Аль- Газалй

• Иранский философ

Родился: 1058 г. Умер: дек. 1111г.

Прожил — 53 года

«Не достичь познаваемого — значит познать». (аль.Газали)

я «Мистический путь, а не философия с ее ненадежными и узкоограниченными доказательствами ведёт нас к совершенной истине». (аль-Газали)

я «Наши схоластики-богословы, мутакаллнщы, пытаясь опровергнуть философов, постоянно обнаруживают свое глубокое невежество и полное незнакомство с тем, что они хотят опровергать.

1 ЖИЗНЬ~U Родился в городе Тусе (ныне Мешхед) в Восточном ' " Иране.

Рано прославился своей ученостью.

С 1091 г. он преподаёт философские и теологические дисциплины в Багдаде в знаменитой тогда богословской школе (медресе) Низамийя.

Уже в юности Газали потерял надежду найти истину на пути, намеченном философами.

В 34 года пережил сильный духовный кризис, глубоко поколебавший фундамент его мировосприятия. Но длился этот период сомнений недолго — два-три месяца. Газали выстоял, не утонул в скептицизме.*

Газали отвернулся от философии, оставил преподавательскую деятельность, удалился в Сирию, в уединение, чтобы вести здесь мистически- созерцательную жизнь суфита. Здесь он получил откровения величайшей важности и прозрел истиной.

По прошествии 11 лет Газали оставляет своё затворничество и вновь становится учителем. Но теперь уже воинственным распространителем истины и борцом с заблуждениями.

Мысль в его трудах ярка, слог красив, изложение ясно.

Сочинения аль-Газали:

«Стремления философов» (в другом переводе: «Цели философов»); «Разрушение философов» (в других переводах: «Опровержение философов», «Непоследовательность философов»)',

«Воскрешение наук о вере» (1099 — 1102):

/ Это самое крупное произведение Газали.

Аль-Газалн:

«К написанию этой книги в четырех частях меня побудили два фактора. Первый и основной: именно такой порядок в разъяснении и исследовании является обязательным, поскольку знание о потустороннем делится на Науку поведения и Науку откровения. Под последней я подразумеваю то, что требует только открытия знания, а под второй — Наукой поведения — то, что требует также и действия.

Эта книга затрагивает только Науку поведения, поскольку Науку откровения нельзя описать в книгах даже в том случае, если она является целью ищущих и объектом для правдивейших. Наука же поведения есть путь к Науке откровения. Пророки, да благословит их Аллах, разговаривали с людьми именно об этой науке, науке пути и наставления. О Науке откровения они говорили только символически, иносказательно, посредством примеров и обобщений, принимая во внимание ограниченность умственных способностей людей. Ученые же — наследники пророков и должны следовать им». /;

«Судящий о различии между исламом и ересью»',

«Избавляющий от заблуждения»;

«Порочность учения батынитов»;

«Ниша света»;

«Правильные весы»;

«Ответы на вопросы»;

«О, чадо!»:

/ В этом обращении к одному из своих учеников Газали пишет:

«Приобретенные знания должны быть прилагаемы к делу. Личная наука без применения — это есть оружие, спрятанное в ножнах и не извлекаемое как раз тогда, когда подступает грозный, лютый лев». /;

«Драгоценная жемчужина»;

«Алхимия счастья»;

«О необходимости удержать простой народ от богословских рассуждений»;

«Критерий действия». • Многое прочитал Газали, многое слышал, многое знал, но восторгался лишь одним — строчкой арабского поэта Лабида: «Разве-не всё, кроме Аллаха, ложно?»

502

Аль-Глзали

:гт—її > Газали как-то раз посетил Омара Хайяма, вероятно, " —J? в обсерватории, с целью получить разъяснение от сведу

щего в астрономии мудреца насчет одного из положений небесного свода.

В историю развития мусульманского вероучения имам Газали вошел с титулом «Худжжат ал-Ислам» — «Доказательство ислама». Мусульмане доныне говорят, что если бы Коран и все писания исчезли, но осталось бы цело «Воскрешение наук о вере», то из него одного ислам всё равно мог бы быть прекрасно восстановлен.

