Яков Бёме

• Немецкий философ

Родился: 1575 г. Умер: . 17.11.1624 г.

Прожил — 49 лет

«Доброе так же легко превра-щается в злое, как и злое — в доброе». (Бёме)

¦ «Я плохо понимал раньше возвышенные символы веры и еще менее природу, пока ие начал мне сиять свет вечной природы, чему я так обрадовался, что начал записывать познанное мной.

и «Со мной случилось то, что бывает с зерном, которое посажено в землю и прорастает в любую бурю и непогоду, вопреки всякому разумению». (Бёме)

Бёме

• Родился в деревушке Альт-Зайденберг под Гёрлицем

Его наружность была невзрачна, он был невысокого роста, с низким лбом, высокими висками, слегка кривым носом, седой, с серо-голубыми блестящими глазами, короткой жидкой бородкой; имел негромкий голос.

Рассказывают, что он отличался благородством речи, умеренностью в жестах и скромностью в словах, терпеливостью в переменах и выносли-востью в страданиях.

С человеческой точки зрения, Бёме был добр и мягок сердцем.

Внешний случай, а именно духовосприятие сущей безделицы — валявшегося в мусоре старого оцинкованного таза, — внезапно нарушившее благодаря живой фантазии его душевное равновесие, и последовавшие затем возбуждение, вибрации собственного духа и природный гений побудили его сделать свое перо громоотводом перегруженной и экзальтированной души. Первым плодом его озарений стала «Аврора», написанная им в 37-летнем возрасте.

/ Бёме было тогда около 25 лет... При взгляде на этот невзрачный предмет, тем не менее блестевший на солнце, он напал на мысль, которая им посчиталась откровением свыше. Всё стало на свое место, и разрозненный хаос представлений и дум замкнулся в стройный ряд явленной сокровенной тайны: подобно тому как солнечный свет являет себя на темном сосуде, так всякий свет нуждается во тьме, всякое добро нуждается во зле, чтобы проявить себя внешним образом, стать заметным.

// Испытанное наваждение было не только неотступным. В нём чувствовался особый, избраннический, мистический знак: проникновение в неизвестное возможно, оно доступно для тех, кто способен улавливать сигналы, оставленные Прародителем в природе, дабы тянущиеся к нему могли удостовериться в небезнадежности своего занятия. //

/// Яков Бёме (в частном письме от января 1621 г.):

Я никогда не помышлял о том, чтобы что-либо узнать о божественной тайне, я еще менее того понимал, как это можно искать или найти, так что и не знал ничего об этом, как ничего не знают об этом и любители из мирян в своем неведении. Я искал лишь сердца Иисуса Христа, с тем чтобы укрыться в нём от нападок дьявола, и настойчиво просил Бога о его Святом Духе и милости... В моем усердном поиске я претерпевал жестокие нападения, но скорее готов был расстаться с жизнью, чем отказаться от него. И были мне раскрыты врата, так что я в течение четверти часа увидел и узнал больше, чем если бы провел многие годы в высшей школе, я был поражен и недоумевал, что со мной произошло, но в сердце своем хвалил Бога. Ибо я увидел и узнал сущность всех существ, основание всякой бездны: то есть рождение Святой Троицы, происхождение и изначальное состояние мира. Щ

Литературное наследие Бёме составляет восемь увесистых томов:

/ ¦ Я писал для таких же простых, как я сам, с тем чтобы я мог возрадоваться вместе с подобными мне. /

• Сочинения Бёме:

«Утренняя заря в восхождении, то есть корень или мать философии, астрологии и теологии на истинном основании, или описание природы, как всё было и как стало вначале» (1612): / «Аврору» — таково было первоначальное название книги, данное ей автором, — Яков Бёме писал только для себя самого. Но благодаря одному «знакомому дворянину», который посетил Бёме, видел рукопись, попросил ее и, заинтересовавшись ею, поспешно велел переписать, она стала известна...

Людвиг Фейербах («История философии»)-.

«Это самое интересное и важнейшее из сочинений Якова Бёме».

// Произведение сразу же вызвало в местной общине вероиспо- ведальную сумятицу. Бёме клеймят с церковной кафедры, публично именуют еретиком, конфискуют рукопись, запрещают писательскую деятельность.

