Симплиций

• Греческий философ

Родился: 471 г. Умер: 549 г.

Прожил — 78 лет

«Безрассудно признание двух начал; если они одинаковы, то они излишни. Если они различны, то неминуем вопрос о причине их отлнчия.

1 ЖИЗНЬ 11 * Родом из Киликии.

Во взглядах был сторонником неоплатонизма. Ученик философа-неоплатоника Прокла.

Известен как комментатор естествоведческих трактатов Аристотеля.

Был преподавателем в Афинской Платоновской академии.

Прославился своими диалектическими возражениями против концепции «двух начал» — добра и зла.

Сочинение Симплиция:

«Эпиктет».

2 СУДЬБА Jj Симплиций был свидетелем и участником историчес- —г кой драмы, случившейся с античной философией:

/ В 529 г. император Юстиниан I (483 — 565), известный своими преследованиями христианских ересей, специальным эдиктом запретил пре-подавание эллинской философии, закрыл Афинскую академию неоплатонизма и все имевшиеся языческие школы, а также конфисковал принадлежавшее этим учебным центрам имущество.. Подобное торжество мракобесия не было первым. Еще раньше, в 488 г., император Зенон уже закрыл Эдесскую академию в Сирии. Но удар, нанесенный Юстинианом, был самым сильным. Семь преподавателей Афинской академии (кроме Симплиция — Гермес, Диоген, Дамаский, Исидор из Газы, Присциан и Эвласис) стали изгнанниками. Они вынуждены были эмигрировать и нашли приют в новом университете персидского царя Хосрова Нуширвана, который увлекался греческой культурой и основал в Гундишапуре школу, получившую у современников, да и в последующей литературе название «Академия Гундишапура».

Однако душевного спокойствия изгнанники так и не приобрели, поскольку персы не проявляли интереса к чуждым религиозно-философским воззрениям.

В 533 г.

Эта история стала роковой для греческой науки. Идейное господство в Римской империи бесповоротно перешло к христианству. / // Эпизод с закрытием философских школ не был случайностью. И краткое напоминание исторической канвы того времени, когда жил и правил Юстиниан, хорошо это показывает:

/// Сын крестьянина из Македонии, Юстиниан вознесся по прихоти судьбы на трон самого могущественного государства. Его дядя, начав службу в армии рядовым воином, стал военачальником, а затем солдаты провозгласили его императором. Он вызвал Юстиниана в столицу, помог ему получить хорошее образование, а потом сделал своим соправителем.

Юстиниан царствовал с 527 по 565 год. Он обладал большим умом, энергией и организаторским талантом, умело подбирал и направлял своих помощников. Он был внешне доступен и обходителен в обращении с людьми, но под этой маской скрывались беспощадность, двуличность и коварство. По словам историка того времени Прокопия Кесарийского, он мог, не выказывая гнева, «тихим ровным голосом отдать приказ убить десятки тысяч ни в чем не повинных людей». Крайне завистливый и подозрительный, Юстиниан боялся покушений на свою жизнь, а потому легко верил доносам и был скор на расправу.

Сильное влияние на Юстиниана имела его жена Феоддра. Дочь смотрителя в зверинце, в молодости она была цирковой актрисой. Невысокого роста, изящная и стройная, Феодора была на редкость красива, остроумна и весела. Но, став императрицей, она проявила набожность. Феодора никогда не прощала обид и жестоко расправлялась с теми, кто вызывал ее гнев или недо-вольство. Умная и властолюбивая императрица участвовала в государствен-ных делах, принимала послов, вела переписку с зарубежными правителями.

Чтобы укрепить свою власть, Юстиниан старался получить поддержку хрис-тианской церкви. Основным правилом его политики было: «Единое государ-ство, единый закон, единая религия».

В начале своего правления император собрал комиссию из выдающихся юристов для составления единых для всей империи законов. За несколько лет эта комиссия провела огромную работу — были изучены все старые римские законы времен империи.

Созданный комиссией труд включал собрание законов римских императоров (Кодекс Юстиниана), отрывки из сочинений выдающихся римских юристов с объяснением этих законов, краткое руководство к пользованию кодексом и изданные при Юстиниане новые законы. В этом своде законов четко прослеживаются идеи абсолютной императорской власти («воля императора — источник закона»), охраны частной собственности.

Рост налогов, притеснения чиновников и религиозные преследования вызвали в 532 г. грозное восстание в столице.

