IV

Тот же реакционный бред проповедует лидер американской психологической школы в социологии Бернард, который ставит общество в прямую зависимость от якобы вечных законов человеческой психики и объявляет «бессмыслицей» борьбу за изменение общественных отношений.

Американские социологи Росс, Бернард, Богардус, Огборн и другие отождествляют социологию с психологией, с одной стороны, с империалистической политикой — с другой.

Это характерное для современных буржуазных социологов смешение социологической теории с буржуазной политической практикой отнюдь не является случайностью. Оно отражает стремление империалистической буржуазии полностью мобилизовать всех реакционных идеологов для обслуживания ее агрессивной политики.

Американские социологи типа Беккера, придерживающиеся неомахистских взглядов, характеризуют социологию как науку об ощущениях. Они, следовательно, отрицают исторические закономерности и рассматривают исторический процесс как совокупность психических переживаний. Неомахизм протягивает руку неокантианству; и тот и другой солидаризируются с прагматизмом, для которою закономерности общественной жизни — всего лишь умозрительная концепция, применяемая только «для удобства».

Усердно служа американским монополистам, прагматисты открыто ликвидируют науку об обществе, пропагандируют мракобесие, подчиняют науку религии.

Отрицая исторические закономерности и объективный характер исторического процесса вообще, превращая общественную жизнь в хаос случайных, ничем не обусловленных восприятий, переживаний, реакций, именуемых вместе с тем «событиями», прагматисты ополчаются против научного социализма, борются против идеи о неизбежности гибели капитализма, революционной замены его социализмом. Объявляя капиталистов творцами истории и игнорируя деятельность народа, прагматисты выступают как типичные пропагандисты буржуазной ненависти к трудящимся массам. С пеной у рта они распространяют давно опровергнутое историей утверждение о неспособности народных масс к самостоятельной исторической деятельности.

В своей исторической работе «Международный характер Октябрьской революции» И. В. Сталин полностью разоблачил реакционную теорию буржуазных идеологов о неспособности пролетариата организовать хозяйственную и политическую жизнь без буржуазии.

«Несомненные успехи социализма в СССР на фронте строительства,— указывает И. В. Сталин,— наглядно показали, что пролетариат может с успехом управлять страной без буржуазии и против буржуазии, что он может с успехом строить промышленность без буржуазии и против буржуазии, что он может с успехом руководить всем народным хозяйством без буржуазии и против буржуазии, что он может с успехом строить социализм, несмотря на капиталистическое окружение.

Старая „теория" о том, что эксплуатируемые не могут обойтись без эксплуатирующих, так же как голова и прочие части тела не могут обойтись без желудка,— не есть достояние только лишь известного римского сенатора в древней истории, Менения Агриппы. Эта „теория" является теперь краеугольным камнем политической „философии" социал-де- мократии вообще, социал-демократической политики коалиции с империалистической буржуазией — в особенности. Эта „теория", приобревшая характер предрассудка, представляет теперь одну из самых серьёзных преград на пути к революционизированию пролетариата капиталистических стран. Одним из важнейших результатов Октябрьской революции является тот факт, что она нанесла этой лживой „теории" смертельный удар»

Наперекор живым фактам прагматисты продолжают твердить зады старых, давно уже теоретически и практически опровергнутых реакционных догм.

Рекорд в этом отношении побивает «инструменталист» Джон Дьюи. История общества является для него хаосом случайных, индивидуальных опытов. Капитализма с его противоречиями, истории вообще, с точки зрения Дьюи, не существует, есть лишь сумма индивидуальных опытов, реакций, волевых актов. И ярый апологет империализма «советует» пролетариям изменить содержание своего опыта, отказаться от борьбы с капиталистами и заняться усовершенствованием своего сознания.

Чем же оказывается это сознание, за усовершенствование которого предлагает взяться рабочим Дьюи? Сознание, по его мнению, это — «дух предприимчивости».

Нетрудно убедиться в том, что под термином «предприимчивость» Дьюи имеет в виду буржуазное предпринимательство. Он хотел бы, чтобы рабочие США были так же заражены погоней за профитом, как и буржуазия. Дьюи мечтает о пролетариате с буржуазной идеологией. Он восторгается продажностью реакционных вождей американского профдвижения — Грина и ему подобных. Он «за» пролетариат, но без социализма и классовой борьбы. С этих позиций Дьюи доказывает «ненужность» освободительной борьбы пролетариата.

