Вещь, свойство, отношение и процесс познания мира

I. Вещь, свойство, отношение как формы деятельности и ступени познания. В предыдущих главах было показано, в каком смысле следует понимать материальную вещь и объективный мир как мир вещей.

Деятельность как основа категориального отражения мира

В качестве живого природного существа человек, отмечает К. Маркс, «с одной стороны, наделен природными силами, жизненными силами, являясь деятельным природным существом; эти силы существуют в нем в виде задатков и способностей, в виде влечений; а с другой стороны, в качестве природного, чувственного существа он, подобно животным и растениям, является страдающим, обусловленным и ограниченным существом, т. е. предметы его влечений существуют вне его, как не зависящие от него предметы; но эти предметы суть предметы его потребностей; это — необходимые, существенные для проявления и утверждения его сущностных сил предметы ...» . Именно потому, что человек «с самого начала есть «природа», полагается предметами», он есть «предметное существо», действующее «предметным образом» . Итак, человек относится к природе предметым образом, в со-ответствии со своими потребностями. В этом отношении человек превращает природу в свое «неорганическое тело, поскольку она служит, во-первых, непосредственным жизненным средством для человека, а, во-вторых, материей, предметом и орудием его жизнедеятельности» . Это отношение человека к природе является производственным, практическим отношением.

Особенность жизнедеятельности человека (в отличие от животного, которое, по словам К. Маркса, не отличает себя от своей жизнедеятельности, хотя тоже производит) заключается в том, что она есть сознательная деятельность. Это означает, что практическое отношение человека к природе, его деятельность возможна лишь через его отношение к другим людям, т. е. как общественная (социальная) деятельность, ибо только в этом случае человек выступает как родовое и потому сознательное существо . Содержанием сознания является знание и потому познание составляет необходимый момент, неотъемлемую сторону практического отношения человека к миру.

В нашу задачу не входит обсуждение различных точек зрения на детали соотношения познания и практики (соответственно идеально-преобразовательной и материальной, практической деятельности). Мы будем исходить из того, что и практика, и познание есть две неотъемлемые друг от друга стороны (аспекты) единого процесса общественно-исторической деятельности человека, так что материальное освоение действительности (практика) неотделимо от ее идеального преобразования (познания), а познание как идеальное освоение действительности неотделимо от ее практического преобразования . Конечно, это единство сторон есть различенное единство, т. е. каждая из сторон обладает известной самостоятельностью и спецификой. Для наших целей важно подчеркнуть именно их единство, тот фундаментальный факт, что практическая деятельность есть сознательная, целенаправленная деятельность, посредством которой (благодаря знанию) человек получает возможность предметно относиться к природе.

Действительно, деятельность человека возможна лишь тогда и постольку, когда и поскольку потребление, по выражению К.

Из приведенных рассуждений видно, что в силу предметного характера деятельности она есть не что иное, как определенная форма самого материального бытия. Это означает, что определения материального бытия, объективно организованного как система вещей (мир вещей), необходимо являются и определениями самой деятельности. Посредством деятельности определения бытия становятся в виде знания содержанием форм отношения людей друг к другу и через это — содержанием отношения человека к миру в целом. Все это говорит за то, что формы, в которых существует знание, пронизывающее всю деятельность, действительно есть вместе с тем и формы самой деятельности. Понятийная форма предметного отношения человека к природе (знание) могла исторически возникнуть в ходе формирования человека как деятельного существа очевидно только в том случае (и только для того), если она позволяла последнему осуществлять свою деятельность в соответствии с определениями и логикой бытия самого предметного мира.

Ступени отражения и уровни научного по-знания вещей.

Совершенно очевидно, что человек не мог бы успешно осуществлять свою деятельность, если бы в процессе биологиче-ской эволюции у него не была сформирована такая способность к чувственному отражению, которая обеспечивает восприятие предмета в единстве и дискретности (дифференциро-ванное™) наиболее важных для жизни человека свойств ве-щей.

Чувственному сознанию в целом свойственны и анализ, и синтез, и обобщение (генерализация по сильному, т. е. биологически значимому, признаку). Процесс становления человека как социального существа закрепляет и развивает далее (уже на базе языка) эти необходимые компоненты процесса познания. Формы чувственного отражения у человека «органи-зованы» всей предшествующей историей его деятельности, и поскольку последняя, как подчеркивал К. Маркс, всегда яв-ляется общественной деятельностью (потому что он действует как человек), постольку чувственное сознание есть не аб-страктное чувственное сознание, а человечески чувственное сознание. «Лишь благодаря предметно развернутому богат-ству человеческого существа развивается, а частью и впервые порождается, богатство субъективной человеческой чувствен-ности: музыкальное ухо, чувствующий красоту формы глаз,— короче говоря, такие чувства, которые способны к человече-ским наслаждениям и которые утверждают себя как человеческие сущностные силы...

Итак, история становления и развития человеческого об-щества, несомненно, наложила свой отпечаток на те формы деятельности, в которых человек чувственно осваивает мир. Но именно в ходе этой «всемирной истории» человека на ба-зе форм чувственного отражения предметного мира формиру-ется и развивается (оказывая обратное влияние на них) способность к рациональным (мыслительным) формам отраже-ния действительности (мышление в понятиях). Чувственное и рациональное в познании оказывается органично связанным, образуя собой единый процесс человеческого отраже-ния материального мира. Это единство легко обнаруживает-ся, в частности, в том фундаментальном факте, что смысловое значение слова (понятия) всегда требует воплощения в чувственно-наглядном образе (понятие, вообще говоря, без него и не существует), а теоретическое мышление, исходя из прак-тики, которая есть прежде всего чувственная деятельность, непременно вновь возвращается к ней.

Процесс познания начинается с чувственности и потому вполне правомерным является вопрос, знание чего дают нам формы чувственного отражения и можно ли вообще процесс чувственного отражения вещей у человека считать познанием? Как известно, эмпиризм в его классической форме не мог, не-смотря на все свои заверения в истинности и достоверности чувственного познания, успешно противостоять критике со стороны рационализма. Й дело здесь, видимо, не только в на-личии крайних форм, абсолютизирующих достоверность чувственного отражения вещей. Слабость позиции эмпиризма бы-ла обусловлена в целом тем, что ощущения человека отожде-ствлялись со свойствами самих вещей (или считались их за-местителями); при этом исходили из того, что чувствен-ность дает нам знание только отдельных сторон объекта и по-тому, как утверждал Дж. Беркли, «никогда не бывает, чтобы мы видели и осязали один и тот же объект (вещь). То, что видится, есть одна вещь, а то, что осязается, совершенно другая вещь...

8-88

213

Современная физиология и психология ликвидируют этот разрыв. С точки зрения современных научных представлений целостное отображение материальных вещей имеет место да-же на разных (сенсорный и перцептивный) уровнях чувствен-ного отражения . Так, на сенсорном уровне отражения про-исходит обнаружение вещи и выделение ее из среды в системе координат субъекта, фиксация ее топологических характеристик (связность, ограниченность, в известной степени компактность), осуществляется оценка некоторых интегральных ха-рактеристик вещи по отношению к оптимальным значениям параметров настройки отражающей системы (т. е. по их био-логической значимости), иными словами, имеет место выделе-ниє признаков, которые являются сигнальными по отношению к существенным свойствам вещи. Перцептивный уровень от-ражения характеризуется еще более развитыми формами ана-лиза и синтеза; на этом уровне происходит выделение частей предмета, обнаружение отношения между частями и целым, фиксация структуры и формы, непосредственное соотнесение предмета со средой. Необходимым моментом этого уровня чувственного отражения является наличие памяти. На этом уровне продолжается формирование целостного образа отра-жаемой вещи и оценка ряда ее интегративных характеристик. Не вдаваясь в детали психо-физиологического механизма об-разования чувственного образа, можно, однако, сказать, что «тайна» целостности его заключается в известной мере в том, что ощущения и восприятия различных «модальностей» (например, зрительные и осязательные) отражают одно и то же (одну и ту же вещь, свойства), иными словами, имеют одно и то же гносеологическое содержание .

