4. С. Джонсон и берклианство.Проблема восприятия и бытия
Было бы в высшей степени странным, если бы в переписке Беркли и Джонсона не возник вопрос о главном принципе берклианства esse est percipi (существовать значит быть воспринимаемым).
Хорошо известная интерпретация этого принципа состоит в том, что все предметы и явления внешнего мира не что иное, как комбинации ощущений, данных человеку. Бытие есть возможность быть воспринятым.У опыта, таким образом, исчезал внешний источник. «Ни наши мысли, ни страсти, ни идеи, образуемые воображением, не существуют вне нашей души. И вот для меня не менее очевидно, что различные ощущения или идеи, запечатленные в чувственности, как бы смешаны Ми соединены они ни были между собой (т. е. какие бы предметы ни образовали), не могут существовать иначе как в духе, который их воспринимает. Я полагаю, что каждый может непосредственно убедиться в этом, если обратит внимание на то, что подразумевается под термином «существует» в его применении к ощущаемым вещам... Ибо то, что говорится о безусловном существовании немыслящих вещей без какого-либо отношения к их воспринимаемости, для меня совершенно непонятно. Их esse есть percipi, и невозможно, чтобы они имели какое- либо существование вне духов или воспринимающих их мыслящих вещей»,— писал Беркли в своем «Трактате о принципах человеческого знания» (7, 172). Отдадим должное убежденности Беркли, не представлявшего, как можно верить в объективное существование мира.
Однако эта убежденность не снимала некоторых дальнейших проблем. Среди них вопрос о том, что такое субстанция восприя-тия, обеспечивающая непрерывность нашего опыта. На это Беркли отвечал, что «мир состоит не из ощущений субъекта, а из ощущающих субъектов» (40, 108). Поэтому мир превращался в совокупность воспринимающих сознаний, которые Беркли назвал «духами» (spirits), сущность коих определялась их способностью воспринимать свои перцепции.
Именно эта способность и обеспечивала непрерывность опыта. Но введение духовной субстанции («духов») наряду с «идеями» и «ощущениями» создавало самые различные неясности. На них вежливо и указывал Джонсон.С одной стороны, душа должна была обладать активностью, ибо каким образом духовная субстанция может быть пассивной? «Верно, что схоласты называли душу actus, а бога actus purus,— писал Джонсон в своем послании Беркли.— Но свидетельствую, что я никогда так и не понимал этого... Помещать само бытие духов в акт мышления представляется мне чем-то подобным превращению их в абстрактные идеи» (103, 61). Духи, утверждал Джонсон, непременно должны быть отчасти пассивны в восприятии идей. И вообще, продолжал он, едва ли правомерно основывать -все на способности ^воспринимать или быть воспринимаемым. Например, имеет ли ребенок душу до того, как он начинает воспринимать мир? Или как понять сон без сновидений, глубокий обморок и т. д.? Выходило, по Беркли, что в эти периоды душа мертва. Для Джонсона-теолога неприемлем тезис даже о временном исчезновении души. То, что он называл «естественным бессмертием души», никак не следовало из концепции Беркли, связывавшего душу с непрерывным восприятием.
Или — еще одна связанная с этим трудность. Если бытие души есть восприятие, то что присходит с ней, когда она не воспринимает? Должно быть нечто, некий принцип, объясняющий возможность существования в отсутствии восприятия. И как следствие душа должна иметь разные степени полноты бытия в зависимости от интенсивности ее восприятий. Но возможно ли такое: быть больше или меньше? Предмет либо обладает бытием, либо нет. Так рассуждал Джонсон, вполне здраво указывая на противоречивые свойства тезиса esse est percipi или esse est percipere. Говоря об этом, Джонсон как бы намекал и на необходимость найти объективную инстанцию, гарантирующую бытие души, временно не воспринимающей предметов и явлений.
Отвечая на подобные упреки в противоречивости, Беркли еще «В трех разговорах между Гиласом и Филонусом» к двум уже рассмотренным видам бытия — percipi и percipere добавляет еще два: бытие «в воображении» и бытие в восприятии богом. Получалось, что прервавшееся восприятие душой компенсируется непрерывным восприятием бога или, что тоже возможно, воображаемым восприятием, как если бы душа бодрствовала. «Должна быть некоторая другая душа, в которой они (вещи.—Я. П.) существуют» (7, 302).
И хотя подобная «душа»—бог — была конституирована Беркли, этот аргумент, бесспорно, умножал сущности, что приводило к нарушению первоначальной строгости принципа esse est percipi.