422

Симпяиций

Восстание началось на ипподроме — цирке, где проходили состязания колесниц, спортивные игры и другие зрелища. Собравшиеся, а среди них было много свободных торговцев и ремесленников Константинополя, потребовали от Юстиниана уменьшить налоги и уволить некоторых жестоких чиновников. Разгневанный император приказал арестовать и казнить зачинщиков' беспорядков. Но эта расправа лишь подтолкнула жителей столицы к решительным действиям.

Повстанцы с криками «Ника!» («Побеждай!») осадили дворец императора. Юстиниан послал отряд наемников, чтобы оттеснить толпу, но воинов заб-росали камнями и вынудили отступить. Повстанцы стали громить и поджигать дома богачей и правительственные здания. Центральные кварталы полностью выгорели. «Казалось, империя находится на краю гибели», — писал современник.

Юстиниан сделал последнюю попытку примирения с повстанцами.

Повстанцы требовали отречения Юстиниана. В страхе и отчаянии император собрался бежать из столицы. В момент смертельной опасности только Феодора сохранила самообладание. Она обвинила супруга и его советников в трусости и заявила, что предпочитает смерть потере власти: «Порфира — лучший саван!» Настойчивость Феодоры вынудила императора остаться во дворце.

Руководители повстанцев действовали нерешительно: собравшись на ипподроме, они обсуждали, что делать дальше. Император же не жалел средств на подкуп колеблющихся. Наемные отряды скрытно подобрались к ипподрому и с обнаженными мечаМи ворвались на арену. Они устроили там страшную резню, перебив до 35 тысяч человек. Основные силы повстанцев были разгромлены. /// //

3 УЧЕНИЕ!) * Философы, утверждающие наличие двух противополож- ' ных начал — зла и добра, не могут быть адептами истины.

Ну, действительно. Нельзя быть противоположностями, не будучи причастными чему-то общему, т. е. без признака принадлежности к одному и тому же роду. Это значит, что есть нечто такое, что значимее их, а следовательно, и выше. Но нечто, имеющее такие характеристики, необходимо должно полагаться нами как начало: ведь началом следует считать то, что объемлет всё идущее из него, если ничего иного, кроме только выходящего, более нет. А коль скоро зло и добро сведены к отличному от них началу, значит, сами они вовсе не есть начала и потому первоначальное наше предположение о них как о началах — ошибочно. ¦ Возможен и другой аргумент против двух начал — доброго и злого. Ведь признание такого их наличия — в высшей степени оскорбительно для Бога, которого все называют добрым. Если Бог располагает только одниІИ началом из имеющихся двух, значит, его могущество ополовинено и сам Бог — робок, несправедлив, неблагоразумен, несведущ и т.

то есть все признанные атрибуты Бога необходимо должны быть изменены на противоположные. Мало того, Бог непрерывно должен испытывать страх перед возможным вторжением своего антипода (может быть, даже, точнее говоря, врага). В случае такого поползновения «зла» добру не суметь отстоять свои интересы. И будет оно, добро, постоянно и неисправимо искажённым. Но коль такого нет и Бог действительно добр, допущение о двух началах несостоятельно.

Предположение, что Бог может бояться чьего бы то ни было вторжения в себя и в свои владения, не прибавляет величия Богу. Ведь начала потому и начала, что никак, ни при каких обстоятельствах не могут войти в контакт друг с другом. Начало — всегда самодостаточно. Как же можно так принизительно судить о Боге?, допуская, что он может быть волнуем вопросом, в котором разбирается любой школяр?!

Из учения о двух началах следует также, что душа человека не может противостоять побуждению, при помощи которого ее толкают к греху. Мои соображения против этой нелепости такие: если зло как начало вечно, нетленно и настолько могущественно, что сам Бог не может его победить, то о какой свободе души можно говорить, если иметь в виду, что душа и подавно не может того, что может Бог. Однако в жизни мы наблюдаем совершенно обратное, из чего заключаем, что гипотеза «двух начал» ложна.

Я готов утверждать даже большее, а именно то, что признание двух начал — добра и зла — исключает наличие зла. Смотрите сами: если побуждение к греху неотвратимо, то душа совершает убийство, прелюбо- лейство и т. д. не по своей вине, а под влиянием большой силы извне. В таком случае она не является ни преступной, ни наказуемой. Из чего должно заключить, что греха нет, ибо грех — это вольное поведение души и дурном направлении. Но отсутствие «грешности» как следствия «зла» ведет к потере злом своей определенности (перестает быть причиной причина, у которой нет следствий). Итак, если зло есть, то его нет.

