2. Томас Хукер
Томас Хукер (1586—1647) ступил на землю Нового Света в ноябре 1632 года . За его плечами была уже религиозная эмиграция в Голландию. Первые три года жизни в Массачусетсе прошли для Хукера относительно благополучно — его избрали проповедником в Ньютауне, позднее получившем наименование Кембридж — местопребывание Гарвардского колледжа (университета).
Однако Хукер не мог смириться с олигархическими порядками в Массачусетсе и начал резко выступать против них. В 1636 году вместе с другими восемьюстами нонконформистами Хукер покинул Массачусетс и основал три поселения —^Виндзор, Уезерфилд и Хартфорд, которые со временем объединились в колонию, а затем и в штат Коннектикут. Проповедническая и реформаторская деятельность Хукера была проникнута демократизмом, попытками найти «идеальную формулу» народовластия. В качестве необходимых шагов на пути к этому идеалу Хукер способствовал отмене в Коннектикуте имущественного и религиозного ценза в решении гражданских вопросов.Философские воззрения Хукера отличались большей умеренностью по сравнению со взглядами Роджера Уильямса. Отвергая ортодоксию массачусетских «святых», Хукер не считал нужным разрушать до основания здание теократии,— речь для него шла главным образом о ее демократизации. Но не обозначало ли это начала крушения массачусетского «Города на горе»?
В основании социальной философии Т. Хукера лежали те же принципы, которые вдохновляли Уильямса и других еретиков Новой Англии: 1) договорная теория государства; 2) идея народного суверенитета; 3) учение о государстве как корпорации, призванной уравновешивать интересы общества и ответственной перед большинством за выполнение этой миссии (43, 1, 105).
К этому перечню следует добавить и еще одно важное убеждение Томаса Хукера — его последовательный конгрегационализм, т. е. утверждение полной и абсолютной независимости отдельных пуританских общин.
Естественно, что конгрегационализм по всем статьям претил пресвитерианской верхушке Бостона, делавшей ставку на дисциплину и иерархичность социального устройства, новоанглийского общества. Согласно Хукеру, любая община (разумеется, кальвинистско-протестантская) обладает полным правом автономно общаться с царством божьим и избирать руководство конгрегации.«Церковь... существует и может существовать прежде священнослужителей.
Пресвитерианской церкви (то есть такой Церкви, которая состоит из Старейшин нескольких Общин, назначенных для управления этими конгрегациями) не существует в Новом завете.
Конгрегациональная церковь — первейший субъект власти.
Каждая Конгрегация, полностью укомплектованная Священно-служителями, заключает в себя всю полноту власти, необходимую для отпущения грехов и поддержания Церковной дисциплины и всех вытекающих цензурных прав.
Рукоположение не предшествует избранию
Ни при каких обстоятельствах не должно иметь место рукоположение Проповедника, то есть то, что делало бы его Пастором без участия паствы» (108, 52). За этими, в сущности, экклезиастически- ми принципами стояло вполне секуляризированное стремление обосновать демократию, не порывая с религиозной догматикой (тем более, что такой разрыв был бы чреват изгнанием из колоний, а возможно, и более страшным наказанием).
Философское наследие Хукера весьма невелико. Основной формой его теоретической деятельности были проповеди, которые не
дошли до позднейших исследователей. Хукер не обнаружил склон-ности к составлению трактатов, и единственное крупное произведение философа — «Обзор церковного устава» (1648) — остается главным источником наших представлений о взглядах еретического пастора. При этом для проповедей и трактата Хукера характерен стиль, нарочито лишенный образного начала и популяризаторских приемов. Это не было случайным обстоятельством, а отражало свойственное Хукеру понимание «сурового стиля» согласно которому любые стилистические приемы объявдялись «дьявольскими ухищрениями».
Весьма примечательно, что язык рассматривался им исключительно как средство передачи знаний, рассчитанных на наименее образованных членов конгрегации. Подобная позиция Хукера отражала в целом кальвинистско-конгрегационалистскую программу очищения и реформы литературного языка", в результате которой, как предполагалось, требование простоты и незамысловатости становилось императивным.Хукер задался философско-теологическим вопросом, весьма распространенным в Новой Англии середины XVII века, а именно: как соотносятся видимая и невидимая церкви или, иначе, как раскрыть принципы подлинного духовного служения вере в противовес лож-ным формам внешне пиетичного поведения. В преамбуле своего трактата Хукер обозначил эту проблему следующим образом:
«1. В чем состоит духовная власть Царствия Божьего, как она сугубо внутренне раскрывает себя в душах слуг своих?
