7.2.1. ВИДЫ СОБСТВЕННОСТИ

Еще до образования Древнерусского государства есть все ос­нования полагать о существовании "общинного, племенного и родо­вого землевладения"[586]. В наличии коллективных форм собственнос­ти в исследуемый период не сомневаются и другие ученые[587].

Постепенно начинается формирование непосредственно госу­дарственной собственности на землю. Как отмечает М, Б. Свердлов, "...включение племенного княжения в состав Древнерусского госу­дарства означало замену племенной верховной собственности на землю государственную, распространение государственного сувере­нитета на племенную территорию, в связи с чем "внешние" племен­ные границы становились государственными, а рубежи, отделявшие племенное княжение от Древнерусского государства, ликвидирова- лись"[589]. Формально правом определения юридической и физической судьбы государственной земельной собственности обладал князь, который, распоряжаясь такой государственной собственностью, обя­зательно заручался поддержкой вече. Примером такого распоряже­ния государственной собственностью является решение великого князя Изяслава Мстиславича: "Се яз князь великий Изяслав Мстис — лавович по благославению епискупа Нифонта испрошал есмь у Нова— города святому Пантелемону землю село Витославицы... и поля Ушково и до прости"[590]. Аналогичное распоряжение имеется и у кня­зя Ростислава: "А се даю... Село Дросенское, со изгои и з зелею святей Богородици и епископу; и озера Нимикорская и с сеножатми... те — теревник... бортник..."[591]. Решение князя опирается на мнение вече: "...сдумав с людьми своими". В качестве объектов государственной собственности в этом случае выступают уже не только земля, но и озера, и луга, т. е. "сеножатники", "бортник" {роща с дубами, в ес­тественных дуплах которых располагались дикие пчелиные семьи, производящие мед) и "тетеревник" (место для охоты на тетерева), и другие формы и объекты государственной собственности.

Изяслав сиа слышав посла к ним болярина своего, дасть им гору

2

ту" .

Параллельно стала формироваться и непосредственно княжес­кая собственность. Как полагает И. Я. Фроянов, "дальше X в. изве­стия о частных владениях не идут"[592]. О наличии отдельно княжес­кой собственности свидетельствуют некоторые исторические фак­ты. Так, еще в 975 г. сын знатного феодала Свенельда был убит за то, что противоправно пользовался княжьим имуществом, охотясь на земле князя Олега. "Лов деюще Свеналдичю, именем Лют, ис — шед бои с Киева гна по звери Б лесе. И узре и Олег, и рече: "Кто се есть?". И реша ему: "Свенелдич". И заехав, уби и, бе бо ловы Дея Олег"[593]. И такое убийство считалось законным действием со стороны князя[594]. Примером княжеского землевладения традиционно считается наличие у них княжеских сел Ольжичи и Будутино[595]. Как же исполь­зовалась княжеская собственность? В основном в X в. это была орга­низация промыслового хозяйства. Охотились на пушного зверя и на птицу, добывали мед и воск, при этом, конечно, не забывали соби­рать дань. Предметы промыслового хозяйства активно экспортиро­вались. Княжеское хозяйство вовлекалось не только во внутреннюю торговлю, но и в международный экспорт, тем более что условия на рынке во многом определяла Византия. Именно туда устремлялись продукты княжеских промыслов.

В X в. в княжеских угодьях начинают формироваться первые ростки промышленного земледелия. Следует согласиться с И. Я. Фро- ивовым, что земледелие в этот период лишь только начало процесс своего становления, а основную массу в княжеском хозяйстве зани­мало промысловое хозяйство[596], Лишь в XI в. начинается постепен­ный переход от промыслового хозяйства к земледелию при исполь­зовании княжеской собственности.

