ЗАКОНЫ И КАТЕГОРИИ МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ДИАЛЕКТИКИ И ЕСТЕСТВОЗНАНИЕ

Законы диалектики как фундаментальные принципы бытия и познания. Три основных закона диалектики. Исследование методов и приемов научного исследования было органически связано Энгельсом с дальнейшей разработкой основных законов и категорий материалистической диалектики.

В разделе «Диалектика» Энгельс, доказывая ошибочность гегелевского сведения законов диалектики к законам мышления, пишет, что законы диалектики абстрагируются из истории природы и человеческого общества. «Они как раз не что иное, как наиболее общие законы обеих этих фаз исторического развития, а также самого мышления» [1, т. 20, с. 384]. Будучи познанными, общие диалектические законы сами становятся эвристическим средством в дальнейшем исследовании природы, истории и самого процесса познания.

Анализируя характер действия в природе диалектических законов, Энгельс отмечает их всеобщность для теоретического естествознания. В частности, говоря о законе перехода количества в качество и обратно, Энгельс пишет: «...в природе качественные изменения — точно определенным для каждого отдельного случая способом — могут происходить лишь путем количественного прибавления либо количественного убавления материи или движения (так называемой энергии)» [там же, с. 385]. Рассматривая под этим углом зрения данные физики и химии, Энгельс приходит к выводу, что «невозможно изменить качество какого- нибудь тела без прибавления или отнятия материи либо движения, т. е. без количественного изменения этого тела» [там же]. Соответственно, с другой стороны, «чисто количественная операция деления имеет границу, где она переходит в качественное различие: масса состоит из одних молекул, но она представляет собой нечто по существу отличное от молекулы, как и последняя в свою очередь есть нечто отличное от атома» [там же, с.

Опираясь на достигнутый уровень научного знания своего времени, Энгельс высказывает идеи, на много десятилетий опередившие развитие науки. Так, подчеркивая в приведенной выше цитате отличие тела от молекул, его составляющих, он привлекает внимание исследователей к изучению сущности массы, но при этом предостерегает их от упрощенно-механического представления о предопределенности свойств целого свойствами составных его частей. Тем самым Энгельс указывает на сложность понятия массы (эта проблема далеко еще не разрешена и в современной физике).

Диалектический подход помогает Энгельсу глубоко осмыслить методологическую функцию физических постоянных в познании: «...константы физики в значительной своей части суть не что иное, как обозначения узловых точек, где количественное прибавление или убавление движения вызывает качественное изменение в состоянии соответствующего тела,— где, следовательно, количество переходит в качество» [там же, с. 387]. В плане познавательной деятельности это значит, что нарушение определенных единств качественных и количественных изменений, соответствующих константам, означает «снятие» старого уровня и переход к новому уровню реальности, а в познании это влечет за собой необходимость перехода к новой теоретической системе знания.

Большое внимание Энгельс уделяет рассмотрению естественных наук как теоретической целостности, в которой действуют всеобщие диалектические закономерности. Такой подход, например, привел его к характеристике химии как науки, где закон перехода количественных изменений в качественные проявляется наиболее ярко и празднует «свои величайшие триумфы» [там же].

Это дает Энгельсу основание определить химию как науку «о ка-чественных изменениях тел, происходящих под влиянием измене-ния количественного состава» [там я^е].

Диалектико-материалистическая исходная позиция позволяет Энгельсу глубоко научно определить предметы различных естественных наук на современном ему историческом уровне их развития.

Анализ механизма «перехода» количественных изменений в качественные и наоборот опирается у Энгельса па полоя^ение о всеобщности борьбы противоположностей как причины развития всякого процесса и явления. В «Анти-Дюрииге», критикуя метафизический способ мышления, который «за отдельными вещами... не видит их взаимной связи, за их бытием — их возникновения и исчезновения, из-за их покоя забывает их движение, за деревьями не видит леса» [1, т. 20, с. 21], Энгельс показывает, что, например, «органическое существо в каждое данное мгновение является тем же самым и не тем же самым...» [там же]. В общем виде «оба полюса какой-нибудь противоположности — например, положительное и отрицательное — столь же неотделимы один от другого, как и противоположны, и... они, несмотря на всю противоположность между ними, взаимно проникают друг друга» [там же, с. 22].