2. Каковы порядки и правила, как внешне осуществляют это царствие в церквах его?» (108, 49—57).
Совершенно ясно, что Хукер не мог некритически воспринимать установлений пуританских конгрегаций, серьезно нарушавших в своей повседневной деятельности первоначально выдвинутые лидерами Реформации демократические принципы равенства перед лицом бога. В интерпретации Хукера этот отнюдь не теоретический вопрос стал звучать несколько абстрактно, но не теряя при этом своей важности для прихожан. В самом деле, проблема, поднятая Хукером, не могла не вызвать общественный интерес. Она обнажала серьезную нравственную дилемму пуританизма. В чем истинная вера? Во внутренней принадлежности к «Царствию Божьему» (невидимой церкви)? Либо во внешней покорности и дисциплинированности по отношению к конгрегации и «видимой церкви»? Известная раздвоенность религиозного сознания новоанглийских пуритан имела своим истоком вечную как мир проблему, связанную с тем, что любое духовное радикальное движение, превращаясь в господствующее и государственно санкционированное, быстро теряет свою «внутреннюю» духовность и сосредоточивается на внешних формах институционализма и ритуальности в противовес истинной вере.
Не могла не возникнуть эта раздвоенность и в умах и душах новоанглийских пуритан.
Впрочем, Хукер, не склонный, в отличие от Роджера Уильямса, к эмоциональным оценкам, решил трезво разобраться в причинах, повлекших за собой эту раздвоенность казавшегося совершенно монолитным 'пуританского сознания.Одна опасная тенденция, вызвавшая неприятие Хукера, была связана с попытками нового поколения пуритан высокомерно и презрительно отвергнуть нравственные принципы раннего пуританизма и тем самым, по утверждению теолога, пренебречь основоположениями внутренней веры. Цинизм и прагматичность разрушали божественную благодать, подтачивая тем самым веру в Царствие Христа.
Другая тенденция, обозначившая кризисные явления в пурита-низме, связывалась Хукером с превращением конгрегаций в омертвевший общественный институт, слишком тесно связанный с мирскими заботами и слишком далекий от духовных нужд людей. Пресвитеры и проповедники, утверждал Хукер, брали на себя слишком много обязанностей и становились в большей степени правящими лицами, чем духовными пастырями прихожан.
Программа «очищения» пуританизма, сформулированная Томасом Хукером, состояла из нескольких важных тезисов:
«Люди (прихожане.—Н. П.) имеют право избирать своих собственных руководителей, ни один из которых не должен быть назначен сверху Патронами и Прелатами» (108, 50).
Этот принцип вновь подтверждал требование установления в конгрегации демократии «снизу»—выборности пресвитеров и проповедников.
Второй тезис касался строгости нравственных устоев руководителей обіїцшьі: «Оскандалившиеся лица не подходят для того, чтобы быть членами видимой Церкви, их нельзя принимать в ее лоно» (108, 50). Превращение пуританской церкви в Новой Англии в государственную, естественно, привлекло к ней немало тех, чей моральный облик был далек от подлинного христианского идеала. И это требование Хукера звучало разумно.
Наконец, он выдвигал принцип, согласно которому новоанглийские конгрегации должны были беспрепятственно принимать в число своих членов единоверцев из Англии, иммигрировавших в Новый Свет.
Хукер доказывал, что высокомерный сепаратизм некоторых пуританских общин в Массачусетсе и Коннектикуте лишь ослабляет церковь. На деле это означало то, что новые переселенцы далеко не всегда радостно встречались в конгрегациях «братьев по вере>х, устроившихся в условиях Новой Англии и не желавших делить скудные блага жизни с кем-либо еще, даже с единоверцами.Нравственные увещевания Хукера мало трогали лидеров масса- чусетской церковной олигархии, но в известной мере раздражали их и нарушали бесконфликтную картину всеобщего согласия и полной преданности церковной иерархии.
Радикальный для своего времени демократизм Хукера, пытавшегося восстановить в качестве социальной нормы библейский тезис о том, что глас народа — глас божий, стал действенным воплощением реформаторских идей определенной части новоанглийского общества.
Кризис пуританской ортодоксии, вызревавший в течение последней трети XVII века, развивался по различным направлениям — социальным, политическим, философско-теологическим^ Однако наиболее яркие действующие лица этого исторического процесса были одновременно и политиками, и философами, и священниками. Сказанное в полной мере относится к Джону Уайзу, критику ортодоксии, смелому новатору и общественному деятелю Массачусетса.