III. Конфликт между двумя типами морального сознания

Хотя некоторые области нашей планеты, между прочим наименее цивилизованные, свободны от конфликтов и насилия, все же необходимо признать, что человечество в целом проходит через фазу гражданской войны. В каждом районе она проявляется в сотне форм, сегодня молчаливо и торжественно, завтра смело и бурно, с постоянно чередующимися перемириями и военными действиями без надежды на примирение. Это война не на один день, не на один год, ибо в ней не ставится на карту стабильность какого-либо правительства или слава генерала; это война принципов, идеалов, веры, война между революционным сознанием и сознанием реставраторским; или мы создадим новый моральный мир, или мы останемся жить в мире, который в течение пяти лет наполнил все подлостью и кровью,— середины быть не может; обманчивые «восстановительные» припарки — это ухищрения фокусника. Люди, способные делать выбор, стоят перед недвусмысленной дилеммой: или ниспровержение морали паразитизма и укрепление веры в наступление более справедливой морали, или защита капиталистического режима и отрицание возможности морального обновления, при котором обязанность трудиться становится основой всякой справедливости.

Французская революция поставила цивилизованный мир перед аналогичным духовным конфликтом; тогда пришлось сделать выбор между абсолютизмом божественного права и конституционализмом народного суверенитета. В процессе борьбы не существовало средних форм сознания; можно было быть с Францией или против нее, не впадая в иезуитские ухищрения.

Внутри каждой страны сегодня существуют два непримиримых государства: одно — капиталистическое государство, находящееся в состоянии разложения и имеющее в своем распоряжении могущественные средства для сохранения власти и продления своего существования; другое — находящееся в стадии формирования социалистическое государство, созидательные возможности которого зависят исключительно от завоевания власти трудящимися классами.

Преобразование капиталистического государства в социалистическое не может осуществляться без сопротивления привилегированных классов; но те, кто считает естественным применение насилия для защиты своих привилегий, должны признать и право трудящихся применить насилие для защиты справедливости.

Такой конфликт между правительствами и народами в национальном масштабе делает невозможным решение международных послевоенных проблем. Желания правительств противоположны страстным желаниям их народов; нельзя остановить мировую катастрофу посредством соглашений между политиками капиталистических государств, чья мораль отличается от морали, вдохновляю- щей трудящиеся классы. Нынешняя Лига Наций уступит место будущей Лиге Народов.

Но до тех пор пока не осуществится это преобразование, не будет мира в мире. Во всех странах будет сохраняться современное состояние диктатуры, капиталистической или пролетарской.

Было бы глупо думать, что в современной гражданской войне обе партии будут действовать в рамках законности.

Отношение французских реакционеров к русской революции типично для капиталистической морали: большевистское правительство есть диктатура, потому что оно отказывается платить царские долги. Правители Франции имели мужество снять с себя маску, заявив: если бы Ленин заплатил царские долги, он был бы святым, но так как он этого не делает, он — диктатор. В то же время правнуки Дантона не поколебались признать авантюриста Врангеля законным правителем только за то, что он взял на себя обязательство заплатить эти долги. Обещание не трудное для того, кто брал на себя такую финансовую ответственность, не обладая никакими другими ресурсами, кроме тех, которые он получил у простодушных французских капиталистов!

Последняя откровенность французского правительства, звучащая несколько цинично у людей, обманувших наши ожидания призыва*ми к бескорыстному идеализму, раскрыла всю моральную нищету, до которой опустился дух паразитизма. В то же время она подчеркнула моральную трусость желтых социалистов, отказавшихся от своей обязанности моральной поддержки России, ибо, вместо того чтобы по-рыцарски признать свою первую ошибку, они покрыли себя позором, защищая интересы капиталистов и выступая против идеалов трудящихся.

Столь противоположные точки зрения нельзя будет примирить в будущем. Или правительства будут продолжать интриги с помощью лживой тайной дипломатии, или народы решатся говорить друг с другом при помощи открытой и правдивой дипломатии. Это две непримиримые в международном плане морали. В то время как реакционеры пытаются с помощью тайных махинаций спасти капиталистические прибыли, новая моральная сила грозит расстроить их козни, требуя, как это делали век тому назад аргентинские революционеры: «Народ хочет знать, в чем здесь дело».

Таким образом, моральный мир, взбудораженный конфликтом между двумя формами общественного сознания, находится в разгаре кризиса. Вере в возможность увековечить прошлое уже противостоит вера в возможность обновления будущего. Весьма различные моральные силы вдохновляют приверженцев тон и другой веры; у одних эта вера основывается па меркантильных интересах, у других она вырастает из надежды, опирающейся на высокие идеалы.

Это дает возможность попять бесплодность трехлетней пропаганді»!, которая велась при помощи печати и телеграфа против русской революции. Кампания клеветы в духе «старого сознания» не имеет никакого морального значения для тех, кто обладает «новым сознанием»; то, чьи взоры обращены к будущему, не верят тем, кто говорит от имени прошлого. И так же как не нашлось ни доводов, ни аргументов, которые могли бы ослабить симпатии хотя бы одного сторонника России, не нашлось аргументов, способных склонить па ее сторону хотя бы одного французского ростовщика.