2. Борьба декабристов-материалистов против идеализма и религии  

Сенсуализм английского философа Локка и его последо&вателей, доказавших, что все наши понятия приобретаются только через внешние впечатления, декабристы считали новым серьезным ударом против идеализма и религии. Однако сенсуализм, по их мнению, не смог оценить вели&кого значения и мощи человеческого разума. Отдавая долж&ное сенсуализму за его признание большого значения чувств в познании человеком природы, декабристы не могли согласиться с принижением сенсуалистами значения разума.

Как уже говорилось выше, далеко не все декабристы стояли на позициях материализма.

Декабрист М. Лунин, резко критиковавший самодер&жавно-крепостнический строй, стоял на точке зрения иде&ализма.

Основой мира он считал идею, законы логики. «События вытекают из законов логики» х, — писал Лунин. Предмет философии он определял, подобно Канту, как выяснение «пределов, от которых и до которых человече&ский ум может сам собою идти» 2. За пределами челове&ческого ума, по его мнению, действует вера.

Идеалистические взгляды проповедовались на страни&цах альманаха «Мнемозина», издававшегося философским обществом любомудров.

Это общество возникло под влиянием лекций талантли&вого профессора Московского университета М. Павлова. Павлов в своих лекциях пытался использовать для объяс&нения явлений природы натурфилософию Шеллинга. Сту&денты университета для изучения философии Шеллинга организовали кружок, который сами члены его стали называть «Обществом любомудрия». Во главе общества стоял поэт-философ Д. В. Веневитинов, членами общества состояли будущие славянофилы Кошелев, Хомяков и др. В «Общество любомудрия» вскоре после его организации вступили декабрист В. К. Кюхельбекер, В. Ф. Одоевский (двоюродный брат декабриста А. Одоевского).

В 1824 г. «Общество любомудрия» приступило к изданию альманаха под названием «Мнемозина, или собрание сочи&нений в стихах и прозе». Альманах сразу оказался под идейным влиянием декабристов и играл роль одного из легальных органов движения. Декабрист В. К. Кюхель- бекер возглавлял литературный отдел журнала и привлек к участию в нем А. Пушкина, А. Грибоедова, Д. Давы&дова, П. Вяземского и других писателей и поэтов, близко стоявших к декабристам или входивших в тайные обще&ства.

В альманахе печатались литературные произведения, выражавшие демократическое и национальное направление русской литературы. В этих произведениях отстаивались принципы гражданского служения народу и Родине. Таким образом, литературный отдел альманаха полностью выра&жал идеологию декабристского движения.

Совершенно иное положение было в философском отделе альманаха. В. Одоевский, задававший тон в этой части, выражая взгляды общества любомудров, ставил задачу распространения немецкой идеалистической философии, в первую очередь философии Шеллинга.

Одоевский писал: «Главнейшая цель издания нашего была — распространить несколько новых мыслей, блеснувших в Германии», а также «положить пределы нашему пристрастию к французским теоретикам»г. Он сознательно ставил перед собой цель доказать, «сколь велико расстояние между истинною, небесной философиею — и философиею Вольтеров и Гель&вециев» [73].

Не удивительно поэтому, что основной вопрос филосо&фии в «Мнемозине» решался идеалистически. «Действи&тельно существует только идеальное, а вещественное суще&ствует случайно» 8, — писал М. Павлов в статье «О спосо&бах исследования природы».

Идеалистически решалась в «Мнемозине» и вторая сто&рона основного вопроса философии — о возможности позна&ния мира. «Сущность... скрывается в идеальном. Все види&мое движется вследствие деятельности идеального»[74], и истинным является созерцание, отражающее идею.

Члены общества любомудров не принимали актив&ного участия в борьбе против царизма и крепостничества, однако поражение восстания декабристов напугало их, они сожгли устав и протоколы общества и прекратили издание «Мнемозины». Всего вышло в свет четыре книги альма&наха.

Туманная немецкая идеалистическая философия не имела успеха в России, потому что она не могла выражать насущных потребностей исторического развития страны и противоречила ясному уму русского народа. Все попытки царского правительства распространить эту философию в России и использовать ее в борьбе против передового, материалистического мировоззрения оказались безуспеш&ными.

Передовые люди России, и в первую очередь декабристы- материалисты, развернули критику идеализма, в особен&ности немецкого, бывшего наиболее реакционным. Критика была направлена прежде всего против тех декабристов или близких к декабристам писателей, которые являлись про&поведниками идеалистических учений.

