Зеленые навесы и белые коты

Итак, от нашего сознания многое зависит, но и от компьютера тоже требуется немало. Рассмотрим следующий сценарий. Взвод военных патрулирует рынок. Это сложное место действий, в ко­тором легко запутаться, и солдаты прежде здесь не были.

«Привязать» память к конкретному месту можно очень лег­ко — через GPS, то есть используя ту же технологию, с помощью которой водитель узнает, в каком месте находится. Скажем, сол­дат огибает угол, попадая туда, где когда-то случилось что-то дурное. Конечно, ему стоило бы знать побольше об этом месте и о том, что там когда-то произошло, поэтому в его мозгу акти­вируются дополнительные функциональные группы нейронов. Если «что-то дурное» подразумевает огонь снайпера, соответ­ствующая нейронная «клика» придет в возбуждение по внешне­му сигналу. Если тот огонь велся с крыши торгового павильона с зеленым навесом, будут активированы, соответственно, ней­ронные группы «торговый павильон» и «зеленый», что позво­лит уточнить картину происходящего. И теперь уже патрульный как будто сам вспоминает — словно уже был когда-то там, где с крыши торгового павильона с зеленым тентом велся снайпер­ский огонь.

Следует иметь в виду, что «клики» нельзя собрать, так ска­зать, в свободном порядке, извлечь из мозга и отправить в дру­гой. Даже если высоко оценивать способность последнего извле­кать смыслы из хаоса, коммуникация окажется не столь уж про­стым делом. В качестве посредника понадобится еще и «умный» компьютер. Как уже говорилось, воспоминания и восприятия представляют собой собираемые мозгом «конструкции», и веду­щим началом для них является то, что я бы назвал нарративом. Говоря о нем, подразумеваю общемировое понимание того, как все в этом мире соотносится друг с другом в пространстве и вре­мени. Зеленый цвет — одна из особенностей павильона, о кото­ром мы говорили выше. Павильон подразумевает наличие то­варов для торговли. Торговля разворачивается в том месте, где находится рынок. Отдельное воспоминание можно представить в виде нейронных структур, входящих одна в другую, — и подоб­ная связь между ними также требует понимания и соответствую­щего выражения.

Компьютер должен быть достаточно «умным» не только для определения «клик», но и чтобы выстраивать между ними иерархические отношения. Если он будет способен делать та­кую работу, то сможет читать сознание в нетривиальном смысле. Не менее «умный» компьютер получателя информации при со­блюдении данного условия сможет понимать подобные иерар­хические отношения и активировать «клики» своего хозяина со­ответствующим образом.

В настоящее время компьютеры не в состоянии делать ничего подобного. Пока они могут только устанавливать и видеть кор­релирующие связи, однако «понимать» последние — нет. Если верна модель, предлагаемая Д. Хокинсом, то нас, возможно, ждет эффектное решение этой проблемы. Машины нового типа должны получать значительные объемы данных, поступаю­щие от сложных систем, и уметь «видеть» основные паттерны, учитывая принципы их взаимосвязи.

Такой взгляд дает нам теоретическую основу для создания коммуникации «мозг к мозгу». Реальный объем передаваемой информации не должен быть большим. Мой личный компью­тер вовсе не обязан передавать детальную репрезентацию того, как выглядит мой кот Элвис. Вполне достаточно будет переслать слова «кот» и «белый», а также дополнительную информацию, определяющую соотношения между этими словами. Ваш мозг активирует в себе соответствующие нейронные цепочки, и вы узнаете, что я думаю о белом коте.

Большая детализация не потребуется, и не нужно будет при­давать значение тому, что это именно мой кот. Хотя, как ни забав­но, решить такую задачу было бы нетрудно. Часть мозга, назы­ваемая парагиппокампом, служит посредником для управления «знакомыми» воспоминаниями, связанными с теми ощущения­ми, которые человек уже испытывал ранее. Если с парагиппо­кампом что-то неладно, у человека появляется очень странная болезнь — синдром Капграса (Capgras syndrome)^[152]. Страдающие этим недугом люди полагают, что их супруги, друзья или дети похищены, а место тех занимают самозванцы.

Кристоф Кох так мне это объяснил. Пациент заявляет: «Это не моя жена, а самозванка. Она мне совершенно чужая. Мою жену подменили». Вы спрашиваете в ответ: «А выглядит она как ваша жена?» И он говорит: «Да, она выглядит как моя жена, и пахнет как моя жена, и говорит как моя жена, и даже притворяется, что помнит все, как моя жена, но я точно знаю, что она — не моя жена». Вы задаете вопрос: «Почему вы так полагаете?» И слышите: «Я чувствую, что она мне чужая». Кох поясняет, что мозг запоминает ощущение того, что кто-то вам не чужой, и эта информация хранится в особом его участке, ко­торый может быть поврежден, например, из-за удара. Сама па­мять у больного сохраняется. Однако, вследствие того, что мозг уже не может вызвать из памяти это ощущение близости друго­го человека, пациент как бы выдумывает, что место его жены заняла самозванка. Один из наших больных этим синдромом даже поддерживал с женой-«самозванкой» сексуальные отно­шения, что позволило исследователям констатировать: «Все наши знания говорят о том, что этот человек — единственный неврологический больной, которому удалось превратить жену в любовницу»^[153].

Очень странно и очень грустно. Белый кот... Ощущение, свя­занное с присутствием близкого существа. Вы можете увидеть в своем сознании упрощенную версию моего кота Элвиса, «со­бранную» из ваших же воспоминаний. И будете знать, что я неж­но его люблю.