Суюти (богослов, XV - XVI вв.):

«Если бы после Мухаммада мог появиться еще пророк, таким пророком был бы, конечно, Газали».

Версия Моисея Нарбонского:

«Газали написал для своих друзей небольшое тайное сочинение, в котором давал решение всех вопросов, которые он открыто изобразил как неразрешимые».

Версия Ибн-Туфейля/(1110 - 1185), имам, «знающий и совершенный философ»/:

«Газали сочинил тайные книги, где проповедовал совершенно другие теории, чем те, которыми он угощал публику.

Газали: «Воспринимай то, что ты видишь, и забудь о том, что ты слышал; когда восходит Солнце, оно избавляет нас от созерцания Сатурна».

3 УЧЕНИЕ J] * Знание есть атрибут, даюший способность тому, кто —г им обладает, действовать подобающим образом.

Сомнение есть путь к истине: кто не сомневается — не видит, кто не видит — не понимает, кто не понимает — пребывает в слепоте и заблуждении.

Тайны этой науки не могут быть изложены на страницах книги, ибо знающие говорили: «Раскрытие тайны божественного господства е'сть неверие».

Поэтому тайна есть бытие, и образ этого бытия — это то, что в нем присутствует, а если присутствует в нем нечто другое, то как будто бы и нет бытия, кроме как для присутствующего.

Пример тому — сверкающее зеркало: ведь оно само не имеет цвета, его цвет — это цвет присутствующего в нем. Так же и стекло: оно показывает цвет своего содержимого, и его цвет — это цвет присутствующего в нем.

Прекрасен бокал, и прекрасно вино, Спаялись они, и ты видишь одно:

Как будто вино без бокала красно Иль нет в нём вина и краснеет стекло.

Результат экстаза сказывается на откровениях и состояниях. Знай, что каждое из них делится на то, что можно выразить, придя в себя после них, и на то, что выразить вообще невозможно. И невозможно — не вследствие неспособности своего языка, а вследствие того, что смысл его настолько тонок, что его трудно выразить словами. Это постигли те, кто изучает трудные задачи.

' І-]

Если бы вырос человек, не зная образа женщины и не имея представления о совокуплении, и привиделся б ему сон, и обуяло бы его желание, то он почувствовал бы в себе огонь желания, не зная, что он стремится к совокуплению, ибо он не знает, что такое совокупление, и не имеет представления о женщине. Точно так же в душе человека есть соответствие с высшим миром и удовольствиями, которые обещаны ему у ослепительного предела и в райских садах, но из этих вещей он мог вообразить только атрибуты и имена, подобно тому, кто услышал слова «совокупление» и «женщина», но никогда не видел ни образа женщины, ни образа мужчины, ни своего собственного образа в зеркале, чтобы судить по аналогии. Слушание вызывает в нем тоску, а полное невежество и увлечение миром заставили его забыть себя, своего Господа и того, кто дал ему устойчивость и к кому обращены эмбрионы его и непроизвольная тоска, и сердце его требует от него чего-то, он сам не знает чего именно. Он изумляется, теряется, волнуется, будучи подобен задыхающемуся, не знающему, как спастись. Этому подобны другие состояния, всю истину которых осознать невозможно и которые тот, кто хочет их описать, не может выразить. Так очевидно деление экстаза на то, что можно выявить и чего выявить нельзя.

Бог знает все предметы знания и понимает всё происходящее в мире, от границ земли до высочайшей точки небес.

Прежде всего должно понять, что только Бог воистину знает о Себе и полностью понимает сущность Своего величия. Нет надобности считать это странным, ибо я говорю: только ангел истины знает об ангелах, только пророк истинно знает о пророках. Действительно, только ученый истинно знает об ученых. Я бы даже сказал, что, пока ученик не достигнет уровня знаний учителя, он не знает по-настояшему своего учителя. А когда он достигнет его уровня, он знает того почти так же, как учитель знает себя... Я бы даже сказал, что нельзя представить себе, что импотент может воистину знать о состоянии человека, достигаемом при соитии.

