Бердяев Н.А., его идея свободы
Предварительные замечания. В советский период в вузовских программах по философии (по диамату и истмату) не было принято что- либо говорить о русской религиозной философии. Исходя из работы Ленина «Три источника и три составные части марксизма», преподаватели уделяли известное внимание истории философии, начиная с древнегреческой и кончая классической немецкой.
Что же касается русской философии, то обычно дело ограничивалось революционными демократами (Белинским, Герценом, Добролюбовым и Чернышевским). К тому же мировоззрение последних укладывалось в «прокрустово ложе» ритуальной формулы: вплотную подошли к диалектическому материализму и остановились перед историческим материализмом. Добавлялось также, кто кого «разбудил» (декабристы — Герцена и т.д.).Ежели упоминались русские религиозные философы (Соловьев, Ильин, Карсавин, братья Трубецкие, Франк, Флоренский и др.), то лишь в контексте, граничащем с базарной бранью. Например, в так называемой дискуссии по обсуждению (точнее, коллективному осуждению) книги Г.Ф.Александрова «История западноевропейской философии», неоднократно упоминаются многие древние и современные западные и восточные мыслители, но решительно ни один из русских религиозных мыслителей, за исключением, впрочем, Бердяева, да и то только для того, чтобы обругать его в качестве «матерого белоэмигранта».
Ныне наблюдается диаметрально противоположная картина. Издаются и переиздаются произведения русских религиозных философов. Много о них пишется и говорится, но вместе с тем почти, что называется, нацело забыты Белинский, Герцен и другие революционные демократы.
Где-то в 70-х годах один из моих аспирантов, сочувствуя моим сетованиям по поводу того нелепого положения, когда изучать западную идеалистическую мысль (от Платона до Канта и Гегеля) было можно, но аналогичную отечественную (русскую) мысль нельзя, нелегально привез мне из Франции, где он был в командировке, книгу Бердяева «Творчество и объективизация», изданную на русском языке (Париж, 1947).
Бердяев Николай Александрович (1874-1948) — русский религиозный философ, представитель персонализма.
В 1894 году поступил на естественный факультет Киевского университета, через год перешел на юридический факультет. В 1898 году за участие в социал-де- мократических студенческих беспорядках исключен из университета. В 1900 году сослан на три года в Вологодскую губернию. В 19031908 годах жил в Петербурге, а с 1908 — в Москве, участвовал в сборниках «Проблемы идеализма» (1902), «Вехи» (1909), «Из глубины» (1918). В 1919 году вместе с другими философами и писателями организовал «Вольную религиозно-философскую академию» в Москве, написал книгу «Философия неравенства», направленную против советской идеологии. Книга вышла в свет уже за границей (Берлин, 1923), так как в 1922 году Бердяев вместе с другими профессорами и писателями (свыше ста человек) был выслан из России по обвинению в расхождении с советской идеологией.После краткого пребывания в Берлине с 1924 года жил во Франции, был профессором Русской религиозно-философской академии в Париже, стал редактором религиозно-философского журнала «Путь» и издательства ИМКА-ПРЕСС.
Главные работы, написанные в Париже, имели значительный успех. Небольшой этюд «Новое средневековье», переведенный на ряд иностранных языков, принес Бердяеву мировую славу. Аналогичный успех имели также «Философия свободного духа», «О назначении человека», «О смысле истории», «Русская идея», «Опыт эсхатологической метафизики» и др. Бердяев был назван «одним из величайших философов нашего времени», «пророком XX века».
Духовная эволюция Бердяева представляет собой переход от увлечения марксизмом и принадлежности к так называемому легальному марксизму, который он стремился сочетать с неокантианством, к религиозной философии, точнее к философии личности и свободы в духе религиозного экзистенциализма, персонализма и христианской эсхатологии. Испытал он на себе сильное влияние Маркса, Ницше, Канта, Ибсена, а также Вл.Соловьева и Ф.Достоевского, а позднее — Беме.
В основе главных философских идей Бердяева лежит концепция о существовании двух взаимосвязанных реальностей: призрачного мира феноменов, необходимости, эмпирических условий жизни человека, где царствует разъединенность, разорванность, вражда и рабство — с одной стороны, и подлинный мир ноуменов духа, идеального бытия субъекта (личности), где царствует целостность, любовь и свобода.