Формы чувственного отражения выявляют предмет (нечто) и дают его нам как исходный пункт для дальнейшего позна-ния и деятельности в виде чувственного образа (чувственно- конкретное). Этот процесс, как свидетельствует его содержа-ние на различных уровнях чувственного отражения, необходимо включает в себя как выделение свойств отображаемой вещи, так и их синтез. Иначе говоря, и на уровне чувственно-го отражения мира вещей формирование целостного чувствен-ного образа идет через синтез выделенных в процессе отра-жения отдельных сторон бытия вещи. Степень абстракции и обобщения здесь, очевидно, еще минимальная. Однако тот факт, что формы чувственного отражения дают в своей сово-купности не только целостный, но и в известной степени обоб-щенный образ вещи (не случайно в большинстве случаев наи-менование вещей происходит именно на основе общих пред-ставлений) говорит за то, что уже здесь, на нижнем этаже процесса познания человек, бесспорно, получает определенное знание о вещах, позволяющее ему довольно уверенно ориен-тироваться в свой чувственной деятельности. Правда, суще-ственное и необходимое в бытии вещи дано здесь еще в нерас- члененном (а следовательно, и неявном) виде. Чувственное познание образует, так сказать, первый виток спирали, ха-рактеризующий процесс познания, второй виток начинается с того, чем заканчивается первый — с представлений, которые, как мы уже сказали, дают не только целостный, но и в из-вестной мере обобщенный образ предмета, представляя его как чувственно конкретное .

Второй виток спирали познания характеризуется более высоким уровнем абстракции и обобщения (синтеза), обуслов-ленными способностью человека к речевому общению. Чувственный образ, будучи связанным с тем или иным словом, становится теперь его смысловым значением, образуя понятие С появлением языка начинается подлинная история позна-ния материального мира.

Язык возникает в процессе деятельности человека, харак-теризуя развитие последней от ее инстинктивных форм к сознательной. Свою основную социальную функцию быть средством общения и сообщения язык мог успешно выполнять, лишь становясь орудием осуществления различных операций аб-страгирования и обобщения, основные элементы которых, как было отмечено выше, можно найти уже в формах чувственно-го познания. И действительно, деятельность человека, кото-рая с самого начала формируется как общественная деятель-ность, необходимо стимулирует развитие абстрагирующей способности человеческого мышления: трудовая деятельность человека возможна лишь тогда, когда выделен предмет и орудия деятельности (т. е. имеют место отвлечения, абстрагиро-вание от многообразия других свойств и отношений, в кото-рых существует вещь), что, в свою очередь, предполагает на-личие мысли (абстрактной и обобщенной) о цели (плане) деятельности и результате труда, которые не даны непосредственно. Без абстракции нет ни обобщения, ни синтеза, а следовательно, и знания вещей 1в9. Диалектический характер этой стороны процесса отражения человеком материального мира В. И. Ленин выразил в словах: «отойти, чтобы вернее по-пасть» .

8*

215Исследования лингвистов показывают, насколько длитель-ным и сложным был процесс формирования отображающей функции языка. Первоначально язык формируется прежде всего как средство общения. Древнейшим типом звуковой речи является «слово-монолит», недифференцированное ни в семантическом, ни в формальном отношении. Основное назначение этих слов заключалось в выражении говорящим своей потребности, воли или желания другому. Высказывание слова- монолита диктовалось конкретными потребностями настоящего момента и в его содержании еще нет никаких элементов логического суждения. Номинально-номинативная функция слов- монолитов появляется позднее, когда они начинают употребляться для обозначения отдельных фрагментов действительности. Из знаков воли, как отмечает Б. Ф. Поршнев, они пре-вращаются в знаки представления, в знаки предметов мыс-ли 171.

Интересен сам процесс превращения человеческого языка в предметный язык, втягивание (включение) вещей в сферу языкового общения. Слова еще не обозначали вещей, когда вещи уже были привлечены для обозначения и, таким образом, дифференциации слов (звуков). Именно то обстоятельство, что большинство действий предметны и их, следовательно, невозможно смешать в силу объективного различия реальных вещей, предопределило эту знаковую функцию вещей. Выполняя роль вспомогательных средств общения, вещи постепенно втягивались в мир слов, подготавливая тем самым переворот в их взаимоотношении: в силу взаимнооднозначного соответствия уже слово становится обозначением той или иной вещи172. Происходит процесс именования вещей. Это означает, что за тем или иным словом (именем) закрепляется чувственный образ вещи и последние, таким образом, становятся теперь уже предметом мышления. Хорошо видно, что язык формируется в процессе деятельности как предметный, вещный язык, что и определяет центральное положение понятия вещи в его категориальной структуре. Как не вспомнить в этой связи об утверждении вождей неопозитивизма о якобы случайном и произвольном характере языка, отображающего объективный мир в терминах «вещь», «свойство», «отношение».

Функции языка проявляются прежде всего в выделении вещей как предметов деятельности. Неслучайно первоначально в языке не существует особой категории слов, которые бы выражали признаки (свойства) предметов. Свойства вещей, которые практически, конечно, выявляются и раскрываются в предметной деятельности человека, получают свое название по имени того предмета (вещи), который с точки зрения говорящих является преимущественным носителем этого свойства. Современный человеческий язык сохранил в известной мере остатки такого слововыражения: так, свойство «твердый» выражается тем же словом, что и «камень». То же самое можно сказать об обозначении «красного» через «кровь», «голубого» через «небо» и т. д. В процессе предметной деятельности те или иные фрагменты материального мира выделяются формами чувственного отражения как нечто

171~П о р ш н е в Б. Ф. О начале человеческой истории М.., 1974, с. 444.

172 Поршнев Б. Ф. О начале человеческой истории, с. 455.

единое, неразложимое на свои отдельные определения и име-нуются. Так, объективный мир предстает перед познающим мышлением как многообразие определенных нечто, вещей.

Последующий процесс отражения связан с абстрагирующей и синтезирующей деятельностью мышления, когда на базе языка создаются понятия о свойствах и отношениях этого поименованного нечто. Понятия формируются как мысль, в которой отражаются отличительные, специфические свойства предметов действительности и отношения между ними . В отличие от представления, дающего нам относительно целостный чувственный образ предмета, отнесенный, правда, к этому «здесь» и этому «теперь» вещи, в понятии предмет мыс-лится лишь с точки зрения вполне определенных, выделенных в нем свойств и отношений; при этом мы отвлекаемся от других свойств вещи и от конкретной ситуации, в которой она воспринималась.

Мысль, выраженная в слове (понятие), заключает в своем содержании абстрактно-всеобщие определения познаваемой вещи. Это открывает перед мышлением величайшие возможности, позволяя «схватить», отобразить мыслью «неуловимое», чувственно не воспринимаемое в бытии вещей. В. И. Ленин отмечал противоречивость абстрактно-общего в процессе познания, которое, по его словам, «мертво, нечисто, неполно», «но оно только и есть ступень к познанию конкретного, ибо мы никогда не познаем конкретного полностью» и только «бесконечная сумма общих понятий, законов etc. дает конкретное в его полноте» .

Диалектика процесса познания заключается, таким образом, в том, чтобы познать вещь в действительности ее бытия, т. е. как единство многообразного — конкретное. Для этого необходимо вначале мысленно расчленить вещь, выделить различные ее абстрактные определения (соответственно понятия свойства, отношения), а уже затем синтезировать их в единое целое — в понятие о вещи. Так мысль совершает в процессе познания вещей (их свойств, отношений) восхождение от абстрактного к конкретному.

В приведенном высказывании В. И. Ленина утверждается, что мы никогда не познаем действительное конкретное во всей его полноте. В самом деле, процесс познания, являющийся необходимым моментом, стороной практической деятельности, ограничен в каждый момент своей истории, как исторически ограничена и сама деятельность людей, соответственно исто- рически условны и ограничены основания абстрагирующей и обобщающей деятельности мышления, что проявляется, в частности, в различных уровнях абстракции, закрепляемой в языке.

