Чжуан-цз

• Древнекитайский философ, мудрец

Родился: ок. 369 г. до н. э. Умер: 286 г. до н. э.

Прожил «= 83 года

«Немногое известное человеку не сравнить с тем, что ему не известно, и краткое время его жизни не сравнить со временем его небытия.

(Чжуан-цзы) ш «Ловушка нужна для ловли зайцев. Поймав зайца, забывают про ловушку. Слова нужны, — чтобы поймать мысль: когда мысль поймана, про слова забывают. Как бы мне найтн человека, забывшего про слова, — и поговорить с ним!» (Чжуан-цзы) Сначала служил мелким чиновником, а затем покинул службу и жил в уединении.

Однажды Чжуан-цзы приснилось, что он маленькая бабочка, весело порхающая среди цветов. Проснувшись, философ не мог решить, Чжуан-цзы ли он, видевший во сне, что он — бабочка, или же он — бабочка, которой снится, что она — Чжуан-цзы?

Учение Чжуан-цзы многим (и современникам его, и позже) казалось философией неудачников.

Сочинение Чжуан-цзы:

«Чжуан-цзы» (из этой книги до нас дошли 33 главы).

2 СУДЬБА]] Чжуан-цзы ловил рыбу в реке Пу. Чуский правитель <г направил к нему двух сановников дафу с посланием, в

направил к нему двух сановников дафу с посланием, в котором говорилось: «Хочу возложить на Вас бремя государственных дел». Чжуан-цзы, не отложив удочки и даже не повернув головы, сказал: «Я слышал, что в Чу имеется священная черепаха, которая умерла три тысячи лет тому назад. Правители Чу хранят ее, завернув в покровы и спрятав и ларец, в храме предков. Что предпочла бы эта черепаха: быть мертвой, но чтобы почитались оставшиеся после нее кости, или быть живой и иолочить хвост по грязи?» ¦ Оба сановника ответили: «Предпочла бы быть живой и волочить хвост по грязи».

Тогда Чжуан-цзы сказал: «Уходите! Я тоже предпочитаю волочить хвост по грязи».

...Подходя к Чу, Чжуан-цзы наткнулся на голый череп, побелевший, но еще сохранивший форму.

Довела ли тебя до этого, учитель, безрассудная жажда жизни или секира на плахе, когда служил побежденному царству? Довели ли тебя до этого недобрые дела, опозорившие отца и мать, жену и детей, или муки голода и холода? Довели ли тебя до этого многие годы жизни? — Закончив свою речь, Чжуан-цзы лег спать, положив под голову череп.

В полночь Череп привиделся ему во сне и молвил:

Ты болтал, будто софист. В твоих словах — бремя мучений живого человека. После смерти его нет. Хочешь ли выслушать мертвого?

Хочу, — ответил Чжуан-цзы.

Для мертвого, — сказал Череп, — нет ни царя наверху, ни слуг внизу, нет для него и смены времен года. Спокойно следует он за годовыми циклами неба и земли. Такого счастья нет даже у царя, обращенного лицом к югу.

Не поверив ему, Чжуан-цзы сказал:

А хочешь, я велю Ведающему судьбами возродить тебя к жизни, отдать тебе плоть и кровь, вернуть отца и мать, жену и детей, соседей и друзей?

Череп вгляделся в него, сурово нахмурился и ответил:

Разве захочу сменить царственное счастье на человеческие муки!..

Чжуан-цзы лежал при смерти, и ученики задумали устроить ему пышные похороны.

К чему это? — сказал Чжуан-цзы. — Гробом моим будет земля, саркофагом — небо; нефритовыми бляхами — солнце и луна, жемчужинами — звезды, и всё живое — погребальным шествием; разве не всё уже готово для моих похорон?

Мы боимся, — отвечали ученики, — чтоб вас не расклевали вороны и коршуны.

На земле, — сказал Чжуан-цзы, — расклюют вороны и коршуны, под землей — сожрут муравьи и медведки. Так стоит ли отнимать у одних — чтоб отдать другим?

С і книге «Чжуан-цзы» есть один весьма любопытный эпизод Э:

«Прогуливаясь к северу от реки Красной, Желтый Предок27 поднялся на вершину горы Хуньдун, а возвращаясь, загляделся на юг и потерял свою Черную Жемчужину. Он послал Знание отыскать ее, но оно не нашло; послал Зоркого, но и тот не нашел; послал Красноречивого, и тот не нашел; послал Всё Забывающего, и этот отыскал.

Удивительно, — воскликнул Желтый Предок, — что нашел ее тот, кто всё теряет!»

V € Мне думается, что Чжуан-цзы осторожно и верно нащупывает глу- бинные, коренные, предопределяющие основания мира.