В «Диалектике природы», анализируя обширный естественнонаучный материал и критически оценивая категориальный состав гегелевской «Науки логики», Энгельс выделяет и формулирует три основных закона материалистической диалектики, которые получили свое яркое освещение в «Анти-Дюринге». Это законы взаимопроникновения, единства и борьбы противоположностей (т. е. всеобщей противоречивости вещей, процессов и явлений), взаимодействия количественных и качественных изменений и отрицания отрицания.

В «Диалектике природы» Энгельс собрал большой фактический материал, показывающий всеобщность действия закона единства и борьбы противоположностей. Классический образец универсальности диалектического противоречия Энгельс видит в единстве объективной и субъективной диалектики. «Так называемая объективная диалектика,— пишет Энгельс,— царит во всей природе, а так называемая субъективная диалектика, диалектическое мышление, есть только отражение господствующего во всей природе движения путем противоположностей, которые и обусловливают жизнь природы своей постоянной борьбой и своим конечным переходом друг в друга, resp.

Демонстрируя на конкретном естественнонаучном материале всеобщность диалектического закона единства и борьбы про-тивоположностей, Энгельс указывает на относительность раз-граничительных линий между противоположностями и подчерки-вает качественное разнообразие видов противоречий. Фиксация наличия противоположностей — это лишь первая, начальная ступень исследовательской работы; гораздо более важная задача состоит в выявлении взаимосвязей, взаимодействия, взаимопроникновения и взаимопревращения противоположностей. «Hard and fast lines несовместимы с теорией развития»,— подчеркивает Энгельс [там же, с. 527], доказывая метафизичность «застывания» науки на уровне жесткого и неподвижного противопоставления противопо-ложностей. Энгельс приходит к выводу: ««Или —или» становится все более и более недостаточным» [там же]. Отсюда — обобщение Энгельса, важность и истинность которого доказывается как прошлой, так тем более и всей последующей историей науки: «Диалектика, которая точно так же не знает hard and fast lines и безусловного, пригодного повсюду «или — или», которая переводит друг в друга неподвижные метафизические различия, признает в надлежащих случаях наряду с «или — или» также «как то, так и другое» и опосредствует противоположности,— является единственным, в высшей инстанции, методом мышления, соответствующим теперешней стадии развития естествознания» [там же, с.

Энгельс доказывает взаимозависимость противоположностей (положительное и отрицательное, часть и целое, простое и составное и т. д.), которые «имеют смысл только в своем взаимоотношении, а не каждое само по себе» [там же, с. 528].

Много размышляет Энгельс над гносеологическим смыслом формально-логического принципа тождества. Развитие естественных наук приносило с собой все больше фактов, свидетельствовавших об узости метафизически интерпретированного формально-логического принципа тождества и подводивших к выводу, что «истинное, конкретное тождество содержит в себе различие, изменение» [там же, с. 530]. Опираясь на историю наук и историю философии, Энгельс убедительно критикует все еще разделявшиеся многими естествоиспытателями представления, что «тождество и различие являются непримиримыми противоположностями, а не односторонними полюсами, которые представляют собой нечто ис-тинное только в своем взаимодействии, во включении различия в тождество» [там же, с. 531].

Таким образом, через все рассуждения Энгельса проходит основополагающая методологическая идея, которая состоит в том, что законы диалектики являются фундаментальными принципами бытия и познания. Познающий субъект всегда должен учитывать, что противоположные категории — «тождество и различие — необходимость и случайность — причина и действие... превращаются друг в друга» [там же]. Жесткое их противопостав-ление связано с метафизическим пониманием роли и задач фор-мальной логики в познании. В «Диалектике природы», как и в «Анти-Дюринге», Энгельс выступает не против принципов фор-мальной логики, которые являются необходимыми инструментами познания, а против принципов тождества и непротиворечия, взятых «в старометафизическом смысле».

Каузальность, необходимость и случайность. Большой интерес представляют идеи, высказанные Энгельсом при анализе пробле-мы соотношения таких фундаментальных для развития естест-веннонаучного знания категорий, как необходимость и случай-ность, причина и действие (следствие).

