Вещь как система

1. Основное противоречие и системный характер бытия вещи. Итак, действительность вещи имеется лишь в отношениях ее к другим вещам, и как количественно определенное качество вещь есть одновременно и единое (качество), и многое (множество свойств).

Количественная определенность бытия вещи оказывается двоякой: с одной стороны, такой определенностью, с которой непосредственно связано качество, а с другой — определенностью, которая может изменяться без ущерба для данного качества (внешнее определенное количество) . Мера вещи содержит в себе оба этих момента различенными, и мера есть, таким образом, отношение. Этот вывод является весьма важным, так как показывает, что вещь в своем бытии, существуя в рамках меры как конкретное тождество (т. е. противоречие), может быть представлена как отношение, есть отношение.

Вещь есть единство многообразного. В этом заключается основное противоречие ее бытия. Формой разрешения этого противоречия, в ходе которого оно постоянно воспроизводится, является двойной переход: качества в количество (как множество свойств, посредством которых оно обнаруживает себя) и количества в качество (как единство свойств). В результате вещь существует в своем бытии как целокупность, цельность, имея в своем основании некоторое внутреннее единство, выявляемое в процессе познания как ее сущность.

Отмеченная противоречивость бытия вещи находит выражение в ее системном характере. Именно как единство многообразного вещь есть система. Единство, целостность вещи выступает таким образом в качестве основного параметра ее системного бытия, и представление о диалектическом характере бытия вещи (мира вещей), выражаемое отношением целое— часть, можно, видимо, рассматривать как исторически первую форму отображения системного характера материального мира.

В понятии целого отображается нераздельность различных сторон, определений вещи, моментов ее бытия, одним словом, ее единство.

Отметим еще одну, на наш взгляд, важную для понимания системной природы материального мира, мысль Аристотеля, а именно, что общее также есть нечто целое, так как охватывает многое наподобие частей. Такое понимание целого позволяет, как увидим, включить в круг систем и такие комплексы вещей, как совокупность, множество. Великий древнегречес- ский мыслитель во многом верно угадал диалектику целое — часть, однако, не будучи достаточно обоснованным, это завоевание человеческой мысли (впрочем, как и многие другие достижения философской мысли древней Греции) в последующие эпохи было в известной мере утрачено, уступив место метафизическому противопоставлению целого частям.

Господство метафизического метода мышления в познании имело, как известно, свое историческое оправдание. В данной связи заметим только, что сведение всех форм движения к механической, понимание последней как перемещение в пространстве делало естественным представление о материальной вещи как о нечто, имеющем в своем реальном бытии четко фиксируемую пространственно-временную границу (вещь как тело). Не удивительно, что при таком понимании любое сложное тело, рассматриваемое как нечто единое в своей пространственной целостности (форме), представлялось как сумма своих частей (тел), как будто ясно, что пространство и время тела равны сумме мест и времен его частей.

Развитие диалектической концепции целое — часть могло идти лишь на основе верно понятой связи между категориями вещь, свойство, отношение. Не случайно тот же Дешан в своей «истинной системе» делает попытку преодолеть метафизический отрыв вещи от отношений, утверждая, что природа — это не только тела, но и отношения между телами. Эти первые попытки преодоления метафизического разрыва вещи и отношения были отражением тех процессов в различных областях естественнонаучного познания и техники, которые были связаны с практической необходимостью вскрыть, объяс-нить механизм образования целостной вещи из ее частей. С решением этой задачи связано появление понятия структуры вещи, представление последней как системы.

Представление о природе как системе взаимодействующих друг с другом материальных вещей утверждало динамическую картину природы и отображало ее как процесс. Установление законов механического движения, открытие закона всемирного тяготения в физике Ньютона, позволившие объяснить движение планет и, таким образом, представить природу как систему механически взаимодействующих тел, космогоническая теория Канта-Лапласа — таковы первые вехи на этом пути. По мере накопления громадного эмпирического материала в различных областях исследования объективного мира создавались необходимые условия и предпосылки для рассмотрения любой материальной и идеальной вещи как системы.

