ЭТИЧЕСКИЕ И ЭСТЕТИЧЕСКИЕ ВОЗЗРЕНИЯ К. МАРКСА И Ф. ЭНГЕЛЬСА

Разработав в 40-х годах XIX в. основы диалектического материализма, К. Маркс и Ф. Энгельс в борьбе с буржуазной идеалистической философией и различными формами мелкобуржуазного социализма уже тогда наметили основные этические и эстетические выводы из своего научно-революционного мировоззрения.

Учение Маркса и Энгельса о морали. Рассматривая мораль как форму общественного сознания, Маркс и Энгельс разносторонне обосновали тезис об историчности морали, об изменчивости мо-ральных норм, идеалов и обыденных моральных представлений в условиях разных социально-экономических формаций. Основопо-ложники марксизма, раскрывая классовую обусловленность мо-рального сознания, оценивают его прежде всего с точки зрения интересов революционного движения. Поэтому они тщательно выявляют диалектическое взаимодействие между моралью и по-литикой в различных фазах классовой борьбы, а также сосуще-ствующие слои и последовательные стадии в самом развитии мо-рального сознания и комплексов моральных норм в соответствии с задачами борющегося пролетариата в настоящем и будущем.

Маркс и Энгельс тесно связывают вопросы морали с проблемой реальной свободы трудящегося человека.

Идеалистическая этика рассматривает моральные нормы и этические идеалы или как некие метафизические данности или же — как выражение столь же «вечных» и неизменных требований человеческой природы и разума. На последней точке зрения стояло также большинство прежних материалистов и утопических социалистов до Маркса, за исключением тех из них, которые были склонны вообще отрицать общезначимость любых моральных норм, объясняя их всецело частными условиями места и времени и тем самым — вольно или невольно — скатываясь в конечном счете к крайнему этическому релятивизму. Диалектический материализм Маркса и Энгельса впервые позволил разорвать этот порочный круг, из которого буржуазная философия на Западе не может вырваться и по сей день.

Маркс и Энгельс научно выяснили и установили, что этические идеалы и моральные нормы не существуют извечно, но вырабатываются человечеством в ходе его исторического развития.

В процессе своей трудовой деятельности, воздействующей на природу, в ходе общественно-исторического взаимодействия, сотрудничества и классовой борьбы между собой люди создают не только определенные материальные продукты и формы общественной жизни.

С развитием общества в целом и под воздействием обусловленных прогрессом общественного производства ломки и изменения социальных форм, исторически закономерно и неизбежно происходит время от времени ломка также и господствующих в обществе этических идеалов и нравственных норм. Однако это не значит, что этические представления каждой эпохи имеют силу действия только в ее пределах и навсегда умирают вместе с ней: как и все прогрессивные достижения каждой из эпох развития общества, ее лучшие, прогрессивные, гуманистические морально-этические принципы и идеалы, так же как и простые всеобщие нормы нравственности, наследуются человечеством. Они входят в непосредственном или видоизмененном виде в тот фонд передовой общечеловеческой культуры, который вырабатывается человечеством исторически и который сохраняется, наследуется и совершенствуется социалистической культурой пролетариата. С другой стороны, антигуманистические, отчужденные и тлетворные принципы и сложившиеся шаблоны оценок прогресс решительно отметает прочь. Так, в «Манифесте Коммунистической партии» Маркс и Энгельс решительно осудили буржуазно- \ мещанские взгляды на мораль, брак, семью, ценность человека и ' отношения между людьми.

Марксизм, пишет Энгельс в «Анти-Дюринге», отвергает «какую бы то ни было моральную догматику в качестве вечного, окончательного, отныне неизменного нравственного закона», якобы стоящего «выше» истории [1, т.