Такой подход к проблеме позволил Энгельсу дать глубокую философскую критику распространенного заблуждения, будто лишь необходимое едипственно достойно научного интереса, тогда как случайное для познания якобы безразлично. Энгельс показывает, что наука без диалектики по самому своему существу не в состоянии последовательно преодолеть это заблуждение. При недиалектическом подходе различение необходимости и случай-ности носит субъективный характер, ибо все, что удалось каким- либо образом подвести под категорию закона, объявляется необ-ходимым, а все связи и отношения, которые пока не укладываются в строго определенную необходимую закономерность, не считаются предметом научного анализа, так что характер их существования оказывается всецело зависящим от желания по-знающего субъекта. Тем самым вольно или невольно в познание вносится априоризм, с одной стороны, и агностицизм — с другой.

Попытка построить научное знание исключительно иа необходимых связях приводит к далеким от действительной науки положениям, ибо вис систематического анализа остаются случайные связи, которые тем не менее не перестают оказывать влияние на происходящие процессы. Метафизическая философская установка, таким образом, ведет не к исследованию внутренней связи и взаимообусловленности необходимого и случайного через более глубокое раскрытие диалектической природы причинности, а к снятию самого вопроса о статусе случайности в мире и в познании.

Как и при анализе других категорий, Энгельс подходит к общей оценке категории причинности диалектически, прилагая немало усилий, чтобы дать идеям Гегеля о единстве причины и действия последовательно материалистическую интерпретацию: «Если Гегель рассматривает силу и ее проявление, причину и действие как тождественные, то это теперь доказано в смене форм материи, где равнозначность их доказывается математически. Эта равнозначность уже и раньше признавалась в мере: сила измеряется ее проявлением, причина — действием» [там же, с. 595]. (Энгельс понимает здесь под «тождественностью» эквивалентность энергетических преобразований.)

В теоретическом и практическом отношениях особенно актуальны для науки идеи, высказанные Энгельсом при анализе методологических основ той формы детерминизма, которая перешла «в естествознание из французского материализма...» [там же, с. 533]. «Согласно этому воззрению,— отмечает Энгельс,— в природе господствует лишь простая, непосредственная необходимость» [там же]. Подобная трактовка природы случайности и необходимости, при которой случайность просто отрицается, а необходимость отождествляется с неизбежностью единичных элементарных событий, принципиально неудовлетворительна: отрицание объективной природы случайности приводит к идее о фатальной и в общем загадочной и даже теологически окрашенной предопределенности всего сущего, ибо «необходимость остается пустой фразой, а вместе с этим и Случай остается тем, чем он был» [там же, с. 534]. Подобный метафизический подход к проблеме приводит к утрате существа самой проблемы: «...случайность не объясняется здесь из необходимости; скорее, наоборот, необходимость низводится до порождения голой случайности» [там же].

Для преодоления методологических трудностей науки при ее попытках решить проблему взаимоотношения необходимости и случайности, сущности закона, случайности и причинности Энгельс мастерски применяет метод материалистической диалектики. Он показывает, что беспомощность многих естествоиспытателей в вопросах методологии связана с тем, что они не смогли осмыслить диалектику реального мира и процесса познания, не увидели никакого рационального содержания в гегелевской диалектике. Это привело к тому, что они предпочли гегелевской диалектике вольфовскую метафизику с ее жестким противопоставлением случайного и необходимого. Между тем, по убеждению Энгельса, прав в общей постановке вопроса Гегель, который выдвинул идею взаимообусловленности этих двух категорий. Энгельс высказывает согласие с диалектическим подходом к вопросу Гегеля, а именно, что случайное имеет основание в необходимости и одновременно не имеет такого основания. Вместе с тем взгляд Энгельса, по сути дела, существенно отличается от гегелевской чисто мыслительной диалектики: основание того, что случайное коренится в необходимости, и основание того, что оно в то же время является все-таки случайным, не совпадают. Видимо, именно поэтому существуют разные виды случайности: во- первых, случайность как выражение необходимости, во-вторых, как «дополнение» последней. Следует также иметь в виду, что не только случайность имеет различные основания и виды, но то же происходит и с необходимостью, ибо «следует различать взаимо-связанные, но не тождественные два вида необходимости: (а) не- пременность возникновения следствия, коль скоро налицо причи-на и весь комплекс ее действия; (б) неукоснительность появления следствий, составляющих в своей совокупности основную, магистральную линию развития объекта» [10, с. 216].