Даже низшие формы жизни, такие, как муравьи и комары, возможно постичь лишь муравьям и комарам. У человека же нет истинного знания о себе, поскольку о нас самих мы знаем только косвенно — через дела и внешние характеристики души, не ведая ее сущности.

504

Ааь-Гаэааи

И как только человек узнаёт, что необходимо не способен постичь сущность величия Бога, он достигает конца своего совершенства, что и есть его цель.

/ Байаи о смысле души, духа, сердца, разума и о том, что имеется в виду под этими названиями, из книги о разъяснении чудес сердца третьего руб'а «Погубители» /:

Среди великих ученых мало таких, кто разбирается в этих словах, разнице между ними по значению, их определениях и в том, что они описывают. Источником большинства ошибок является невежество в отношении значения этих слов и тех различий вещей, которые они обозначают. Мы разъясним здесь значение этих слов.

Первое слово — «сердце» — имеет два значения. Первое из них: ткань конусообразной формы, находящаяся в левой стороне груди.

Второе значение этого слова — божественный духовный дар, связанный с этим телесным сердцем. Этот дар есть суть человека, постигающее, знающее и осознающее в человеке, оно же беседующее, контроли-рующее, укоряющее и требующее; оно связано с телесным сердцем, и для умов большинства людей трудно разобраться, какова же эта связь.

Эта связь подобна связи акциденций с телами и атрибутов с определяемыми предметами, связи употребляющего орудие с орудием или связи занимающего место с местом. Объяснять это здесь мы остерегаемся по двум причинам: во-первых, это связано с Науками откровения, а целью этой книги являются лишь Науки поведения, во-вторых, такое объяснение потребовало бы раскрыть тайны духа, а об этом не говорил и Про-рок, из чего следует, что и другим не надлежит говорить об этом. Употребляя в нашей книге слово «сердце», мы имеем в виду этот дар. Наша задача — упомянуть атрибуты его и состояния, а не истинную суть в его субстанции: ведь Наука поведения нуждается в знании его атрибутов и состояний, но не нуждается в упоминании его истинной сути.

Второе слово — «дух» — также имеет два значения. Первое: прекрасный элемент, источник которого — полость телесного сердца и который разносится при посредстве пульсирующих сосудов во все части тела. Его распространение в теле — разлив огней жизни, чувства, зрения, слуха, обоняния по всем членам подобен разливу света от светильника, который помещается в углу дома: он освещает в доме не только этот угол; так, жизнь подобна свету, падающему на стены, дух подобен светильнику, а движение духа внутри тела человека — передвижению светильника по дому, благодаря тому, кто его передвигает. Когда врачи произносят это слово, они подразумевают именно это значение: прекрасный пар, продукт теплоты сердца. Его описание не является нашей целью, это задача врачей,

исцеляющих тела. Цель же врачей веры, лечащих сердце — чтобы оно направлялось к Господу миров, — никоим образом не связана с описанием этого духа.

Второе значение — осознающий, знающий дар в человеке, тот, что мы описали в связи с одним из значений понятия «сердце», и именно о нем говорил Всевышний Аллах: «Скажи: дух от повеления Господа моего»; это удивительное Божественное повеление, суть которого не может понять большинство умов и рассудков.

Пророк говорил: «От троякого не спастись никому: от подозрения, от дурного мнения и от зависти. Но я расскажу вам, как избавиться от них: если ты подозреваешь — не проверяй, если ты дурно думаешь — удались, если ты завидуешь — не возжелай». Рассказывали: и «от трех вещей не спастись никому», и «мало, кто может спастись от трех вещей». Это доказывает возможность спасения.

Пророка спросили: «Что такое беда народов?» Он ответил: «Высокомерие, надменность, гордыня, соперничество в земном мире, разобщенность и зависть друг к другу, так что появляется сначала разложение, а потом хаос».

Есть три мира. Мир явного и осязаемого; мир сверхчувственного и скрытого, мир духовного, который находится между первыми двумя.

