РАБОТА Ф. ЭНГЕЛЬСА «ЛЮДВИГ ФЕЙЕРБАХ И КОНЕЦ КЛАССИЧЕСКОЙ НЕМЕЦКОЙ ФИЛОСОФИИ»

Работа Ф. Энгельса «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии» была написана в 1886 г. и опубликована в том же году в журпалс «Die Neue Zeit» («Новое время»). Непосредственным поводом для ее написания послужило предложение редакции журнала дать критический разбор произведения датского философа К.

Этим попыткам требовалось дать отпор и изложить подлинное отношение марксизма к немецкой классической философии. В работе «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой фи-лософии» Энгельс дает глубокую и четкую характеристику фи-лософии Гегеля и Фейербаха, оценку другим домарксистским фи-лософским учениям в их отношении к марксизму, а вместе с тем в концентрированной форме излагает суть диалектического и исторического материализма как философии марксизма. Важ-нейшее значение этой работы состоит и в том, что здесь Энгельс дает четкое марксистское понимание предмета философии и основных закономерностей истории ее развития.

В домарксовский период, как показывает Энгельс, философия, как правило, выступала в виде натурфилософии, которая пыталась чисто умозрительно построить общую картину мира и «заменяла неизвестные еще ей действительные связи явлений идеальными, фантастическими связями и замещала недостающие факты вымыслами, пополняя действительные пробелы лишь в во-ображении» [1, т. 21, с. 304]. Критика Энгельсом натурфилософских тенденций в теоретическом познании мира полностью сохранила свое значение и в настоящее время, ибо до сих пор все еще предпринимаются попытки вменить в обязанность философии построение «картины всего мира», анализ «природы в целом», т.

Энгельс показывает, что понимание задач философии как натурфилософии (в смысле спекулятивной онтологии природы) находится в противоречии с результатами естественнонаучного исследования природы. На основе изучения в различных конкретных науках тех связей, которые существуют между процессами природы в отдельных ее областях и между этими отдельными областями, появилась возможность «с помощью фактов, доставленных самим эмпирическим естествознанием... в довольно систематической форме дать общую картину природы как связного целого» [там же]. В этих условиях натурфилософии пришел конец. «Всякая попытка воскресить ее,— подчеркивает Энгельс,— не только была бы излишней, а была бы шагом назад» [там же, с. 305].

Основной вопрос философии и ее предмет. Среди проблем, которыми занимается философия, Энгельс особо выделяет вопрос об отношении мышления к бытию. Этот вопрос Энгельс называет основным вопросом всякой философии, ибо, как он показывает, от решения данного вопроса зависит характер решения всех других философских проблем: истолкование процесса познания, прак-тической деятельности, исторического процесса и т. д.

Сам основной вопрос философии, согласно Энгельсу, имеет две стороны. «Великий основной вопрос всей, в особенности новейшей, философии,— пишет Энгельс,— есть вопрос об отношении мышления к бытию... Философы разделились на два больших лагеря сообразно тому, как отвечали они на этот вопрос. Те, которые утверждали, что дух существовал прежде природы, и которые, следовательно, в конечном счете, так или иначе при-знавали сотворение мира... составили идеалистический лагерь. Те же, которые основным началом считали природу, примкнули к различным школам материализма» [1, т. 21, с. 282, 283]. Вместе с тем вопрос об отношении мышления к бытию имеет еще и другую сторону: «Как относятся наши мысли об окружающем нас мире к самому этому миру? В состоянии ли наше мышление познавать действительный мир, можем ли мы в наших пред- ставленнях и понятиях о действительном мире составлять верное отражение действительности?» [там же, с.

В свете современных дискуссий о предмете философии, о взаимоотношении двух упомянутых аспектов основного вопроса философии особо* следует подчеркнуть их неразрывную связь. Эта связь тотчас же обнаруживается, как только мы попытаемся конкретно охарактеризовать то или иное решение какой-либо из этих сторон основного вопроса философии в некотором определенном учении. Очевидно, что диалектический материализм, будучи мате-риализмом, решает первую сторону основного вопроса философии так, что признает первичность материи и вторичность сознания. Но каков полный смысл этого положения? Если попытаться раскрыть его, мы должны указать на следующее: 1) сознание представляет собой продукт длительного исторического процесса развития материи и ее высокоорганизованного состояния; 2) сознание-продукт общественного развития; 3) в индивидуальном развитии человека сознание появляется лишь на определенной ступени развития, когда его мозг достигает известной степени зрелости и когда индивид, воспитываясь в коллективе, накапливает известный опыт и овладевает членораздельной речью; 4) сознание человека является отражением предметов и явлений реального мира — отражением активным, так что имеег место диалектическое взаимодействие материи и сознания.