Дьюи зовет к восстановлению империалистической Германии, к объединению всех сил международной реакции для борьбы против Советского Союза и стран народной демократии

К социологии Дьюи примыкает социология американских неомахистов. Так, уже упоминавшийся нами Говард Беккер, придерживаясь берклеанского принципа: быть — значит быть в ощущении, целиком в духе английского попа Беркли считает всю человеческую историю продуктом ощущений. Для Беккера не существует исторических фактов и единственной реальностью оказывается восприятие наблюдателя. Что же воспринимает сей пресловутый наблюдатель? Этот резонный вопрос бессмыслен с точки зрения Беккера, утверждающЬго, что каждый социолог «прав со своей точки зрения».

По мысли американских неомахистов, расистское мракобесие, поскольку оно действительно существует в США, непреложно свидетельствует о превосходстве англо-саксов над прочими народами. Таким образом, наличие расистских предрассудков оказывается главным признаком «высшей» расы. Неомахисты решительно убеждены в том, что расистские бредни возвышают американцев над всем миром. Оттого они и объявляют эти бредни истиной, что вполне согласуется с ма- хистской, прагматистской идеалистической методологией. Если основным признаком истины является ее полезность для империалистов, то нет такой бессмыслицы, которую американские бизнесмены не возводили бы в ранг истины. Неудивительно поэтому, что с точки зрения значительной части американских социологов всевозможные идеалистические бредни оказываются наиболее истинной социологической концепцией. Американские социологи всячески гальванизируют «откровения» Августина Блаженного и схоластические мудрствования Фомы Аквинского.

Пользующийся особой популярностью среди университетских социологов США Уолтер П. Кеннеди открыто призывает дипломированных лакеев Уолл-стрита вернуться к средневековому мракобесию. Возрождая мистику и схоластику, Кеннеди объявляет основой «новой» социологии принцип верховного существа, божественное предопределение. Но если все заранее предопределено, значит высшей добродетелью американских граждан должно быть беспрекословное подчинение господствующим в США империалистам. Кеннеди сокрушает- ся, что массы теряют, как вынужден он признать, сию «добродетель». Он призывает «воспитывать» ее всеми средствами, вплоть до насилия.

Апология американскими социологами средневековой схоластики служит весьма современным целям — усилению и укреплению диктатуры магнатов капитала, мобилизации всех сил реакции для борьбы против сил прогресса, демократии и социализма. Вот почему в США усиленно пропагандируются такие работы, как, например, книга профессора Оксфордского университета Девиса «Золотой век Испании», посвященная истории инквизиции, призванная доказать, что самый мрачный период в истории Испании является якобы ее золотым веком. От этой «идеи» совсем недалеко до прославления американскими социологами фашистского режима палача испанского народа Франко, возродившего в своей борьбе с испанскими демократами приемы «святой испанской инквизиции». Поддерживая фашистский режим Франко, реакционные социологи США лишь переводят на «социологический язык практическую программу американского империализма по оказанию экономической и военной помощи франкистской Испании. «Фашистский режим Франко,— говорил на Втором Всемирном Конгрессе сторонников мира Хосе Хираль,— который ненавистен всем испанцам и против которого борются самые честные и самые смелые, остаётся у власти лишь благодаря позорной поддержке, оказываемой ему поджигателями войны ради достижения своих собственных целей» К

Наряду с субъективным идеализмом в американской социологии успешно подвизается объективный идеализм мистического толка.

И субъективные и объективные идеалисты-социологи в одинаковой мере проповедуют биологизаторские концепции в истории. Социология в этом случае рассматривается как биология общественной жизни.

1 См. Приложение к журн. «Новое время», 29 ноября 1950 г., стр.35.

Реакционные идейки Конта, Спенсера, социальных дарвинистов вновь и вновь возрождаются американскими социологами с тем, чтобы представить общество в виде особого рода физиологической системы, социальные конфликты в виде патологических явлений, а самое социологию как терапию общественного организма. Борьба трудящихся против капиталистического гнета характеризуется, с точки зрения этого социологического мракобесия, как особого рода болезнь, а социальные революции, перед которыми современная буржуазия испытывает животный страх, уподобляются психозам, эпидемиям и т. п.

Такого рода социология звериной ненависти к прогрессу превозносит реакционные биологические концепции Менделя, Вейсмана, Моргана, отвергая возникновение нового в истории и истолковывая на социологический лад нелепые утверждения с неизменной наследственности. Всё, что есть, существовало и раньше, то, что существует сейчас, будет существовать и впредь,— таково главное положение как реакционных биологов, так и реакционных социологов.

В своем страхе перед новым американские социологи охотно занимаются пережевыванием старого, обветшалого социологического хлама. Вытаскиваются на свет божий исторические и социологические псевдоисследования Пельмана, Гер- лиха, Допша и им подобных, которые пытались «обосновать» наличие капитализма в древнем мире, раннем средневековье и т. д. Солидаризируясь с этими фальсификаторами истории, лидер американских социологов Росс, выдающий свое умственное убожество за высшую социологическую мудрость, утверждает, что иного, некапиталистического строя и представить себе нельзя. Однако известно, что социализм существует, и не только существует, но уже победил в СССР и побеждает в народно-демократических странах. Но Россу неї дела до фактов, американская социология для того и существует, чтобы извращать факты.