Идет целый шквал самых разных нападок на неугодного «писаку-отступника», вплоть до ареста и краткого содержания под стра-жей городским магистратом. //;

«Описание трех начал божественной сущности» (1619 — 1620);

«Высокое и глубокое основание о троякой жизни человека» (1620);

«Пансофское таинство» (1620);

«40 вопросов о душе» (1620);

«О вочеловечении Иисуса Христа» (1620);

«6 теософских пунктов» (1620);

«Первая апология против Б. Тильке3» (1621);

«О рождении и определении всех существ» (1622);

«Теоскопия, или Драгоценные врата к божественному созерцанию» (1622);

«De signatura гегит» («О происхождении и обозначении всех созданий» (1622);

«О благодатном выборе» (1623);

«Mysterium Magnum» (1623):

/ Это труд комментаторского характера, в нём почти 900 печатных страниц. В переводе заголовок означает «Философский камень». /;

«Christosophia, или Путь ко Христу» (1624);

«Рассуждения о Божественнном Откровении» (1624):

/ Это так называемые 177 теософских вопросов. Рукопись осталась незавершённой... /;

«Вторая апология против Б. Тильке»;

«Теософические послания»;

«О земной и небесной тайне»;

«Clavis, или Ключ»;

«О возрождении»;

«Защитная речь против Грегора Рихтера4»;

«О четырех комплексиях ...от чего скорбь происходит и от чего искушение приходит».

Космогония Бёме, хоть и специфично, но строго стройна и последовательна: из первоосновы, которая представляет собой вечное единство, безмолвие без сущности, вечный покой и ничто, силой стремления к «нечто» порождается Божество, потом Богом — вечная природа, затем властью Божьей — духовный мир и уж под конец как последнее порождение — земной мир.

Враги называли его «Sartor antichristus» («сапожник-антихрист»), друзья же величали — «Philosophus Teutonicus», т.

Он умер в своем гёрлицком доме на мосту Найсе. Была уже поздняя осень, но день стоял спокойный и нехолодный. Только вот нетерпимость и религиозный фанатизм людей давали себя знать. Сначала на смертном одре Бёме мучили двумя допросами о вероисповедании и лишь после этого ему дали причастие. Но и в вопросе о погребении возникла заминка: старший пастор местной церковной общины Николаус Томас не захотел взять на себя церемонию обряда. И тогда друг и домашний врач Бёме Тобиас Кобер заставляет его выполнить все необходимые действия по службе уже решением магистрата.

И тем не менее: толпа разрушила и испачкала могильный крест, по-ставленный друзьями Бёме.

Путь к Бёме не прост, но он сам открыл «секрет» вхождения в себя и в свои творения:

/ ¦ Если меня кто-то не понимает, но очень хотел бы понять всё, что я описываю, пусть просит Бога о Его Святом Духе, чтобы просветил его. А без такого просвещения дело не воспримется, ибо в душе человека есть крепкий замок, который следует открыть; сделать это не может ни один человек, а только Святой Дух. /

2 СУДЬБА Jj ® Бёме смутил всех тем, что однажды намекнул, будто " имеется не столько Святая Троица, сколько Четверица, но весь вопрос в том, действительно ли он (Sro) сказал?:

¦ Божественная сущность — в силе, но не в крови и плоти. Отец — средоточие божественной силы, из которой вышли все твари. Сын — сущий в Отце, в сердце Отца или в свете. Святой Дух исходит от Отца и Сына... и в равной мере. Святой Дух — это неподвижный дух в Отце, и он исходит от вечности всегда от Отца и Сына... его творческая сила — в Отце.

Сила Отца рождает Сына извечно. Если бы только Отец перестал рождать, то Сына больше бы не стало, и если бы Сын больше не сиял в Отце, то Отец стал бы мрачной долиной.

/¦¦¦ То есть, по мысли Бёме, надо полагать, есть:

Бог-Отец;

Бог-Сын;

Бог-Святой Дух и... ©Бог-деятельность. ¦/

// Но если копнуть дальше, то можно заметить не только Четве- рицу, но и Пятерицу, и эта пятая равноначальная составляющая в Высшем Единстве — София /Мудрость/ (это в книге «О благодатном выборе»): ¦ И таким образом

безначальная воля зовётся извечный Отец;

а обретённая, выраженная воля бездны зовётся Его рождённым или единственным Сыном, ибо он — безосновное сущее, в котором бездна становится основанием;

и выход безосновной воли посредством выраженной воли Сына или сущего зовется Дух, ибо.

и вышедшее есть радость, как обретение вечного ничто, потому что тут Отец, Сын и Дух видят и обретают себя внутри, и зовётся оно Божья мудрость (София) или же Наглядность. / Э

В 1624 г. во время путешествия Бёме заболел горячкой и больной был привезен домой в Гёрлиц. Его не стало в ноябре того же года. За несколько часов до смерти он спросил своего сына Тобиаса, слышит ли тот прекрасную музыку. После отрицательного ответа Бёме велел ему открыть дверь, чтобы лучше слышать пение. Затем спросил, который час. Услышав в ответ, что пробило два часа, он возразил: «Это еще не моё время, моё время через три часа». Едва пробило шесть часов, как он скончался, сказав на прощание своим родственникам: «Теперь я иду в рай».