С другой стороны, если раскрыть диалектико-материалистическое решение второй стороны основного вопроса философии — вопроса о познаваемости мира, необходимо опираться на правильное научное решение первой стороны основного вопроса. Поэтому смысл второй стороны основного вопроса проблемы состоит не только в ответе на вопрос «познаваем мир или нет» (ведь среди идеалистов есть и агностики и «абсолютисты» в гносеологии, например Гегель), но и в том, что представляет собой объект познания и как соотносится с ним субъект познания. В этом плане философские ответы на вопрос о познаваемости мира самым тесным образом зависят от того, как решается первая сторона основного вопроса философии. На эту зависимость применительно именно к марксистской философии указал В.

В ходе современных дискуссий о предмете марксистской философии подход Энгельса к решению вопроса о предмете философии иногда изображается односторонне и упрощенно, а значит, неверно. Так, высказывалось мнение, будто, согласно Энгельсу, марксистская философия, материалистическая диалектика исключает всякую «онтологию» и сводится только к учению о мышлении и познании. В подтверждение этого часто приводятся слова Энгельса из его работы «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии»: «За философией, изгнанной из природы и из истории, остается... еще только царство чистой мысли, поскольку оно еще остается: учение о законах самого процесса мышления, логика и диалектика» [1, т. 21, с. 316]. При этом, однако, не учитывается то, что здесь Энгельс говорит о судьбе предмета прежней философии, а также оставляются без внимания другие высказывания Энгельса, в которых он в качестве одной из наиболее важных задач марксистской философии рассматривает анализ наиболее общих законов развития, действующих и в природе, и в обществе, и в мышлении. Он указывает, в частности, что диалектика — это наука «об общих законах движения как внешнего мира, так и человеческого мышления...» [тамже, с. 302].

Неверно, однако, понимать позицию Энгельса как синкретическую, ссылаясь на то, что, с одной стороны, он рассматривает философию (диалектику) как науку только о мышлении, а с другой стороны — как науку о наиболее общих законах всякого движения. Ведь, согласно Энгельсу, законы движения внешнего мира и законы человеческого мышления — это «два ряда законов, которые по сути дела тождественны, а по своему выражению различны лишь постольку, поскольку человеческая голова может применять их сознательно, между тем как в природе,— а до сих пор большей частью и в человеческой истории — они прокладывают себе путь бессознательно, в форме внешней необходимости, среди бесконечного ряда кажущихся случайностей» [там же]. Другими словами, диалектика понятий является «лишь сознательным отражением диалектического движения действительного мира» [там же].

При обосновании этого положения важно учитывать также и следующие моменты, которые вытекают из концепции, развиваемой в трудах Маркса и Энгельса, в том числе и в рассматриваемой книге: 1) законы диалектики — всеобщие законы, действующие в природе, в обществе и в мышлении, т. е. уже поэтому они суть и законы мышления, чем не отрицается возможность существования и ряда специфических законов мышления; 2) диалектика — всеобщий метод познания, а следовательно, она есть и метод исследования мышления; 3) при диалектико-материалистическом подходе ко всему богатству знаний, накопленных человечеством в ходе истории, открывается реальная возможность выявить определенные специфические особенности и закономерности процесса познания, и в особенности закономерности диалектического типа познающего мышления, с помощью которого любой изучаемый предмет мысленно воспроизводится как собственно диалектический, т. е. как сложное органическое целое, изменяющееся и развивающееся диалектически противоречивым образом, как единство противоположностей.