Великий и Всемогущий сказал, обращаясь ко всем людям: «Даровано вам знание только немного». И если все жители небес и земли соберутся вместе, чтобы достичь Его знания и мудрости в подробном описании сотворения муравья или комара, они не узнают о том и десятой доли истины. Люди обладают из Его знания лишь тем, что Он пожелает.

Можно ли представить, чтобы человек любил себя и не любил своего Господа, благодаря которому он существует! Ведь известно, что если изнывающий от палящих лучей солнца любит тень, то он, несомненно, любит и дерево, бросающее эту тень.

Однако этот пример хорош лишь для простых людей, ибо они воображают, что свет — от солнца, исходит от него, существует благодаря ему, но это ошибочно, ведь обладателям сердец открывается с большей ясностью, чем видящим с помощью зрения, что свет — от могущества Всевышнего, будучи создан в момент стыковки солнца и твердых тел. Свет солнца, источник его, форма и образ — всё есть следствие могущества Всевышнего. Однако цель примеров — разъяснение, а истина, как таковая и в полноте ее, не нужна.

/ Байаи о сущности любви, видах ее и смысле любви раба ко Всевышнему из книги о любви, тоске, радости и довольстве четвертого руб'а «Спа-сители» /:

Первое, что нужно сделать, — это понять, что любовь может быть только результатом познания, так как человек любит лишь то, что он знает. Поэтому не могут любить камни. Любовь есть свойство познающего живого.

[...] Любовь представляет собой врожденную симпатию индивида к приятному для него. Если эта симпатия очень сильна, она называется влюб-ленностью. |...J Второе. Любовь, будучи подчинена познанию и ощущению, есте- ственно имеет то же деление, что и объекты познания и чувства. Каждое чувство познаёт определенный род объектов, и для каждого чувства приятен тот или иной объект.

[...] Так, Пророк сказал: «Три предмета в вашем мире любимы мною: аромат, женщины и молитва, радующая меня».

Аромат назван объектом любви, хотя и известно, что он даёт удоволь-ствие лишь обонянию, но не зрению, не слуху. И женщины названы объектами любви, хотя они приятны лишь для зрения и осязания и ничего не дают ни обонянию, ни вкусу, ни слуху. Молитва названа радостью, она — главный объект любви, хотя наслаждаются ею не пять чувств, а шестое, идущее из сердца, и познать ее может лишь тот, у кого оно есть. Удовольствия пяти чувств могут испытывать помимо человека также и животные; и если любовь ограничить объектами познания пяти чувств и утверждать: Аллах не познаётся с помощью пяти чувств и не может быть представлен в воображении, то это приведет к заключению, что характерной особенностью человека является шестое чувство, которое можно назвать разумом, либо светом, либо сердцем, но, как бы ты его ни называл, оно всё равно есть. Внутренний разум сильнее разума явного, а сердце для познания лучше, чем глаза. Красота того, что познаётся разумом, величественнее красоты, доступной зрению. И наслаждение сердца от познания тех благородных, Божественных вещей, что выше объектов познания чувств, полнее и прекраснее, следовательно, и симпатия к ним нормального человека, нормального разума сильнее. А в чем же еще смысл любви, как не в симпатии к тому, что приятно познать?

[...] Все виды любви определены пятью причинами. Во-первых, любовь человека к себе, своему совершенству и самосохранению. Во-вто-рых, любовь человека к своим благодетелям, помогающим продлить его существование, сохранить его, отвести от него погубителей. В-тре- тьих, любовь человека к тому, кто облагодетельствовал других людей, даже если он и не облагодетельствовал лично его. В-четвертых, любовь человека ко всему прекрасному, будь то во внешнем или во внутреннем образе. В-пятых, любовь к тому, с кем у него есть внутреннее, скрытое сходство.

[...] Все виды любви могут достичь высшей степени совершенства и могут быть собраны все вместе лишь в любви к Всевышнему. Только Всевышний Аллах достоин истинной любви.