Обычно выделяют следующие основные виды абстракции: абстракцию отождествления, изолирующую (или аналитическую) абстракцию, процесс конструктивизации (идеализации), наконец, абстракции актуальной бесконечности и потенциальной осуществимости . Различные уровни абстракции означа-ют прежде всего различный уровень отождествления и вычленения (отвлечения) отдельных сторон, моментов (т. е. свойств, отношений) бытия вещей, что, в свою очередь, обусловливает различный уровень обобщения и идеализации (конструктивизации). Надо сказать, что именно процесс конструктивизации позволяет выделить отдельные единичные вещи как целостные предметы познания, устанавливая, что различные характеристики вещи есть характеристики одного и того же предмета. В своей простейшей форме процесс конструктивизации проявляется уже в обычном именовании (обозначении) предметов познания, превращающем (мысленно) непрерывное, текучее в дискретное и неподвижное, в «жесткие» предметы . Онтологическим основанием возможности такого процесса, исключающим его абсолютную произвольность, является, очевидно, инвариантный характер бытия вещей — инвариантный характер свойств, отношений вещи, наконец, вещи в целом.

Различный уровень процесса конструктивизации приводит к образованию идеальных конструктов («абстрактных объектов»), которые и воплощают (в разной степени и мере) идею конкретного в познании. Как видно, «конструкт» формируется в процессе познания, представляя собой знак или идеальный образ (модель) реальной вещи, т. е. выполняя функцию «за-местителя». Это означает, что в каждом цикле познания ве-щи посредством «восхождения от абстрактного к конкретному» неполное конкретное, получающееся в результате этого движения мысли, оказывается в силу своей неполноты, односторонности абстрактным и уже в качестве абстрактного объекта вновь становится предметом познания, осуществляемого, однако, уже на ином (более высоком) уровне абстракции и обобщения (синтеза) и т. д. до тех пор, пока не будет получено конкретное (т. е. знание действительного бытия веши во всей его полноте). Гарантией адекватности (инстинности, объективности) получаемого при этом знания о мире является, как известно, постоянное корректирование процесса познания практикой.

Процесс восхождения от абстрактного к конкретному, совершаемый на разных уровнях отвлечения и обобщения, является общей закономерностью процесса познания. Не трудно видеть, что это направление движения мысли в познании вещей от выявления отдельных свойств, отношений к их органическому синтезу определяется объективной диалектикой самой вещи, которая, как было показано, является одновременно носителем свойств, отношений и их единством (системой). Знание, получаемое при этом, фиксируется в содержании понятий свойств и отношений конкретных вещей, в науч-ных идеях (принципах) и теоретических системах. Сказанное выше объясняет, почему в понятийной системе языка, в структуре научного знания наличествуют понятия различного уровня абстракции и степени обобщения (синтеза). Так, видимо, можно говорить об абстрактно-всеобщих и конкретно-всеобщих определениях бытия, соответственно, о понятиях абстрактных и более конкретных, содержащих, синтезирующих в себе большее богатство особенного, чем первые. Если взять, к примеру, понятия, отображающие движение, то, очевидно, понятия действия, связи, отношения являются более абстрактными, чем, скажем, понятие взаимодействия. Категории «случайность» и «необходимость» также, очевидно, можно рассматривать как абстрактно-всеобщие понятия по сравнению с синтезирующей их (и вследствие этого более конкретной) категорией «закон» и т. д.

В процессе абстрагирования и обобщения создаются понятия о свойствах и отношениях вещей (мира вещей). Из чего следует, что о каком бы уровне абстракции и обобщения познающего мышления мы не говорили, речь всегда идет, в конечном счете, об одном и том же — вещах (мире вещей). Иными словами, понятие вещи оказывается самым конкретно-всеобщим понятием во всей категориальной структуре знания.

В своем движении от категории к категории, которые, по словам К. Маркса , представляют «последнюю степень абстракции всякой вещи», мышление синтезирует содержащееся в них знание в единое представление о вещи как целом. В логическом плане это означает отображение вещи как единства характеризующих ее существенных признаков — определение понятия вещи в форме суждения. В этом процессе также можно выделить различные фазы движения (развития) понятия о конкретных вещах, выражающие разные уровни абстракции и синтеза знания о них и обнаруживающие себя (в логиче- ском плане) в различной степени полноты определения понятия. Как увидим далее, существуют и иные формы развивающегося понятия (идея, теория), представляющие более высокую, чем в определении, степень синтеза знания о вещах.

Тот факт, что все наше знание о мире существует лишь как знание о вещах, проявляется даже в том, что мы не можем образовать понятия о том или ином конкретном свойстве или от-ношении, не рассматривая его в качестве (в данном случае — идеальной) вещи. Именно таким образом сформированы понятия цвета, тяжести, энергии и т. д. Объективные осно-вания для такого рода логической операции заключаются в диалектической природе бытия реальных вещей (вещь как единство многообразного, система) и самого процесса познания.

Имея в виду сказанное выше, следует согласиться с Э. В. Ильенковым , что процесс восхождения от абстрактного к конкретному в познании есть всегда процесс образования понятия, понятияо вещи. Понять, т. е. объяснить бытие вещи—это и значит образовать понятие о вещи.

Абстрактное и конкретное представляют собой формы теоретического воспроизводства вещи в процессе познания. Благодаря этой способности человеческого мышления, исторически формирующейся в процессе практической деятельности, последняя становится осознанной деятельностью. Как необходимая, имманентная деятельности сторона познание исходит из практики и всякий раз возвращается к практике, служа ее интересам. Учитывая эту связь с практикой, а также ту роль, которую играют теоретические построения в общем процессе движения познающего мышления от абстрактного к конкретному, обычно выделяют два уровня познания: эмпирический и теоретический. Оговоримся сразу же, что и эмпирический, и теоретический уровни знания есть уровни мысленного знания и их отношение друг с другом не следует отождествлять с отношением чувственного и рационального (чувственности и мышления) 18°. На эмпирическом уровне познания знание о вещах также выражено в понятийной форме и представлено всякого рода обобщениями, законами (правилами) и гипотезами. Особенность его заключается в том, что познаваемая вещь дана здесь субъекту непосредственно, в отличие от теоретического уровня, где исходный для познания предмет (даже будучи представлен в чувственно наглядной форме — геометрическая фигура, структурная формула и т. п.) есть ре- зультат деятельности мышления и представляет собой некий идеальный «конструкт», или абстрактный объект .

Не следует, конечно, при этом забывать, что граница между непосредственным и опосредованным весьма условна и то, что в одной системе соотнесения рассматривается как «опосредованное», в другой — может рассматриваться как «непосредственное». Тем не менее различение эмпирического и теоретического уровней познания именно по характеру субъект- объектной связи представляется наиболее целесообразным, поскольку в этом случае более полно (чем при других критериях) учитываются различия, специфика как в способе возникновения, так и в характере функционирования знания .

В нашу задачу сейчас не входит детальный анализ соотношения этих двух уровней познания. Напомним только старую философскую истину, резюмируемую в следующих словах В. И. Ленина: «Чтобы понять — нужно... от эмпиризма подниматься к общему» . В этом движении познающей мысли теоретическое мышление принимает, по словам К. Маркса, в различные времена различные формы и вместе с тем очень различное содержание , что находит свое выражение в существовании таких форм развивающегося знания о вещах (мире вещей), как определение, идея, теория, наконец, научная картина мира.

Рассматривая объективную диалектику бытия вещи, мы выяснили, что вещь есть одновременно и единое, и многое (точнее, единство многообразного), и система, и элемент какой-либо другой системы. Диалектика бытия вещи заключается в ее самодвижении (саморазвитии). Логической формой, отображающей этот процесс, является движение понятий, общий закон которого — восхождение от абстрактного к конкретному. Объективная диалектика бытия вещи определяет и тот чрезвычайно важный для понимания процесса познания факт, что материальные вещи ни в объективном, ни в субъективном смысле «непосредственно не даны человеческому существу адекватным образом» . Вот почему процесс постижения вещи в действительности ее материального бытия есть процесс, на разных этапах и уровнях которого она предстает то как предмет, то как объект познания.