Объединяет менделизм-морганизм с современной буржуазной социологией и идея непознаваемости з а коном ер ноете і: объективного мира. Как отмечает академик Т. Д. Лысенко, «провозглашая „неопределённость" наследственных изменении, так называемых „мутаций", морганисты-менделисты мьісляї наследственные изменения принципиально не предсказуемыми. Это — своеобразная концепция непознаваемости, имя ей— идеализм в биологии.

Утверждение о „неопределённости" изменчивости закры вает дорогу для научного предвидения и тем самым разоружает сельскохозяйственную практику» [28].

В своей борьбе против фактов американские социологи всячески пытаются опровергнуть познаваемость общественной жизни. С их точки зрения, принципиально невозможно предвидеть ход событий в истории. Вслед за немецкими неокантианцами Риккертом и Виндельбандом вышеупомянутые американские социологи — Росс, Бернард, Богардус, Дьюи — буквально с упоением утверждают, что знание об истории всего лишь фикция и, следовательно, никакая общественная, политическая деятельность не может базироваться на познанных законах общественного развития. Все эти агностические разглагольствования необходимы американским социологам для борьбы с научным социализмом, указывающим трудящимся действительный выход из капиталистического рабства.

Американец Сэнфорд Уинстон, сотрудничающий со «столпом» современной буржуазной социологии в США — Л. Бернардом, рекомендует реакционные методы Вейсмана, Менделя и Моргана сделать методами социологического анализа. Свою, с позволения сказать, социологию он так и именует биологической социологией. Методология С. Уинстона не является чем- то новым—это приемы подавляющей части мальтузианцев и социальных дарвинистов. Недаром С. Уинстон объявляет своими предшественниками Спенсера, «доказывавшего» вечность капитализма в Англии при помощи органического метода, и царского губернатора Лилиенфельда, ссылавшегося на биологию в целях оправдания крепостнических пережитков в дореволюционной России. Американский мракобес от социологии нашел вполне подходящих для себя предшественников.

Исходя из антинаучного тезиса менделизма-морганизма о существовании бессмертного наследственного «вещества», аме риканский социолог приходит к выводу, что наличие противоположных общественных классов обусловлено абсолютной и неизменной наследственностью. С. Уинстон увековечиваем классовую структуру капиталистического общества и превращает классы в различные биологические виды, именуемые им также расами. Менделизм-морганизм и расизм у Уинстона взаимно дополняют друг друга. Смысл его рассуждений сводится к одному: к «доказательству», будто господствующие классы США самой природой якобы предназначены к господству, и поэтому борьба с ними осуждена на провал.

Уинстон воспевает реакционнейшую евгенику, проповедующую менделизм-морганизм в качестве основы для улучшения человеческой породы путем допущения к размножению только «лучших», какими являются, по уверениям этих гнусных клевретов буржуазии, только капиталисты и их холуи. Никакое-де воспитание, никакое воздействие на личность не может изменить «зачатков», извечно в ней заложенных. Поэтому каждый должен быть тем, «чем природой ему предназначено быть». С точки зрения Уинстона, природа предназначила рабочим быть рабочими, а капиталистам — капиталистами. Сэнфорд Уинстон — гнуснейший идеалист-метафизик, ярый защитник американского капитализма.

Такой же реакционный корыстный смысл имеет социология другого американского мракобеса Андрэса Энджиэла, автора вышедшей в США книги «Основания для науки о личности». Энджиэл — воинствующий сторонник биологизации истории. Он утверждает, что жизнь общества обусловлена придуманным им законом «автономного стремления организма». Этот мнимый закон определяется им как биологическое стремление человека «к превосходству и к обладанию имуществом». Таким образом, за наукообразными рассуждениями Энджиэла скрывается стремление объявить экспансионизм американских правящих кругов и частную собственность на средства производства естественным следствием особой биологической закономерности.

Другой американский горе-социолог Виктор Геллеберг в книге «Социальное я» объявляет современное капиталистическое общество результатом чисто количественных изменений в жизни человекообразных обезьян. На этом основании Геллеберг «не замечает» классовой борьбы и эксплуатации человека человеком в капиталистическом обществе. Для него вообще не существует капиталистического общества, а есть лишь установленный на вечные времена биологический порядок. Доказать незыблемость империализма—такова цель этой плоской биолого-психологической болтовни Геллеберга, широко рекомендуемой американскими реакционерами для чтения подрастающему поколению.