С. В. Юшков полагает, что князю принадлежали на "особом праве" города, которые были выстроены на средства князя и по его инициативе[597]. Однако это противоречит историческим источникам. Как отмечает И. Я. Фроянов, строительство городов начато было еще "в те годы, когда княжеских сел и в помине не было" и целью строи­тельства было укрепление рубежей молодого государства[598]. Вряд ли города, которые, как правило, имели демократические основы сво­его управления, были чьей-то' частной собственностью. Важным источником, отражающим процесс формирования княжеской соб­ственности, является Русская Правда. Другой источник, говорящий о наличии княжеской собственности, — жалованные грамоты.

Князь единолично распоряжался своим имуществом. Так, в одной из жалованных грамот отмечается: "А се даю... уезд княж... из двора своего (о) см каппии воску и на горе огород..."[599].

Параллельно развивалась и боярская собственность. Источни­ком формирования боярской собственности были, судя по Повести временных лет и Русской Правде, в основном кормления. Активно формирующийся княжеский аппарат управления требовал в свой штат государственных чиновников. В качестве наместников во вновь образованные или присоединенные к своей территории земли князь назначал людей из своего ближайшего окружения, т. е. из числа бояр. Собирая для князя налоги и управляя населением, бояре получали за это "корма" с управляемого населения. Постепенно бояре обрас­тали собственными селами и угодьями. О грабеже таких сел князем со своею дружиною говорит, например, Лаврентьевская летопись "... а села боярьская взяша, и кони. И скот..."[600]. Возможно, что и пожало­вания были способом приобретения боярской собственности6. Дру­гим немаловажным источником формирования боярской собствен­ности является покупка этих земель у общинников[601]. Существуют оп­ределенные сложности, связанные со временем определения возник­новения боярской собственности. К сожалению, круг источников, касающихся боярской собственности, существенно не расширяется, за исключением новгородских берестяных грамот.

XI — начало XII в.[603], Л. В. Черепнин — конец XI — начало XII в.[604] В. Л. Янин относит время возникновения боярской собственности к концу XI — началу XII в., так как, по его мнению, крупные успехи новгородского боярства основаны исключительно на их богатейших

4

вотчинах .

Что касается времени формирования церковной собственнос­ти, то многие исследователи сходятся во мнении, что этим време­нем можно считать вторую половину XI в.[605]. Так, известный иссле­дователь истории церкви Я. Н. Щапов считает, что возникновение "церковного землевладения на Руси может быть отнесено ко второй половине XI в. В системе феодальной собственности на Руси X—

XII вв. церковь, следовательно, занимает свое место сравнительно поздно, когда другие институты, княжеское, боярское землевладе­ние уже существовали и были результатом относительно долгого внутреннего развития восточнославянского общества"[606]. Важным ис­точником формирования церковной собственности становится пере­дача князьями земель церквам и монастырям с возможностью сбо­ра доходов с этих владений. Примером таких пожалований может считаться передача во владение волости Буйцы Юрьеву монасты­рю князем Всеволодом Мстиславичем[607]. Особенно заметно протекал процесс приватизации свободных некогда сел и волостей на Севере Руси, о чем ярко свидетельствуют духовные и данные грамоты[608]. Другим важнейшим источником формирования церковной собствен­ности становится выделение десятины от княжеских доходов в пользу церкви по решению князя Владимира Святославича и организация церковных судов с передачей в юрисдикцию этих судов части су­дебных дел[609]. Еще одним источником, отражающим процесс форми­рования церковной собственности уже в XII в., можно считать Ус­тавную грамоту князя Ростислава Смоленской епископии, которая фиксирует источники доходов церкви[610].

3

значительной .