Наличие в мире двух начал (пойдем вновь от противного!) показывает, что каждого из них в отдельности недостаточно для осуществления мироуправления.

И последнее. Всё, что способно ограничивать и ограничивает, всегда больше по силе, чем всё остальное. Сомневаться, что каждое из двух начал, если их два, ограничено другим, ему противоположным, вряд ли кто станет. Выходит, что сколько ни предполагай два начала, они в дей- :твительности никак не есть начала, а всего лишь виды чего-то такого, что подлинно для них первично и исходно. Итог такой: два начала — противоречие, т. е. нелепость такого допущения аналогична утвержде- -ІИЮ, будто существует не одно окончательное уничтожение вещи, а два.

424

Симплиций

V с И всё же множественность начал не только допустима, но и фактически наличествует. Мир — это не только существование, но и стремление. Быть — означает иметь импульс к быванию. Начало не может быть началом, если оно не начнется. А коль так, то приходится говорить о побуждении к пробуждению.

Заметьте, я не веду речь о диспозиционном аспекте, тем, что на рисунке:

Да, здесь и поляризация есть — то ли «6», то ли «9»; и обусловливание имеет место: принимая одно, затрагиваешь другое. Наличие влечет отличие, и ничего с этим не поделаешь — !утіверж|да]я столбишь веру и творишь [да], однако и ?т;ерю готовишь.

Но тот момент, о котором мы сейчас взялись толковать, он иной. Он касается не развёрнутости первоначальной целостности, не соотносимости частей в их частной взаимосвязи и взаимозависимости, и не привязке сторон действительности к дарителю им их лика, а... Бога и его верховенства и суверенности.

Кажется, вы уже начинаете чувствовать аллюзию. Конечно, аналогия с монархией очевидна. Царь не может допустить у себя царствие еще кого бы то ни было. И всё же... Любой властитель, чтобы быть единственным самодержным правителем, хочет (и это «хочет» = «вынужден») не только знать о своей безграничной мощи, а и отслеживать ее неоспоримость. Присутствие подтверждаемост'р мостит поле власти убеждённостью в ее прочности и долговечности.

Устроитель мира тоже владычествует один. Однако без закавыки дело не обходится, и в известную сложность дело всё же упирается. Это как слово «единица»: она-то одна, а букв, ее несущих и о ней транспарирующих, — семь. Кажется, уже понятно: Бог может быть хозяином положения, но само положение— это то, с чем он не может не считаться. Он не обязан, не принуждён, он просто в этом находится. Ну, наподобие круга в кольце.

Итак, есть во-первых. А еще прибавьте во-вторых. Бог слит со своей сущностью, он неотделйм от самого себя. Странным было бы не допустить, что в нём есть и осознание и разумение своих действий. Вот вам и проклюнулось второе начало: пребывание «в себе» невозможно без выбывания «себя». Один потому и один, что он един.

И если строго, то начал во всём (и в jИстоке Универсума| тоже!) столько,

м> что в цепи мира (а она-то ведь от ("Верховного Определителя и Задавателяі) каждое звено является первым и ос-новным: "там,"где Удержанй"етам"й"все "к5 н ц ы целостности.

Умаляет ли тень штырь солнечных часов? Оскорбительно ли для него это очернение его светлого бывания?? Ясно, что нет. Просто дело умственной селекции всегда вычурно. Вывод же такой: считать Бога |главным1 — это уже подспудно внедрять соотнесение, считать его [единственным | — значит лишать смысла. Что же напрашивается из этого? А то: пытаясь «накручивать» особые силы Бога, мы Его этим только ослабляем. Тут бы помнить: пачкая воду, разбрызгивая и испар'Яя, мы ни на йоту не вредим и не умаляем Н20. Не бойтесь множить «начала»!: перебором капель ОКЕАНУ не повредишь!! Тайна [Миро-Творителя] потому и тайна, что «время» (хоть нынешнее, хоть прошедшёёУможет или могло об нее биться, а цель-то — достучаться.

И в довершение. Разве две ноги у человека — это не уже два начала? Для того, чтобы иметь возможность двигаться! Э