Решение проблемы соотношения необходимости и случайности связывается Энгельсом с коренной проблемой причинности. Причинно-следственную детерминистскую связь он трактует как про-исходящую непременно через перенос движений разного рода от одних объектов к другим. При этом Энгельс рассматривает по-нятия причины и следствия как моменты универсального взаимо-действия, отмечая, что в процессе познания, «чтобы понять от-дельные явления, мы должны вырвать их из всеобщей связи и рассматривать их изолированно, а в таком случае сменяющиеся движения выступают перед нами — одно как причина, другое как действие» [1, т. 20, с. 546—547]. На основе подготовительных работ к «Диалектике природы» эта идея формулируется Энгельсом в «Анти-Дюринге» следующим образом: «...причина и следст- виє суть йрЄдставлеЦйя, ЬоТорые Имеют зйаче&йе, кай тайойые, только в применении к данному отдельному случаю; но как толь-ко мы будем рассматривать этот отдельный случай в его общей связи со всем мировым целым, эти представления сходятся и пе-реплетаются в представлении универсального взаимодействия, в котором причины и следствия постоянно меняются местами; то, что здесь или теперь является причиной, становится там или тогда следствием и наоборот» [там же, с. 22]. Опираясь на эти положения Энгельса, В. И. Ленин писал, что «человеческое понятие причины и следствия всегда несколько упрощает объективную связь явлений природы, лишь приблизительно отражая ее, искусственно изолируя те или иные стороны одного единого мирового процесса» [2, т. 18, с. 160].

Привлекая обширный естественнонаучный материал, в первую очередь работы Ч. Дарвина, который в своем эпохальном произведении «Происхождение видов путем естественного отбора» (1859) «исходит из самой широкой, покоящейся на случайности, фактической основы» [1, т. 20, с. 535], Энгельс дает содержательную критику механистического детерминизма. Важным моментом анализа Энгельсом проблемы соотношения необходимости, случайности и закономерности является проницательная диалектикологическая трактовка причинно-следственных связей.

Уже рассмотрение вопроса о статусе случайности и необходимости в естествознании требовало определенного решения проблемы соотношения случайности и причинности. Энгельс не сомневался в том, что всякая случайность так или иначе причинно обусловлена. При этом он полностью избежал крушения, неизбежно настигающего всякого мыслителя-метафизика при попытке обойти Сциллу фатализма, вытекающего из гипостазирования необходимости, и Харибду индетерминизма, абсолютизирующего случайность. Диалектико-материалистическая позиция позволила Энгельсу преодолеть ложную антитезу «причинность или случайность».

Рассматривая необходимость, причинность и случайность как внутренне взаимосвязанные и взаимозависимые категории, отра-жающие различные связи и отношения бытия и познания, марк-систская диалектика проводит различие между существенными, определяющими причинно-следственными связями в объекте, с одной стороны, и связями также каузальными, но несуществен-ными, привходящими и в этом смысле «случайными» — с другой. «Ряды» внешних связей (Энгельс приводит пример со связями, влияющими на число горошин в одном стручке) разветвляются до бесконечности и расходятся в ней. «Интерпретация случайности как пересечения двух или нескольких «рядов» необходимости позволяет преодолеть не только индетерминизм, но и фатализм не посредством ссылки на контраст внутреннего (существенного) и внешнего, ибо все внешнее во Вселенной оказывается внутренним, но лишь посредством отрицания фаталистиче-

Сйой посылки, возводящей эти ряды к некоему гипотетическому всеобщему логически «исходному пункту»» [9, с. 50]. Факт диалек^ тического единства бесконечной природы не снимает различия между существенным и привходящим в каждом определенном объекте или процессе, но придает этому различию диалектически относительный смысл.