2. Вещь как объект и предмет познания. Вещь как объект-реальность. Материальный мир, будучи вовлечен в сферу человеческой деятельности, даже не изменяя своей природной формы, оказывается тем не менее преобразованным в социальном смысле, ибо, включаясь в процесс жизнедеятельности человека, становится общественным, т. е. социально значимым, миром вещей. Природа вещей, попавших в сферу человеческой жизнедеятельности, оказывается, таким образом, двоякой: с одной стороны, они существуют до и независимо от человека, с другой, несомненно, несут на себе печать деятельности человека (субъекта). Бытие вещей до и без человека принято называть бытием вещей самих по себе или объективным бытием. Тогда мир вещей, попав-ших в сферу человеческой жизнедеятельности, следует рассматривать как объективный мир (объективная реальность), или мир объект-реальностей.

Под объект-реальностью мы будем, следовательно, понимать вещь саму по себе (т. е. в действительности своего системного бытия), но ставшую объектом человеческой деятельности. Имея это в виду, можно сказать, что вещь как объект- реальность есть исходный пункт познания. Целесообразность введения такого понятия диктуется тем обстоятельством, что объекты практической и познавательной деятельности человека, вообще говоря, не совпадают, выражая противоречивость реального процесса познания .

В деятельности (как и вообще в природе в каждом кон-кретном акте отношения вещей) объект-реальность выступает всегда с той или иной своей стороны (аспекта) и, выражая таким образом конкретную отнесенность объект-реальности к субъекту, есть уже предмет его деятельности. Будучи вовлеченной в сферу человеческой деятельности, вещь тотчас обнаруживает противоречивость своего системного бытия, выступая одновременно и как объект, и как предмет деятельности.

Как предмет деятельности вещь служит для удовлетворения нашей практической и познавательной потребности: в этом смысле предметное бытие вещи есть ее бытие как «вещи для нас». Деятельность общественного субъекта многообразна и объект-реальность оказывается представленной с разных сторон, т. е. как многообразие различных предметов. Задача познания заключается в том, чтобы синтезировать это много- образне предметных определений вещи, выявляемое в процессе чувственно-предметной деятельности, и таким образом воссоздать картину ее действительного бытия. Как конечная цель познания, предполагающая рассмотрение действительного бытия вещи самой по себе, объект-реальность суть объ-ект.

Итак, будучи вовлеченной в сферу человеческой деятельности, вещь становится фрагментом очеловеченной природы, выступая одновременно и как объект, и как предмет познания. Действительное бытие вещи есть ее системное бытие и, следовательно, как объект познания всякая вещь требует, соответственно, системного (иными словами, целостного) отображения. Имея это в виду, можно сказать, что вещь как целое (система) является исходным пунктом и конечной целью познания.

Вещь как предмет познания. Объективным основанием предметного выделения вещи является тот фундамен-тальный факт, что вещь (в силу противоречивой природы своего бытия) одновременно есть и система (целое), и элемент многих других систем. Это означает, что тем или иным своим свойством (стороной, аспектом) всякая вещь представлена всегда лишь в рамках определенного конкретного отношения, «повернута» этим отношением к другой вещи. Этот факт легко обнаруживается, в частности, в том, что большинство измерений, например, в физике относятся не к самим объектам, а их проекциям на другие объекты . В рамках деятельности вещь (объект-реальность) представлена прежде всего с той стороны, которая служит удовлетворению той или иной по-требности. Иными словами, человек относится к вещам в процессе своей деятельности не пассивно, а активно, т. е. целенаправленно, избирательно. В ходе этого процесса природные вещи обретают новые свойства, связанные уже с их существованием в качестве общественных (социальных) предметов (т. е. с их способностью служить орудиями деятельности и быть предметом потребления) . Одним словом, производство создает предмет для субъекта . Именно в практической деятельности человека, опосредствуемой знанием, определяются глубина и характер «среза», делаемого с системно организованного объекта, выделяется отнесенность субъекта к объекту. Очевидно, что одна и та жеобъект-реаль- ность (вещь) может быть представлена в деятельности различным предметным образом. Иначе говоря, к одной и той же вещи как объекту познания могут быть отнесены различные предметы исследования .

На основе форм чувственности, посредством категорий рассудка человек формирует (в том смысле, что сознательно выделяет нужный ему «срез» объективного бытия вещи) предмет своей деятельности. Хорошо видно, что формирование предмета познания невозможно без определенного знания, и в этом смысле предмет действительно есть «то, чему придана форма согласно знанию» . Как предметы вещи несут на себе печать деятельности субъекта, они суть единство, «сплав» объективного и субъективного.

Из приведенных рассуждений видно, что предмет есть не что иное, как вещь, функционирующая в сфере человеческой деятельности: вещи, существующие «сами по себе», т. е. в практической и гносеологической независимости от субъекта, становятся вещами «для нас».

Вещь объективно существует как нечто единое в многообразии своих различных отношений с другими вещами, она система и элемент многих других систем. Посредством этих отношений сущность вещи проявляет себя, обретая свое особенное существование. В понятии «явление» отображается, таким образом, процессуальный характер бытия вещей, обнаруживающих ту или иную сторону (аспект, момент) своей сущности в отношениях с другими вещами. Объективный мир есть мир материальных явлений, и вещи как предметы суть так же, стало быть, явления. Отсюда следует, что познание предмета (т. е. определенного аспекта бытия вещи, ее свойств, отношений) есть всегда познание явления или, что то же самое, — познание сущности вещи (объекта) на уровне ее явления.

Как предмет вещь познается как на эмпирическом, так и на теоретическом уровнях познания. Как предмет вещь системно организована как в онтологическом (объективном), так и субъективном (через практическую деятельность и знание) плане. Поэтому на эмпирическом уровне познания предмет выступает в качестве эмпирического объекта, а на теоретическом — в качестве идеального, теоретического объекта. Предметом познания может, очевидно, быть как отдельное свойство, отношение вещи, так и та или иная подсистема ее свойств отношений. Особенности «среза», как уже отмечалось, зависят от тех целей, которые ставятся в познании в каждый данный конкретный момент деятельности и средств их достижения. Применительно к любым исследова- ниям это означает необходимость выявления и учета условий познания (в частности, выявления и учета влияния приборных условий как в выделении эмпирического объекта, так и измерении его свойств) .

Познание предмета на эмпирическом уровне позволяет выявить отдельные свойства, отношения вещи и установить наличие между ними той или иной зависимости (связи). Выявление постоянной, эмпирически устанавливаемой связи различных свойств, отношений предмета дает возможность сформулировать те или иные правила. Выявление правила, фиксирующего наличие определенного взаимоотношения между наблюдаемыми фактами, означает и предполагает вместе с тем возможную классификацию свойств по их «весу», что в конечном счете приводит к установлению эмпирического закона. Все указанные процедуры эмпирического уровня познания направлены на то, чтобы возможно более полно и точно описать предмет посредством выявления характеризующих его признаков .

Процесс описания есть и аналитическая, и синтетическая процедура, ибо выделяемые анализом признаки относятся к одному и тому же предмету. Однако в полной мере указанные операции осуществляются лишь на теоретическом уровне познания, где предмет как эмпирический объект реконструируется в абстрактный, теоретический объект .

Из сказанного следует, что результатом познания вещи как предмета является познание ее отдельных (подсистем отдельных) свойств и отношений — особенное бытие вещи, резю-мируемое в образовании абстрактно-общих понятий. На этом этапе познания вещи мы получаем возможность выделить ее посредством описания в абстрактно-общих терминах. Последующая задача мышления заключается в том, чтобы синтезировать все многообразие предметных определений объекта и таким образом объяснить его, создав теперь уже понятие о самой вещи.