В этот же период начался активный процесс формирования частной собственности на землю. На начальном этапе своего фор­мирования "колыбель у общинного и частного землевладения была общая: этой колыбелью был захват ничейной, пустопорожней ди­кой земли; происходил этот захват в далекую эпоху полубезгра- ничного земельного произвола"[611]. И только впоследствии стали фор­мироваться иные способы приобретения собственности, такие, как приобретение по договору или в силу пожалования. С другой сто­роны, становление частной собственности шло по пути разложе­ния и изживания коллективных форм собственности и постепенно­го становления на этом фундаменте частной феодальной собствен- ности[612]. Вопрос о времени формирования частной собственности долгое время считался центральным вопросом советской историографии, так как с появлением частной собственности и крупного землевла­дения начинался отсчет эксплуататорского государства. Наиболее полно концепция советских историков по этому вопросу отражена в работах известного историка Л. В. Черепнина, который полагал, что "до середины XI—XII в. господствующей формой собственности была государственная... К XII в. складывается землевладение княжеское (домениальное), боярское, церковное, основанное на присвоении прибавочного продукта, поизведенного трудом зависимого кресть­янства и посаженных на землю холопов"[613]. Частная некняжеская собственность образовывалась путем выделения из соседской об­щины крестьян-аллодистов, которые впоследствии стали феода-

7

лами .

Другие важные источники, помогающие пролить свет на про­блему формирования права собственности, — печати. В связи с этим, как представляется, небесперспективным является исследование функционального назначения печатей. Печатью скреплялись самые разнообразные документы, рождающие правовые отношения, в том числе и связанные с установлением права собственности.

Другим важным источником, освещающим процесс формиро­вания частной собственности на Руси, становятся берестяные гра­моты, являющиеся подтверждением взглядов ученых, считающих частную собственность на землю правовым институтом, возникшим еще в Древней Руси.

Для характеристики права собственности на землю представ­ляет интерес Новгородская берестяная грамота № 698 (стратигра­фическая дата — 1-я половина—начало 60-х гг. XIV в.).

Перевод: "Поклон от Ивана Сидору. Гахон твой песьянскую землю пораздовал посадничьим людям, и посадничьи люди землю распахали и раскладную межу уничтожили. А еще того хуже — Василий со своим изорником землю пограбил. Как позаботишься о своей вотчине?".

По интерпретации В. Л. Янина, Сидор —• хозяин вотчины при реке Песи, Гахон — его староста или ключник. Гахон поместил на Сидоровой земле крестьян, перешедших сюда из волости посадника. Эти крестьяне нарушили раскладную межу и вторглись в землю вот­чинника Василия, который в отместку пограбил Сидорову землю[616].

Понятие права собственности на недвижимость было обозна­чено еще некоторыми нормами Русской Правды, в которых говорится о межах и перетесах. Такое нарушение межи считалось преступлени­ем. Так, в ст. 34 Краткой редакции Русской Правды говорится: "... а иже межу переореть лбо перетес, то за обиду двенадцать гривне"[617].

Объектом права собственности выступает недвижимость, зем­ля. Собственник земли — Сидор. "Термин "раскладная межа" изве­стен по раздельной грамоте Василия и Маковея на отчину их отца Прокофия, суммарно датированной XV в. и относящейся к Обоне— жыо: разделив вотчину по половинам, братья "положися на проме— жи себя межу раскладную". Тот же термин фигурирует и в несколь­ких псковских грамотах XIV—XV вв., где он отличим от «"разгон­ной межи" как обозначение общей, обусловленной границы вотчи­ны, подразделенной разгонными межами на несколько участков ее пользователей»[618]. В грамоте речь идет о нарушении межи, т. е. права собственника земли Сидора, некими посадничьими людьми и Васи­лием со своим изорником, который землю пограбил. Представляет­ся, что для характеристики грамоты можно использовать ст. 10, 11 Новгородской судной грамоты:

"10. А кто на ком поищет наезда, или грабежа о земном деле, ино судити наперед и грабеж, а о земли после суд, а кого утяжут в наезде и в грабежи, ино взять великим князем и Великому Новго­роду на виноватом, на боярине пятьдесят рублев, а на житьем двад­цать рублев, а на молодцам десять рублев; а истую убытки подой — мет; а о земле суд и не будет суда в Новгороде, а о наезде и о гра­беже суд.

