ВВЕДЕНИЕ
Выражение Philosophia perennis (философия вечная, неизменная, неиссякаемая) было введено Лейбницем, но ею глубинный метафизический смысл: признание божественной Реальности основой мира вещей, жизни и разума; психологическое значение: выделение в душе элемента, подобног о или даже идентичного этой божественной Реальности; и этический аспект, понимание, что предназначение человека состоит в постижении имманентной и трансцендентной Первоосновы всего бытия, — постояшю встречаются с древнейших времен то гам, то здесь во всем мире.
Зачатки Вечной Философии можно об-наружить в передаваемых от поколения к поколению преда-ниях первобытных народов всех регионов земли, а окончательно оформившиеся постулаты — в тобой из высших религий. Первая попытка описать эту Высшую составляющую любой теологии прошлого и будущего, была предпринята более двадцати пяти веков назад. С тех пор не прекращались попытки осветить эту неисчерпаемую тему с точки зрения всех религиозных традиций Азии и Европы. В предлагаемой Вашему вниманию книге я подобрал выдержки из этих трудов, руководствуясь, главным образом, их значением дня иллюстрации того или иного аспекта общей системы Вечной Философии, а также выразительностью и красотой. Цитаты распределены по разделам и перемежаются моими комментариями, соединяющими, развивающими и при необходимости поясняющими рассуждения их авторов. Знание есть функция бытия. Когда изменяются условия бытия познающего, меняется и характер познания, его масштабы. Например, бытие ребенка трансформируется по мере его взросления и обучения: коренным образом преображается его способ познания, что влечет за собой изменения в количестве и природе познаваемого. С возрастом знания индивидуума становятся более концептуальными и систематизированными по форме, а по содержанию неизмеримо более утилитарными. За это приходится расплачиваться ухудшением качества по-стижения, притуплением или полной утратой интуиции. Или возьмем ученого и рассмотрим изменения в условиях его бытия, происходящие в силу использования вспомогательных инструментов. Получив в свое распоряжение спектроскоп и 60- дюймовый зеркальный телескоп, астроном становится сверхчеловеком в смысле возможностей наблюдения, и не удивительно, что знания, полученные сверхчеловеческим существом, будут весьма отличаться, количественно и качественно, от тех, что доступны человеку, изучающему звезды невооруженным глазом.На знания познающего влияют не только изменения в бытии, затрагивающие физиологию и иіггешіект. То, что мы знаем, зависит также от нашего моральпого облика. «Практика, — по словам Вильяма Джеймса, — может расширить наш теоретический кругозор двумя способами: открывая перед нами новые миры и наделяя нас новыми способностями. Знание, которого мы никогда не достигнем, оставаясь тем, что мы есть, может оказаться доступным при развитии способностей, по-являющихся, если жить, руководствуясь высокими нравственными критериями». Короче говоря, «блаженны чисгые сердцем, ибо они Бога узряг» [Матф. V, 8]. Ту же идею выразил суфийский поэт Джалаледдин Руми в «научной» метафоре: «Любовь есть асіролябия тайн Божиих».
Несмотря на то, что эта книга повторюсь, есть аіггологая Вечной Философии, в ней совсем мало для антологии цитат из книг профессиональных литераторов и, хотя эта работа посвящена философии, в ней едва ли найдется что-либо, принадлежащее перу профессионального философа. Причина этого проста. Вечная Философия прежде веет касается единой божественной Реальности, лежалхей в основе всего многообразного мира вещей, жизни и разума. Но природа этой единой Реальности такова, что она может быть прямо и непосредственно воспринята лишь теми, кто избрал для себя путь любви, чистого сердца и нищеты (смирения) духа. Почему это так, неизвестно. Это просто один из фактов, который мы должны принять, нравится нам это, шш нет, сколь бы невероятным он нам ни казался. Ничто в нашей повседневной жизни не дает нам основания полагать, что вода состоит из водорода и кис-лорода- Но, тем не менее, когда мы подвергаем воду специ-альному, достаточно тщательному исследованию, природа составляющих ее элементов станет ясной.
Точно так же ничто из нашего повседневного опыта не дает нам достаточного основания считать, что ум обычного человека из плоти и крови имеет в качестве одного из своих компонентов нечто, напоминающее или даже идентичное Реальности, составляющей основу многообразия мира. Тем не менее, если подвергнуть ум определенным, достаточно жестким испытаниям, этот элемент божественного, являющийся но меньшей мере одной из составляющих ума, становится явным не только индивидуальному уму, частью которого является, но и умам окружающих, поскольку накладывает отпечаток на поведение своего индиви-дуального владельца. Окончательную природу вещества и его свойства мы можем установить только при помощи физических экспериментов. И только при помощи психологических и моральных опытов можно выяснить окончательную природу разума и его способностей. В обычной чувственной жизни среднего человека эти возможности ума остаются скрытыми и не проявленными. Если мы захотим реализовать их, то должны будем выполнить некоторые условия, подчиниться определенным правилам, которые — о чем нам известно чисто эмпири-чески — показали свою практическую действенность.В среде профессиоі іальньїх философов и литераторов мало кто избрал путь следования условиям, необходимым для об-ретения духовного знания. Когда поэты или метафизики го-ворят о предметах, связшшых с Вечной Философией, они, как правило, работают с информацией из вторых рук. Но во все века встречались мужчины и женщины, избравшие образ жизни, единственно позволяющий обрести — таковы жесткие эмпирические реалии — это знание напрямую. Лишь немногие из них оставляли свои свидетельства о реальности, которую им довелось постичь или пытались увязать в единой теоретической схеме пережитый опыт с другими фактами их наблюдений. Первооткрывателей Вечной Философии обычно называли «святыми», «пророками», «мудрецами» и «просветленными». Главным образом к трудам таких людей, a Fie профессиональных философов и литераторов я обращался, отбирая тексты для этой книги, поскольку есть достаточно оснований считать, что они знали, о чем говорили.