Вещь как предмет и проблема эмпирического базиса научного познания. Мы достаточно говорили о том, что материальные вещи даны человеку на основе (и в форме) его деятельности. Это обстоятельство определяет тот факт, что человек в процессе познания создает свой предмет, возможную схему вещи. Эта особенность познавательного процесса обусловила существование в науке так на-зываемой проблемы реальности, суть которой применительно к знанию можно было бы сформулировать так: обладают ли элементы знания своими коррелятами в объективной реальности (обратно: адекватны ли вещные корреляты элементам знания). Очевидно, что если нам удается получить в эксперименте явления, предсказываемые на основе тех или иных теоретических представлений, то тем самым получаем возможность утверждать, что наши рациональные построения «действи-тельны», имеют силу по отношению к данному предмету исследования и, следовательно, тот или иной объект научного познания, предметно представленный в конкретной экспериментальной ситуации, реален, обладает реальностью. Не вдаваясь в анализ различных аспектов этой проблемы, остановимся на том из них, который связан с проблемой эмпирического базиса научного познания.

Как известно, человек не обладает способностью к непо-средственному (помимо чувственно-практической деятельности) «умозрению» объективной реальности (бытия вещей самих по себе). Именно поэтому результаты чувственно-практической деятельности человека выступают тем эмпирическим базисом (данные опыта), из которого исходит и на котором возводится все здание научного знания о мире. Эмпирическая реальность есть, следовательно, объективная реальность, как она дана человеку в процессе его чувственно-практической деятельности. Из сказанного следует, что эмпирическая реальность не есть то же самое, что «объективная реальность» и, вообще говоря, не тождественна нашему представлению о ней как эмпирическом объекте, поскольку последний есть уже в известной мере «конструкт» , результат рациональной обработки мышлением данных опыта. Объективная реальность (конкретно мир природных вещей самих по себе) не является, стало быть, непосредственным эмпирическим базисом теоретического знания, как это было принято считать в классическом естествознании. На самом деле таким базисом являются результаты чувственно-практического взаимодействия человека (прибор рассматривается как элемент системы «человек») с природой.

Отождествление эмпирической реальности с объективной реальностью было обусловлено тем обстоятельством, что имеющее место в классическом опыте взаимодействие макротел (прибор макротело) не меняет существенным образом их свойств. Иными словами, имеют место такие отношения (взаимодействия) вещей, в которых их свойства лишь проявляются (обнаруживаются). Этот очевидный факт (при известном к тому же отождествлении чувств со свойствами самих вещей) и служил основанием всеобщей убежденности, что, познавая мир природных явлений, мы тем самым познаем и существование вещей «самих по себе».

Рассмотрим в свете сказанного соотношение понятий «материальный физический мир» и «физическая реальность». Современная физика обусловила радикальный пересмотр наших взглядов на физическую реальность (Н. Бор), отказавшись от понимания последней как «вещи в себе», обладающей независимыми от условий познания свойствами .

Особенность процесса познания в современной квантовой физике заключается в том, что как бы далеко ни выходили явления, изучаемые ею, за рамки классического физического объяснения, все данные эксперимента должны описываться с помощью классических понятий, а сам эксперимент — осуще-ствляться с помощью макроприборов, оказывающих возмущающее воздействие на исследуемый микрообъект. Это означает, что в принципе не исключена возможность, когда в результате такого взаимодействия прибора с микрообъектом может возникнуть новое свойство у исследуемого объекта или даже новая вещь. Следовательно, для того, чтобы верно интерпретировать результаты эксперимента (т. е. правильно отнести изучаемые в эксперименте свойства к исследуемому объ-екту), необходимо обязательно выявлять и учитывать роль условий на эмпирическом уровне. Недостаточно знать абстрактный закон явления, надо знать еще конкретные условия, в которых действует этот закон и которые определяют (обусловливают) именно такое, а не иное его проявление.

На наш взгляд, следует согласиться с точкой зрения П. С. Дышлевого, считающего что «под физической реальностью понимается процесс взаимодействия физических объектов и условий познания, а также его результат на уровне эксперимента, т. е. определенная форма данности объективной реальности, которая фиксируется, представляется, моделируется различным образом на различных уровнях познаватель- ного процесса» . Это определение является достаточно общим, поскольку объемлет собой физическую реальность как классической, так и современной квантовой физики. В самом деле, форма данности познающему субъекту материального физического мира на уровне эксперимента в принципе одна — физическое явление, только в случае квантовой физики эта форма данности в силу возмущающего действия прибора носит более сложный и опосредованный характер, чем в классической. Конечно, при этом нельзя не учитывать также факт гносеологической активности субъекта, находящей свое выражение в представлениях о физической реальности и (посредством практической деятельности) формирующей ее как эмпирический объект. Из чего следует, что физическая реальность есть не что иное, как мир эмпириче-ских физических объектов. Точно так же, очевидно, можно выделить биологическую или социальную реальность, рассматривая их соответственно как мир биологических или социальных эмпирических объектов.

Иногда физическую реальность отождествляют с так называемой концептуальной реальностью. Конечно, физическая реальность, поскольку она выступает в различной форме данности субъекту, характеризует особенности познавательного процесса как при исследовании микрообъектов (форма проявления микромира в макромире), так макрообъектов (форма проявления макромира в макроприборе). Но все-таки не понятие физической реальности само по себе характеризует раз-личные степени глубины проникновения исследователя в сущности физических объектов, а тем самым, в конечном счете, и в сущность материального физического мира, хотя изменение содержания самого понятия «физическая реальность» в общем разумеется, подчиняется этой же самой закономерности. Эту роль берут на себя различные представления физической реальности на эмпирическом и теоретическом уровнях познания. Если же согласиться с утверждением, что физическая реальность (а не теоретические представления о ней) характеризует различные степени проникновения в сущность физических объектов, то тогда, видимо, следует признать, что можно говорить о различной степени реальности материального объекта и, таким образом, утверждать, что познанная вещь является более реальной, чем вещь еще не (или недостаточно) познанная. Что, очевидно, абсурдно .

Отождествление физической реальности с концептуальной есть отождествление объективного бытия предмета познания с знанием о нем. Так, по мнению В. В. Бажана, «физическая реальность — это содержание определенной подсистемы понятий, включенной в общую концептуальную систему. Она является специфическим о т р а ж е н и е м (выделено В. В. Ба- жаном) объективной реальности или, что то же самое, ее картиной» . На наш взгляд, такой подход в целом противоречит исторически сложившемуся (базирующемуся на объективном выделении физической формы движения материи) подходу к решению проблемы физической реальности, совершенно необоснованно увеличивая многозначность словоупотребления самого термина.

Выделение материального физического мира связано с выделением физических форм движения материи, из чего следует, что понятия «материя» и «материальный физический мир» отнюдь не тождественные понятия, подобно тому, как понятие «материальный физический мир» не тождественно понятию «физическая реальность».

Материальный физический мир — это мир естественных физических объект-реальностей, физический мир как таковой (сам по себе). Теоретическим представлением материального физического мира является физическая картина мира. Физическая же реальность — это мир физических явлений (предметов): это то, в какой форме данности материальный физический мир (т. е. мир физических вещей) предстает перед человеком как эмпирический объект познания. Теоретическим представлением физической реальности является физическая теория.

Вещь как объект познания. Как предметы вещи несут на себе печать человеческой (и в этом смысле — субъективной) деятельности. Вещь познается не как совершенно безразличный к деятельности объект пассивного восприятия. Напротив, предметное выделение вещи опосредовано всей общественно-исторической практикой человека. Применительно к предмету, выступающему в конкретно-научном исследовании уже как объект познания, это означает, что последний опосредован всей историей и опытом науки, закрепляемых в содержании деятельной мысли посредством категорий, которые и направляют весь строй мысли в процессе получения но-вого знания . Предмет как объект познания (эмпирический, теоретический объект), суть, таким образом, своеобразный «конструкт», представляющий собой единство субъективного и объективного. Предмет объективен, поскольку представляет определенный аспект — «объект реальности» (вещи) и субъективен (в указанном выше смысле) как продукт человеческой деятельности. Предмет как объект познания субъективен еще и в том смысле, что знание, на основе которого (и в соответствии с которым) выделяется предмет, неполно, абстрактно, а, следовательно, и относительно истинно.

