Именования, построенные по модели «имя + отчество», в русской художественной речи
0.0. Специфически русская двухкомпонентная модель личного и персонифицирующего именования по имени‑отчеству имеет два типа регулярных реализаций:
0.1. С нетождественным наполнением компонентов модели – гетеронимические именования, или гетеронимы, типа Петр Андреевич, Марья Александровна(ГИ).
0.2. С тождественным наполнением компонентов модели – таутонимические именования, или таутонимы, типа Петр Петрович, Александра Александровна(ТИ).
1.0. Между ГИ и ТИ существуют глубокие психо‑, социо– и собственно лингвистические различия, обусловленные различиями в исходных ситуациях наречения. Одни из них лежат на поверхности и устойчиво сохраняются, другие являются скрытыми и обнаруживают себя обычно только в акте наречения, оказываясь несущественными в последующей естественной жизни Г– и Т‑именований.
2.0. Однако существенное и несущественное в обычной речевой практике могут менять свои знаки на обратные в художественной речи, где Г– и Т‑именования, углубляя или же, напротив, стирая свойственные им противопоставления, выявляют множественные потенции художественного преобразования, широко используемые художниками слова (и вообще всеми «говорящими художественно»).
2.1. Так, противопоставление ГИ – ТИ по основополагающему признаку «нетождество – тождество наполнителей компонентов модели» подвергается в художественной речи двоякому преобразованию:
2.1.1. «Нетождество – тождество» → «наличие – отсутствие контраста» с маркированным первым членом. Это противопоставление не ограничивается поверхностными лексическими различиями между основами личного имени и патронима, но охватывает и все другие, сопутствующие их признаки, не релевантные в быту, но релевантные в художественной речи (первичное, доантропонимическое и/или вторичное, народно‑этимологическое и отантропонимическое значение; литературно‑художественная традиция; мифологическое содержание; символическая функция; стилистические и экспрессивно‑оценочные функции; признаки принадлежности к тому или иному национальному именнику, социальная закрепленность; фонетический состав и фонетическое «значение» и др.
под.). В соответствии с принципом «художественного приращения» все такие признаки могут быть базой вторичной (и третичной) семантизации именований, источником их новых смыслов, значений и значимостей. Контраст между компонентами Г‑именований, интегрирующих эти признаки, как и всякий контраст, градуален. Поэтому гетеронимическая модель воплощается в художественной речи во множестве многотипных образований, выстраивающихся в градуальные ряды, на одном полюсе которых находятся ГИ с компонентами, контрастирующими до несовместимости (ср.: Вакх Онуфриевичу Д. В. Григоровича, Акулина Арчибальдовнау А. Аверченко, Татьяна Робинзоновнау В. Шефнера), а на другом – ГИ с компонентами, общность которых приближается к тождеству. Это значит, что в художественной речи граница между ГИ и ТИ, в отличие от ситуации в естественной речи, является такой же зыбкой и неопределенной, как и граница между именами собственными и именами нарицательными. Лексический контраст свободно совмещается с единством, общностью и/или тождеством по другим признакам, что приводит к образованию смешанных Г‑/Т‑именований. Таковы, например:а) лексические ГИ // семантические ТИ: Тигрий Львович(А. Н. Островский), Сила Мамонтович(Д. В. Григорович), Сила Самсонович(И. С. Тургенев) и т. п.
б) лексические ГИ // фонетические ТИ: Ада Адамовна(В. Дорошевич), Ада Адольфовна,«змея» (Т. Толстая), Сысой Псоич, Дарья Мардарьевна(А. Н. Островский), Варвара Уваровна(А. Ф.Горбунов) и т. п.
Читательское восприятие таких ГИ/ТИ осуществляется в ре‑жиме пульсирующего переключения от ГИ к ТИ, в чем и сокрыта «тайна» их художественной силы. Совпадая с естественными ГИ, они функционируют как ТИ, оказываясь квазигетеронимами. От‑сюда эквивалентность таких именований, как Иван Петрович= Иван Иванович= Петр Петрович= Петр Иванович,на основе которой выработан прием удвоения или раздвоения персонажей, инвариантная единосущность которых символизируется тождеством их компонирующих основ. Ср.: Евсей Евтеевичи Евтей Евсеевич,коллежские секретари (Я.
Бутков).2.1.2. «Нетождество – тождество» → «отсутствие – наличие повтора» с маркированным вторым членом, который представляет фигуру, от времен индоевропейской древности наделенную экспрессивной силой. Механизм этого преобразования находит свое объяснение в механизме внешних и внутренних связей патронимического имени. В естественной жизни Г– и Т‑именований патронимы в их составе функционируют нормально как вторая их часть – при выключенных внешних и внутренних связях. В художественной речи этот механизм перестраивается. ГИ восстанавливают внешнюю, парадигматическую связь второго имени, восстанавливают и усиливают его патронимическое значение, поднимая его до уровня генеалогии. ТИ оставляют эту связь выключенной, что позволяет использовать их в качестве знака лица, вырванного из генеалогического ряда. Отсюда их функция сиротских именований. В то же время такой механизм ТИ позволяет не только представить любое собственное имя в повторе, но и повтор апеллятива представить как имя собственное. Отсюда мифологические, животные, предметно‑понятийные ТИ в былевом эпосе, волшебной сказке и в низших фольклорных жанрах и – с переносом – в жанрах литературы, ориентированных на фольклор (Ветер Ветрович, Месяц Месяцович, Ерш Ершович, Кит Китовичи т. п.). На базе таких ТИ средствами различных видов аттракции создаются квазигетеронимы типа Оспа Осиповна, Сова Савельевна, Мороз Снегович, Сахар Медович, Изумруд Сердоликович, Скипидар Купоросыч, Флакон Стаканычи др.
2.2. Основанное на соотношении частоты их употребления в естественных условиях противопоставление ГИ – ТИ по признакам «частотное / обычное – редкое, исключительное» обнаруживает тенденцию к художественному преобразованию в таких типичных направлениях, как «редкое» → «комическое», «редкое» → «гротескно‑отрицательное», «редкое» → «пародийно‑фантастическое» и т. п. Отсюда необозримая галерея таутонимических фольклорных и литературных персонажей от «смешных страшилищ» русского былевого эпоса до героев 16‑ой страницы «Литературной газеты».
3.0. Включенные в намеченную выше систему противопоставлений, ТИ должны быть признаны одним из наиболее мощных художественных средств организации и членения антропонимического пространства (АП) художественных текстов.
3.1. ТИ как средство организации АП. Традиционный прием «таутонимических сгущений» (Н. А. Некрасов, Я. Бутков, А. Чехов).
3.2. Членение АП по ГИ – ТИ и его содержательное наполнение: а) «свой мир» – «чужой мир» (в русском былевом эпосе); б) «реальное» – «фантастическое» (в сказках В. Шефнера; в) «передний план» – «задний план» (в «Записках охотника» И. С. Тургенева); г) «задний план – передний план» (в романе Ф. В. Булгарина «Иван Иванович Выжигин»); д) «мир подчиненных» – «начальственные сферы» (советская проза 30‑80‑х гг.) и др.