4 МЫСЛИ JJ а ^ель философии заключается в указании пути к до- ' —у стижению счастья. Истинное знание и правильное действие — таков способ его достижения, а Прежде чем познать Бога, нужно познать себя, а Это факт, что мы обладаем свободой воли, и никакие рассуждения о якобы полном подобии двух одинаковых вещей, исключающем наше склонение к одной из них, несостоятельны. Возможность возможности всегда говорит в пользу представимости бытия. Предположим, что перед человеком находятся два одинаковых финика; он с вожделением смотрит на них, но дотянуться до обоих сразу он не может. Конечно, он возьмет один из них. И сделает это благодаря способности отличать одну вещь от другой, какое бы равенство относительно них кто ни утверждал. Да, они отличаются по красоте, сподручности и прочему, а всё же возможность взять один из них остаётся. У любого пытающегося сейчас спорить со мной непременно возникает дилемма: ИЛИ вы скажете, что невозможно представить себе разницу в целях желающего, и тогда при полном совпадении предметов алкания они недоступны, ибо равнопритягательны, но это глупый ответ, так как такую «разницу» в принципе найти можно; ИЛИ вы за-явите, что человек в любом случае останется без фиников, целый век в нерешительности взять созерцая их, ибо, ну и что с того, что плоды разнятся? — свобода воли потому и свобода, что ее ничто не принуждает, а значит, она в отношении двух объектов желания разделится строго пополам. Однако такое утверждение вообще не выдерживает критики: разве может быть равное равенство — ведь всё, что бы ни было, есть, а всё, что есть, во-первых, длится и уже в силу этого меняется, а во-вторых, пространственно распределено и потому «привязано» к верху и низу, к «правому» и «левому». Взять кисти рук: они равны, но они неодинаковы.

Итак, каждый, кто изучает осуществление свободы выбора — хоть на основе самонаблюдения, хоть умозрительным путем, необходимо должен признать наличие способности отличать одну вещь от другой, ей подобной.

V С Данное мнение аль-Газали, по-видимому, являет собой его мыслительные изыскания по проблематике, традиционно связанной с французским оккамистом, философом и физиком Жаном Буриданом (ок. 1300 — ок. 1358). Буридан предложил «аргумент осла»: логический эксперимент в виде вероятностного уподобления: осёл, стоящий между двумя совершенно одинаковыми, находящимися на равном от него расстоянии охапками сена, должен будет непрерывно голодать, ибо — при наличии равных мотивов — он никак и никогда не решит, какую охапку съесть сначала.

Проблема волёния, обусловливающего детерминизма и всеобъ-емлющей свободы наших поступков всегда была неоднозначной в философии. Однако здесь дело дошло до казуистики, и это значит, что час ответа прббил: не всегда можно искать, иногда приходится и заискивать.

Именно в беспределии фантазий познания мы и замечаем пределы знания. И тогда гордое «иду на вы» умеряется смиренным «увы...».

Аль-Газали жил раньше Буридана. Но разве трудность выбирает того, кто решится с нею померяться силой? Каждая эпоха выдвигает свои доводы и предлагает свои рецепты. Только вот ни славный араб, ни ученнейший француз (Буридан дважды — в 1327 г. и в 1348 г. — становился ректором Парижского университета) не заметили существеннейшего в том, чем завлеклись: не воля определяет выбор, а выбор фиксирует факт состоявшейся воли. Понятно, что соловей поёт, но только неужели мы станем считать, что он сочиняет свои песни?!

508

Аль-Глэлли

Зачем же «воля»? — спросите. А зачем ограда вокруг ддма??\\ — не для того ли, чтобы придать смысл его наличности!!?? Реальность реали-зуется к ней не относящимся — это и формула и закон. Вот так-то. а

в На всех философах, к какой бы из многочисленных категорий они ни принадлежали, непременно лежит одно и то же клеймо — клеймо неверия и безбожия, в Настоящая наука — это такая, которая объясняет людям, что непослушание Всевышнему — губительный яд и что потусторонняя жизнь лучше посюсторонней, а Всякий, кто думает, что для обнаружения истины достаточно одних только доказательств, ставит узкие границы беспредельной милости Аллаха.