Человек активно вмешивается в процесс деятельности, в объективное положение вещей. Однако для того, чтобы ус-пешно осуществлять свою деятельность, ему необходимо адекватное знание вещей самих по себе, а не с точки зрения субъекта. Решить эту задачу можно, лишь исключив субъективную (здесь в смысле известной односторонности, абстрактности, произвольности) составляющую в предмете. Учет соотношения субъективного и объективного в предметных аспектах вещи является весьма важным, ибо позволяет отобразить действительное бытие «становящейся в человеческой истории... природы» (К. Маркс) и, таким образом, выйти в конечном счете к познанию вещей самих по себе, т. е. мира как он существовал до и независимо от человека.

Деятельность (и конкретно познание — как момент, сторона деятельности) превращает материальный мир вещей в мир человеческих предметов (мир очеловеченной природы). Всякий предмет есть, таким образом, единство объективного и субъективного, именно как объект познания.

Единственной материальной вещью, в которой реально осуществлено единство (тождество) объективного и субъективного, является, по-видимому, только сам человек, который, по словам К. Маркса, своей жизнедеятельностью «всю природу превращает в свое неорганическое тело» .

Человек представляет тотальность всей природы, мира в целом . Стало быть, процесс самосознания человеком собственной природы (сам человек как объект познания) есть в сущности процесс познания мира в целом, что является, кстати, еще одним свидетельством правомерности рас-смотрения мира в целом как объекта познания. Не слу-чайно именно философия, выявляющая всеобщие законы бытия и познания (соотношение объективного и субъек-тивного в бытии мира и его познания), дает нам в извест-ном смысле картину (философскую) мира в целом, что и позволяет утверждать, что мир в целом есть теоретический объект философского исследования.

Отношение объективного и субъективного в знании о предмете находит свое выражение в процессе познания как проти-воречие объективной (абсолютной) и относительной истин.

Процесс разрешения этого противоречия и есть процесс преодоления субъективного в знании о вещах.

Выше мы уже говорили, что во всяком конкретно-научном исследовании всегда познается какой-то определенный аспект вещи (вещь как предмет), который и предстает на эмпирическом уровне познания как эмпирический объект, на теоретическом — как абстрактный, и пояснили смысл и правомерность такой терминологии. Однако подлинным объектом в прямом и наиболее полном смысле этого слова материальная вещь выступает лишь как объект всего познания в целом. И поскольку практически вещь дана человеку в его деятель-ности только предметно (т. е. с какой-то определенной стороны, а не вся целиком, во всем богатстве своего действительного бытия), постольку познавательная реконструкция вещи (объект-реальности) как объекта познания есть процедура целиком теоретическая. Имея это в виду, можно сказать, что вещь (объект-реальность) в процессе познания выступает как эмпирический объект, как абстрактный объект и, наконец, как теоретический объект . Из сказанного следует, что познание вещи на теоретическом уровне предполагает два уровня движения синтезирующей мысли: а) по предмету и б) по объекту.

Действительно, многообразие человеческой деятельности раскрывает богатство предметных определений вещи. Познание вещи на эмпирическом (вещь как эмпирический объект) и на теоретическом (вещь как абстрактный объект) уровнях позволяет выявить существенные свойства и отно-шения вещей и создать понятие о них (свойствах, от-ношениях). Выявление существенных свойств и отношений, установление определенных зависимостей между ними позволяют расширить область предметного определения вещи — предмет рассматривается уже как некоторая система свойств и отношений вещи, знание которой резюмируется в понятии предмета (предмет как вещь в особенной форме своего бытия), в развитой форме это знание представляет собой некоторую систему знания о предмете, т. е. его научную теорию . Это, так сказать, линия движения познания по предмету (явлению).

По своему онтологическому статусу различные предметные представления вещи в деятельности суть различные существования одной и той вещи (различные проявления ее сущно- сти). Явление есть та форма особенного существования сущности, в которой последняя реализуется как конкретное. Следовательно, выявление в процессе познания сущностного единства различных явлений есть не что иное, как представление их как различных предметных определений одной и той же вещи, и дальнейшее познание вещи как объекта заключается в теоретическом синтезе этих определений. Так возникает движение синтезирующего мышления по объекту, результатом которого является теперь уже понятие о вещи. Границы познания вещи как объекта, очевидно, совпадают с границей ее отражения в понятии.

На разных этапах постижения вещи понятие о ней принимает различные формы. Так, на эмпирическом уровне познания, где вещь рассматривается как эмпирический объект, мы имеем наиболее простую и неразвитую форму понятия о вещи — определение ее через род и видовое отличие. Надо сказать, что уже в этой своей форме понятие о вещи отражает ее как конкретное (т. е. как единство многообразного). Тео-ретический уровень познания позволяет создать понятие о вещи как абстрактном объекте в виде идеи вещи. В идее ве-щи синтезируется знание о сущности вещи; она (идея) суть понятие, ибо исходя из нее вещь мыслится как сущностное единство (как единое целое). Однако в идее вещь отображена абстрактно, вне ее отношений с другими вещами (соответственно без ее особенных определений), и в этом смысле она есть высший синтез теоретического абстрактно го знания о вещиш.

Следующей формой понятия о вещи, вновь возвращающей нас к отображению вещи как единства многообразного (т. е. действительного ее бытия), является теория. Действительно, идея не представляет собой конкретного знания вещи. Подобно отражаемой ею сущности, которая раскрывает, развер-тывает все богатство содержащихся в ней определений в процессе своего движения, идея становится конкретным знанием лишь в ходе своего концептуального развертывания (развития), т. е. лишь в рамках определенной теоретической системы. В этом смысле идея действительно является исходным элементом для образования другой, более высокой формы понятия о вещи — теории . Классическим примером может служить процесс теоретического развертывания идеи корпуску- лярно-волновой природы микрообъектов в квантовой механике. Заметим, кстати, что именно потому, что сущность вещи отражается в идее, последняя содержит в себе (в возможно- сти) многие, не выявленные еще практикой исследования, определения сущности, чем и объясняются предсказательная функция, эвристические возможности теории, в которой идея развертывает свое содержание. Понятно, что исторически ограниченные рамки реального процесса познания обусловливают относительный характер знания действительного бытия ве-щи, фиксируемого в ее понятии (определении, идее и теории). Поэтому каждый новый цикл познания вещи характеризуется более высоким уровнем абстракции и обобщения (синтеза) знания, выражающегося в названных формах развивающегося понятия о вещи.

Ф. Энгельс отмечал, что «понятие о вещи и ее действительность движутся вместе подобно двум асимптотам, постоянно приближаясь друг к другу, однако никогда не совпадая. Это различие между обеими и есть то различие, в силу которого понятие не есть прямо и непосредственно действительность, а действительность не есть непосредственно понятие этой самой действительности» .

В процессе практической и познавательной деятельности человек все более и более полно и глубоко раскрывает действительное бытие вещей, которые, будучи системами и элементами иных систем, образуют то самое материальное единство, которое мы и обозначаем как объективную реальность. Иначе говоря, процесс познания действительного бытия вещей, в конечном счете, оказывается (в плане выявления их всеобщих определений) процессом познания всего действительного мира. Отсюда следует, что развитие понятия о вещи не заканчивается теорией. Оно продолжается, но теперь уже в рамках более общих и глубоких теоретических построений, отражающих бытие уже не отдельных вещей, а мира в целом.

