5. «Дело» Энн Хатчинсон

«Дело» Энн Хатчинсон (1591—1643) дает не так много собственно историко-философского материала, но показывает, в каких условиях возникала философская «ересь» в Новой Англии.

Энн Хатчинсон переселилась из Англии в Бостон вместе со своим отнюдь не бедствовавшим семейством (ее муж стал в Новой Англии преуспевающим торговцем) под влиянием проповедей Джона Коттона, ярой поклонницей которого она была.

Первый пункт «ошибочных и опасных идей» содержал принцип всесвященства, не вполне одобрявшийся пресвитерианско-пуритан- ским клиром Массачусетса. Согласно антиномианской ереси (а именно с этих позиций Энн Хатчинсон и критиковала массачу- сетские порядки), на каждого человека может нисходить благодать. Причем Энн делала особый упор именно на эти демократические стороны протестантизма, что, в сущности, не одобрялось олигархически настроенными членами магистрата. Святой дух, по убеждению Энн Хатчинсон, может посетить любого. И это лишало пуританских «святых» особой роли в обществе как якобы уже предопределенных к спасению.

Второй аргумент также носил антиномианский характер.

Деяния (благие поступки) не ведут к спасению, но в какой-то степени указывают на его возможность — учили ортодоксы. Эта туманная возможность получила название «санктификации». Санкти- фикация вбирала в себя благопристойный образ жизни, дисципли-нированность, искреннюю набожность, безоговорочное повиновение властям и т. д. Все это весьма удачно использовалось властями для регламентации общественной жизни в Массачусетсе.

Против санктификации как раз и выступила Энн Хатчинсон,, решительно отвергая претензии пуританских «святых» толковать Библию и считать себя ближе к богу, чем все остальные. «Святой дух» непосредственно проникает в христианина, а посему никакие посредники в этом не нужны. Это также с очевидностью ставило под вопрос теократические структуры власти в Ноьой Англии.

В конце 1637 года магистрат принял решение предать Энн Хатчинсон суду общего собрания. Несколько раньше от нее отрекся Джон Коттон.

Энн обвиняли в «пророчествах» и некоторых других религиозных, преступлениях. Суд признал ее виновной и приговорил к изгнанию. Но учитывая наступление зимы, «преступницу» оставили до весны и заключили .под домашний арест.

Председательствовал на суде сам губернатор Уинтроп. Судебные анналы донесли до нас ход процесса. Мужественная женщина, к тому же ожидавшая ребенка, постоянно ставила в тупик изощренного в схоластической полемике Уинтропа. Ее попытались обвинить помешанной, потом вновь принялись судить. Призвали в свидетели обвинения и Джона Коттона.

Обвинительный приговор сильно поколебал авторитет губернатора Уинтропа, считавщ§гося сердечным и справедливым человеком. Он вольно или невольно поддался нажиму крайних ортодоксов и решил дело в соответствии с этим.

Изгнание Энн Хатчинсон за проповедовавшееся ею непосредственное внутреннее откровение было звеном в цепи религиозных го-

Энн Хатчинсон, антиномианская еретичка, осталась непреклонной в своих убеждениях на процессе, проходившем в Бостоне, отлучившем ее от церкви и изгнавшем ее как прокаженную вместе с мужем и 14 детьми. В конце концов она поселилась на берегу реки недалеко от современного Нью-Йорка.

нений, санкционировавшихся Уинтропом и верхушкой олигархии иг объяснявшихся необходимостью укреплять власть перед лицом «происков- дьявола». Как известно, за вольнодумство был изгнан Роджер Уильяме, губернатор Эндикотт изгнал из Массачусетса баптистов, позднее эта же судьба постигла квакеров, причем многие из них были повешены.

Суд над Энн Хатчинсон обозначил наступление эпохи «длинных ножей» в Массачусетсе. И если прямых жертв, поплатившихся жизнью* было не так много, то атмосфера преследований, подозрений, доносов, публичных покаяний воцарилась надолго.

Всю зиму 1637—1638 годов Энн Хатчинсон подвергали изнурительным допросам, живо напоминавшим деяния папской инквизиции. Ее не только изгнали из Массачусетса, но и отлучили от церкви. На общем сходе конгрегации ее бывший кумир Джон Коттон в благородном волнении произнес исполненное пафоса обвинение: «...обвиняю тебя от имени Иисуса Христа... в том огромном вреде, который ты причинила церквам, в том огромном бесчестии, которое ты нанесла Иисусу Христу, и в том зле, которое ты содеяла по отношению к Иисусу Христу» (42, 199). Председательствовавший на судилище священник Дж. Уилсон завершил свою речь словами: «...я отсекаю тебя — и... предаю Сатане... Я приказываю тебе именем Иисуса Христа и церквей, как прокаженной, избавить от себя конгрегацию» (51,200).

Перед лидерами конгрегации стояла непростая задача. С одной стороны, изгоняя антиномиан и других иноверцев-отступников, ортодоксы очищали свои ряды и укрепляли власть. Но с другой стороны, они были заинтересованы в притоке новых иммигрантов из Европы, которых не могли не насторожить кампании выявления «врагов народа» в «Городе на холме».

«Дело» Энн Хатчинсон весьма показательно своей драматичностью и ожесточенностью, с коей оно было проведено ортодоксами и покорно вторившими им отцами-пилигримами, прежде всего Джоном.

Переход новоанглйиского исторического эксперимента от религиозного энтузиазма первых десятилетий к трезвой олигархической апологетике породил и соответствующие формы философии и теологии. Философское мышление олигархической Новой Англии, усиливая изначально присущие ему ограничительные черты, перешло в стадию пуританской схоластики. Схоластика пуритан, разумеется, не совпадала со схоластикой средневековья. Но цели и той и другой были до удивления схожи — доказать незыблемость устройства государства, его боговдохновенность, создать мощный идейный про-тивовес различного рода ересям и демократическим течениям.

Родившись всего через три года после основания Гарвардского колледжа, Инкрис Мезер прослужил своей alma mater в качестве ректора 16 из 84 лет своей жизни. Его 130 книг и памфлетов, а также бесчисленные проповеди формулировали строгий кодекс пуританского поведения, просуществовавший в течение более чем шести десятков лет.

Роль ортодоксальной теологии в Новой Англии неуклонно возрастала по мере того, как во второй половине XVII века само олигархическое общество испытывало все большие трудности. Посте-пенно из рук пуританского клира уходили бразды гражданского правления, и заметно обозначился процесс отделения церкви от государства. Всему этому и противостояли общественные деятели и теоретики Инкрис Мезер и его сын Коттон Мезер, сделавшие своей главной целью сплочение всех пуританских церквей и конгрегаций перед лицом утраты пуританизмом своей социально-гражданской роли.