Американский социолог-расист Гай Браун делит всех людей на «биологически полноценных» и «неполноценных». К первым он относит людей с «устойчивой психикой», проявлением которой является, дескать, стремление к обогащению и удовлетворенность существующими эксплуататорскими порядками. «Биологически неполноценные» страдают, по мнению этого псевдоученого, психозами. К таким психозам он относит прежде всего отрицательное oi ношение к частной собственности на средства производства. Стремление американских рабочих к лучшему будущему Гай Браун объявляет болезненной иллюзией. «Разница между иллюзиями параноика и иллюзиями других — просто вопрос степени»,— заявляет гнусный агент империализма. Трудящимся массам он рекомендует отказаться от борьбы за социализм и принять как должное «реальный мир», т. е. капиталистические отношения.

Пошлый идеализм и биологизаторство характерны и для книги бывшего американского президента, заклятого врага Советского Союза Г. Гувера — «Американский индивидуализм». хМатерый лидер американского империализма, один из главных представителей финансового капитала США, злобный враг социализма и стран народной демократии, Гувер уже давно подвизается и как «социолог», пытающийся «теоретически» обосновать реакционные бредовые претензии американских монополий на мировое господство. Гувер не признает определяющего влияния общественных отношений на человека. В качестве воинствующего индивидуалиста он утверждает, что человек действует и мыслит независимо от социальной среды. Больше того: социальная среда объявляется производным от воли того или иного «сверхчеловека». Гувер уверяет, что стремление к наживе — естественная основа человеческой жизнедеятельности, передающаяся по наследству. Оно — основа общественного развития. Американские империалисты с их жаждой сверхприбылей и мирового господства, по утверждению бывшего президента, это и есть «сильные личности».

Политический смысл высказываний Гувера очевиден: речь идет об апологии капиталистического способа производства и буржуазной долларовой демократии, которую Гувер размалевывает как общественный и политический строй, создающий якобы неограниченные возможности для людей.

Союз американских социологов с американскими буржуазными биологами — это союз наемных лакеев капитализма, врагов подлинной демократии и социализма, которые, отождествляя предмет социологии с предметом биологии, пытаются мошеннически спутать все карты и уверить трудящихся, что «законы природы», а не капитализм причина всех их бедствии. При помощи ссылок на «биологию» реакционные социологи США обосновывают стремление правящих классов США

9 против философствующих оруженосцев

задержать движение прогрессивного человечества вперед к коммунизму.

Классовую природу этой «биологической» или «натуралистической» социологии замечательно выявил академик Т. Д. Лысенко в своей статье «Почему буржуазная наука против советских ученых». Буржуазные горе-исследователи, говорит Т. Д. Лысенко, переносят понятия борьбы за существование и выживания наиболее приспособленных организмов на общество для того, чтобы притти к выводу, что «то же самое происходит, мол, и между людьми: капиталисты имеют миллионы, а рабочие бедствуют, потому что капиталисты якобы умнее, способнее по своей природе, по своей наследственности» К В действительности, как показывает Т. Д. Лысенко, законы биологии нельзя переносить на общество.

«Мы, советские люди,— продолжает Т. Д. Лысенко,— хорошо знаем, что угнетение трудящихся, господство капиталистического класса и империалистические войны ничего общего не имеют ни с какими законами биологии. В основе всего этого лежат законы загнивающего, отживающего свой век буржуазного капиталистического общества» [29].

«Натуралистическая» социология усиленно маскируется под науку. «Труды» ее сторонников пестрят биологическими и физическими терминами. Но все это — антинаучная, реакционная стряпня. Социологи натуралистического направления подменяют одни процессы другими, оперируют методом поверхностной внешней аналогии, проводят точку зрения вульгарного сведения сложных общественных форм и закономерностей к более простым, органическим формам и закономерностям.

«Натуралистическая» социология рассматривает человека как биологическую особь, чтобы извратить действительный смысл классовой борьбы. Борьба между трудом и капиталом превращается в некую извечную борьбу за существование. На место классов ставятся расы, вместо классовой борьбы— борьба между расами. Коммунизм объявляется идеологией «низших» рас, а зоологический буржуазный индивидуализм и всяческое человеконенавистничество превозносятся как мировоззрение «биологически полноценных» людей. С этой точки зрения бандиты оказываются наилучшими представителями рода человеческого. Неудивительно поэтому, что культ бандитизма, психология гангстерства всячески культивируются в США. Надо сказать, что в этом прославлении насильников и убийц американские «теоретики» не оригинальны. Еще гитлеровские злодеи пытались доказать свое расовое превосходство над всем миром. Японские и итальянские фашисты не отставали от них. Известна судьба этих империалистических громил. Не трудно догадаться, что американских империалистов ожидает не лучшая доля. Свободо- любивьге народы мира сумеют обуздать и сурово наказать взбесившихся империалистов, покушающихся на мир, на жизнь и свободу народов.