Применительно к познанию мира в целом, видимо, также можно говорить об эмпирическом и теоретическом уровнях познания. В самом деле, на эмпирическом уровне познания объективная реальность, будучи представлена как эмпирический объект (в указанном выше смысле), отражается многообразием конкретно-научных теорий различных предметов; как абстрактный объект мир в целом отражается в виде философской картины мира, как теоретический объект — в научной картине мира. Ясно, что только в рамках научной картины мира можно получить наиболее полный и глубокий ответ на вопрос, почему эта вещь возможна и в чем состоит действительная всеобщность любых ее форм. В ответах на эти вопросы заключается объяснение бытия вещи, познание ее как объекта.

Иногда говорят, что объяснить — значит раскрыть сущность объясняемого объекта и таким образом ответить на все «почему?» вещи. Конечно, без знания сущности вещи, а, следовательно, и ее причин не объяснить бытия вещи. И все-таки знание одной сущности (абстрактного причинного закона) еще, видимо, недостаточно, чтобы объяснить (и, стало быть, понять) вещь во всей конкретности ее действительного бытия. Если главная объясняющая функция науки заключается в том, чтобы овладеть предметом , то надо, очевидно, знать не только сущность, но и всеобщие формы ее проявления, т. е. законы функционирования вещи, позволяющие ответить на вопрос «как?» существует вещь. Именно единство знания «как?» и «почему?» вещи позволяет, на наш взгляд, объяснить и таким образом овладеть вещью. Не случайно теория, которая, как известно, для того и создается, чтобы объяснить некоторую область явлений, необходимо содержит в себе элементы знания, отвечающего на оба эти вопроса. Сказанное, кстати, позволяет понять, почему описание (ответ на вопрос «как?» существует вещь) является необходимым моментом и предпосылкой объяснения, более того, может рассматриваться как простейший (при данных условиях познания) тип объяснения.

Объяснить вещь — значит понять ее как тотальность, как единство многообразного. Вот почему идея вещи, хотя и отображает ее сущность, еще не объясняет ее бытие, но, конечно, содержит в себе (так сказать, в снятом виде, в возможности) это объяснение. Объяснить вещь значит образовать понятие о вещи в форме развернутой системы знаний о ней, только тогда постигнутый в понятиях мир как таковой предстает как действительный мир .

3. Методологические функции категорий вещь, свойство, отношение и синтез научного знания о мире. Развивающееся знание о мире характеризуется все более и более усиливающейся тенденцией к единству. Достаточно взять любую область познания, чтобы обнаружить процесс, который идет, прогрессивно нарастая как в плане интенсивного, «интимного», по выражению Б. М. Кедрова, развития теоретических систем знания, так и в плане экстенсивного развития. Уже давно было замечено, что существует определенная связь между единством знания об объекте и его истинностью (адекватностью объекту). Значение этого факта с особой силой было подчеркнуто уже Кантом. Прав-да, Кант при этом исключал какое-либо объективное основание этого процесса, связав и обусловив тенденцию развивающегося знания к единству, определенной системности исключительно деятельностью разума. Надо сказать, что такой подход вообще характерен для многих направлений идеалистической философии. Так, основатель позитивизма О. Конт также объяснял системный характер знания самопроизвольной способностью человеческого разума к установлению единства, связи. Не менее определенно в этом плане высказываются представители субъективного идеализма и в наши дни. Например, известный французский исследователь проблем логики научного познания Детуш, говоря о единстве теоретической физики, писал, что «оно — свойство нашего духа, дело метода, а не реальности». Вследствие чего «единство физики в основном субъективно» .

Синтез научного знания о мире действительно связан с деятельностью субъекта. Однако это не исключает, а, напротив, предполагает рассмотрение объективных оснований именно такого характера процесса познания мира. Ошибочность идеалистического подхода в решении данного вопроса связана с тем, что субъект рассматривается только как субъект познания, а не как субъект практической в своей основе деятельности. Именно выявление деятельной природы человека позволяет понять его как особого рода материальную вещь, существующую наряду с другими материальными вещами.

Материальные вещи по самой своей природе суть системы. Стало быть, системно организованным является как объект, так и субъект деятельности; как отношение субъекта к объекту системной оказывается и сама деятельность. В самом деле, в силу системной организации человека как природной вещи системным является и любое многообразие его потребностей, а следовательно, и процесс их удовлетворения (т. е. дея-тельность), в ходе трудовой деятельности формируется и социальный аспект системной организации человека. Сказанное позволяет понять, почему в процессе своей деятельности субъект вычленяет в объекте целостный (иначе говоря, системный) фрагмент материальной действительности (предмет) и отражает его системным же образом. Иными словами, адекватное знание о системном объекте не может быть само несистемным. Вот почему «истинной формой, в которой существует истина, может быть, — как подчеркивал Гегель, — лишь научная система ее» .

Выше было показано, что движущаяся материя реализует себя как мир вещей, находящихся в различного рода отношениях друг с другом и в силу этого обладающих некоей определенностью. Понятия вещи, свойства, отношения представляют, таким образом, основные определения движущейся материи, они суть те самые «узловые точки сети понятий», накладывая которую на объективную реальность, мы получаем воз- можность отобразить последнюю во всей противоречивой дей-ствительности ее организованного бытия. С этим обстоятельством связано центральное положение системы понятий вещь—свойство—отношение в категориальной структуре знания, их особые методологические функции.

К методологическим функциям понятий вещь, свойство, отношение в познании следует отнести прежде всего ту, которая связана с осуществлением (обеспечением) концептуального единства знания. В самом деле, являясь основными определениями системного бытия материального мира, понятия вещь, свойство, отношение (точнее, система этих понятий) неизбежно занимают центральное положение во всей концептуальной структуре знания, составляя ее ядро, ибо все знание о мире так или иначе всегда есть знание о свойствах и отношениях вещей, наконец, о самих вещах, как системах свойств и отношений, которые их образуют и посредством которых они обнаруживают свое существование. То же самое можно сказать и о подавляющем большинстве философ-ских категорий, которые являются не чем иным, как абстрактно-всеобщими определениями бытия мира вещей. Две другие методологические функции системы понятий вещь—свойство— отношение—определяющая направление процесса познания (регулятивная) и организующая: (синтезирующая)—необходимо связаны с первой. Рассматривая объективную диалектику бытия вещи, мы показали, что всякая вещь есть «существенное единство в существенном множестве». Иначе говоря, как целое вещь существует и обнаруживает себя только через многообразие своих существенных свойств. Эта особенность противоречивой природы бытия вещи (вещь как единство многообразного) определяет тот факт, что процесс познания вещи начинается с выявления ее свойств и отношений, затем идет в направлении познания ее существенного единства и, наконец, к познанию ее как тотальности, как единства многообразного. В целом это движение познающей мысли может быть охарактеризовано как процесс восхождения от абстрактного к конкретному.

Системный характер реального бытия вещи означает, что знание, адекватно отражающее его, также должно быть системным. Однако, как отмечалось, вещь в познании не дана сразу, целиком, во всей тотальности своего бытия. На разных уровнях (и этапах) процесса познания она предстает по-разному, чему соответствуют и различные формы единства ото-бражающего ее знания. Все знание в конечном счете резюмируется в понятиях о вещах, поэтому развитие знания о вещи есть движение (развитие) понятия о ней как объекте.

Выше мы говорили, что различной форме объективного представления вещи в процессе познания соответствуют различные формы понятия о ней: определение, идея, теория. Что- бы понять вещь, ее необходимо отобразить как конкретное (существенное единство в существенном множестве), иными словами, как систему. Понятие о вещи есть, стало быть, всегда система знаний, и поскольку в понятии о вещи фиксируются существенные моменты ее бытия, постольку степень и характер системной организации знания о ней, несомненно, характеризуют и степень проникновения в суть понимания ее действительного бытия.