Следует, однако, сказать, что разработка собственных проблем системного подхода не поспевала за размахом, так сказать, экстенсивного распространения системных представ-лений. И свидетельством тому тот разнобой в понимании содержания таких основных категорий, как «система», «структура», «организация», «часть», «элемент», который имеет место в современной, теперь уже весьма значительной по объему, литературе, посвященной системным исследованиям. Создалась ситуация, напоминающая в известном смысле ту, о которой писал в свое время деятель французского просвещения Кондильяк: «В вопросе о системах нагромоздили столько ошибок лишь потому, что не вскрыли достоинства и недостатки принципов, на которых они покоятся» .

2. Вещь как система и элемент. Начнем с понятия «система». Для этого рассмотрим ряд определений системы, имеющихся в литературе. Так, согласно Берталанфи, система есть комплекс взаимодействующих элементов, по мнению А. Холла и Р. Фейджина, система — это множество объектов вместе с отношениями между объектами и их атрибутами, согласно О. Ланге, система — совокупность взаимосвя-занных действующих элементов ; И. В. Блауберг, В. Н. Садовский и Э. Г. Юдин определяют систему как совокупность взаимосвязанных элементов, выступающих как единое целое; согласно Н. Ф. Овчинникову , система — комплекс некоторых объектов, находящихся в определенных отношениях друг с другом, А. И. Уемову — это множество объектов, на которых реализуется отношение с заранее заданным свойством и т. д.

Не трудно видеть, что приведенные определения далеко не равноценны, хотя и заключают в себе некоторые инвариантные аспекты содержания понятия системы. Многие авторы при определении системы пользуются понятиями множества и совокупности, что делает эти определения в логическом плане не совсем строгими, так как можно показать, что и «множество» и «совокупность» вещей так же следует рассматривать как известного рода системы.

В самом деле, важнейшей характеристикой системного бытия вещей является их целостность. Не случайно термин Systema (лат.) буквально означает целое, состоящее из частей. Быть целым значит быть единым, и в этом своем основном значении понятие целого отражает общность частей целого («то же самое» или «одно и то же») различных вещей, одним словом, единое, которое и делает их целым, а, следовательно, системой.

Понятие совокупности, как следует из словаря русского языка, выражает соединенность (а значит и связь), совместность вещей. Совместность, по-видимому, не означает ничего более, как находиться в одном месте, быть взятым вместе и, таким образом, быть ограниченным одними общими для всех «совместных» вещей пространственно-временными рамками. Другими словами, разные вещи могут представлять собой совокупность, лишь будучи поставленными в некие единые для них всех (членов данной совокупности) условия, обеспечивающие самую возможность существования общего для них всех отношения, которое и делает их в пространственно- временном смысле совместными. Вообще говоря, такая со-вместность различных вещей в принципе возможна, по-видимому, лишь на основе качественного, а значит, в конечном счете и сущностного единства совмещаемых вещей. Очевидно, что молекулы, скажем атмосферного газа, заключенные в некий объем (замкнутое пространство), будут представлять собой такую совокупность, стало быть, систему. Как известно, система молекул описывается такими интегральными параметрами, характеризующими ее целостность, как давление, объем и температура. Или другой пример. Является ли такая совокупность вещей, как куча камней (зерна и т. п.) сис-темой? На наш взгляд, да, как является системой совокуп-ность звезд, типа Млечный путь и многое другое. Конечно, целостность этих систем весьма отличается от целостности, скажем, биологических или социальных систем.

Понятия совокупности и множества выражают, по-видимому, не столько сам факт реального существования таких систем со столь низким уровнем организации целого (хотя, конечно, исключать такой возможности не следует), сколько степень приближения человека к действительному познанию системного бытия мира: «совокупность», «множество», «система» как понятия различного уровня абстракции, отображающей бытие любой материальной вещи как целого. Эту мысль можно проиллюстрировать множеством примеров из истории науки. Так, системы Птоломея и Коперника первоначально существовали как равноценные творческие схемы пространственного расположения планет друг относительно друга, представляя солнечную систему как совокупность космических тел (планет). И только открытие Ньютоном закона всемирного тяготения, позволившего вскрыть механизм, объединяющий (через гравитационное взаимодействие) планеты и Солнце в одно единое целое, дало возможность сделать однозначный выбор в пользу системы Коперника и, таким образом, более адекватно представить организацию отоб*

ражаемой ею совокупности космических тел как систему.

В данной связи уместно вспомнить о существовании еще одного понятия из этого ряда; речь идет о понятии «комплекс», которое, по-видимому, может быть поставлено в самое начало этого ряда как наиболее неопределенное, что делает использование этого термина в определении системы, на наш взгляд, наиболее предпочтительным.