11. А кои истець похочет искать наезда или грабежа и земли] вдруг, ино другому истцю ему отвечать; а утяжет в земле и в наез­де и в грабежи, а судье дать на него грамота в земле и в наезде и в грабежи"[619].

Статьи 10, 11 Новгородской судной грамоты говорят о защите владения независимо от права собственности. Если лицо считает права нарушенными, оно может предъявить иск о наезде и грабе­же отдельно от иска о праве на землю, но даже если лицо, винов­ное в наезде, окажется истинным собственником земли, оно все рав­но понесет наказание за нарушение владения, так как им была на­рушена законодательно установленная процедура по таким тяж­бам.

Гахон — это, очевидно, управляющий, представитель интере­сов Сидора. Он раздал песьянскую землю посадничьим людям, ко­торые вторглись во владения Сидора, распахав раскладную межу.

Иван задается в конце письма вопросом к Сидору: "Как поза­ботишься о своей вотчине?" Руководствуясь ст. 10, 11 Новгородской судной грамоты, можно предположить, что Сидор вынужден будет обратиться в суд с двумя исками. Иском о признании за ним права собственности на землю на основании документов, подтверждающих законность этого права, и иском о защите этого права от посягатель­ства со стороны посадничьих людей и Василия со своим изорником, Без решения суда любые его действия, связанные с восстановлени­ем нарушенного права собственности на землю, будут считаться противоправными даже в том случае, если нарушители — недобро­совестные незаконные владельцы. И только после того, как суд вы­даст правовую грамоту, его действия по восстановлению нарушен­ного права будут иметь законный характер.

Характеризует право собственности на землю частных лиц и Новгородская берестяная грамота № 390 (стратиграфическая да­та — 80—90-е гг. XIII в.).

Перевод: "Бологже — 2 [земельных] участка. Козельско, Плу— тец — 2 участка. В Подгорье плесина — 2 участка. Старое Поле, За — ветренье, (земли за рекой Ветренкой) по Рыдино — 2 участка. Да бортный лес по Глиной (т. е. "гнилой" [?]) ручей и по княжескую дорогу до устья Волмы — 2 участка. А по Глиной ручей за Нет(е)че и до Клина (?) все мое, а также и за Ивницу. А Бориславу другая сторона Нет(е)ча по Чертов ручей до его верховья и по Рыдинскую дорогу"[620].

Это запись собственника земли для себя с границами земель­ных участков.

Рассмотрим и Новгородскую берестяную грамоту № 477 (стра­тиграфическая дата — 70—80-е гг. XIV в.).

Перевод: "Поклон Анне от Микифора с Дорофеева участка. Пожню, что ты [мне] дала в Быковщине, Шуйга отнимает, а другую [отнимает] Осипок. Землицы мало, а пожни отнимают. Никак [с этим] не сладить, не из-за чего и сидеть [на этом участке]. Дай же мне теперь это место Быковщину"[621].

В письме сообщается о конфликте между соседями, оспарива­ющими право пользования Микифора землей, выделенной ему Ан­ной. Из грамоты видно, что собственником земли является Анна. Она наделила правом временного держания земли Микифора. Представ­ляется, что ранее этот участок принадлежал на праве пользования Дорофею, но он по каким-то причинам оставил его. Соседи новояв­ленного пользователя отказываются признать его право, и поэтому Шуйга отнимает земельный участок в Быковщине, а Осипок пре­тендует на остаток земли в другом месте.

