютно свободным. C зтой точки зрения совершенно для меня непонятно, например, почему 3T0T кодекс устанавливает обязательное единобрачие. Это, разумеется, такой же буржуазный пережиток, один из тех буржуазных пережитков, который был необходим для государства капиталистического, которое на этих браках порой основывало свое крепкое положение. Это очень Много значило для государства капиталистического, но совершенно непонятно не только в социалистическом строе, но и в переходном..!^}

Вопрос о запрете кровосмесительных браков также был затронут H.A. Рославец. Она ратовала за распространение запрета лишь на родственников по прямой восходящей и нисходящей линии. Ьратья и сестры не были включены ею в круг родственников, которым, сог­ласно ст. 69 Кодекса, вступать в брак запрещалось. Требование ст. 67, чтобы вступавшие в брак были в здравом уме, на взгляд H.A. Рославец, также не должно было быть обязательным. Расшири­тельно понимая это требование, она возражала: "Обязательное тре­бование здоровья от вступающих в брак, не говоря уже о том, что оно нарушает свободу личности вторжением государства в самую ин­тимную область и нарушением самых элементарных прав личности, совершенно не достигает цели... Единственно, чего мы вправе тре­бовать от вступающего в брак больного заразительной болезнью, - это, чтобы он осведомил о своей болезни другую сторону, ибо мы не можем отрицать, имеются случаи согласия на вступление в брак И B ЭТИХ условиях"*).

Следует заметить, что нардцу с положениями, направленными на ограждение "свободы личности", как ее понимала H.A. Росла­вец, от вмешательства государства, в ее выступлении содержался и противоречащий ее основному кредо тезис. Абсолютизируя возраст­ное условие для вступления в брак, она высказалась за "воспреще­ние всяких половых сношений между женщиной моложе 16 лет и муж­чиной моложе ІЙ"[3].

Недействительность брака. Нарушение хотя бы одного из усло­вий вступления в брак влекло недействительность брака. Например, нарушение принципа единобрачия влекло согласно Кодексу недейст­вительность второго брака и оставление в силе предшествовавшего (ст.ст. 79^30). Что касается Свода законов Российской империи, то последствия аналогичных поступков им определялись более мно­гообразно и более жестко. Второй брак признавался недействитель­ным (ст. 37, п. 3 Свода законов гражданских), но, кроме того, на мужчину, заключившего второй брак, могла быть возложена обя­занность доставлять средства существования второй жене, если она не знала о его.первом браке (ст. 666 Свода законов гражданских). Если оставленный супруг соглашался на продолжение супружеской жизни, то прежний брак восстанавливался, но виновному сугруру , запрещалось даже после смерти оставленного им лица вступать в новый брак (ст, 40 Свода аахонов гражданских), A если остав­ленный супруг не желал восстановить супружеский союз и растор­гал брак, то нарушитель единобрачия осуждался на всегдашнее без­брачие (ст. 41 Свода законов гражданских). Помимо семейно-право- вых последствий для виновной стороны предусматривалась и уголов- . ная ответственность по ст. 1554 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных. И наконец, согласно Уставу духовных консисто­рий (ст. 215), виновное лицо подвергалось церковной епитиыии.

Б отличие от жестких правил Свода законов Российской импе­рии КЗАГС I9I8 г. разрешал нарушителю единобрачия вновь вступить в брак после расторжения первого брака (ст. 84). Советское госу­дарство более гуманно подходило к своим гражданам и предоставляло гораздо большую свободу личности.

Царский Свод законов довольно сложно регламентировал брач­ный возраст: во-первых, помимо нижнего возрастного предела уста­навливался и верхний - 80 лет, поскольку, согласно Указу Синода от 12 декабря 1744 г., считалось, что "брак от Бога установлен есть ради умножения рода человеческого, чего от имещего эа 80 лет надеяться весьма отчаянно"^; во-вторых, в различных местнос­тях Российской империи существовали особые нормы брачного совер­шеннолетия: помимо уже известного снижения брачного возраста для жителей Закавказья, брачный возраст устанавливался особо для ко­ренных жителей Восточной Сибири - 16 лет для жениха и 14 лет для невесты и для жителей Финляндии - 21 год для жениха и 15 лет для невесты, и, в третьих, офицерам действительной службы запрещалось жениться ранее 23 ле^. Безусловно недействительным признавался лишь брак, заключенный лицом старше 80 лет. Что касается браков несовершеннолетних, то они признавались недействительными лишь в случае недостижения церковного совершеннолетия - 15 лет для муж­чин, 13 лет для женщин. B этом случае они подлежали раздучению и мсгли возобновить брак по достижении гражданского совершенноле­тия. Если же брак был заключен по достижении церковного совершен­нолетия, но ранее гражданского, то сочетавшиеся уже не подлежали разлучению, а подвергались легкому уголовному наказанию по ст.1563 Уложения о наказаниях уголовных и исправительных. - ,