Категория взаимодействия. Анализ природы причинности у Энгельса тесно связан с трактовкой категории взаимодействия, ибо «взаимодействие — вот первое, что выступает перед нами, когда мы рассматриваем движущуюся материю в целом...»: [1, т. 20, с. 546], и «только исходя из этого универсального взаимодействия, мы приходим к действительному каузальному отношению» [там же].

По мнению Энгельса, «спинозовское: субстанция есть causa sui — прекрасно выражает взаимодействие» [там же]. С позиции диалектического понимания действительности «вся доступная нам природа образует некую систему, некую совокупную связь тел, причем мы понимаем здесь под словом тело все материальные реальности, начиная от звезды и кончая атомом и даже частицей эфира, поскольку признается реальность последнего. В том обстоятельстве, что эти тела находятся во взаимной связи, уже заключено то, что они воздействуют друг на друга, и это их взаимное воздействие друг на друга и есть именно движение» [там же, с. 392].

Процесс познания непосредственно связан с движением как взаимодействием, ибо только во взаимодействии те или иные свой-ства вещей проявляют себя как определенные качества. Энгельс убежден, что «тела неотделимы от движения: их формы и виды мбЖно познавать только в движении; о телах вне движения, вне всякого отношения к другим телам, ничего нельзя сказать. Лишь в движении тело обнаруживает, что оно есть. Поэтому естество-знание познает тела, только рассматривая их в отношении друг к другу, в движении» [1, т. 33, с. 67—68]. Отмечая, что «взаимодействие является истинной causa finalis вещей», Энгельс подчеркивает фундаментальность этой категории: «Мы не можем пойти дальше познания этого взаимодействия именно потому, что позади его нечего больше познавать» [1, т. 20, с. 546].

Признание универсальности движения, таким образом, необхо-димо ведет к признанию универсальности взаимодействия. Любое материальное образование так или иначе, непосредственно или опосредованно, активно связано с другими материальными обра-зованиями. С этой точки зрения, нет и не может быть абсолютно изолированных и принципиально неизменных вещей. Отсюда, между прочим, следует, что надо различать частные каузальные связи и отношения, е одной стороны, и структурные связи всеоб-щего развития вещей и их бесконечного взаимодействия — с дру-гой. Хорошо известен знаменитый тезис Энгельса о том, что дви-жение есть абсолютное свойство бытия. Вместе с тем Энгельс трактует движение диалектически и отнюдь не абсолютизирует момент изменчивости всего существующего. «Возможность отно-сительного покоя тел,— отмечает он,— возможность временных состояний равновесия является существенным условием диффе-ренциации материи и тем самым существенным условием жизни» [там же, с. 561]. Существование, таким образом, качественно отличных друг от друга материальных образований, их дискрет-ность и расчлененность возможны именно благодаря покою и рав-новесию. Последнее не означает, что категории движения и покоя имеют одинаковый статус, ибо «всякое равновесие лишь от-носительно и временно» [там же, с. 562], тогда как движение есть не просто состояние или свойство материи, а ее атрибут, способ бытия материи, без которого она не существует.

Признание целостности и системности мира не исключает, но, наоборот, предполагает наличие в его объектах многообразных отдельных качеств, которые относительно изолированы и устойчивы. Но чтобы понять отдельные явления, которые вовлечены во всеобщую связь и находятся в цепи универсального взаимодействия, мы должны, как уже говорилось, вырвать их из всеобщей связи и рассматривать изолированно [см. там же, с. 546—547]. Очевидно, что это не метафизический, а, так сказать, диалектиче- ски-«рассудочный», необходимый для познания прием, поскольку «вырывание» и «изоляция» понимаются как условная познава-тельная операция.

Под этим же углом зрения Энгельс рассматривает так называемые каузальные цели людей. Благодаря преобразовательнопрактической деятельности человек может вызвать искусственно такие изменения в природе, которые «вовсе не встречаются в природе (промышленность)» и придать им «определенные заранее направление и размеры» [там же, с. 544—545], что доказывает на практике наличие причинности, т. е. что «одно движение есть причина другого» [там же, с. 545]. В конечном итоге именно целеполагающая деятельность людей доказывает всеобщность как категории взаимодействия, так и тех или иных, общих или особенных каузальных связей.