Понимая безысходность своего положения, так как земли для обработки у Микифора практически не остается, он обращается к Анне, собственнице земли, с просьбой выдать ему законно оформ­ленный документ о праве пользования землею. Таким договором может стать договор имущественного найма Анны с Микифором. Объектами права собственности были как недвижимые, так и дви­жимые вещи. Характеризует право собственности на движимую вещь Новгородская берестяная грамота № 155 (стратиграфическая да­та — 60—90-е гг. XII в.):

Перевод: "От Полчка (или: Полочка) к: [Такой-то (менее веро­ятно: ты)] взял (возможно, в жены) девку у Домаслава, а с меня Домаслав взял 12 гривен. Пришли же 12 гривен. А если не пришлешь, то я встану (подразумевается: с тобой на суд) перед князем и епис­копом; тогда к большему убытку готовься"[622].

Некто Полчек обращается к адресату с требованием о возвра­те 12 гривен. Адресат, наверное, взял себе в жены рабыню, принад­лежащую на праве собственности Домаславу. Так считают А. В. Ар- циховский[623], Л. П. Жуковская[624], Б. Б. Кафенгауз[625], В. Л. Янин[626]. Л. В. Че — репнин полагает, что адресат, найдя у Домаслава какую-то девку, посчитал ее своей и вернул себе[627].

Представляется, что речь все-таки идет о женитьбе адресата на "девке", рабыне, принадлежащей Домаславу.

Л. В. Черепнин задается вопросом: "При чем здесь Полчек? Почему он расплачивался за брак адресата и выкупал у него жену из рабства, а потом ему же стал грозить судом?"[628].

Во-первых, Полчек мог быть связан с адресатом какими-нибудь имущественными отношениями. Например, они могли быть склад­никами и состоять в договорных отношениях. Во-вторых, из текста видно, что Полчек не выкупал для адресата "рабыню". У Полчека Домаслав взял 12 гривен, зная, что Полчек связан с адресатом ка­кими-то имущественными отношениями. Адресат, очевидно, выкуп за рабыню не отдал, проживает в другой местности и заплатить деньги не торопится, поэтому-то Полчек и требует возврата 12 гри­вен со своего складника и грозит ему судом князя и епископа.

В грамоте предметом спора стало право на движимую вещь (на рабыню). Другим примером раба как объекта частной собственнос­ти может стать берестяная грамота № 831 (предварит. стратигр. да­та — XII в.).

Перевод: "От Кузьмы и от его детей к Рагуилу старшему. [Я дал (?) коро]ву тебе ценой в полторы гривны; ... [и] сыры — это я купил за гривну; да десять сигов и полоть в десять кун. Да попу твоему корову ценой в гривну. И отроков твоих я очищал от долгов и давал [им] дары. И вот [еще] ты забрал у меня рабыню и юношу- раба [совокупной] ценой в семь гривен и другую рабыню ценой в две гривны. Но [это] — благослови тебя Бог..."[629]

Для характеристики субъектов права собственности интерес­на одна из древнейших грамот — Новгородская берестяная грамо­та № 657 (стратиграфическая дата — середина 50-х—середина 90-х гг. XII в.).

Перевод: "Поклон от Пелагеи Офимье. Вот, деньги твои от Домачка, [предназначенные] для [монастыря] святой Варвары, в городе; а лежат у Жирослава, поспеши же в город. А телка святой Варвары здорова ли?"[630].

В грамоте субъектом права собственности выступает в целом монастырь, Формирование собственности церквей и монастырей в Древней Руси проходило несколькими путями. Это было иногда в форме пожалования от князя, как уже отмечалось. Имущество мог­ло быть подарено и частным лицом. Имущество также приобрета­лось путем заключения договора купли-продажи или заимки пус­тующих земель.

В грамоте речь идет о деньгах, которые, вероятно, передает в дар монастырю Святой Варвары Домачек. Деньги находятся в горо­де у Жирослава, и Пелагея предлагает Офимье поторопиться заб­рать эти деньги. Разговор в грамоте идет и о "телке", принадлежа­щей на праве собственности монастырю. Пелагея беспокоится о со­стоянии ее здоровья.