Советский Кодекс устранил понятие церковного совершенноле­тия и ввел для всех граждан Российской ресцублики единое требо­вание о достижении брачного возраста. Таким образом, недействи­тельным признавался брак, совершенный до достижения супругами или одним из них брачного возраста, кроме случаев возбуждения дела о недействительности брака после наступления необходимого возраста, а также когда брак имел последствием рождение детей или беременность жены (ст. 77 Кодекса).

Согласно ст. 7b Кодекса признавался недействительным брак, заключенный душевнобольными или лицами, находившимися в состоянии в котором они не могли действовать рассудительно.

Последний случай недействительности брака - это когда он был совершен без согласия кого-либо из сочетавшихся (ст. 81 Ко­декса). Ио-видимому, следует расценивать как пропуск отсутствие в Кодексе указания на недействительность браков между близкими родственниками. Это вытекает из смысла ст. 69 и 82 Кодекса.

Какова судьба вышеупомянутых уголовных санкций, предусмат­ривавшихся царским Сводом законов за нарушение семейно-правовых норм? Известно, что Свод законов Российской империи формально дей ствовал до ноября I9I8 г. в пределах, установленных Декретом о суде № I. Декрет о суде № I от 24 ноября I9I7 г. допускал исполь­зование законов свергнутых правительств, если они не противоре­чили "революционной совести и революционному правосознанию”. От­мененными признавались законы, противоречившие декретам ВЦИК и CHK, а также программам^*инимум РСДРП, и партии эсеров (ст. 5 и примечание). Поскольку новое семейное право признавало браки с нарушением определенных условий недействительными, то значит, эти нормы не противоречили "революционной совести". A следова­тельно, и санкции за йарушение вышеназванных условий вполне могли применяться судами, по крайней мере в течение целого года после революции. Лишь в ноябре I9I8 г. ВЦИК издал декрет "0 народном суде РСФСР", которым запретил судам ссылаться в приговорах и ре­шениях на законы свергнутых правительств. B случае отсутствия соответствующего декрета предлагалось руководствоваться "социа­листическим правосознанием" (ст. 22 и примечание) . Этот источ­ник права, конечно, являлся основным на первом этапе развития Со­ветского государства. Ведь для того, чтобы разбираться, скажем,

1) Сборник документов по истории уголовного законодательства CCCP и'РОФСР (I9I7-1952). М., 1953. С. 16.

2) Там же. С. 41.

в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных, в котором бы­ло больше семнадцати сотен статей, требовалась солидная подготов­ка. Вред ли лица без соответствующего образования, осуществлявшие правосудие, могли ориентироваться в законах свергнутых правительств. B первом Уголовном Кодексе РСФСР 1922 г. появилась специальная ста­тья, гласившая: "Сокрытие обстоятельств, препятствующих вступле­нию в брак, дача ложных сведений органам, ведущим регистрацию ак­тов гражданского состояния, - караются лишением свободы или при­нудительными работами на срок до одного года" (ст. 96, которая входила в главу "Государственные преступления".

