Сочувствие

Когда мы встретились в третий раз, Виктория пригласила меня к себе домой, и мы провели оставшуюся часть вечера, бесе­дуя о том, о сем в ее квартире. Женщина была невероятно при­влекательна со всех точек зрения: прекрасная внешность, ум, обеспеченность.

После того как мы мило поболтали, она отвезла меня обратно в студенческий городок Галладетского университета. Была хо­лодная звездная ночь середины марта. И я решился заговорить откровенно. Я хочу, чтобы мы сблизились, сказал я ей. Что мне для этого сделать? Что вы цените в мужчине?

Этот вопрос побудил ее стать откровеннее. «Ум, — прогово­рила она. — Чувство юмора. Любопытство к окружающему». Она сделала паузу. «Я знаю, это все кажется таким банальным.

Каждая из нас хочет, чтобы рядом с ней был кто-то неглупый, но не зануда. Но когда-то давно я встречалась с парнем, который волновался, как бы не задеть кого-то из тех, кто ему еще даже не встретился, а меня он вечно критиковал. Мне было очень тяжело из-за этого. Поэтому важнее всего для меня сочувствие».

Верно, так и должно быть. Она дала мне ключ. Сочувствие.

Во время второго моего участия в семинаре я видел одну очень привлекательную женщину — отлично сложена, каждый мускул играет, длинные волосы, грация львицы. Я бросил на нее взгляд и сдрейфил, подумав, что такая, как она, едва ли найдет меня интересным и стоящим знакомства. В какой-то момент она обратилась сразу ко все нам и сказала, что она — профессиональ­ная культуристка. Поэтому, добавила она, все думают, что у нее великолепная фигура. Однако на соревнованиях внешность участников оценивают безжалостно.

Меня тронула такая искренность. Эта дама приоткрыла нам свою внутреннюю жизнь, не пряча свои сомнения и страхи. И теперь я видел в ней не только отличное мускулистое тело. Поначалу мне показалось странным, что человек, столь физиче­ски привлекательный и внешне совершенно неуязвимый, нуж­дается в обычном сочувствии. Ей требовалось сочувствие, кото­рое помогает тому, на кого оно обращено, тянуться вверх. Кстати, именно это и было содержанием семинара. Я наслушался там полных щемящей тоски рассказов об алкоголизме и родителях- наркоманах. Но я услышал и немало историй, полных радости и любопытства к жизни, повествований о том, как кто-то встре­тил будущего супруга или супругу, как выросли дети, и о бла­гополучии, наступившем после многих лет нужды и лишений. Люди раскрывались, и через некоторое время я почувствовал себя как тот наблюдатель с обложки New Yorker, который в под­земке следит за мыслями соседей по вагону. Я учился ощущать это всеобщее сочувствие, окружающее каждого. Да, во всех об­стоятельствах обычной жизни такое вряд ли получится. Но я убедился, что это возможно в принципе — если только у тебя окажется достаточно терпения, чтобы слушать и не торопить го­ворящего.

Как и в случае с той культуристкой, я боялся приблизиться к Виктории, внешне казавшейся столь прекрасной и уверенной в себе. Однако она сказала нечто очень верное. Та наша беседа в машине стала поворотным пунктом. Мы встретились в четвер­тый раз, затем — в пятый и в шестой. После этого я убрал свои персональные данные с сайта знакомств.