Ангелус Силезиус5 («Защитная речь о христианстве», 1664 г.):

«Я прочитал некоторые книги Якова Бёме — они случайно попали мне в руки, когда я был в Голландии, — и благодарю Бога за это, ибо они и стали причиной того, что я пришел к познанию истины».

Георг Гегель («Лекции по истории философии», 1817 г.): «Основная идея Бёме, первого немецкого философа, — это стремление сохранить всё в абсолютном единстве: абсолютное божественное един-ство и единение всех противоположностей в Боге... Главная мысль Бёме та, что универсум — это божественная жизнь и откровение Бога во всех вещах. Точнее: из единой сущности Бога, которая является средото-чием всех сил и качеств, вечно рождается Сын, который светит в этих силах: внутреннее единство этого света и субстанции сил и есть дух».

Фридрих Шеллииг:

«В истории человечества Яков Бёме есть своего рода чудо, и чудо прежде всего в истории немецкого духа. Если когда-нибудь удастся забыть, какие сокровища духа и сердца лежат в глубинах природы немцев, достаточно будет вспомнить о нём, который, вопреки вульгарно-психологическому объяснению, был по-своему настолько же возвышен, насколько немыслимо объяснить мифологию из обычной психологии.

Н. А. Бердяев /(1874 — 1948), русский философ; «Автобиография»/: «Из всех великих немецких мистиков больше всего я любил Якова

Бёме. Он имел для меня совершенно исключительное значение».

Людвиг Фейербах (1847 г.):

«Яков Бёме является самым поучительным и в то же время самым интересным доказательством того, что тайны теологии и метафизики находят свое объяснение в психологии, что метафизика не что иное, как «эзотерическая психология», ибо все его метафизические и теософические определения и выражения имеют патологический и психологический смысл и происхождение».

На Бёме еще в годы своей юности обратил внимание Исаак Ньютон (1643 - 1727). Анализ трудов великого английского физика показывает факты устойчивого воздействия гёрлицкого сапожника при выработке концепции учения о гравитации.

- Яков Бёме:

«Я созерцал необъятную глубину этого мира, наблюдал за солнцем, звездами, облаками, дождем и снегом, представлял себе мысленно всё творение этого мира и находил добро и зло, любовь и гнев во всём — не только в людях и в животных, но и в неразумной твари: в дереве, камнях, земле и стихиях... Я убедился, что добро и зло присущи всему: не только тварям, но и стихиям, что безбожники так же блаженствуют, как и люди благочестивые, что варварские народы располагают лучшими землями и наслаждаются большим счастьем, чем народы благочестивые. Это повергло меня в печаль и сильно огорчило. Я не мог найти утешения даже в Писании, с которым я был хорошо знаком. Но надо мной не восторжествовал дьявол, внушавший мне часто языческие мысли...»

На родине Спинозы, в Амстердаме, в 1675 г. увидело свет первое собрание сочинений Якова Бёме.

ІЗ УЧЕНИЕ JJ * ^ ПИШУ Ради того, чтобы человек познал самогб себя,

—' У познал, чтб он из себя представляет, что представляют

собой Бог, небо, ангелы, дьявол и ад, а также гнев Божий и адский огонь, ибо мне дозволено проникнуть столь глубоко в описании об изначальном.

Откуда мне, комментатору, известен порядок созидания мира его Творцом? Я же ведь не был при этом свидетелем! Однако тут вот какая связь и зависимость. Некоторое во мне магическим образом действительно было и при творении и при всех делах Божиих, и оно видело все внутрибоже- ственные процессы. Но сам я, который есмь я, этого и не ведал, и не лицезрел. Ибо меня как твари еще не существовало. Но я и все мы видели это в сущности души, которую Бог своим дуновением придал Адаму.

Моя задача заключается в том, чтобы писать, сообразуясь с умом и чувством, а не с созерцанием.

Книга, в которой заключены все тайны, есть сам человек; он сам есть книга всех сущностей, так как он есть подобие божества, великая тайна заключена в нем.

Без противоположности ничто не обнаруживается; ни одно изображение не появляется в зеркале, если одна сторона зеркала не бывает темной. Таким образом, противоречие есть обнаружение равенства.

Каждый думал, что он владеет истиной, а между тем она оставалась равно скрытой от них всех до сего дня.

Я пишу здесь не без познания. Если же ты, как эпикуреец и откормленная свинья дьявола, по дьявольскому наущению захочешь насмехаться над этими вещами и скажешь: глупец не восходил на небо и ничего не видел и не слышал, всё это басни; то по праву и силе познания моего да будешь ты мною отослан и вызван на строгий суд Божий.