В трудах Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина исчерпывающе разоблачены натуралистические концепции в социологии, нх реакционная классовая природа.

История общества, как доказал исторический материализм, есть прежде всего история развития способов производства, сменяющих друг друга, история развития производительных сил и производственных отношений людей, история трудящихся масс.

Самое существенное отличие человека от животного, писал Энгельс, состоит в том, что «животное, в лучшем случае, доходит до собирания средств существования, человек же производит их... Это делает сразу недопустимым всякое перенесение без соответственных оговорок законов жизни животных обществ на человеческое общество» К

Буржуазная социология, выступающая под флагом натурализма, проповедует реакционнейшие антинаучные идеи и отрицает самоочевидные факты — общественный характер человеческой жизни, зависимость изменений в обществе от изменений в способе производства. В отношениях между человеком и природой эта социология видит лишь химические или физические процессы. Но капитализм никоим образом не сведешь к этим процессам.

«До сих пор,— иронически замечает Маркс,— еще ни один химик не открыл в жемчуге и алмазе меновой стоимости» [30]. Ни химия, ни физика, ни механика, ни биология не могут, конечно, объяснить специфику общественной жизни. Они и не претендуют на это,— у них свой предмет.

В «Капитале» Маркса гениально разоблачены бесплодные попытки буржуазных социологов отождествить человека с животным, а общество представить в виде какой-то муравьиной кучи.

Человеческое общество знает то, чего нет в животном мире,— трудовую деятельность, производство орудий труда. Но трудом занимаются рабочие и крестьяне; естественно поэтому, что буржуазные социологи не видят в труде специфического отличия человека от животного. С точки зрения буржуазного социолога капиталистический дармоед представляет собой образец «настоящего» человека.

Разоблачая Мальтуса и мальтузианцев, объяснявших безработицу «естественным» процессом «чрезмерного» размножения населения, Маркс изобличил эти гнусные утверждения, показав, как капитализм неизбежно порождает резервную армию труда, которой не будет при социализме. Этот замечательный научный прогноз Маркса блестяще подтвердился на опыте социалистического строительства нашей Родины, где такие явления, как безработица, навсегда отошли в область прошлого.

Дальнейшая критика натуралистической социологии дана В. И. Лениным и И. В. Сталиным. Достаточно вспомнить борьбу Ленина и Сталина против народничества, струвизма, современной позитивистской социологии, прагматизма, махизма, анархических концепций и т. д.

В работе И. В. Сталина «О диалектическом и историческом материализме» подводится итог столетней борьбы исторического материализма против натуралистических концепций. Опираясь на данные современной науки, на огромный исторический опыт, И. В. Сталин с предельной ясностью показывает, что природные условия, являясь одним из постоянных и необходимых условий развития общества, несомненно оказывают влияние на развитие общества в смысле его ускорения или замедления, однако влияние природных условий не является определяющим. Изменение и развитие общества происходит во много раз быстрее, чем изменение и развитие географической среды. В одних и тех же географических условиях возникают самые различные общественные формы. За три тысячи лет, указывает И. В. Сталин, на европейской территории успели смениться три общественных строя: первобытно-общинный, рабовладельческий и феодальный. На территории СССР капиталистический строй давно уже уступил место новому, социалистическому способу производства./Между тем, за этот период географические условия жизни почти не изменились. «Для сколько-нибудь серьезных изменений географической среды — замечает И. В. Сталин,— требуются миллионы лет, тогда как даже для серьезнейших изменений общественного строя людей достаточно нескольких сотен или пары тысяч лет» К Точно так же и сколько-нибудь заметные изменения в природе человеческого организма происходят неизмеримо медленнее, чем изменения в строе человеческого общества и общественно-обусловленные изменения личности человека. Поэтому нельзя видеть в естественной обстановке, окружающей человеческое общество, или в биологических процессах, совершающихся в человеческом организме, определяющую причину общественных изменений.

Разоблачая натуралистическое понимание общества, И. В. Сталин раскрывает классовый смысл «натурализма».

Под знаменем «натуралистической» социологии отживающие силы общества пытаются доказать ненужность и противоестественность социальной революции.

Реакционному натуралистическому подходу к обществу И. В. Сталин противопоставляет исторический материализм, который видит ключ к изучению законов истории общества не в биологии, не в физике или механике, а прежде всего в экономике общества. «...Первейшей задачей исторической науки,— резюмирует И. В. Сталин,— является изучение и раскрытие законов производства, законов развития производительных сил и производственных отношений, законов экономического развития общества»[31].