Я это так говорю, потому что убежден, что миру присущ «закон сатанинской диалектики». Согласно ему, любая из человеческих затей и любое из начинаний будут по результату диаметральны и очень-очень в стороне от преднамерений. Поэтому, легче попасть в цель, если не будешь целиться, найдешь, если не станешь искать, получишь, если не жаждешь заиметь и т. д.

Часто слышишь, что-де «дуракам везёт», что кто-то «играючи» всего добивается, что один, работая в поте лица своего, имеет нулевое при-знание, а другому, ничего не делающему и к стараниям не причастно-му, всё почему-то само достаётся.

Что тут скажешь?! Люди могут думать что им уголно и, конечно же, стенать и сетовать. Но круглое не станет от этого квадратным, и мир не перестанет быть тем, что он есть. Коль скоро мирозданию присущи его законы, нам, в него входящим и в нем живущим, их надо знать и суметь с ними сжиться, включая и ужиться. Э

3 УЧЕНИЕ^ * Философская позиция

Нет веши, которая бы не была той, и нет вещи, которая бы не была этой.

Противостояние «этого» и «того» относительно: «то» возникает из «этого», а «это» зиждется на «том».

В Поднебесной есть две великие заповеди: одна — судьба, другая — справедливость.

«Свирель земли создается всеми ее отверстиями, как свирель человека — дырочками в бамбуке. Осмелюсь ли спросить, что такое свирель Вселенной?» — обратился некто к Чжуан-цзы. «В ней звучит тьма ладов и каждый сам по себе, — ответил философ.

Споры об истинном и ложном лишены всякого смысла и похожи на спор обезьян из известной притчи («Человек, содержавший обезьян, как- то сказал им: «Утром я буду давать вам три шэна каштанов, а вечером четыре». Услышав это, обезьяны рассердились. Тогда он сказал: «В таком случае я буду утром давать вам четыре, а вечером три шэна». Услышав это, обезьяны обрадовались».), когда ни название, ни сущность не пострадали, но вызвали и радость, и гнев.

Если человек спит в сыром месте, у него разболится поясница и половина тела отнимется от паралича, но разве так происходит и с рыбой- гольцом? Когда человек взбирается на дерево, он дрожит от страха и робеет, но разве так происходит с обезьяной? Кто из трех — человек, голец и обезьяна — знает, где подходящее место для жизни? Человек ест горядину, баранину, свинину, олени питаются травой, сколопендры любят пожирать змей, а совы и вороны лакомятся мышами. Кто из них может знать, что самое вкусное на свете?

Если оба мы, я и вы, не можем знать, кто прав, кто может установить это? Допустим, мы позовем лиц, придерживающихся того же мнения, что и вы, определить, кто прав, но как, сходясь с вами во мнениях, они могут решить этот вопрос? Если позвать лиц, разделяющих мое мнение, то, разделяя мое мнение, как они могуг принять решение? Если позвать лиц, не разделяющих ни моего, ни вашего мнения, то, не разделяя наших мнений, как они примут решение? Если позвать лиц, разделяющих наши мнения, то, разделяя наши мнения, как они могут принять решение? Итак, ни я, ни вы, ни другие лица не могут знать, кто прав, а кто не прав; кого же нам еще ждать?

Чжуан-цзы и Хуй Ши прогуливались по мосту через реку Хао. Чжуан- цзы сказал: «С каким наслаждением эти ельцы играют в воде — в этом удовольствие рыб».

«Ты ведь не рыба, откуда тебе знать, в чем ее удовольствие?» — заметил Хуй Ши.

«Ты ведь не я, — возразил Чжуан-цзы, — откуда тебе знать, что я не знаю, в чем удовольствие рыбы?»

«Я действительно не ты, — согласился Хуй Ши, — и, безусловно, тебя не знаю; однако ты, несомненно, не рыба и ни в коей мере не можешь знать, в чем ее удовольствие».

На это Чжуан-цзы ответил: «Вернемся, пожалуйста, к началу нашего спора.