И хотя в теле моем я слишком немощен, чтобы доставить тебя туда, однако Тот, от кого я получил мое познание, достаточно могуществен, чтобы ввергнуть тебя даже в бездну ада.

Поэтому остерегись и помысли...

Раскрой очи ума твоего и поразмысли об этом, и ты найдешь, что это так.

Я уподобляю философию, астрологию и теологию вместе с их матерью прекрасному дереву, которое растет в чудесном саду. И та земля, на которой растет это дерево, дает дереву сок, от которого дерево получает свои жизненные силы. Дерево внутренне питается соком земли, оно становится большим и разрастается. Итак, поскольку земля отдает свои силы, чтобы оно росло и произрастало, то и дерево трудится, чтобы быть всегда плодоносным. Однако дерево по самому своему виду таково, что чем оно больше и старше, тем более сладкие плоды оно приносит. В юности своей оно приносит мало плодов, к этому приводит грубый и невозделанный вид почвы... И хотя оно прекрасно цветет, всё же яблоки опадают на землю. Но когда дерево становится старым, так что его ветви высыхают и сок уже не может подняться высоко, то внизу около ствола вырастает много зеленых веточек, которые затем появляются и на корнях, и они просветляют старое дерево, и становится видно, что и оно было прежде прекрасной зеленой веточкой, а теперь стало старым. Ибо природа борется и течет жизненный сок до тех пор, пока ствол полностью не засохнет. Тогда его срубят и бросят в огонь. Заметь, что я хочу сказать этим сравнением. Сад, где растет дерево, — это мир. Поле, на котором оно растет, — вся природа; ствол дерева — звезды; ветви — стихии; плоды, которые растут на этом дереве, символизируют людей; сок дерева означает ясное Божество. Итак, составные элементы человека взяты из природы, звезд и стихий. Бог же Творец господствует во всём, подобно тому как сок наполняет дерево жизнью.

...Ты полагаешь, что я пишу слишком по-земному? ...Хотя я и принужден пользоваться земным языком, однако за ним истинный небесный смысл, которого я не могу ни описать, ни высказать...

Я не для того пишу это и выпускаю в свет, чтобы потом каждый мог намарать вслед за мною, и выпустить в свет догадки своего духа об этом, и прокричать о них, как о святыне. Слушай, парень, для этого надо нечто большее: надо, чтобы душевный дух твой качествовал сначала совместно с самым внутренним рождением в Боге и пребывал в свете, чтобы он хорошо знал звездное рождение, чтобы у него была отверстая дверь во всех рождениях: иначе ты опишешь не святую и истинную философию, а вшей и блох, и окажешься поносителем Бога.

...Божественное существо состоит в силе, не дающей ни описать себя, ни выразить. Поэтому нам надо брать подобия, когда мы хотим говорить о Боге... Бог не может быть определён до конца, даже если мы охватим взгля-дом всё сотворенное Им.

И внешний мир и звезды — это фигура внутренних сил духовного мира.

Бог сотворил все веши из ничего, и это нечто он сам.

Если бы Бог не отличался от себя самого, не раздваивался, то. он не был бы духом, знанием, сознанием, ибо в одной сущности, где иет раздельности, которая едина, нет никакого знания.

Бог — всё. Он Бог, он небо и ад, а также внешний мир, ибо от него и в нем происходит всё.

Ибо Божество есть как бы колесо, вращающееся со своими спицами и ободами и со своею ступицею, и ободы его так вделаны один в другом, как если бы оно состояло из семи колес, могущих идти не поворачиваясь, и вперед и назад, равно как и вверх, и вниз, и в стороны.

Так что всегда видны ясно и образ всех семи колес, и единая ступица в средине всех семи колес, и, однако, нельзя понять, как устроено колесо; но непрестанно изумляешься этому колесу, как оно всё изумительнее являет себя в своём восхождении, и, однако, остается всё на своем собственном месте.

Подобным образом непрестанно рождается Божество и, однако, никогда не преходит; и подобным же образом непрестанно рождается и жизнь в ангелах и в людях.

...Не должно быть понято так, будто Божество... отделено от природы; нет, но они — как тело и душа: природа есть тело, сердце Божье есть душа.

Как при зажигании огня мы разумеем две сущности — одну в огне, а другую в свете — и, таким образом, два принципа, так же мы должны понимать Бога.

Всякое изречение Бога оставило в творении ясно прочитываемые сле-ды — «сигнатуры»6, т. е. отметки, посредством которых творения могут быть опознаны на основе именующих их слов. Умеющие читать сиг-натуры услышат и голос космоса.