Анализируя процесс исторического развития морально-этических представлений, а также историю этических учений, Маркс и Энгельс показывают, что их развитие в прошлом отличалось той же неравномерностью и диалектической сложностью, что и весь процесс исторического развития общества. В доклассовом; родовом обществе начатки норм морали складывались в качестве одинаковых, единообразных для всех членов рода. Маркс отмечает мысль Моргана, что «узы родства» и совместный труд «являлись мощным элементом взаимной поддержки» [2а, с. 67], залогом единства личности и коллектива; в эпоху варварства «начали развиваться высшие свойства человека», в том числе личное достоинство, искренность и прямота, мужество, храбрость. Но вместе с ними «появились жестокость, предательство и фанатизм» [там же, с. 45]. Индивид в первобытную эпоху еще был слит с коллективом, не осознавал себя личностью, а коллективизм его носил ограниченный характер: «Все, что было вне племени, было вне закона» [1, т. 21, с. 99].

Возникновение частной собственности, образование классов и государства явились на заре цивилизации мощным рычагом развития личности и общества. Но древняя родовая организация «была сломлена под такими влияниями, которые прямо представляются нам упадком, грехопадением по сравнению с высоким нравственным уровнем старого родового общества. Самые низменные побуждения — вульгарная жадность, грубая страсть к наслаждениям, грязная скаредность, корыстное стремление к грабежу общего достояния... воровство, насилие, коварство, измена...» [там же] — явились как предвестниками классового общества, так и спутниками его на всем протяжении дальнейшего развития.

Маркс и Энгельс в ряде своих сочинений прослеживают, как в ходе развития классового общества, под воздействием борьбы угнетенных классов постепенно возникали, расширялись и обогащались представления передовых идеологов о равенстве людей. На примере различных форм античной, средневековой и буржуазной морали (в том числе различных форм христианской морали, жизнерадостной гедонистической философии XVII—XVIII вв. и противостоявшей ей буржуазно-аскетической морали бережливости, труда и самоотречения) основоположники марксизма анализируют связь моральных представлений различных эпох с объективным положением и борьбой классов этого времени, а вместе с тем характеризуют общее поступательное движение моральных идей и представлений в эпоху цивилизации, отражение в нем противоречивого и все же совершавшегося в целом по восходящей линии прогресса человечества. Наиболее широкие выводы в этом отношении были сделаны Энгельсом на страницах «Анти- Дюринга».

«Мораль, стоящая выше классовых противоположностей її всяких воспоминаний о них, действительно человеческая мораль,— пишет Энгельс,— станет возможной лишь на такой ступени развития общества, когда противоположность классов будет не только преодолена, но и забыта в жизненной практике» [1, т. 20, с. 96]. Условия жизни пролетариата, рост его сплоченности и сознательности в борьбе за социалистическую революцию позволяют ему уже в период до ее победы выработать элементы своей пролетарской морали. Эта мораль благодаря свойственному ей началу солидарности и духу коллективизма обладает несравненно более высокими потенциями, чем индивидуалистическая мораль господствующих классов капиталистического общества — аристократии и буржуазии. Именно пролетарская мораль является хранительницей лучших моральных ценностей, приобретенных за многие века истории человечества, она есть зачаток и основа будущей, подлинно общечеловеческой морали.

Дальнейшее развитие новой, социалистической морали становится, как указывают Маркс и Энгельс, возможным после победы пролетарской революции, в ходе и в результате которой пролетариат сможет «сбросить с себя всю старую мерзость...» [1, т.