Отождествляя социологию и ее предмет с лжепсихологией или лжебиологией, американские буржуазные социологи фактически приходят к ликвидации социологии. На этой основе многие из буржуазных социологов пытаются заменить общие проблемы социологии вопросами так называемой «частной» социологии. Проблемы движущих сил общественного развития, общественного прогресса и т. д. подменяются такими «проблемами», как роль шизофреников в общественно-политической жизни США, причины рецидивизма среди уголовных преступников, смешанные браки и т. д.

Одним из сторонников такой, с позволения сказать, социологии выступает сейчас не кто иной, как «патриарх» буржуазной социологии в США Эдвард Росс. В его книге «Социология нового века», опубликованной в 1940 г., пропагандируется мысль о неспособности социологии заниматься общими вопросами общественной жизни. Он оставляет за социологией два вопроса: половой и уголовный.

Другие социологи США считают единственной социологической проблемой — проблему воспитания. Они выступают в качестве сторонников так называемой педагогической или школьной социологии. Представитель этой социологии Джон Нордског «объясняет» возникновение второй мировой войны и ее последствия неправильным воспитанием людей.

Интерес американских социологов к «школьной» социологии имеет определенный классовый смысл. Американские империалисты борются за молодое поколение. Они хотят воспитать молодое поколение США в духе покорности капиталистам, подготовить их к роли «пушечного мяса», в котором нуждается американский финансовый капитал для осуществления своих экспансионистских планов. Нордског обращается к американским промышленникам, финансистам и политикам с просьбой обратить особое внимание на проблемы воспитания. «Педагогическая социология» в США предназначена для одурманивания голов молодых американцев.

Антинаучное, реакционное решение вопроса о предмете социологии сочетается у буржуазных социологов США с явно порочным, идеалистическим пониманием метода социологии.

Поскольку большая часть социологов США придерживается психологической концепции и рассматривает общество как некую психическую среду, лишенную материальной основы, постольку они превращают социологическое исследование или в поверхностный эмпирический анализ психических процессов или в абстрактно-логические априорные рассуждения об «общественной психике». Часто оба эти приема соединяются вместе. В результате американские социологи приходят к субъективно-идеалистическому выводу целиком в духе прагматизма: метод исследования общественных явлений зависит не от объективной природы общественной жизни, а от субъективных интересов социолога как наблюдателя. Задачей социологии объявляется не открытие объективной истины, а создание удобной схемы для упорядочения субъективного психического опыта.

Именно с этих, по существу махистских, позиций подходит к формулировке методологии социологического анализа американский социолог Мефеус Смит, автор работы «Психологические основы социологического изучения среды». Смиту, как и другим сторонникам психологического направления, страшно взглянуть в глаза весьма «неприглядной американской действительности». «Психологисты» хотят затушевать действительные противоречия, свойственные капиталистическому обществу; они хотят отвлечь массы от политики. Поэтому устами Смита они пытаются превратить социологию «в организацию понятий», произвольно конструирующих картину общества, выгодную господствующим классам. По утверждению Смита, социологические понятия и образы творятся социологами «в зависимости от выдвигаемого ими плана».

Трудно в более откровенной форме выразить реакциовчую классовую позицию американской социологии, чем это делает Мефеус Смит, во всеуслышание заявляющий, что он и его собратья создают системы социологических понятий в зависимости от своих классовых «планов», т. е. от планов обоснования и защиты империализма.

В своей субъективно-идеалистической трактовке социологического метода Смит доходит до логического конца: он предлагает восстановить в социологии метод средневековых схоластов, рекомендовавших отыскивать «тайну» мира в словах, якобы обозначающих мистические «универсалии».

В свое время средневековые инквизиторы и философы Шпренгер и Инститорис, авторы пресловутого «противоведъ- мовского» трактата «Молот ведьм», доказывали греховность женщины, исходя из термина «femina», что, по их мнению, означает веру со знаком минус. К такому же методу прибегает и современный американский мракобес Смит. Он предлагает начинать социологическое изучение общественной среды с разбора термина «среда» и уже отсюда делать соответствующие умозаключения.

В «Материализме и эмпириокритицизме» В. И. Ленин гениально доказал, что субъективный идеализм в конечном счете ведет к солипсизму, к признанию существования одного лишь мыслящего субъекта («я»). Методологическая позиция Смита приводит его в тупик солипсизма. В числе ряда социологических проблем у Смита фигурирует «проблема»: можно ли говорить об обществе, когда все его члены спят, т. е. не сознают себя принадлежащими к обществу.

Но в то время как Смит предпочитает абстрактно-логический метод, другие представители американской реакционной социологии, в том числе один из ее лидеров — Богардус, видят основную задачу социологического исследования в индуктивном наблюдении над психологическими факторами. Он говорит о трех китах психо-социологического анализа: методе анкет, методе тестов и методе интервью.