Эти сигнатуры еще не Божье слово или слово Духа, но лишь сосуды Духа, в которых Он обитает, потому что сигнатура обозначает сущность и представляет собой как бы лютню, которая остается в тиши, и тогда она нема и непонятна. Но как только на ней заиграют, становится ясен смысл, и это звучание зависит от формы инструмента, от его настройки и тембра. Подобно этому и обозначения природы в своём содержании — немые сущности. Они как бы подготовленный к исполнению инструмент, на котором будет играть Воля-Дух. По каким струнам он ударит, как они зазвучат?

/¦¦ В человеческом сердце находится сигнатура, весьма искусно сообразованная сущности всех вещей. ¦/

Ничто есть жажда к нечто.

Ни одна вещь без противоречия не может открыться самой себе, ибо так как она не имеет ничего противостоящего ей, то она всегда исходит из себя и не входит снова в себя. А так как она не входит в себя снова, как в то, из чего она первоначально вышла, то она не знает ничего о своем происхождении.

...Ибо в одной сущности, где нет раздельности, которая едина, нет никакого знания.

Во всех есть яд и злоба; оказывается, что так должно быть, иначе не было бы ни жизни, ни подвижности, не было бы также ни цвета, ни добродетели, ни толстого, ни тонкого или какого-либо ощущения, но всё было бы ничто.

Без зла всё было бы так же бесцветно, как бесцветен был бы человек, лишенный страстей; страсть, становясь самобытною, — зло, но она же — источник энергии, огненный двигатель.

Зло — враг самого себя, начало беспокойства, беспрерывно стремящееся к снятию самого себя.

Доброта, не имеющая в себе зла, эгоистического начала, — пустая, сонная доброта.

Природа имеет в себе, вплоть до суда Божия, два качества: одно — приятное, небесное и святое, и другое — яростное, адское и жадное.

Мир стоит посреди ада. Ибо он покидает любовь и предается жадности, лихве и живодерству, и нет больше милосердия в нем. Каждый кричит: были бы у меня только деньги! Сильный высасывает у низкого мозг из костей и выжимает из него пот насилием. Словом, везде только ложь, обман, убийство и грабеж и справедливо зовется мир гнездом или домом дьявола.

Но откуда возникает борьба и раздвоенность в человеке? Из влечения, страсти. Влечение есть потеря свободы и единства. Это — влечение к чему-то, чего нет вблизи, по крайней мере для меня, что есть разве лишь как предмет представления, духовная сущность, простая схема или мысль, которая, однако, есть ничто. Но влечение именно хочет, чтобы оно было; оно не духовно, а материалистично; оно хочет иметь, владеть, наслаждаться. Пока я ничего не желаю, я нахожусь в состоянии мира, свободы и равенства, но я не имею также качеств, я — ничто. Только во влечении я получаю свойства, становлюсь определенной сущностью — алчущей, жаждущей, женолюбивой, честолюбивой и корыстолюбивой самостью, чем-то.

...Ты, может быть, скажешь: есть же в природе и злое и доброе, а так как всякая вещь исходит от Бога, то, значит, и злое должно исходить от Бога.

Вот смотри: в человеке есть желчь, которая не что иное, как яд, однако человек не может жить без желчи...

И как велико множество звезд под небом, к тому же неисчислимых и необъятных для разума, частью же и не видимых, таково множество и многоразличие сил и премудрости Бога Отца...

...Все силы в Отце находятся вместе, одна в другой, как единая сила; образ чего дан у пророка Иезекииля, который видел Господа в духе и прообразе, наподобие колеса, где четыре колеса были одно в другом, и все четыре были одно как другое; и когда они шли, то шли прямо перед собою: в какую сторону дул ветер, туда шли и все четыре прямо перед собою, и ни одно не нуждалось в повороте. Так и Бог Отец...

...Но дух может и волен подниматься и опускаться в своих качествах или жить во влияниях звезд, как захочет, будучи свободен; ибо качества свои, какие он имеет в себе, получил он в собственность.

И хотя первоначально он имеет их от звезд, однако ныне они суть всё же его; подобно матери, когда она имеет в себе семя: поскольку оно есть семя и находится в матери, оно принадлежит ей; но когда из него разовьется дитя, оно уже более не собственность матери, но дитяти. И хотя дитя находится в дому матери, и мать питает его от своей пищи, и дитя не могло бы жить без матери, всё же тело и дух, порождённые из семени матери, суть его собственность, и дитя сохраняет за собою свое телесное право.

Так бывает и с ангелами: все они образованы были из Божественного семени, но имеют ныне каждый для себя своё тело, и хотя они находят-ся в дому Божьем и вкушают от плода своей матери, из которой про-изошли, всё же тело их составляет ныне их собственность.