Говоря об уголовно-правовых последствиях за те или лные дея­ния в области брачно-семейных отношений следует заметить, что Со­ветское государство, если судить по уголовному законодательству, перестало рассматривать как преступные многие прежде каравшиеся деяния. Конечно, ориентируяОь только на законодательство первых лет Советской власти, можно легко ошибиться, поскольку законода­тельство составляло лишь часть права. Отсутствие запрещающего за­кона еще не говорило o дозволенности тех или иных действий, к тому ке и само законодательство прямо указывало на возможность привле­чения к уголовной ответственности по аналогичным статьям Уголовного кодекса. Ho если ориентироваться на Уголовный кодекс 1922 г., при­нятый в период действия КЗАГС I9I8 г., то следует обратить внимание на отсутствие в нем указаний на преступность таких деяний, кото­рые в царском Уложении о наказаниях уголовных и исправительных раз­растались до объема глав и даже разделов. B Уложении, в частности, был целый раздел "0 преступлениях против прав семейственных", в ко­торые входили главы "0 преступлениях против союза брачного", "O4 зло­употреблениях родительской власти и о преступлениях против союза родственного", "0 злоупотреблении власти опекунов и попечителей"[4]^. Следует сказать, что большинство деяний, предусмотренных 9 перечис­ленных главах, не вошли в Уголовный кодекс 1922 г. Перестали рас­сматриваться как преступление прелюбодеяние, так называемое крово­смесительство и т.д. Это вовсе не означало, что Советское государ­ство смотрело одобрительно на подобные деяния, уже из анализа Кодек­са законов об актах гражданского состояния видно, что эти поступки относились к разряду правонарушений.

Прекращение брака. Кодекс развизал те же идеи свободы раз­вода, что и декабрьский Декрет о расторжении брака. K осени I9I8 г. он уже прочно вошел в жизнь и на сессии ВЦИК, принявшей Кодекс, А.Г.Гойхбарг привел некоторые статистические данные и заметил: "...B одной Москве в июле было подано 4913 заявлений) иа них целый рад был удовлетворен. Если разобрать по существу все эти заявления, то можно увидеть, что здесь соблюдено полнейшее равноправие и женщин и мужчин, которые в равной мере, почти на равных началах, прибегают к способу раскрепощения себя". Здесь возникает вопрос, почему не были удовлетворены все заявления, а только "рад"? И по Декрету, и ло Кодексу основанием для развода служило как обоюдное согласие супругов, так и желание одного иэ них развестись (ст. 87 Кодекса). ГІоэтому наличие заявления од­ного из супругов уже являлось основанием для развода.

Если просьба о расторжении брака исходила от обоих супругов, то заявление могло быть подано как в суд, так и в отдел ЗАГСа, в котором хранилась запись о заключении их брака (ст. 91). Судья должен был рассматривать дела о расторжении брака единолично и публично (ст. 93). Причем законодатель предписывал судьям посту­пать с должной оперативностью и не менее одного раза в неделю назначать специальные часы для рассмотрения дел о разводе. A в случае совместной явки супругов или их поверенных судья мог и не­медленно рассмотреть их дело (ст. 95). Кодекс допускал кассацион­ное обжалование определений судьи о расторжении брака.

&O

Положения Кодекса о разводе представляли собой наиболее зна­чительное достоинство нового брачно-семейного законодательства. Они предоставили возможность без всяких затруднительных формаль­ностей освободиться'от браков, заключенных по принуждению. Цер­ковное право, как было показано в первой главе, крайне затрудня­ло развод. Смысл церковноправовых установлений раскрыл Гегель в "Философии права": "...брак должен быть признан в себе нерастор­жимым, ибо брак имеет нравственную цель, стоящую так высоко, что все другое представляется лишенным какой бы то ни было силы по сравнению с нею и подчиненным ей. Браку не должна мешать страсть, ибо последняя есть нечто ему подчиненное. Ho он нерасторжим лишь в себе, ибо, как говорит Христос, лишь иэ-за жестокости их серд­ца дозволен развод. Так как брак заключает в себе момент цувства, то он не абсолютен, а неустойчив и содержит в себе возможность

расторжения. Ho законодательства должны в высшей степени затруд­нять осуществление этой возможности и охранять право нравственнос­ти против каприза"*), В.И. Ленин, как известно, напротив, усмат­ривал в противниках свободы развода лицемерных реакционеров^.

Широкую свободу развода отмечают в качестве характерной чер­ты революционного законодательства и буржуазные исследователи.