В философской литературе можно встретить также такую точку зрения, что упомянутое понимание Энгельсом предмета философии якобы не отвечает принципам гуманизма, и в этом смысле

Энгельс противопоставляется «гуманисту Марксу» . Но такое умозаключение совершенно неправомерно, ибо смысл позиции Энгельса состоит в том, что решение основного вопроса философии об отношении сознания к бытию немыслимо вне рассмотрения отношения человека к миру и другим людям, причем человека не как природного, а как социального существа. В работе «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии» Энгельс показывает, в частности, что невозможно решить вопрос о познаваемости мира, о критерии истины, подвергнуть критике агнострщизм, ограничиваясь рассмотрением лишь теоретического отношения человека к миру [см. там же, с. 284]. По его мнению, проблема критического преодоления агностицизма, вопрос о критерии истины могут быть решены лишь путем всестороннего учета практического отношения человека к миру, путем рассмотрения его активной творческой деятельности по преобразованию окружающего нас мира.

Методологические вопросы истории философии. Огромное ме-тодологическое значение для развития марксистской философии, и особенно в свете современных нам дискуссий о предмете, задачах и методах историко-философского исследования, представляет не только данная Энгельсом характеристика философии Гегеля, Фейербаха, всей предшествующей марксизму философской мысли, но и сам его подход к исследованию их творчества, особенности и принципы конкретно осуществленного Энгельсом историко-философского исследования.

Одна из важных особенностей анализа Энгельсом историко- философского процесса состоит в том, что он рассматривает этог процесс в рамках более широкой проблемы диалектической зависимости от социально-экономического базиса всех форм общественного сознания — и философии, и морали, и религии (на примере отношения к ней Фейербаха). Поэтому он исследует историко-философский процесс в контексте общего социально-исторического развития, в неразрывной связи с определенными событиями политической и идейной жизни общества. Говоря о таких отвлеченных формах общественного сознания, как философия и религия, Энгельс специально подчеркивает: «Здесь связь представлений с их материальными условиями существования все более запутывается, все более затемняется промежуточными звеньями. Но все-таки она существует» [1, т. 21, с. 312]. И эту связь нельзя не учитывать. Не случайно саму книгу «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии» Энгельс начинает с рассмотрения именно тех исторических условий, которые были характерны для Германии в начале и середине XIX в.

На примере философии Гегеля Энгельс показывает, что связь философских концепций с социальными условиями и зависимость их от последних может быть весьма сложной и опосредованной. На первый взгляд трудно усмотреть какую-либо определенную связь между крайне абстрактными философскими сочинениями Гегеля, как и других представителей немецкой классической философии, и немецкой историей первой трети XIX в., а затем — революцией 1848—1849 гг.

Энгельс поясняет наличие и характер этой связи на примере рассмотрения известного изречения Гегеля из работы «Основы философии права»: «Все действительное разумно; все разумное действительно». Данное положение, отмечает Энгельс, как правило, использовалось для оправдания всего существующего, для философского благословения деспотизма, полицейского государст-ва, королевской юстиции и цензуры. Ыа первый взгляд оно со-вершенно не совместимо с высказываниями наиболее передовых французских просветителей, которые рассматривали современное им феодальное общество как неразумное и потому подлежащее полному отрицанию. На самом деле смысл упомянутого положения Гегеля существенно иной. Ведь для Гегеля, указывает Энгельс, отнюдь не все, что существует, являлось безоговорочно также и действительным. «Атрибут действительности принадлежит у него лишь тому, что в то же время необходимо» [там же, с. 274]. Необходимость же, а следовательно, и действительность, разумность тех или иных явлений, согласно Гегелю, свойственны им лишь при определенных социальных условиях. В других условиях они становятся лишенными необходимости, действительности, а следоваїельно, неразумными.

Значит, отмечает Энгельс, если постоянно следовать логике диалектического мышления, мы должны сделать следующий вывод: «Каждая ступень необходима и, таким образом, имеет свое оправдание для того времени и для тех условий, которым она обязана своим происхождением. Но она становится непрочной и лишается своего оправдания перед лицом новых, более высоких условий, постепенно развивающихся в ее собственных недрах. Она вынуждена уступить место более высокой ступени, которая, в свою очередь, также приходит в упадок и гибнет» [там же, с. 275-276].