Но качество вне их или вне их тела, как мать их, не есть их собственность: подобно как и мать не есть собственность дитяти, и пища матери также не есть его собственность, но мать даёт ее ему из любви, потому что она породила дитя. И она может также выгнать дитя из дому, если оно не хочет повиноваться ей, и может отнять у него свою пищу, что и случилось с княжеством Люцифера .

...Отец рождает повсюду из всех сил своих Сына, и Дух Святой повсюду исходит от Отца и Сына, и есть лишь единый Бог в одном существе с тремя раздельными лицами. Подобие того ты можешь видеть на некоем драгоценном золотоносном камне, который неразделен: прежде всего в нем есть вещество, то есть салиттер и Меркурий; они суть мать или весь камень в целом и порождают повсюду в целом камне золото; и в золоте — славная сила камня.

Теперь, салиттер и Меркурий знаменуют Отца, золото — Сына, а сила — Святого Духа: подобным же образом пребывает троичность и в Святой Троице, только в Ней всё движется и всё исходит.

Можно также найти в этом златокамне в каком-нибудь месте такую точку, где золото лучше и где его больше, нежели в другой, несмотря на то, что золото разлито во всем камне: таким же точно образом и место иосреди ангельских врат есть самое любимое, прекрасное и сладостное для Отца место, где всего любвеобильнее бывает рождаем Его Сын и сердце и где всего любвеобильнее исходит от Отца и Сына Дух Святой.

...Когда сравнивают Сына Божия с шаром солнца, как я это нередко делал в предыдущих главах, то говорят в природных подобиях; и я принужден был писать так по причине неразумия читателя, чтобы по этим природным вешам он возвысил мысль свою и так поднимался бы со ступени на ступень, пока не достиг бы и до высоких тайн.

Тьма же, скрытая в средоточии света, значит вот что: когда какая-нибудь тварь, созданная из силы света, хочет подняться в этом свете выше и кипит сильнее, нежели сам Бог, то свет этот погасает в ней...

Подобно как восковаЪ свеча светит, когда ее зажгут; когда же погасят ее, то ствол, или свеча, становится тьмою: так и свет светит из всех сил

Отца; но если бы силы были повреждены, то свет погас бы и силы остались бы тьмою, как это видно на Люцифере.

Другое качество, или другой дух в Божественном сапиттере или в Божественной силе, есть сладкое качество, которое действует в терпком и укрощает терпкое...

Подобие тому ты видишь на яблоке, которое сначала бывает терпко, потом же, когда сладкое качество победит и одолеет его, становится совсем кротким и приятным на вкус: так бывает и в Божественной силе.

...Каждый из семи духов Божьих чреват всеми семью духами, и все они один в другом, как единый дух, и ни один не бывает вне другого; однако таково рождение их в самих себе, и так рождает один другого в себе и через себя, и это рождение протекает так от вечности до вечности.

Здесь я хочу предупредить читателя, чтобы он правильно рассматривал Божественное рождение. Ты не должен думать, будто один дух стоит возле другого, подобно как ты видишь звезды на небе одну возле другой; нет, но все семь одни друг в друге, как единый дух; как ты можешь видеть это на человеке: у него много разных мыслей от действия семи духов Божьих, которые сплачивают внутри его тело, но ты должен признать (если ты только не безрассуден), что каждый член в целом теле обладает силою другого.

Теперь спрашивается: каким же образом из неосязаемой матери про-" изошел осязаемый сын? У тебя есть подобие тому, как земля и камни возникли из неосязаемости.

Смотри: глубина между небом и землею так же неосязаема; однако качества стихий порождают в ней в разные времена живую и постижимую плоть, как-то: саранчу, мух и червей.

В камне также есть огонь: но если не ударять по нему, огонь остаётся скрытым; если же по нему ударить, огонь вырывается наружу; и если оказывается что-нибудь подверженное огню, оно загорается и возникает великое пламя; так бывает и с человеком, когда он зажжет покоящийся огонь гнева.

...И если бы кто-нибудь был осужден теперь на заточение в аду, он не вправе был бы сказать, что это сделал Бог или что Бог хочет этого; но человек сам пробуждает в себе огонь гнева, который затем, разгоревшись, качествует совместно с гневом Божьим и с адским огнем как нечто единое.

Начало всех существ — это слово как вы-дыхание Бога.

Подобно тому как во внешнем мире есть природа и существа, так же и во внутреннем мире — духовные природа и существа, из которых внешний мир выдыхается и рождается из света и мглы.

Этот зримый мир со всем множеством его существ не что иное, как отражение духовного мира, который сокрыт в этом — материальном и стихийном.