В одной из притч «Чжуан-цзы» описание полной трансформации личности в плане даоского идеала сводится к поэтапному забвению (отчуждению) различных сфер оформленного бытия. Обладающая «путем мудрого» женщина рассказывает о том, как она могла бы обучить некоего Бу, имеющего соответствующие способности, но еще не постигшего этого «пути»: «Я бы лишь его удерживала и ему говорила, и через три дня он сумел бы познать отчужденность от Поднебесной. После того как он познал бы отчужденность от Поднебесной, я бы снова его удерживала, и через семь дней он сумел бы познать отчужденность от вещей. После того как он познал бы отчужденность от вещей, я бы снова его удерживала, и через девять дней он сумел бы познать отчужденность от жизни. Познав же отчужденность от жизни, он был бы способным стать ясным, как утро. Став ясным, как утро, сумел бы увидеть единое. Увидев единое, забыл бы о прошлом и настоящем. Забыв о прошлом и настоящем, сумел бы вступить туда, где нет ни жизни, ни смерти». Внезапно Цзылай заболел. Учащенно дышал перед смертью, а его жена и дети стояли около и плакали. Цзыли (Цзылай и Цзыли — персонажи из книги «Чжуан-цзы») пришел навестить его и, прикрикнув, велел им прекратить плач и не бояться Изменения. Затем прислонился к дверям и произнес: «О, сколь изумительно созидание вещей! Во что ты превратишься? Куда ты отправишься? Станешь ли ты печенкой мыши? А может быть, ты превратишься в лапку насекомого?» Цзылай сказал: «Если родители прикажут ребенку, то он отправится на восток или на запад, на юг или на север. Но не больше ли значат для человека силы инь-ян, чем родители? Если они приблизили ныне мой смертный час, а я ослушаюсь их, то я окажусь дерзким. Их ли это вина? Ведь Великий ком (да куай — первозданный хаос, природа, изначальная пнёвма, иногда синоним Земли, мировое целое) снабдил меня телом, истощил мою жизнь трудом, дал мне отдых в старости и успокоил меня в смерти.

Творящий Благо сказал:

У меня есть большое дерево, которое называется Вонючий ясень. Его ствол распух от наростов и не поддается работе с отвесом. Его ветви такие изогнутые и скрюченные, что не поддаются работе с циркулем и наугольником. Стойт у дороги, а плотники на него не смотрят. Так и ваши слова — велики, но бесполезны, никто их не принимает.

Не замечали ли вы, — ответил Чжуан-цзы, — как, прижавшись к земле, лежит в засаде лиса или дикая кошка и подстерегает беззаботную жертву? Но, прыгая то на восток, то на запад, то вверх, то вниз, сами они попадают в ловушки, умирают в сетях. А вот як велик, словно обложившая небо туча, но при огромной силе ему не схватить и мыши. Вас заботит, что большое дерево не приносит пользы? Но зачем так печалиться? Почему бы не пересадить его в бесплодную местность, в широкую степь? Почему бы не блуждать около него в недеянии? Почему бы не спать под ним при странствиях в беспредельном? Дерево не погибнет раньше времени от топора или секиры; не принося никому пользы, не принесет и вреда.

Хойцзы сказал Чжуан-цзы:

Вэйский царь подарил мне семена большой тыквы-горлянки. Я посадил их и собрал ты^вы, которые вмещают по пять дань. Огромные, а что в них проку? Для воды и сои они оказались слишком хрупкими; разрубленные на ковши, они оказались слишком мелкими. Я решил, что они бесполезны, и их порубил.

8 і 20 философов, т. 1.

Чжуан-пзы ответил:

Вы, конечно, не сумели придумать, что делать с огромными тыквами, как тот сунец, который обладал прекрасным снадобьем для рук, чтоб кожа на них не потрескалась. Пользуясь этим снадобьем, в его семье из поколения в поколение занимались промыванием шелковой пряжи. Об этом услышал чужеземец и предложил за рецепт сотню золотом. Собрав весь род на совет, сунец сказал:

Из поколения в поколение мы промывали шелковую пряжу, но получали совсем немного денег. А сегодня за одно утро можем получить сотню серебром. Давайте продадим ему снадобье.

Чужеземец получил рецепт и поведал о нем царю У. Когда же юэсцы оказались в тяжелом положении, царь У сделал владельца рецепта полководцем. Тот вступил с юэсцами зимой в морское сражение, разбил их наголову, отнял у них землю и получил ее в награду.

Снадобье было всё то же, а воспользовались им по-разному: один с его помощью лишь промывал пряжу, а другой сумел получить землю.

Ныне у вас были тыквы-горлянки, вмещавшие по пяти даней. Зачем было печалиться, что ковши из тыквы мелкие? Почему бы не связать тыквы в большой плот и не плавать по рекам и озерам? Ах, как вы несообразительны!

• Афоризмы учения

Состояние Вселенной неуловимо, ее изменения бесконечны. Умирает или живет человек в этих бесконечных изменениях?

От единого начала происходят все вещи, которые сменяют друг друга в самых различных формах. И начало, и конец вертятся, как колесо, и нельзя., установить, где они находятся. Это и есть естественное изменение.

Всё сущее выходит из пылинки. Всё сущее, появляясь, подобно молнии, в один миг претерпевает бесчисленные изменения.

О дао можно рассуждать, но его нельзя потрогать, его можно постигать, но его нельзя видеть. Дао — корень и основа самого себя. Оно было прежде неба и земли, и оно существует вечно.