Энгельс показывает тем самым, что в абстрактном, туманном и даже на первый взгляд реакционном положении гегелевской философии на самом деле было заложено революционное диалектическое зерно. Вместе с тем он подчеркивает, что четкий вывод о неизбежной смене одних общественных явлений другими «никогда не был сделан им самим (Гегелем.— Авт.) с такой определенностью» [там же, с. 276], ибо этому препятствовал идеализм системы Гегеля и его компромиссно-буржуазные классовые позиции. Этот вывод лишь в скрытом и неполном виде содержится в гегелевской философии и может быть четко сформулирован лишь на основе последовательного применения диалектического метода, что и делает марксистская философия. Иначе говоря, Энгельс показал путь истолкования формулы Гегеля с диалектико-материалистических позиций.

В этой связи необходимо отметить очень важную особенность методологического подхода Энгельса к историко-философскому ис-следованию. История философии рассматривается Энгельсом и как история философских форм выражения классовой идеологии и как история познания. Она представляет собой, по его мнению, в целом закономерный исторический процесс развивающегося отражения природных и социальных явлений, процесс все более глубокого решения тех проблем, которые составляют предмет философского рассмотрения. Специфика последнего определяется содержанием основного вопроса философии, а на характер достигаемых решений оказывает свое воздействие классовая борьба в идеологии, преломляющаяся в философии прежде всего как борьба между материализмом и идеализмом.

В соответствии с таким подходом Энгельс строго различает действительное познавательное содержание какой-либо философской теории (т. е. действительные результаты, полученные в этой теории при решении определенных философских проблем) и ту форму, в которой это содержание выступает у создателя этой теории (т. е. его формулировки и утверждения). Соответственно Маркс говорит, в частности, что «у философов, которые придали своим работам систематическую форму, как, например, у Спинозы, действительное внутреннее строение его системы совершенно отлично ведь от формы, в которой он ее сознательно представил» [1, т. 29, с. 457]. В другой связи Маркс и Энгельс отмечают, что «философские фразы материалистов о материи» необходимо отличать от «действительного ядра и содержания их мировоззрения» [см. 1, т. 3, с. 91] . Только такая методологическая позиция, по мысли Маркса, позволяет уяснить действительный смысл рассматриваемой философской концепции (теории), ее «рациональное зерно», ее подлинное место в историко-философском процессе.

Именно такой подход к философским воззрениям Гегеля и Фейербаха дает основания охарактеризовать их как теоретическую предпосылку возникновения диалектического и исторического материализма. Энгельс показывает, например, что гегелевское учение об абсолютной идее, его идеалистическая «система» и те многочисленные «насильственные конструкции», к которым он неоднократно прибегает в целях построения такой системы, не должны заслонять от читателя того глубокого реального содержания, которое за ними скрывается. «Но эти конструкции,— отмечает Энгельс,— служат только рамками, лесами возводимого им здания. Кто не задерживается излишне на них, а глубже проникает в грандиозное здание, тот находит там бесчисленные сокровища, до настоящего времени сохранившие свою полную ценность» [1, т. 21, с. 278]. Наиболее ценным, по Энгельсу, в философии Гегеля является открытый им, но изложенный на идеалистической основе, а потому во многом искаженный, диалектический метод.

Отношение марксизма к философским традициям. Выявляя «рациональное содержание» философии Фейербаха, Энгельс отмечает, в частности, что хотя Фейербах иногда выступал против оценки его философии как материалистической, но фактически при решении большинства философских проблем (за исключением основных проблем общественной жизни) он стоял на позициях материализма. Энгельс признает то огромное влияние, которое па него и на Маркса в период их формирования как философов оказали лучшие работы Фейербаха, изложенное в них атеистическое и материалистическое мировоззрение. «Воодушевление было всеобщим: все мы стали сразу фейербахианцами,— пишет он.— С каким энтузиазмом приветствовал Маркс новое воззрение и как сильно повлияло оно на него, несмотря на все критические оговорки, можно представить себе, прочитав «Святое семейство»» [1, т. 21, с. 281]. Историческая роль Фейербаха, по мнению Энгельса, заключается в том, что он возродил материализм в Германии 40-х годов XIX в. (и тем самым, добавим мы, в немалой степени способствовал становлению Маркса и самого Энгельса как философов-материалистов).