Ты не встретишь ни одной книги, в которой смог бы найти больше божественной мудрости, чем если отправишься на цветущий луг, где увидишь чудесную силу Бога, услышишь и вкусйшь ее, хотя это только тень и Бог здесь открылся лишь в подобии. Но для ищущего это любящий наставник. И он многое обретёт там.

Вот говорят, что написанное слово есть глас Христов. То есть речь идет о том, что? есть буква. И так ли уж всегда готовы мы по времени воспринять всю полноту сообщённой Им нам правды? Мы услышали сказанное или нам надо всё время слушать, к тому же еще и постоянно вслушиваться??

Да, слово облечено в форму, но голос должен быть живым, и таковой он заставляет работать корпус, как часовой механизм. Буква — это инструмент для этой цели и в то же время это труба, но для нее нужен верный гон, который бы согласовался со звуком буквы.

Развивается не только Реформация, но и Откровение, ибо невыносимо согласиться с мыслью, что по завершении библейского канона Бог прекратил говорить с человеком, вдохновлять его и исполнять его своим Духом. А коль так, то и ныне Дух Христов говорит из уст детей Его. Он не нуждается в предварительно составленных формулах, в буквальности слов. Он скорее напоминает духу человека о том, как должна быть понята буква.

Только покаянная душа, только человек обращённый и обновлённый может услышать голос Христа, будь то в проповеди, в чтении или в речи, ибо так нас учил Христос. Ему я верую больше, чем любому искусству. Потому что историческая вера — эта пустая кожура — с ее знанием, ее суетой и утешениями без силы и без серьезной веры мертва.

Этого еще ведь так мало, что мы ходим в церковь и принимаем причастие.

...Приглашаю я теперь всех любителей святых и многохвальных искусств философии, астрологии и теологии: я хочу здесь открыть им корень и основание.

И хотя я раньше не изучал их искусств, и не учился им, и не умею обходиться с их измерениями окружностей, да это меня и не заботит, — неё же они найдут здесь довольно чему поучиться, так что иной за всю свою жизЦ|Ь не успеет основательно изучить и постигнуть всё.

Ибо я не нуждаюсь в их правилах и приемах, так как я учился не у них, но имею иного учителя, каковой есть целая природа. У этой-то целой природы с присущим ей рождением изучил я мою философию, астрологию и теологию и от нее научился, а не от людей или через людей.

...Дух долгое время дожидался у них, что они отопрут, что день уже близок; но они бродят в своем опьянении, и ищут ключ, хотя он у них, и не знают его, и постоянно блуждают таким образом в поисках, в своем гордом и тщеславном опьянении, подобно мужику, который ищет свою лошадь, а сам едет на ней. Теперь спрашивается, что же подвигнуло Люцифера захотеть стать превыше Бога? Здесь надлежит ведать тебе, что вне себя он не имел никакого побуждения к своей гордыне; но красота его обольстила его: когда он увидел, что он прекраснейший князь на небе, то презрел при-ветное качествование и рождение Божества и помыслил править во всём Божестве своей княжеской силою, всё должно было клониться пред ним.

Когда же он нашел, что не сможет'этого сделать, он зажег себя самого, чтобы достигнуть того же иным путем: тогда сын света стал сыном тьмы, ибо он сам истребил свою сладкую водную силу и превратил ее в кислый смрад.

И это было второю враждою против Бога, откуда возникло кислое качество в сем мире; оно не было вечным, как у тебя есть на то хороший пример: если ты поставишь что-нибудь сладкое в теплое место и дашь ему постоять, то оно само прокисает, как это бывает с водою, или пивом, или вином в бочке. Из других же качеств не изменяет ни одно, кроме как в зловоние, производимое качеством воды.

И Отец потому так сердечно любит этого своего единородного Сына, что Сын есть свет и кроткое благодеяние в Его теле и через силу Его восходит радость и блаженство Отца.

Это суть два лица, и ни одно не может обнять, удержать и постигнуть другое, и одно так же велико, как и другое; и если бы не было одного, то не было бы и другого.

Если же ты скажешь, что нет жизни в земле, то ты говоришь слепо: разве ты не видишь, как растет из нее зелень и трава. Но если ты скажешь, что у нее лишь одного рода рождение, то ты также говоришь слепо: ибо зелень и древесина, растущие из нее, не суть земля; также и плод на дереве не есть древесина; также и сила плода не есть Бог; но Бог сокрыт в средоточии в самом внутреннем рождении, во всех трех природных рождениях, и познаётся не иначе как лишь в человеческом духе; таким образом внешнее рождение в плоде не может ни охватить, ни удержать его, но Он содержит самоё внутреннее рождение плода и образует его.