Ho порой видят в ней не цель, а средство. Вот как пишет о свобо­дах, предоставленных первым советским семейным кодексом, в част­ности, К.Гейгер: "Новые свободы были восприняты с достаточной серьезностью большим количеством народа, так что за несколько лет процент разводов повысился настолько, что появились жалобы на то, что суды "завалены делами об алиментах". Впрочем, даже сама партия играла свою роль в этом направлении, поскольку время от времени ее члены были подстрекаемы присматривать за политическим образованием жен и разводиться с теми, кто сказывался безнадежно неповоротливыми"^). Следует сказать, что партия большевиков стави­ла задачу повышения самосознания женщины, но не такими методами: не путем развала семьи, а посредством перераспределения функций между мужем и женой. B качестве образца А.Ь. %начарский, в част­ности, выставлял следующую живописную картину: "Если я пришел в ^ квартиру к товарищу и увидел, что мужчина с бородой po пояс ка­чает люльку потому, что жена его пошла на собрание или учиться,

s Л 1

что бы я мог сказать? Только пожать ему руку как честнОМУ ленинцу" ' Пересмотр традиционных ролей в семье был нацелен на повшение ро­ли женщины в общественной жизни. \

, Права и обязанности супругов. Кодекс регулировал вопросы о фамилии супругов, гражданстве, месте жительства, а также имущест­венные отношения. Свод законов граящанских гірямо не регулировал вопроса о фамилии. Ero ст. IOI указывала на Передачу мужем жене своего звания, а ст. IOO - всех прав и преимуществ, вытекающих из состояния, чина и звания мужа. Ho на практике ^ дореволюционной России жене вменялось в обязанность носить фамилию мужа, допуска­лось, правда, прибавление добрачной 'фамилии к фамилии мужа . Ко­декс по-новому решил этот вопрос: сохраняя требование единой фами­лии, Кодекс вслед за декабрьским Декретом Ь гражданском браке

1) Г e г e л ь. Соч. Т. 7. М., 1934. С. 195.

2) Jl e н и н В.И. Нолн.собр.соч. Т. 25. С. '2d6. -

^) C e I в e r K.If. The Pamily in Soviet Hussi&, IIarvard

., University Press, 1968.P.56. ( „„,«, _ ._.

4) Л у н а ч а p с к U й A.B.*0 быте. M.-JlL 1927. С. 27.

5) Законы гражданские. Комментарии. С* 24dr249.

предоставил возможность выбора или фамилии мужа, или жены, или соединенной фамилии (ст. 100). Таким образом, в отличие от до­революционного законодательства Кодекс предоставлял большую свободу выбора фамилии.-

Вопрос о гражданстве решался Кодексом совершенно иначе, чем дореволюционными гражданскими законами. Ст. 102 Свода законов гражданских автоматически решала вопрос о подданстве супруги в зависимости от подданства мужа. Кодекс же содержал ст. 103, со­гласно которой перемена гражданства могла последовать только по специально выраженному желанию жениха или невесты. Таким образом, в отличие от дореволюционного законодательства Кодекс предостав­лял возможность мужу (жениху) избрать гражданство жены (невесты) или сохранить супругам добрачное гражданство. Поскольку Конститу­ция РСФСР I9I8 г. предусматривала предоставление иностранцам всех прав советских граждан, то данное правило семейного Кодекса не составляло неудобства.

Аналогично решался Кодексом и вопрос о месте жительства.

Ст. 103 Свода законов гражданских вменяла супругам в обязанность жить вместе. A поэтому закреплялось правило: "При переселении, при поступлении на службу или при иной перемене постоянного жи­тельства мужа, жена должна следовать эа ним" (ст. 103). Это пра­вило выгладит антидемократическим, поскольку содержит в себе мо­мент долженствования, придает ему характер принуждающей нормы. Кодекс I9I8 г. снял с жены эту обязанность и провозгласил новое правило, согласно которому перемена места жительства одним из суп­ругов не создавала для другого обязанности следовать за ним. До­революционное право смотрело на мужчину как на деятельную, актив­ную фигуру брачной пары, а на жену - как на принадлежность, ко­торая должна была следовать судьбе главной фигуры. Советское пра­во уравняло супругов.

Значительная часть норм Кодекса была посвящена регулированию имущественных отношений супругов. Ст. 105 закрепляла принцип раз­дельной собственности супругов: "Брак не создает общности имущест­ва супругов". Кодекс сохранял имущественную самостоятельность суп­ругов и после заключения брака: "Супруги могут вступать мевду со­бой во все дозволенные законом имущественно-договорные отношения..< (ст. 106).