В своей «Истории социальной мысли» Богардус умудрился объявить своим предшественником в создании нового, «совершенного» метода социологического исследования — Иисуса Христа!

О том, как реализует Богардус свой метод на практике, свидетельствует его, с позволения сказать, исследование в области расовых и национальных отношений в США. Выспрашивая у американских фашистов ку-клукс-клановцев, гангстеров и прочей нечисти их «мнение» о неграх, славянах, французах и т. д., Богардус приходит к выводу о социальной неполноценности всех «неамериканцев», т. е. к открытому расовому мракобесию.

Излюбленный в США метод изучения общественного мнения через специально устраиваемые интервью и т. д. на самом деле является методом затемнения общественного мнения.

Богардус решительно протестует против исследования социологами экономики общества и его политических учреждений. Он требует, чтобы социолог знакомился не с тем, как американские капиталисты эксплуатируют рабочих, как они выжимают из них прибавочную стоимость и т. д. (это крайне невыгодно дипломированным защитникам капитализма), а с тем, что думают капиталисты о своих действиях. В результате такого «исследования» американские империалисты и экспансионисты выглядят невинными агнцами, только и думающими о благе всего человечества.

Таков классовый смысл «психического подхода к изучению социальной жизни», рекламируемого Богардусом.

Почти все американские социологи действуют в духе воинствующего буржуазного индивидуализма. Они пропагандируют реакционный «метод» робинзонады, рассматривающий общество с точки зрения изолированной личности. Этот метод как нельзя более соответствует классовой природе долларовой демократии, при которой народные массы лишены элементарных человеческих прав и зависят от произвола банкиров и воротил промышленных корпораций.

Американские социологи-реакционеры растворяют качественный анализ общества в чисто количественном абстрактно- математическом подходе к историческим процессам.

Они затушевывают реальные противоречия, свойственные капиталистическому способу производства, сознательно игнорируя противоположность антагонистических классов капиталистического общества, они сводят различие между рабочими и капиталистами к чисто количественным различиям в расходах на уплату налогов.

Статистико-математический метод буржуазных американских социологов можно охарактеризовать как вульгарный механицизм, соединенный с «математическим идеализмом». Реальные общественные отношения растворяются в абстрактном числе; объективные законы истории изображаются как следствие искусственно созданных математических категорий. Не случайно сторонники статистико-математического подхода в американской социологии выступают в качестве воинствующих расистов, пишущих мерзкие псевдоисследования, направленные против негров. Статистико-математические приемы исследования придают американским социологическим трактатам наукообразный характер, маскируя их человеконенавистническую, антинаучную сущность.

Таким образом, американская социология наглядно иллюстрирует своим содержанием то состояние развала и гниения буржуазной культуры, которое так ярко охарактеризовал А. А. Жданов в своем выступлении на философской дискуссии.

V

Против реакционной буржуазной социологии США ведут упорную борьбу коммунисты Америки и других стран. Коммунистов поддерживают в их борьбе против растленной буржуазной идеологии передовые американские ученые и миллионы простых людей, борющихся за мир во всем мире. Великий Советский Союз возглавляет лагерь мира — антиимпериалистический, демократический лагерь. 800 миллионов человек, освобожденных от ига империализма,— великая сила антиимпериалистического, демократического лагеря. К этому лагерю необходимо прибавить десятки миллионов трудящихся в самих капиталистических странах и их колониях, ведущих борьбу за мир и демократию против империалистов — поджигателей войны. Борьба с реакционной буржуазной идеологией имеет поэтому грандиозную социальную базу. Когда передовые люди США, Англии и других капиталистических стран смело и не боясь преследований со стороны своих реакционных правителей поднимают голос против капиталистического рабства и империалистической экспансии, они знают, что за ними стоят миллионы трудящихся всех стран и народов.

Руководящую роль в разоблачении американскими прогрессивными учеными и общественными деятелями реакци- онной социологии и политики монополистов играет американская компартия, ведущая борьбу с реакционной идеологией в США под знаменем непобедимой теории Маркса — Энгельса — Ленина — Сталина.

В марте 1949 г. Американский национальный совет работников науки, искусства и свободных профессий созвал специальный конгресс передовых американских ученых, посвященный разоблачению империалистических поджигателей войны и их агентов. В этом конгрессе участвовало свыше 2500 прогрессивных американских интеллигентов, которые в своих выступлениях бичевали идеологов американского империализма, в том числе и реакционных социологов США. На этом конгрессе отмечалось, что американская буржуазная социология служит Уолл-стриту и выполняет самые гнусные задания американской реакции.