А. С. Пушкин, вынужденный сотрудничать в журнале «Московский вестник», продолжившем деятельность «Мне- мозины» по пропаганде шеллингианства, писал поэту Дель&вигу: «Ты пеняешь мне за Московский вестник — и за немецкую метафизику.

Бог видит, как я ненавижу и пре&зираю ее; да что делать?»1. В этих словах поэта выражено отрицательное отношение передовых людей того времени к немецкой идеалистической философии.

Поэт В. И. Туманский резко критиковал «Московский вестник» за проповедь немецкого идеализма. Туманский был близок к декабристам и состоял членом «Вольного об&щества любителей Российской словесности», которое нахо&дилось под идейным влиянием декабристов. Он вел пере&писку с А. С. Пушкиным, В. К. Кюхельбекером, В. Ф. Раев&ским, А. А. Бестужевым и другими декабристами, полностью разделял их взгляды по вопросам политического переустрой&ства русского общества. В письме к редактору «Московского вестника» М. П. Погодину Туманский писал: «...Несооб&разны с нашим духом чрезвычайно отвлеченные умствова&ния новых немецких философов. Состояние русского об&щества не таково, чтобы членам оного можно было погру&жаться в хаос мыслей иногда исполинских, часто остроум&ных, но бесплодных в приложении. Нам нужны предметы, так сказать, осязательные. Чтобы сделать журнал Ваш народным и полезным, Вам чаще надо обращаться к тому, что пред нашими глазами делается. Словом сказать, точка Вашего зрения на предметы должна быть Россия, а не Гер- мания. Вот философия, которая может иметь благотворное влияние на просвещение в нашем отечестве»

За бесплодность, крайнюю отвлеченность и оторванность от жизни критиковал идеалистическую философию поэт- переводчик Н. И. Гнедич. Считая истинной ту философию, которая помогает в борьбе и имеет задачей способствовать счастью человечества, он резко выступал против новой немецкой философии. Эта философия, писал он, «вознес&шись за пределы естества, устремилась к умозрениям отвле&ченным, к изысканиям бесплодным, которые только служат или к заблуждениям, или к удовлетворению беспокойного любопытства и которые часто разрушают истины, необхо&димо нужные для спокойствия обществ» 2. Если истинная философия всегда имеет целью открытие истин, нужных и полезных человечеству, то немецкая философия зани&мается открытием истины для истины, писал Гнедич.

А.

Одоевский характеризовал философию Шеллинга как запутанный лабиринт, в котором не видно никакого просвета для человеческого разума. Рассуждения, с виду глубокомысленные, говорил он, в действительности пустые, бессодержательные упражнения ума, не имеющие никакого практического или познавательного значения. А. Одоевский высмеивал своего двоюродного брата В. Одоевского, быв&шего одним из издателей «Мнемозины», за то, что тот до&вольствовался этой ничтожной философией. А. Одоевский сравнивал идеалиста с человеком, взирающим на облака и пытающимся найти в них что-то сверхъестественное. Идеа&лизм, по мысли А. Одоевского, не дает стимула для практиче&ской деятельности. Он не может зажечь в душе пламень любви к Родине и не воодушевит на подвиги. Указывая на бесплодность идеализма, он призывал брата бросить высо&копарное суесловие идеалистической философии, ибо оно никого не убеждает, и рекомендовал ему спуститься на землю, заняться практическими делами.

Философский лепет идеализма А. Одоевский называл кваканьем лягушек в болоте и предупреждал брата, что тот окончательно увязнет в этом болоте, если будет и дальше заниматься философией Шеллинга. «Ты попал в болото и лежишь под целым роем немилосердно квакающих лягу- шек, — писал Одоевский. — Эй, брат! приучишься ква&кать. Вытяни хоть одну ногу, чтобы было за что взяться...»1.

С резкой критикой идеализма выступали также А. Бе&стужев, Н. Крюков, К. Рылеев и др.

Выступая с критикой идеализма — этой прикрытой, зама&скированной поповщины, — декабристы тем более не могли не развернуть борьбы против откровенной поповщины—про&тив религии. Борьба против религии и церкви была свя&зана у декабристов с общей задачей уничтожения царизма и крепостничества.

Православная церковь в России была составной частью государственного аппарата, аппарата насилия и угнетения масс. Царское самодержавие использовало церковь и ее служителей для борьбы с просвещением и с прогрессивными идеями передовых людей русского общества.

Представители церкви проводили разгром универси&тетов, осуществляли цензуру в печати.

Церковь претендо&вала на полный контроль над образованием, в том числе и над высшим. Реакционные по своей сущности, нелепые по форме уставы университетов, разработанные мракобесом Магницким, подчиняли науку религии. Распространив&шийся в придворных и дворянских аристократических кругах мистицизм находил широкую поддержку у слу&жителей православной церкви в России.