Внутренне глубоко противоречивая природа морали классовоантагонистических обществ обусловлена тем, что диалектически противоречивое взаимодействие свободы и необходимости, наслаждения и аскетизма, личного и общественного в этих обществах доведено до степени непримиримых противоположностей. \ Эти противоречия казались и кажутся буржуазным идеологам не; только присущими капиталистическому обществу, но и вообще неразрешимыми, поскольку в классово-антагонистическом (и в особенности капиталистическом) обществе они постоянно воспроизводятся самой действительностью. Уничтожение классово-антагонистического общества и построение коммунизма создают реальные условия для реализации гармонического единства лич-ного и общественного. Тем самым устраняется антагонистический характер противоречий между трудом по необходимости и свободной творческой деятельностью, долгом и природой индиви-да, свободным изъявлением его воли и общественной необходи-мостью — противоречий, свойственных досоциалистическим фор-мам общества, где необходимость принимала форму господства над человеком отчужденных от него и враждебно противостоящих ему, неподвластных общественному контролю стихийных сил природы и общества. «Не в воображаемой независимости от законов природы заключается свобода, а в познании этих законов и в основанной на этом знании возможности планомерно заставлять законы природы действовать для определенных целей» [1, т. 20, с. 116]. Эта глубокая мысль Энгельса является основой не только марксистской теории познания, но и марксистской этики. На этой основе, таким образом, понятие человеческой свободы в рамках марксистской этики впервые получает научный характер и реальное содержание.

Эстетические взгляды Маркса и Энгельса. Маркс и Энгельс всесторонне обосновали кардинальное положение марксизма, согласно которому материальные и духовные способности общественного человека, его чувства и все его сознание в целом формируются исторически, в процессе развития общества. В полной мере это положение относится и к художественным способностям человека. Умение эстетически осваивать мир, способность постигать красоту во всех ее основных видах и создавать подлинные произведения искусства, высоко развитое эстетическое чувство и эстетическое восприятие развиваются лишь в обществе и являются в конечном счете продуктом облагораживающего воздействия человеческого труда. Уже в «Экономическо-философских рукописях 1844 года» Маркс проявил большой интерес к этим аспектам эстетики, связывая их с диалектико-материалистическим решением общих вопросов мировоззрения и проблемой зависимости художественных взглядов от реальных общественно-экономических отношений.

Обмен веществ между человеком и окружающей природой по мере его освобождения от давления грубой потребности и развития у него досуга приобретает все более свободный, сознательный и целесообразный характер. Благодаря этому человек получает возможность формировать материю «также и по законам красоты» [1, т. 42, с. 94], руководствуясь не только практически-тру- довым, но и эстетическим — в широком смысле слова — отношением к действительности, основанном на ощущении той внутренней «меры» и тех закономерностей, которые присущи предмету.

Рассматривая общий ход развития литературы и искусства в единстве с процессом развития объективного мира и историей че-ловеческого общества, Маркс и Энгельс утвердили тот взгляд, что содержание и формы художественного творчества не представляют собой чего-то раз и навсегда данного, застывшего и неподвижного. Они неизбежно и закономерно изменяются и развиваются вместе с развитием человеческого общества. Общественные отношения каждой исторической эпохи обусловливают соответствующий ей, своеобразный и неповторимый при другой системе общественных отношений характер присущих ей эстетических идеалов и ценностную направленность художественного творчества. Вместе с качественным изменением существующей системы общественных отношений изменяется и складывающийся на ее основе определенный характер эстетических отношений людей к природе и прежде всего к явлениям собственной общественной жизни, характер их эстетических идеалов и вкусов; вместе с этими изменениями трансформируются и господствующие в искусстве и литературе их виды и жанры.

Вскрывая конечную обусловленность развития литературы и искусства, как и других форм общественного сознания, развитием «реального базиса», т. е. экономической структуры общества, Маркс и Энгельс указывают тем самым путь к научному объяснению особенностей их в каждую историческую эпоху. Дело не только в том, что эстетические идеалы и художественное творчество каждой эпохи по своему характеру связаны «с известными формами общественного развития» [1, т. 46, ч. I, с. 48]. От того какова природа общественных отношений данной эпохи, зависят не только качественный вид и направление художественного творчества, но и то, насколько широк тот простор, который она дает для его развития. Гармонический или, наоборот, антагонистический характер общественных отношений в целом, большая или меньшая степень остроты развития экономических и классовых противоречий (и самый их характер), те исторические возможности, которые существуют в условиях данной социально-экономической формации для развития человеческой индивидуальности, положение писателя и художника в обществе и условия жизни широких трудящихся масс при данной системе производства — все это имеет значение и для искусства, определяет собой возможности, характер и направление его развития в данную эпоху.