Слово Теи (первый слог немецкого слова Teufel — дьявол) берет свое начало от жесткого стука или звучания, а слово Fel берет свое начало от падения (по-немецки — Fall): таким образом, господин Люцифер именуется теперь уже Teufel — дьяволом, а не херувимом или серафимом.

...Все силы одна в другой, как единая сила...

...Вечная борьба и деятельность...

її а Когда именуют небо и землю, звезды и стихии, и всё,

' У что в них, и всё, что над всеми небесами, то тем самым

именуют всецелого Бога, в Полная глубина между Землей и звездами подобна сердцу человека... И Солнце — царь в сердце глубины, оно светит и действует в глубине таким образом, что создаёт жизнь, подобно тому как сердце живет в теле, так и Солнце и шесть планет образуют чувства и разум в глубине, а всё вместе становится как живой дух. і-і Добро и зло — это как бы две стороны одного потока. -І Вот считают, что мир является чем-то раз и навсегда данным; при этом ссылаются на Библию и указывают, что, завершив творение, Создатель в день седьмой почил удовлетворённый. Никто этого не оспаривает, только ведь и понимать же надо уметь.

Мир всё время течет. Он не знает неподвижности. Он развивается, сам из себя возникает в непрерывном борении отрицающих друг друга начал, составляющих вместе с тем единое целое. И в этом неутихающем творческом процессе формируется не только природа, но и творящая божественная сила, и Божественная Троица — вечная матерь природы — есть кипяшее подвижное существо, которое содержит в себе все силы, подобно как природа.

л Человек часть природы, и ему не следует искать свою родину где-то на

стороне от великой матери-природы. л Несчастный человек пал не по намерению своей воли, но посредством

яда, которым заразил его дьявол. * Существуя в Боге, человек и ад и рай обретает в себе самом, І-І Я вовсе не увожу людей от проповедей и слов Писания. И кто думает так, тот несправедлив ко мне. Я всего-навсего говорю, что необходимо нам храм Иисуса Христа привести к этому слову и быть нам при этом надо с готовой к покаянию и страждущей душой, которая слышит в нём поучение.

ч Святой имеет свою церковь в самом себе, изнутри она гласит и поучает; Вавилон же владеет грудой камней, куда входят, чтобы лицемерить и притворяться, покрасоваться в нарядных одеждах, представиться набожными и благочестивыми; каменные храмы — их божество, на них они уповают. В отличие от них святой в любом месте имеет храмы при себе и в себе; ибо и стоит он и идет, и лежит и сидит в своих храмах, в истинной христианской церкви, в храме Христовом: Дух Святой про-поведует ему из всех творений, и на что бы он ни взглянул, всё это проповедники Господа, а Ах, ведь ныне осталось то, что христианством только титулуется. Сердце же более жестоко, чем некогда у язычников. и Теперь спорят лишь о знании и притчах, отрицая применение силы. Но вот придет время испытания, и тогда мы увидим, чего стоили их притчи.

и Надо выйти из Вавилона... Ах, темная ночь!.. Где христианство? Не стало ли оно старой шлюхой? Где его любовь? Не превратилась ли она в медь, сталь и железо? Как узнать ныне христианство? Чем отличается оно от магометанства или язычества? Где христианская жизнь? и Не будем заострять вопрос о вероразличии. Многие иудеи, турки и язычники раньше нерадивых христиан войдут в Царство Небесное.

а Что такое земная жизнь? — долина плача, наполненная скорбью, посто-янным убийством, войной, борьбой и раздором. Миром правят четы-ре сына дьявола: Гордость, Жадность, Зависть и Гнев, и На поверхности — историческая вера. Глядеть же надо вглубь. Там — правильная вера, которая есть сила, Дух и жизнь; она — огонь божественного слова, который горит и светит, который от Бога. Пра-вильная вера — живая действующая сила Бога. Это жгучий огонь — пламенная любовь Бога, которая вырывается наружу и свершает дело, в Не в насилии ищи утешение, а в идеальном, в духовной природе, о Бог дал мне знание. Не я, которое есмь Я, знает это, но знает это Бог во мне. Премудрость София — Его невеста и дети Христовы. И так как теперь дух Христов живет в детях Христовых и вместе с Ним они — одно тело, равно и дух Христов, кому же принадлежит знание? Моё оно или Божье? Разве не должен я теперь знать о духе Христовом, из чего был создан этот мир, если во мне живет Тот, Кто его создал? Разве Он может не знать этого? И я теперь страдаю и не хочу ничего знать про то, что я есмь как я, как часть внешнего мира, лишь бы он знал во мне чего хочет. Не я роженица в знании, но дух мой — его супруга, которая рождает знание в той мере, в какой Ему угодно.

К

Гоббс