Характеризуя отношение философии марксизма к немецкой классической философии, Энгельс показывает, что марксизм усвоил присущие ей рациональные моменты, но при этом критически переработал все то положительное и ценное, что в ней имелось. Марксистская философия возникла не как механическое соединение диалектического метода Гегеля и материализма Фейербаха. Формирование диалектического и исторического материализма, происходя в процессе коренной переработки всех предшест-вовавших философских учений, заключалось прежде всего в выра-ботке принципиально новых решений прежних философских про-блем и в решении тех новых проблем, которые ставила совре-менность.

Существенной переработки требовали, в частности, идеи материализма в той его исторической форме, в какой он выступал в XVII — первой половине XIX в., в том числе и в философии Фейербаха.

К недостаткам материализма XVII—XVIII вв. Энгельс относит прежде всего его созерцательность, механицизм и общую метафизичность, его неспособность «понять мир как процесс, как такую материю, которая находится в непрерывном историческом развитии» [там же, *с. 287]. В работе «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии» Энгельс специально обращает внимание на то, что метафизический метод имел в свое время историческое оправдание, ибо существует определенная закономерность познания изменяющихся и развивающихся явлений: «Надо было исследовать предметы, прежде чем можно было приступить к исследованию процессов. Надо сначала знать, что такое данный предмет, чтобы можно было заняться теми изменениями, которые с ним происходят» [там же, с. 303].

Однако по мере развития науки и усложнения практики все более очевидной становилась необходимость исследования процессов изменения и развития. Важную роль в этом отношении, отмечает Энгельс, сыграли три великих открытия в естествознании, указавшие на диалектический характер структур и процессов природы . В условиях нового значительного прогресса наук обнаружилась несостоятельность метафизического способа мыш-ления. На повестку дня встал вопрос о замене его диалектическим методом.

Анализ Энгельсом сущности метафизического метода и изменения задач философии в связи с эволюцией естественных наук обнаруживает еще одну особенность методологии Энгельса применительно к историко-философскому исследованию. Он рассматривает не только экономические и социально-политические условия, под воздействием которых протекает историко-философский процесс, но и условия теоретические, в том числе развитие частных естественных и общественных наук, оказывающих воздействие на изменения в философии, на смену философских взглядов и концепций. Противоречивость общественного развития и процесса познания получает свое отражение в противоречивости не только историко-философского процесса в целом, но и отдельных философских учений, систем и воззрений.

Так, например, рациональное содержание гегелевской диалектики вступило в противоречие с идеалистической ее формой. Для марксистской философии «этот метод в его гегелевской форме был непригоден» [там же, с. 301]. Задача критического преодоления философии Гегеля состояла поэтому, согласно Энгельсу, в том, чтобы преодолеть свойственное этой философии противоречие между методом и системой, устранив те искусственные, вымученные идеалистические конструкций, р, которые был втиснут диалектический метод, «перевернуть» гегелевскую диалектику, вновь поставить ее на ноги, «так как прежде она стояла на голове» [там же, с. 302]. И когда это было сделано Марксом и Энгельсом, когда был совершен на более высоком уровне диалектический возврат к материалистической точке зрения, «мы снова увидели в человеческих понятиях отображения действительных вещей, вместо того чтобы в действительных вещах видеть отображения тех или иных ступеней абсолютного понятия» [там же, с. 301—302]. При этом коренным образом изменилось представление о самой диалектике, которую стали наконец понимать как науку о наиболее общих законах движения внешнего мира и человеческого мышления, а также как науку о диалектических законах развития человеческой практики и познания. Тем самым было сохранено и восстановлено революционное зерно гегелевской философии, а диалектика была «освобождена от тех идеалистических оболочек, которые у Гегеля затрудняли ее последовательное проведение» [там же, с. 302].

Критика идеализма в понимании истории. Раскрывая коренное отличие марксистской философии от всех предшествующих философских систем, Энгельс обращает внимание на то, что в процессе создания марксизма предстояло решить чрезвычайно важную задачу, перед которой в бессилии останавливался прежний материализм: выработать материалистическое понимание

истории.

Энгельс отмечает, что в одном важном пункте история развития общества существенно отличается от исторического развития природы. В природе, если оставить в стороне обратное влияние на нее человека, действуют одна на другую лишь слепые, бессознательные силы. Здесь нет сознательной, желаемой цели. Наоборот, в истории общества действуют люди, одаренные сознанием, ставящие себе определенные цели и стремящиеся к их достижению. Люди действуют, руководствуясь и некоторыми идеальными побуждениями, хотя они могут пребывать в глубоких иллюзиях относительно степени их «идеальности» и подлинной их мотивации.