Вот почему, как отмечает в 1857 г. Маркс в своем знаменитом «Введении» из «Экономических рукописей 1857—1859 годов», расцвет искусства и уровень развития собственно материальной основы общества «отнюдь не находятся» в прямом соответствии между собой [см. там же, с. 47]. Благоприятна ли данная система общественных отношений для развития искусства и литературы, в каком именно направлении способно развиваться и развивается художественное творчество в эту эпоху, какие формы^ жанры и стили выдвигаются в нем на первое место — все это определяется не только уровнем развития материального произ-водства (и всей материальной основы общества) в данную эпоху. Это зависит прежде всего от общего характера свойственных эпохе общественных отношений — классовых или бесклассовых, антагонистических или неантагонистических, благоприятствую-щих или враждебных развитию человека, а с другой стороны (и здесь своя диалектика),—наоборот, от неповторимого сочетания частных социальных обстоятельств. Так, духовным материалом древнегреческому искусству послужила развитая античная мифология.

Выражением специфической природы буржуазного общества — общества, в котором меновая стоимость господствует над потребительной, производство товаров — над потреблением, процесс накопления капитала — над процессом живого общественного труда, является специфическая форма отношения буржуазного общества к искусству. «...Капиталистическое производство,— пишет Маркс в «Теориях прибавочной стоимости», формулируя в этих словах одно из центральных положений своей эстетики,— враждебно известным отраслям духовного производства, например искусству и поэзии. Не учитывая этого, можно прийти к иллюзии французов XVIII века, так хорошо высмеянной Лессингом. Так как в механике и т. д. мы ушли дальше древних, то почему бы нам не создать и свой эпос? И вот взамен «Илиады» появляется «Генриада»» [1, т. 26, ч. I, с. 280].

Рост эксплуатации, накопление богатств в руках буржуазии и усиление нищеты трудящихся масс, подъем материального производства и упадок духовной культуры, соединение цивилизации и одичания — эти общие противоречия капиталистического общества — обусловливают собой в эпоху капитализма также неравномерность и противоречивость развития искусства в целом и отдельных его видов. При капитализме, по замечанию Маркса, не существует и не может существовать соответствия между уровнем развития искусства (и отдельных его областей) и техникоэкономическим прогрессом. Поэтому отдельные отрасли, виды и формы искусства могли переживать в прошлом высокий расцвет на сравнительно неразвитой общественной ступени, предшествовавшей возникновению капиталистического производства.

Так, общественный строй древних греков был, по выражению Маркса, «историческим детством человечества» [1, т. 46, ч. I, с. 48] не только в том смысле, что это была эпоха еще сравнительно низкого развития производства и культуры вообще, но и в том, что классовые противоречия и антагонизмы, присущие цивилизации и достигающие вершины своего развития при капитализме, во времена античности еще лишь зарождались. Вот почему в Древней Греции, на ранней ступени развития искусства, могла быть создана «классическая форма» эпоса, возникновение которой, как показывают Маркс и Энгельс, было связано исторически с эпохой родовой демократии и которая поэтому уже не могла быть создана вновь в условиях позднейшего, классового общества, «как только началось производство искусства как таковое» [там же, с. 47].