Таким образом, очевидно, что в данных нормах закреплено иму­щественное равноправие. Эту черту советского законодательства сле­дует особенно подчеркнуть потому, что царский Свод законов зак­реплял имущественное неравноправие мужа и жены в семье. Ч. 2 ст.106

Свода законов гражданских возлагала на мужа обязанность содер­жания жены, благодаря чему жена могла позволить себе не работать, чем ставила себя в определенных случаях в экономическую зависи­мость. B то же время муж не имел права требовать содержания от жены, даже если она обладала значительным имуществом (Свод зако­нов закреплял традиционный для русского права принцип раздель­ности имущества). Более того, возлагая на мужа обязанность содер­жать жену в частности и семью вообще, закон освобождал жену, как писал Г.Ф. Шершеневич, от расходов на семейную жизнь, даже если она и имела собственные доходы*^. Кроме того, как уже было по­казано, ст. 100 Свода законов гражданских предоставляла жене все права и преимущества, соответствующие званию, чину и состоя- • нию мужа, если она принадлежала к более низкому сословию. Наобо­рот, если жена принадлежала к более высокому сословию, муж не мог пользоваться ее сословными привилегиями.

Революционные законы и вслед за ними Кодекс во всем уравня­ли мужчину с женщиной. Право на получение содержания появилось у обоих супругов. Ст. 107 Кодекса была сформулирована в общем смыс­ле: "Нуждающийся (т.е. не имеющий прожиточного минимума и нетру­доспособный) супруг имеет право на получение содержания от дру­гого супруга, если последний в состоянии оказывать ему поддерж­ку". Ст. 108 предусматривала принуждение супруга к вьщаче содер­жания в случае его нежелания. A ст. 130 предусматривала право на получение содержания от супруга и после развода. Следует заметить, что декабрьским Декретом о расторжении брака право на содержание признавалось только за "бракоразведенной женой" (ст. 8 и 9 Дек­рета). Формулируя это право в общем смысле, составители Кодек­са распространяли его и на мужа. Эту черту нового законодательст­ва жнсвоему интерпретировал К.Гейгер. По его представлениям, ре­волюция возложила на женщин дополнительное бремя. B чем он его видит? B том, что к заботам о воспитании детей, покупке и приго­товлении пищи прибавилась обязанность женщин работать на заводе или в учреждении. От этого, на взгляд К.Гейгера, выиграли лишь мужчины, а женщины будто бы стали более подвержены эксплуатации послереволюции, чем прежде^.

1) Ш e D ш e н e в и ч Г. Ф. Учебник русского гражданского права. М., I9I2. С. 671.

2) с e i g e r к. н. Ср. oit. Р. 60.

Огульным выводам К.ГеЯгера следует противопоставить мнение женщины, по иному расценившей положения Кодекса. Член ВЦИК

H. A. Рославец во время обсуждения Кодекса выразила неожиданный и нетрадиционный взглдц. Она выступила против тех положений Кодек­са, которыми предусматривалась обязанность содержать нуждавше­гося супруга (ст. 107 Кодекса), что расценивалось ею как "плата за любовь". Может создаться впечатление, что H.A. Рославец вы­ступала против предоставления права на содержание мужчинам. Hot наоборот, она видела в положениях Кодекса путь к "закрепощению женщины, ибо обязанность содержать другого супруга в большинст­ве случаев будет лежать на муже". Она же выступила против поощре­ния того взгляда, согласно которому девушка "должна была пристро­иться в жизни и искать себе выгодного жениха”, а не "развивать в себе человека"*^. Очевидно, что, на взглад Н.А. Рославец, по­ложения Кодекса могли удерживать девушку от необходимости "раз­вивать в себе человека", как она выразилась, и совершенствоваться благодаря участию в создании социальных ценностей. Именно в этом видела H.A. Рославец путь к независимости от мужчины и раскрепо­щению женщины.

Таким образом, вместо неравных прав и обязанностей супругов, закрепленных в Своде законов Российской империи, вводилось рав­ноправие. Благодаря этому создавались широкие возможности для женской социальной активности.

3.