Церковь была крупным земельным собственником, имела своих крепостных крестьян. Церковные и монастырские поме&стья приносили огромные доходы князьям церкви, высшим церковным чиновникам. Чтобы сохранить эти доходы, цер&ковь ревностно защищала самодержавие и крепостничество, ведя жестокую борьбу со всякими попытками расшатать фео&дальный строй, благословляя расправу над участниками крестьянских восстаний и революционными мыслителями.

При таком положении церкви в системе русского само&державно-крепостнического государства борьба против ца&ризма неизбежно требовала борьбы против церкви, и, на&оборот, критика церкви приводила к выводу о необходи&мости борьбы с самодержавием и крепостничеством.

В истории русской прогрессивной мысли уже в XVIII веке сложилась традиция борьбы против церкви и насаж&даемых ею в народе мракобесия, мистицизма и суеверий.

Передовые люди русского общества понимали реакционную роль религии и, разоблачая эту ее роль, приходили к отри&цанию бога, к атеизму.

Непосредственный идейный предшественник декабри&стов — Радищев называл религию святым обманом, а цер&ковь, насаждающую суеверия в народе, — стоглавым чудо&вищем и источником рабства, поскольку она освящала рабство авторитетом бога, доказывая божественное происхо&ждение власти царя и помещиков.

Декабристы продолжили славную традицию русской про&грессивной мысли, они развернули борьбу против религии и суеверий.

Борьба за разрешение основной политической задачи — уничтожение самодержавия и крепостничества и его идео&логии — помогла декабристам уяснить реакционную роль церкви и понять необходимость борьбы против религии. Материалистическое мировоззрение, не оставляющее места в мире для сверхъестественной силы, определило атеисти&ческие взгляды многих декабристов.

Однако не все они стали атеистами, некоторые из них были деистами или даже религиозными людьми.

К атеизму декабристы пришли не сразу и нелегко. Только после продолжительных колебаний, чтения атеисти&ческой литературы, изучения естествознания, горячих споров внутри тайных обществ декабристы преодолели религиозный взгляд на мир и пришли к атеизму.

Об отношении большинства декабристов к религии и церкви говорит следующий факт. Когда А. Муравьев, долго колебавшийся между атеизмом и деизмом, в конце концов склонился к признанию религии, члены тайного общества резко осудили его. «Они же (члены тайного общества. — Г. Г.) со своей стороны достаточно презрением меня наде&ляли... много однако потерпел в публике, ибо выставлен был как ханжа, святоша, лицемер и религиозный фана&тик» г, — писал А. Муравьев в показаниях.

Последовательными атеистами были декабристы Якуш- кин, Крюков, Штейнгейль и др. И. Якушкин и после своего ареста, находясь в Петропавловской крепости, отвергал все попытки протоиерея Казанского собора Мысловского, приставленного к декабристам, заставить его выполнить церковные обряды. Он говорил на следствии, что не верит в бога и не соблюдает церковных обрядов, считая их пустой формальностью. Находясь уже в Сибири, на каторге и в ссылке, Якушкин остался верен своим материалистиче&ским и атеистическим убеждениям.

Н. Крюков писал в показаниях, что он отверг бога, по&няв законы развития природы. Религию он считал проти&воречащей человеческому разуму, а церковные обряды не&лепыми и насаждающими в народе суеверие.

Декабристы смело раскрывали реакционную роль ре&лигии. Они не только считали, что религия и церковь за&щищают самодержавно-крепостнический строй в России, но и пришли к более общему выводу, что религия на протя&жении всей истории человечества являлась врагом про&гресса и науки.

И. Якушкин называл религию врагом человеческого разума. Религия, утверждал он, всегда вела борьбу против достижений человеческого ума, против научных открытий.

К. Рылеев, рассматривая историю католической церкви и папства, отмечал, что религия всегда насаждала глубочай&шие суеверия и закоснелые предрассудки. Папы, указывал он, всегда вели борьбу против свободы и разума, исполь&зуя для этого весь аппарат католической церкви, ужасы святейшей инквизиции, церковного суда, созданного спе&циально для борьбы с наукой и просвещением. Поведение пап Рылеев называл наглым и постыдным. Критикуя като&лическую церковь, Рылеев имел в виду, конечно, и русскую православную церковь, представлявшую собой опору само&державия. Но, стремясь обойти цензуру, он вынужден был писать о католической церкви, в то же время хорошо пони&мая реакционную роль всякой религии.