Выяснив, что вся история со времени разложения первобыт-нообщинного социального строя и до эпохи пролетарской револю-ции была историей борьбы взаимноантагонистических обществен-ных классов, угнетателей и угнетенных, Маркс и Энгельс вскры-вают на этой основе классовый характер литературы в условиях рабовладельческого, дворянского и буржуазного общества. Они показывают, что литература и искусство являются важнейшим оружием идеологической борьбы классов,— борьбы между угне-тателями и угнетенными, а в XIX в. конкретно — между буржуазией и пролетариатом. Утверждая определенный взгляд на человека, природу и общество, искусство и литература в зависимости от содержания этого взгляда укрепляют или же, наоборот, рас-шатывают власть эксплуататоров, служат защите и сохранению классового угнетения или же, наоборот, становятся орудием ду-ховного подъема, воспитания и идейного развития передовых об-щественных классов, за которыми будущее. Тем самым Маркс и Энгельс доказывают не только обусловленность развития искусства и литературы развитием общественно-экономических отношений и классовой борьбы, но и огромную активную роль искусства в познании и преобразовании жизни. Ленинские мысли о партийности литературного творчества явились дальнейшим раз-витием этих идей Маркса и Энгельса.

Выдвинутые Марксом и Энгельсом идеи материалистическое теории отражения впервые дали возможность последовательно материалистически истолковать понятие эстетического идеала. Особенно много в этом отношении дает их переписка разных лет. Нет и не может быть, показывают Маркс и Энгельс, такого человеческого идеала, который так или иначе не соотносился бы с действительностью, не представлял бы собой ее отражения — прямого или косвенного, верного или извращенного, глубокого или поверхностного. Сила передового общественного и эстетического идеала определяется богатством и глубиной его связей с действительностью и с общественной практикой, его способностью отразить наиболее существенные, передовые революционные тенденции самой жизни.

С материалистическим истолкованием категории эстетического идеала связано то принципиальное значение, которое Маркс и Энгельс придают проблеме нового, в их время находившегося лишь в зачаточном состоянии революционного пролетарского искусства. Еще в «Святом семействе» Маркс противопоставляет идеалистической эстетике, игнорирующей саморазвитие действительности и превращающей реальные человеческие характеры в «абстракции» [см. 1, т. 2, с. 211], призыв к художнику исходить при воспроизведении жизни и человеческих характеров не из априорных спекулятивных схем, но из процесса революционного развития самой реальной жизни и ее реальных светотеней. Это понимание сущности и задач реалистического искусства, намеченное уже в 40-х годах, последовательно развивается основоположниками марксизма в более поздних произведениях.

В письмах к Ф. Лассалю Маркс и Энгельс подвергают резкой критике его трагедию «Франц фон Зиккинген» за недостаточно реалистический характер изображения революционной обстановка эпохи Крестьянской войны начала XVI в. в Германии [см. 1 т. 29, с. 483—485, 490—495]. Маркс и Энгельс подчеркивают значение для социалистической исторической драмы будущего применение реалистического и в этом смысле «шекспировского» метода [см. там же, с. 484, 494], причем Энгельс призывает Ласса- ля за идеальным не забывать реалистического [см. там же, с. 494]. Они требуют от исторического драматурга, претендующего на революционное постижение действительности, представлять отдельные характеры не в качестве воплощения неких отвлеченных идей, а в виде действующих, жизненно полнокровных в их реальных противоречиях образов людей, гармонически сочетающих в себе мысль и чувство, классовые социально-типические и личные индивидуально-неповторимые черты. Умение Бальзака, несмотря на его легитимизм и симпатии к дворянству, подняться в своем «поэтическом правосудии» благодаря глубокому пониманию реальных экономических, политических и социально-психологических тенденций общественного развития на высоту «революционной диалектики» истории оценивается Энгельсом как одна «из величайших побед реализма» в литературе [см. 1, т. 36, с. 67; т. 37, с. 36-37].

В апреле 1888 г. Энгельс формулирует свое известное определение реализма, который «предполагает, помимо правдивости деталей, правдивое воспроизведение типичных характеров в типичных обстоятельствах» [1, т. 37, с. 35]. В 1885 г., как и в письмах Маркса и Энгельса Дассалю, Энгельс настаивает на том, что тенденция в художественном творчестве писателя-реалиста «должна сама по себе вытекать из обстановки и действия, ее не следует особо подчеркивать, и писатель не обязан преподносить читателю в готовом виде будущее историческое разрешение изображаемых им общественных конфликтов» [1, т. 36, с. 333], особенно если в его время конкретные пути разрешения этих конфликтов еще не определились в самой действительности.