Наиболее простой формой системного представления знания о вещи является понятие о ней как эмпирическом объекте. Формой синтеза знания в данном случае будет определение . Определение отражает вещь как некое, пока еще только внешнее, единство существенных свойств, принадлежащих ей как носителю (субстрату). Знание вещи как существен-ного множества свойств и отношений, характеризующих вещь как предмет и принадлежащих ей как объекту, составляет основное содержание развитого определения. Ясно, что знание, фиксируемое в определении, всегда относительно, так как получено при данных, конкретных условиях познания. Это означает, что знание о вещи, синтезируемое на эмпирическом уровне познания в форме определения, изменяется, имея тенденцию к развитию в направлении своей наиболее развитой и полной (в рамках определения) формы.

Теоретический уровень познания дает две основные формы синтеза знания о вещи: идею и теорию. Идея есть результат теоретического синтеза существенных определений вещи как эмпирического объекта. В идее находит свое отображение то, что составляет существенное единство (одно и то же — тож-дественное) вещи как множества (системы) существенных свойств и отношений, в которых она реализует себя внешним для других вещей (и для исследователя, разумеется, также) образом. Идея выражает сущность вещи и в этом смысле есть знание последней как абстрактного объекта. Можно привести множество примеров синтеза знания, резюмируемого в виде самых различных идей, отличающихся друг от друга конкретным содержанием, степенью общности и глубиной отражаемого аспекта сущности вещи. Особенность гносеологического статуса идеи заключается, как мы уже говорили, в том, что она подобно отражаемой ею сущности, заключающей в себе все многообразие своих возможных проявлений, содержит не только знание об уже известных свойствах и отношениях вещи, но и таит в себе новое знание, которого не было в исходных для нее (до синтеза) определениях вещи как эмпирического объекта. Эта особенность идеи проявляется в процессе ее концептуального развертывания в теорию, именно с ней связаны предсказательные возможности теории. Сказанное объясняет также, почему идея, ставшая исходной для развертывания теории, зачастую фор-мируется в форме гипотезы.

Идея есть исходный пункт развития теории и, будучи положена как основание, из которого развивается все богатство содержания теории, выступает уже в роли принципа. Например, идея естественного отбора, будучи положена в основу дарвиновской теории эволюции видов, становится основным исходным принципом теории. Очевидно, что поскольку идея, как правило, выражает не всю сущность вещи, а только какой-то ее определенный аспект, сторону (вещь как предмет), то в основание теории объекта может быть положен ряд принципов — система абстрактных объектов . Так, в основании частной теории относительности, как известно, лежат два принципа: принцип константности скорости света и принцип относительности.

Развертывание идеи в теорию позволяет отобразить вещь в действительности ее конкретного бытия. Вот почему теория является высшей формой синтеза знания о вещи. Функционирование теории заключается, с одной стороны, в объяснении уже наличного эмпирического материала, с другой стороны — в предсказании новых явлений.

Практическое осуществление предсказательной функции теории в связи с расширением области применения фундаментальной для данной теории идеи может рассматриваться как форма экстенсивного развития теории (соответственно форма экстенсивного синтеза знаний). Экстенсивное развитие теории, обобщая новый эмпирический материал, приводит в свою очередь к уточнению и углублению понимания явления, а следовательно, и содержания основополагающих для данной теории идей. Иными словами, в процессе развития теории происходит новый синтез знаний, обогащающий прежнее содержание идеи вещи. Имея это в виду, можно, стало быть, утверждать, что идея является не только исходным пунктом построения теории, но и конечным результатом ее развития. Этот аспект синтеза знания, совершаемого в рамках теории, характеризует ее интенсивное развитие. Из сказанного видно, что теория в процессе своего функционирования осуществляет единство форм экстенсивного и ин-тенсивного синтеза знания о вещи.

Говоря о теории, следует помнить, что она есть система знаний не вещи в целом (вещь как объект-реальность), а предмета. Иными словами, частные теории есть не что иное, как системы знаний об отдельных предметах, определенных аспектах объект-реальности, т. е. вещи самой по себе в ее гно-сеологической и практической независимости от субъекта. Чтобы перейти к познанию действительного бытия вещи как объекта, следует, очевидно, синтезировать (привести в систему) все многообразие ее предметных определений. В силу системного характера бытия движущейся материи, определяемого материальным единством мира и всеобщими законами движения, познание действительного бытия всякой вещи оказывается возможным лишь при наличии знания о мире в целом (в сущности, познание действительности вещи оказывается в конечном счете познанием мира в целом). Вот почему высший синтез знания о вещи (и как его результат — понятие о вещи) мо-жет быть достигнут лишь в рамках теоретической системы знания, отображающей мир в целом.

По сути дела, объект научного познания всегда один и тот же — мир в целом (движущаяся материя), но исследуется он с разных сторон (в разных своих конкретных проявлениях) и на различных уровнях абстракции: знание о мире в целом как эмпирическом объекте представлено, как уже отмечалось, многообразием конкретно-научных теорий, каждая из которых является системой знаний о том или ином предметном аспекте объективной реальности; как абстрактный объект мир в целом представлен в философской картине мира, наконец, как теоретический объект, т. е. как действительный мир — в научной картине мира. Научная картина мира представляет собой, таким образом, высшую форму синтеза знания о мире.

В нашу задачу сейчас не входит анализ взаимодействия и функционирования различных форм синтеза знания о вещах в процессе познания. Заметим только, что подобно тому как идея, развертываясь в теорию, становится знанием конкретного бытия вещи, философская картина мира, опосредствуясь конкретно-научным знанием, развертывается в научную картину мира, представляющую собой уже знание конкретного бытия доступной человеку в его деятельности области мира в целом. В свете сказанного ясно, что научная картина мира не есть система только методологических принципов, как это утверждает, например, И. Я. Лойфман , поскольку она включает в себя, кроме того, наиболее общие и фундаментальные эмпирические определения объекта (типа фундаментальных физических констант и т. п.), модели, гипотезы, одним словом, теоретическое представление всех структурных уровней материи. Как система знания о мире в целом научная картина мира функционирует как на эмпирическом, так и теоретическом уровнях познания, представляя собой высший результат и необходимую предпосылку научного постижения его действительного бытия.

Следует признать, что имеющиеся естественнонаучные (прежде всего, физическая) картины мира не могут пока претендовать на эту роль, поскольку не включают в себя науки о человеке. Процесс формирования научной картины мира будет, по словам К. Маркса, развертываться по мере того, как «естествознание включит в себя науку о человеке в такой же мере, в какой науки о человеке включат в себя естествознание. Это будет одна наука» . И ничего удивительного в этом, очевидно, нет, ибо «сама история является действительной частью истории природы, становления природы человеком» .

Из приведенных рассуждений видно, как непрерывно расширяющийся и углубляющийся синтез знаний о вещах позволяет постепенно, шаг за шагом давать все более объективную (и, таким образом, все более истинную) картину их действи-тельного бытия. Этот процесс постоянно стимулируется и детерминируется практической деятельностью. Практика — исходный и конечный пункт этого движения, и в тех границах, в каких мы на практике имеем дело с вещами, представления о вещи и об ее свойствах совпадают с существующей вне нас действительностью, т. е. являются объективно истинными.

Мир вещей неисчерпаем. Такова особенность его бытия, вытекающая из того факта, что он (мир) суть движущаяся материя, т. е. совершающее процесс противоречие. Задача науки заключается в том, чтобы «видимое, выступающее на поверхности явлений движение свести к действительному внутреннему движению» . Но и это, однако, еще не все. Знание сущности, абстрактного закона еще не дает нам картины действительного бытия вещей. Поэтому «задача науки состоит именно в том, чтобы объяснить как проявляется закон» . Объективная неисчерпаемость свойств и отношений мира вещей означает, что практически процесс познания мира бесконечен. И как бы бесконечно близко мы ни приближались на этом пути к истинному познанию мира, оно никогда не будет исчерпывающим. Вот почему «перед лицом неизмеримо богатой, постоянно обновляющейся природы, человек, как бы ни был велик прогресс в области научного познания, остается всегда удивляющимся ребенком и должен быть постоянно готов к новым неожиданностям» .