Человек, его тело и дух, находятся в плену у призрачного мира по причине грехопадения человека, описанного в Библии. Задача же человека состоит в том, чтобы освободить свой дух от этого плена, выйти из рабства в свободу, из вражды — в космическую (вселенс- кую) любовь. Это возможно лишь благодаря творчеству, способностью к которому одарен человек, так как природа человека есть образ и подобие Бога-творца. Свобода и творчество неразрывно связаны. Говоря о том, что «тайна творчества есть тайна свободы», Бердяев ут-верждает примат свободы над бытием. Это значит, что свобода не может быть детерминирована никем и ничем, она не может быть обусловлена также Богом. Свобода не имеет первоосновы, она безоснов- на, безначальна, извечна; она рождается в своего рода небытии, в некоем «ничто» или «бездне», которое Беме назвал Ungrung. Свобода, по Бердяеву, не онтична, а меонична.Сказанное означает, что Бог-творец имеет власть лишь над сотворенным им миром, а не над несотворенной им свободой. Если бы Бог был создателем свободы, тогда Он был бы ответствен за вселенское зло. Иначе говоря, человек не имеет права перекладывать на Бога ответственность за зло, творимое на земле. Свобода есть ответственность. Проблема объективизации и отчуждения, которая занимала Гегеля и Маркса, истолковывается Бердяевым в том смысле, что объективизация, т.е. опредмечивание деятельности человека, не есть раскрытие духа, как считает Гегель, а искажение человеческого духа, порабощение человека в мире повседневности. Опредмеченный мир вещей бездуховен, лишен свободы, его закон — страдание и рабство. Маркс полагал, что объективизация и отчуждение будут преодолены на основе ликвидации частной собственности и эксплуатации человека человеком. Здравый смысл подсказывает, что объективизация и отчуждение неустранимы. Возможно лишь их ограничение, придание им, так сказать, человеческого лица.
Хотя Бердяев говорил о неустранимости объективизации в при-зрачном мире (само историческое время, разделенное на прошлое, настоящее и будущее, есть, по Бердяеву, «распад времени» и следствие объективизации), тем не менее смысл истории он видел в избавлении от объективизации.
Витая в мистической сфере Ungrung, Бердяев уповал на «прорыв» свободы в «падшем мире», на метаисторичес- кий эон, который сушествует-де в «эсхатологическом» плане и который может в любое время соприкоснуться со здешним миром...Менее расплывчатыми являются рассуждения Бердяева, когда он не впадает в транс мистических «прозрений» и рассматривает драматический конфликт между личностью и объективизацией, между человеком и обществом. По Бердяеву, личность есть духовная (спиритуалистическая), а не естественная категория; она не часть какого-то целого, не часть общества, напротив, общество — только часть или аспект личности. Точнее, личность принадлежит обществу, роду и группе лишь в своем эмпирическом бытии, сущность же личности есть дух, творчество и свобода; личность принадлежит космосу. Творческая деятельность человека представляет собой дополнение к общественной жизни. Это значит, что существует вечная человечность в обществе и божество в человеке.
Объективизация стремится сделать личность частью общества и тем самым поработить ее. Преодоление объективизации предполагает примат личного начала (которое чуждо эгоизма) над безличностно общим, коллективным, родовым, групповым. Этой точки зрения, свободной «соборности» противостоит принудительная социаль-ность, которая порабощает личность и прежде всего посягает на ее совесть. Совесть же есть главная составляющая души, глубина личности, где «человек соприкасается с Богом»; она является интуитивно ощущаемым «подсказчиком добра».
Порой кажется, что достаточно внешнего воздействия (террора, запугивания и т.п.), чтобы превратить человека в раба и лишить его совести. Но это не совсем так, считает Бердяев. Террор и насилие не проникают в глубину личности. Гораздо «продуктивнее» в этом смысле подавление совести по принципу «буду такой, как все», т.е. как желает и поступает коллектив, государство, партия. Иначе говоря, человеку предоставляется возможность уклониться от мучительного нравственного выбора, переложить выбор на коллектив. Тем самым устраняется тот крошечный плацдармик души, на котором постоянно сражаются светлые и темные силы. Нетрудно заметить, что эти рассуждения Бердяева перекликаются с идеями, высказанными Ф.М.Достоевским в его легенде о Великом инквизиторе в романе «Братья Карамазовы».
Обращают на себя внимание также идеи Бердяева о нации как своеобразной индивидуальности и решающей роли национального характера в исторических судьбах народа, его призыв к «персоналис- тической» революции, а также критика им буржуазного общества и коммунизма. Называя себя сторонником «персоналистического социализма», Бердяев наряду с «ложью» коммунизма и капитализма утверждал и относительную «правду» коммунизма, но умалчивал по поводу «правды» капитализма.
1997 г.