Собственность могла принадлежать не только корпорации, в качестве которой могли выступать, как уже отмечалось, монастырь, "братчина", но и частным лицам, иногда связанным какими-либо родовыми узами. Свидетельством такой формы собственности яв­ляются некоторые купчий XIV в. Вот что говорится в купчей Спас­ского Ковалева монастыря; «Прокуй с сыном своим Ористом и с

Михаилом, и с братаном своим Павлом" подает "пожни" и "ост—

2

ровы » .

Как видно из перечисленных источников, в исследуемый пе­риод начался активный процесс становления самых разнообразных форм собственности: общинной, родовой, княжеской, государствен­ной, боярской, церковной, частной. Земля в X—XI вв. еще не была важнейшим источником благосостояния. И самое главное — она не использовалась для земледелия, так как размер пахотных участков по сравнению с XV в. незначителен[631]. Судя по источникам, долгое время важнейшими объектами права собственности были движи­мые вещи (золото, серебро, украшения, скот, меха, мед, воск и т. д.). Такая ситуация сохранялась на протяжении Х—XII вв., пока зем­ля не становится важнейшим объектом права собственности. В X— XII вв. основным источником формирования собственности являют­ся войны и грабежи, дани с присоединенных территорий, судебные и торговые пошлины, промыслы в своих землях, торговля традици­онными предметами ремесла и промысла, продажа пленных[632]. Такие выводы аргументированно подтверждают берестяные грамоты. Как отмечает В. Л. Янин, "...на протяжении XII в. происходило накопле­ние денежных ресурсов новгородскими феодалами, позволившими им затем осуществить решительное наступление на те земли, кото­рые еще в большом количестве в XII в. принадлежали новгородс­ким общинникам"[633]. То есть первоначальный капитал формировался традиционно в сфере торговли, а уж затем он устремлялся на при­обретение земли с целью ее использования в качестве ренты. Если в берестяных грамотах более раннего периода преобладает упоми­нание о деньгах, то уже в XIII—-XIV вв. дается информация в ос­новном феодального характера, т. е. земельного и связанного с этой трансформацией юридических фактов[634].

Пути формирования крупной собственности были разными. Если говорить о земле, то в советской историографии долгое время была весьма популярна идея о насильственном захвате земли[635]. Од­нако, как представляется, более убедительна и аргументированна точка зрения И. Я. Фроянова, который полагает, "что захват земель и крестьянских и вотчинных в процессе складывания частного зем­левладения на Руси в X—XII вв. играет подсобную эпизодическую роль"[636]. Главную же роль играют "заимка пустых неосвоенных зе­мель и купля"[637]. Представляя особую ценность, земля имела услож­ненную процедуру отчуждения. Так в XIV в. появляется право вы­купа отчужденной земли. Об этом говорится в ст. 13 Псковской суд­ной грамоты. Хотя размеры сроков давности в статье не обозначе­ны, представляется, что они определялись сторонами при заключе­нии договора. Этот срок называется просто "стариной". Правом выкупа, судя по статье, обладали не все, а лишь только родственни­ки отчуждавшего. Возможность возврата такой собственности име­лась только в судебном порядке и только в том случае, если оспари­вающие режим собственности другого владельца делали это в соот­ветствующий "старине" срок. Если не было письменных доказа­тельств, то по желанию ответчика можно было ограничиться в ка­честве доказательства "полем" или "присягою".

Права на недвижимость были четко гарантированы законом. Восстановление нарушенного права собственности на землю было возможно только через суд. Новые источники показательны для характеристики формы права собственности на землю. В них запи­саны границы земельных участков. Источники демонстрируют ши-

Вочайший спектр возможностей собственника вещи, связанный с извлечением из нее полезных свойств, например, передача земли в держание другому лицу за вознаграждение. Анализ новых источ­ников позволяет сделать вывод о делении в средневековом праве Руси вещей на движимые и недвижимые, а также представить спо­собы приобретения права собственности. Так, например, пожалова­ние — одна из форм установления этого права.

7.3.