Вследствие изменений возник человек. Человек в годы, отведенные ему природой, подвержен переменам, как и всё сущее, однако перемены эти происходят так быстро, что нет возможности противостоять им. Не прискорбно ли это? Разве не вызывает скорбь мысль о том, к какому неизвестному состоянию приведут непрерывные изменения, где будет конец?

Если считать, что в Поднебесной нет ничего большего, чем кончик волоска, тогда гора Тайшань будет маленькой. Если считать, что никто не прожил дольше, чем умерший младенец, тогда Пэн-цзу умер преждевременно.

Истина существует лишь постольку, поскольку существует ложь, а ложь существует лишь постольку, поскольку существует истина. Сказанное не выдумка мудрого, а то, что наблюдается в природе.

Восток и Запад взаимно противоположны, но друг без друга существовать не могут.

Небо, земля и я вместе живем, и тьма вещей составляет со мной единое.

Вся тьма вещей — словно распластанная сеть, и нигде не найти начала.

Дао, проявляя себя, уже не дао; слова, становясь логически выведенными суждениями, не достигают правды не-мыслимого.

Ни словом, ни молчанием не выразить предела вещей.

Научись видеть, где всё темно, и слышать, где всё тихо. Во тьме увидишь свет, в тишине услышишь гармонию.

То, что вершит вещи, не отграничено от вещей. Но вещи имеют свои границы. Границы безграничного — это безграничность ограниченного.

Говорят всю жизнь и ничего не скажут. Всю жизнь не говорят, и не останется ничего не сказанного.

Не мыслить и не думать — это начало познания дао, нигде не находиться и ни в чем не упорствовать — это начало безмятежного пребывания в дао. Ничему не следовать и не идти никакой дорогой — это начало обретения дао.

Природу человека нельзя переделать, судьбу нельзя изменить.

В мире каждая вещь отрицает себя через другую вещь, составляющую ее противоположность. В мире каждая вещь утверждает себя через себя.

Шесть чувств — ненависть, желание, радость, гнев, печаль, удовольствие — приводят в хаос дэ.

С точки зрения дао, вещи не бывают ценными и ничтожными.

Ищущий истину бродит в потемках.

Г 4 МЫСЛИ ]J Н ^ир П0ГРЯЗ в скверне, и мне не о чем с ним говорить. '- ' " а Кто чрезмерно нравствен, тот затемняет природу вещей, дабы сделаться таким знаменитым, чтобы во всей Поднебесной под звуки флейт и барабанов превозносили его как недосягаемый образец. Это ли не фальшь? а Если исходить из обычаев, то представления о благородных и неблагородных создаются окружающими, а вовсе не прирождены человеку, а Того, кто крадет крючок с пояса, казнят, а тот, кто крадет царство,

становится правителем, а Много радуетесь — нарушаете яи, много гневаетесь — нарушаете инь. в Человек, обладающий совершенными моральными качествами, ничего не обретает; большой человек лишен самого себя, а ...Подбородок урода Шу касался пупка, плечи возвышались над макушкой, пучок волос на затылке торчал прямо в небеса. Внутренности теснились в верхней части тела, бедренные кости походили на ребра. Склонясь над иглой или стиркой, он зарабатывал достаточно, чтобы набить себе брюхо; провеивая и очищая зерно, мог прокормить десять человек.

Когда призывали воинов, среди них без опаски толкался этот калека. Когда объявляли общую повинность, его, всегда больного, не назначали на работы. Когда же производилась раздача немощным, он получал три чжуна зерна и десять вязанок хвороста. Если способен прокормиться и дожить до предельного срока тот, у кого искалечено тело, то тем паче тот, у кого искалечена добродетель, а Не поступай в услужение к славе, не становись сокровищницей замыслов, не давай делам власти над собой, не покоряйся знанию.

к»

и Время пришло — Учитель родился; настало время уйти — Учитель покорился.

и Если смириться со своей участью и покориться неизбежному — к вам не найдут доступа ни радость, ни печаль; в старину это называлось «освобождением из петли», и Вот боярышник и груша, апельсиновое дерево и памела. Как только плоды созреют, их обирают, а обирая, оскорбляют: большие ветви ломают, маленькие — обрывают. Из-за того, что полезны, они страдают всю жизнь и гибнут преждевременно, не прожив отведенного природой срока. Это происходит со всеми... а Мешать человеку радостно жить, отнять у него возможность ткать и одеваться, обрабатывать землю и кормиться, украсить его так называемой добродетелью и справедливостью — в этом преступление мудрецов.

'Ян и инь — два начала в китайской философии: первое — светлое и активное, мужское, духовное; второе — темное и пассивное, женское, вешественное.