В Индии признаются два вида священных писаний: Шру- ти — или вдохновенные писания, самодостаточные, поскольку являются результатом иепосредствеїшого проникновения в предельную Реальность; и Смрити — которые, основываясь на Шрути, выводят свою сосюятслыюсгь из последних.
«І Прути, — по словам Шанкары, — основаны на прямом восприятии. Смрити играют роль, аналогичную роли выводного (индуктивного) знания, поскольку подобно индуктивному знанию, устанавливают свою состоятельность па основании источников, отличных от них самих». В этом смысле даішая книга является антологией Шрути и Смрити разных времен и народов, снабженной разъяснениями и комментариями отрывков. К сожалению, близкое знакомство с традициоіпшми каноническими писаниями играет с нами злую шутку, приводя если не к пренебрежению, то к почти столь же вредным дня практических целей благоговейной нечувствительности, ступору духа и внутренней глухоте к значению священных слов. По этой причине, выбирая материалы, иллюстрирующие доктрины Вечной Философии в истории западной мысли, я почти всегда пользовался источниками, отличными от Библии. Те христианские «Смрити», из которых я делал извлечения, основываются на «Шрути» канонических книг, но имеют перед последними то значительное преимущество, что гораздо менее известны, и поэтому гораздо более впечатляющи, а также, если так можно выразиться, более отчетливо слышимы, чем последние. Более того, большинст во из этих «Смрити» явля-ются творениями истинно святых мужчин и женщин, которые заслужили право считаться первоисточником такого знания. Следовательно, их произведения могут рассматриваться как форма вдохновеішого и самодостаточного Шрути, причем вдохновенного и самодостаточного в гораздо большей стене- ни, чем многие из писаний, включенных в настоящее время в библейский канон.В последние года было предпринято несколько попыток выработать систему эмпирической теологии. Но, несмотря на утончеішосгь и интеллектуальный потеїщиал таких авторов как Сорли, Оман и Теннапт. эти усилия лишь частично увенчались успехом. Даже в лице своих наиболее талантливых представителей эмпирическая теология не особенно убедительна. Причину этого, мне кажется, следует искать в том, что создатели эмпирической теологии в большей или меньшей степени ограничивают свое внимание исключительно рассмотрением опыта тех, кого теологи старой школы называли «неперерож- денными», иначе говоря, опытом людей, недалеко продвинувшихся в выполнении условий, необходимых для обретения духовного знания.
А то, что предельную Реальность способно ясно и і іепосредствскно постичь лишь любящее и чистое сердце, нищее духом, было неоднократно подтверждено в течение двух-трех тысячелетий истории религии. А коль скоро это так, не будем удивляться, что теология, основанная на опыте милых, обыкновенных, испсрсрожденных людей, настолько неубедительна. Эта разновидность эмпирической теологии опирается в точности на тот же фундамент, что и экспериментальная астрономия, построеіпіая на данных наблюдателей нсвоору- жештым глазом. Простым глазом в созвездии Ориона можно разглядеть маленькое, едва различимое пятнышко. И на основании наблюдения за ним, без сомнения, можно построить грандиозную космологическую теорию. Но сколь бы объемным ІШ было подобное теоретизирование и какой бы утонченностью оно не отличалось — оно никогда не даст нам такого количества информации о галактических и метагалактичсских туман-ностях, которое дают наблюдения при помощи хорошего те-лескопа, камеры и спектроскопа. Аналогично, никакие теоретические разработки по поводу смутпых намеков, туск-ло промелькнувших в опыте обычного, неперерожденного наблюдателя многообразного мира, никогда не расскажут нам о божественной Реальности столько, сколько дает прямое ее постижение разумом, находящимся в состоянии отрешенности, милосердая и смирения. Естественные науки носят эмпирический характер, но они не ограничивают себя опытом человеческих существ, находящихся в обычных для человека, естественных условиях. Почему создатели эмпирической теологии считают своим долгом подчиняться подобным ограничениям, — одному 6017 известно. И конечно же, до тех пор, пока они будут ограничиваться эмпирическими сведениями, сводящимися все к той же области человеческого опыта, они будут обречены на осмеяние лучших своих стремлений. Из материала, принятого ими к рассмотрению, — как бы они талантливы ни были, — никоим образом нельзя вывести большего, чем комбинацию некоторых, в лучшем случае правдоподобных возможностей. Самодостаточность прямого постижеїшя, В силу самой природы вещей, не может быть достигнута никем, кроме хранителей «астролябии тайн Божиих». Если вас интересует метафизика, но при этом вы еще не мудрец и lie святой, то могу посоветовать вам одно: изучать труды тех, кто изменил свое бытие, выйдя за рамки обычной человеческой жизни, и стал способен принять знание такого рода и масштаба, кото- рос пе вместить ни одному простому человеку.Еще по теме ВВЕДЕНИЕ:
- Введение в специальность.
- Введение
- Введение
- Введение
- Введение
- Введение
- Введение
- Введение в курс
- № 197-ФЗ, введенным в действие с 26 декабря 1995 г.
- № 197-ФЗ, введенным в действие с 26 декабря 1995 г.