Старый материализм, в том числе и фейербаховский, указывает Энгельс, по существу не задавался вопросом о том, какие действительные движущие силы скрываются за этими побуждениями и каковы те исторические причины, которые в головах действующих людей принимают форму именно данных побуждений. Вот почему «в исторической области старый материализм изменяет самому себе, считая действующие там идеальные побудительные силы последними причинами событий, вместо того чтобы исследовать, что за ними кроется, каковы побудительные силы этих побудительных сил. Непоследовательность заключается не в том,— подчеркивает Энгельс,— что признается существование идеальных побудительных сил, а в том, что останавливаются на них, не идут дальше, к их движущим причинам» [1, т. 21, с. 307].

Этот недостаток, как показывает Энгельс, в полной мере был присущ и Фейербаху. Будучи материалистом в понимании взаимоотношения природы и сознания, он остается идеалистом, когда речь заходит об отношении сознания и общества, общества и природы, о самом историческом процессе и об отношениях между людьми. Исходным пунктом анализа общества у Фейербаха является человек, понимаемый как «человек вообще», абстрактное природное существо. «Хотя он находится в общении с другими людьми, но каждый из них столь же абстрактен, как и он сам» [там же, с. 295]. Человеческое общество у Фейербаха — это царство естественной морали, нравственных отношений. «Идеализм Фейербаха состоит здесь в том, что он все основанные на взаимной склонности отношения людей — половую любовь, дружбу, сострадание, самопожертвование и т. д.— не берет просто-напросто в том значении, какое они имеют сами по себе... Он утверждает, что полное свое значение эти отношения получат только тогда, когда их освятят словом религия» [там же, с. 293].

Задача состояла в том, чтобы упразднить создаваемый Фейербахом культ абстрактного человека, это ядро новой его религии, и заменить его наукой о действительных людях и подлинных объективных законах их исторического развития. Фейербах указал на «земные» корни религиозных иллюзий, но неверно понял сами эти земные корни, усмотрев их в психологии биологических чувствований, и задача состояла в том, чтобы раскрыть социально-экономические корни всех идеологических иллюзий. Именно эти задачи и были решены Марксом, подчеркивает Энгельс.

Резюмируя вышеизложенное, можно констатировать, что в книге «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии» Энгельс раскрывает диалектику процесса возникновения марксистской философии как учения, качественно отличного и от диалектики Гегеля и от материализма Фейербаха. Марксизм совершил революционный переворот в философии, коренным образом переработав рациональные моменты из предшествовавших философских учений, и на основе революционного мировоззрения и диалектико-материалистического метода дал принципиально новое решение основных философских проблем, не решенных в классической буржуазной домарксовской философии. В книге Энгельса научно обосновываются особенности теоретического генезиса марксистской философии и диалектика ее связей с предше-ствующими традициями материализма и диалектики.

Развив основы марксистской истории философии как науки, Энгельс опроверг в этой связи ряд буржуазных предрассудков й ложных концепций, в частности представление об историко- философском процессе как о некоем «едином потоке», для которого борьба между материализмом и идеализмом есть лишь спорадическое, случайное явление. Энгельс разбил ложную буржуазную теорию, отрицающую историческое развитие материализма. Он показал, что в действительности материализм в своем развитии уже прошел по крайней мере два важнейших этапа, а именно этап античного материализма, проникнутого мотивами стихийной диалектики, и метафизического материализма XVII—XVIII вв. Энгельс далек и от метафизической мысли об абсолютной бесплодности идеализма. В историческом процессе познания идеализм подчас выдвигал глубокие диалектические догадки или хотя бы ставил важные проблемы развития теории и метода познания. Но значение этих догадок в полной мере оценил только диалектический материализм.

Энгельс раскрывает существо великого революционного переворота в философии, осуществленного марксизмом. И одно из важнейших его завоеваний — это введение категории практики в философию в полном ее объеме: практики, понимаемой не только в качестве основы познания и его цели, но и в качестве диалектически действующего объективного критерия истинности знаний. Труд Энгельса «Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии» представляет собой, таким образом, шаг вперед также и в развитии теории познания марксизма.