В «Анти-Дюринге» Энгельс горячо выступает в защиту классического художественного наследия, подчеркнув его громадное значение для эстетического воспитания нового человека. Широта и глубина познаний Маркса и Энгельса в области искусства и в особенности литературы разных народов, в том числе русского, изумительны. Указания Энгельса о важной роли художественного наследия для социалистической культуры получили дальнейшее развитие в трудах В. И. Ленина. Они легли в основу политики партии по практическому строительству советской культуры и продолжают сохранять свою неувядающую ценность в наше время.

Каждый успех писателя и художника их эпохи, связавшего свой талант и судьбу с революционной борьбой рабочего класса, радует Маркса и Энгельса. Их письма Ф. Лассалю о проблемах исторической драмы, писательницам-социалисткам М. Каутской и М. Гаркнесс о реализме, глубокие оценки творчества Эсхила и Шекспира, Рафаэля и Рембрандта, Данте и Гёте, Пушкина и Чернышевского, меткие высказывания о фольклоре и массовой революционной поэзии служат по сей день классическими образцами марксистской художественной критики.

Бережно и в то же время строго взыскательно подходя к творчеству современных им представителей становящегося социалистического искусства, Маркс и Энгельс настойчиво заботятся о повышении его идейного и художественного уровня. Знаменитые слова Энгельса о том, что, несмотря на всю важность в искусстве художественной детали, реализм требует от искусства большего, а именно правдивого изображения типичных для эпохи характеров, а также обстоятельств, формирующих характеры людей и в свою очередь испытывающих воздействие человеческого труда и борьбы,— стали основой современной марксистской теории реализма [см. 1, т. 37, с. 35—37], они и в наши дни определяют пути развития социалистического искусства, литературы, театра.

В ряде писем к деятелям революционного искусства своего времени Маркс и Энгельс подвергают глубокой критике явно определившуюся тенденцию буржуазного искусства и литературы к духовному оскудению, осуждают происходящую подмену глубокого творческого отношения к действительности формальным псевдоноваторством или абстрактной революционной фразой. И вместе с тем они постоянно обращают внимание на то, что в ходе изменения общественной жизни изменяется и обогащается человеческая индивидуальность, а потому в реалистическом ис-кусстве не раз будет возникать исторически закономерная по-требность в разработке новых, более сложных форм отображения жизни. Призывая передовое искусство и литературу учиться у жизни, рассматривать ее в историческом движении, ощущать живой ритм и дыхание революционной борьбы, Энгельс в своих письмах подчеркивает, что важнейший долг художника-реалиста заключается в умении правильно, в соответствии с самой историей, распознавать «настоящих людей будущего» [там же, с. 37] в трудящихся массах, изменяющих мир, в стремлении правдиво показывать совершающийся через все препятствия и трудности рост общественного сознания масс, их героизм и жизненную активность. В этом состоит смысл эстетического завещания Маркса и Энгельса революционной марксистской критике и социалистическому искусству нашего времени.

ЦИТИРУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА

Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. Изд. 2-е.

Ленин В. И. Полное собрание сочинений.

2а. Архив Маркса и Энгельса, т. IX. Л., 1941.

Майр Э. Человек как биологический вид.— Природа, 1973, № 12.

Морган Л. Г. Древнее общество, или Исследование линий человеческого прогресса от дикости через варварство к цивилизации. Л., 1934.

Россет Э. Процесс старения населения. М., 1968.

Ярошевский Т. М. Философские проблемы антропогенеза.— Вопросы философии, 1975, № 6.

Lowie R. И. Lewis Н. Morgan in Historical Perspective. N. Y,. 1936.