О постоянной борьбе религии против науки писал де&кабрист В.Штейнгейль в своем произведении «Опытовреме- счислении». Он напоминал о том, что против учения Копер&ника, давшего научное объяснение солнечной системы, яростно выступили все богословы. Коперник, писал Штейн- гейль, «объяснил истинную систему мира, возбудившую столько же противников, сколько было в западной церкви богословов...»г. Штейнгейль ссылался и на другой пример — преследования великого ученого Галилея со стороны католической церкви. И этот пример характеризовал пап как ярых врагов науки и просвещения.

Штейнгейль писал о неограниченном властолюбии пап, требующих, чтобы их боготворили невежественные после&дователи католической церкви.

Переходя к характеристике православной церкви, Штейнгейль указывал, что к стыду нашему в 1815 г. вышло российское сочинение, направленное против системы Ко&перника. Все рассуждения автора этого сочинения, писал он, противоречат здравому смыслу и достижениям науки. Такие сочинения могут пользоваться успехом только у со&вершенно невежественных людей, стремящихся насадить новое варварство и уничтожить все достижения науки.

Резкой критике подверг религию и Н. Крюков. Он пи&сал, что религия, обещая блаженство в потустороннем мире, тем самым отвлекает трудящегося человека от борьбы за лучшее устройство жизни на земле. Это было прямое заявле&ние о том, что религия враждебна идее борьбы за свободу.

Декабристы-атеисты резко критиковали С. Муравьева- Апостола, утверждавшего, что победить во время восстания и избежать анархии можно только опираясь на религию. Отвечая на эти слова Муравьева-Апостола, Горбачевский утверждал, что «вера противна свободе»

К. Рылеев в своих агитационных стихах писал, что он не признает христианского требования прощать обиды врагам, и обращался с призывом подняться на борьбу про&тив бояр и попов.

Указывая на те страшные злодеяния, которые соверша&лись и совершаются с благословения церкви и именем бога, раскрывая вред религиозного дурмана, мешающего людям ви&деть истинное счастье на земле и бороться за него, декабристы пришли к выводу о необходимости борьбы против религии.

Декабрист А. Барятинский, возражая против афоризма Вольтера — «Если бы даже бога не было, его следовало бы выдумать», писал:

Вникните в природу, вопросите историю, Вы поймете тогда, наконец,

что для собственной славы бога, При виде зла, покрывающего весь мир, Если бы даже бог существовал, — нужно было бы его отвергнуть

В этих замечательных словах выразилось отношение де&кабристов-атеистов к религии как к злу, которое нужно уничтожить, чтобы утвердить на земле свободу.

Декабристы-атеисты пытались объяснить происхожде&ние религии. Они правильно считали, что причина появле&ния религии и веры в бога лежит не в божественном откро&вении, а в самой жизни людей.

В. Штейнгейль писал, что первобытные люди, пытаясь найти причины бедствий, стали приписывать их действиям божества. А затем, по мнению Штейнгейля, выработалась привычка все явления природы и общественной жизни объяснять силой и могуществом бога.

Штейнгейль пытался раскрыть и причины появления со&словия жрецов и служителей церкви. Старейшие и опытные мужи первыми в первобытном обществе взялись за толкова&ние явлений природы и объяснение причины тех или иных бедствий, постигавших людей. Это дало им возможность предстать в глазах сограждан в роли посредников между небом и людьми. В дальнейшем старейшины присвоили себе право быть прорицателями божественной воли.

В своей работе «Опыт о времесчислении» Штейнгейль на большом фактическом материале показывал, как жрецы первобытных религий, а затем служители христианской и других религий захватили в свои руки первые достижения науки и использовали их для укрепления своего господства. В древних Ассирии и Вавилоне, в Римской империи, а за&тем и в период средних веков представители религии дер&жали массы в невежестве, насаждая среди них суеверия. Это делалось для того, чтобы легче было держать верующих людей в страхе и подчинении.

По мнению некоторых декабристов, люди создали рели&гию для украшения своей тяжелой жизни. У кого не было ничего привлекательного в реальной жизни, тот искал уте&шения в сверхъестественном, потустороннем мире. Н. Тур&генев писал: «Религия произошла от того, что люди, чувствуя во всем их окружающем мире сем недостаток для их нравственного бытия, стремились наполнить сию пу&стоту душевную и обратились к тому, что вне мира сего, к сверхъестественному, и старались сие сверхъестественное присвоить себе или слить самим себя с сим сверхъестествен&ным. Мало-помалу сделали они из сего идеал, из идеала систему и, живя с нею или в ней, старались украсить ее всеми прелестями воображения, всем, что могло ее сделать