На Первом Всемирном Конгрессе сторонников мира, состоявшемся в Париже и Праге 20—25 апреля 1949 г., в состав Постоянного комитета сторонников мира от Соединенных Штатов Америки были избраны такие прогрессивные деятели культуры, как историк профессор Дюбуа, писатель Говард Фаст, артист Поль Робсон и др. Все эти деятели прогрессивкой Америки и в устных и в письменных выступлениях разоблачают американский экспансионизм и его защитников. На Втором Всемирном Конгрессе сторонников мира в состав Всемирного Совета мира от США выдвинуты Дюбуа, Робсон, Д. Флейчер, Ч. Говард и др. Одна из Международных Сталинских премий «За укрепление мира между народами» присуждена бывшему епископу штата Юта А. Моултону, который неутомимо борется против подготовки новой войны, угрожающей всем народам, в том числе и американскому, неисчислимыми бедствиями.

Несмотря на жестокие преследования сторонников мира, в США растет движение широких народных масс против развязывания новой мировой войны. Мы считаем, писала группа членов американской делегации на Втором Всемирном Конгрессе сторонников мира, обращаясь к американскому послу в СССР, что «основная задача каждого американца в настоящее время заключается в том, чтобы найти путь для обеспечения длительного мира. Это — наша высочайшая обязанность» К

1 Письмо группы членов американской делегации на Втором Всемирном Конгрессе сторонников мира американскому послу в СССР Д. Кэрку. «Правда», 1 декабря 1950 г.

Сейчас движение сторонников мира подымается на новую ступень. Широкие слои рядовых американцев требуют заключения Пакта мира между пятью великими державами, прекращения гонки вооружений, отказа от вооружения Западной Германии и Японии, прекращения американской агрессии в Корее. Генеральный секретарь коммунистической партии США Юджин Деннис говорил: «Сначала мы, коммунисты, боролись одни. Но теперь всё большее число рабочих, передовых людей начинает понимать справедливость наших предостережений и включается в активную борьбу за мир. Многие присоединяются к нам в ходе кампании за запрещение атомной и водородной бомб, за Пакт мира с Советским Союзом, со странами народной демократии и новым Китаем, против возрождения фашизма и милитаризма в Германии и Японии»

Прогрессивные деятели Америки начинают все больше осознавать, что в США наука обречена на позорную роль служанки империализма. Вот почему взоры прогрессивных американцев все чаще обращаются к Советскому Союзу, к великой стране, идущей к коммунизму, к стране, в которой наука действительно свободна и ученые служат народу, делу торжества мира и социальной справедливости.

Передовые американские ученые изучают труды классиков марксизма-ленинизма, в которых они находят ответы на волнующие их вопросы, которые вооружают их на борьбу с реакционной идеологией империализма, с растленной буржуазной философией и социологией. Такие работы, как «Материализм и эмпириокритицизм» В. И. Ленина, «О диалектическом и историческом материализме» И. В. Сталина, переведенные на английский язык, получили в США широкое распространение среди трудящихся, среди честных интеллигентов, искренно желающих разобраться в происходящих событиях.

«Наука марксизма-ленинизма и её принципы,— пишет Ю. Деннис,— которых мы твёрдо придерживаемся и которые являются неотъемлемой частью нашей жизни и руководством в нашей деятельности,— принципы, величайшими знаменосцами которых в нашу эпоху являются Ленин и Сталин, уже обеспечили освобождение свыше 800 миллионов людей во всём мире. Эти принципы вдохновляют на борьбу и победу американский рабочий класс, стоящий во главе всех угнетённых в США и руководимый своим авангардом — коммунистической партией»

Огромную роль в борьбе с реакционной социологией играют работы И. В. Сталина по вопросам языкознания. Являясь величайшим вкладом в сокровищницу марксизма-ленинизма, эти работы наносят сокрушительный удар по всевозможным расистским попыткам современных американо-английских ассимиляторов, стремящихся подавить культуру и язык других народов. Вместе с тем труды И. В. Сталина разоблачают космополитические бредни об искусственном создании «мирового» языка, показывая, что за разговорами о «едином», «мировом» языке скрываются империалистические вожделения а мерикано-английских колонизаторов. Обогатив марксистскую философию, труды И. В. Сталина дают прогрессивным деятелям за рубежом мощное оружие для разоблачения прогнившей идеологии империалистической буржуазии — составной части надстройки капиталистического общества, обреченной на уничтожение.

Прогрессивные ученые США широко используют для борьбы с реакционной буржуазной социологией труды выдающихся советских ученых, направленные против идеализма и метафизики, против реакционных идей.

Советская наука наглядно демонстрирует перед трудящимися массами и передовой интеллигенцией всего мира великую силу социализма и социалистической культуры, йрандиозные победы СССР в деле создания подлинно счастливой и свободной жизни для миллионных народных масс служат живым доказательством силы и истинности марксистско-ленинской теории, опровержением всех гнусных писаний американских реакционеров от социологии.