Но вернемся к самому понятию «система». Как уже отмечалось, целостность вещи есть важнейшая характеристика ее существования как системы. Поэтому в определении системы этот факт должен быть отмечен, тем более что далеко не всякое материальное отношение вещей ведет к образованию и сохранению их как целое. Имея в виду динамический характер бытия реальной вещи, можно сказать, что как система вещь есть комплекс элементов, взаимодействием которых образовано ее целостное единство. Более общим определением системы, объемлющим как материальные, так и познавательные системы, является понимание ее как «организованное целое» (Берта- ланфи). Следует, однако, признать, что это определение требует пояснения и известной конкретизации. В этом плане определенные преимущества представляет определение системы, данное Н. Ф. Овчинниковым: система есть комплекс некоторых объектов, находящихся в определенных отношениях друг с другом; использование терминов «некоторые» и «опреде-ленные» позволяет подчеркнуть, что не любой произвольный комплекс вещей и отношений между ними образует систему. Кроме того, что весьма важно, охватывая системы как объективно реального, так и познавательного плана, это определение выражает активный характер гносеологической позиции исследователя в системном отображении материального мира.

Итак, целое образуется из частей; материальная система — это комплекс вещей, из всестороннего взаимодействия которых вызревает, формируется их единство, их целостность. Будучи компонентом целого, образующие систему вещи тем самым становятся ее элементами.

В чем особенность вещи как элемента данной системы? Очевидно, прежде всего, в том, что в качестве такового она (вещь) становится системообразующим фактором; она участвует в создании системы. Следовательно, между вещами, становящимися элементами некоей системы, имеют место взаимодействия, носящие по отношению к возникающей системе генетический характер. Противоречие совокупного взаимодействия вещей в этом случае разрешается таким образом, что возникает (образуется) основание новой системы (и, стало быть, новой вещи). Этот процесс не может не наложить своего отпечатка на свойства участвующих в нем вещей. И действительно, вещи, становясь элементами той или иной сис- темы, претерпевают порой весьма значительные изменения, приобретая свойства, которых они не имели (воспользуемся подходящим для этого случая физическим термином) в так называемом «свободном» состоянии.

В даном случае «свободное состояние» означает лишь свободу не быть элементом данной конкретной системы. Становясь элементом разных систем, одна и та же по своей сути вещь приобретает свои, специфические для каждой из этих систем особенности поведения (функционирования), поскольку всякий элемент функционально служит «интересам» именно своей системы. Примеров, подтверждающих справедливость такого утверждения, можно, очевидно, привести ровно столько, сколько удается выделить систем, но особенно наглядно это обнаруживается при рассмотрении биологических и социальных систем.

Из сказанного ясно, что, будучи элементом системы, вещь приобретает такую качественную определенность, которая присуща ей только как элементу именно данной системы. Лишите вещь этих, присущих ей в данном качестве, особенностей, признаков, определений — и она перестанет быть элементом данной системы.

Еще Аристотель определил элемент как то основное в составе, далее неделимое по виду, из чего слагается вещь. В этом смысле вполне правомерно утверждать, что элемент есть простое, в отличие от системы, которая выступает по отношению к своим элементам как нечто сложное. Сказанное не означает, конечно, что вещи, выступающие в роли элемента определенной системы, неделимы в себе. Сами они также представляют собой определенные системы и, таким образом, суть нечто сложное. Соотносительность этих понятий очевидна и хорошо показана в философской литературе55. Так, ядро атома есть элемент системы и в то же время сам есть система взаимодействующих нуклонов. Клетка является элементом любой живой системы и сама есть не что иное, как система и т. д.

Элемент есть нечто неделимое, целостное по своей функции, по той роли, которую он играет в образовании и функ-ционировании системы, т. е. целого. Каково же содержание понятий функции и функционирования, играющих важную роль в системном представлении вещи?

Из того, что уже было сказано об элементности, ясно, что вещи существуют в качестве элементов лишь в той связи, которая организует из них некое целостное образование, систему. Понятие функции и отражает эту зависимость системы как целого от ее элементов. В самом деле, вещи как элементы данной системы взаимодействуют не только друг с другом, но и с другими вещами, внешними для них и той системы, в которую они входят в качестве элементов. В этих от-ношениях элементы должны не только порождать целое, но и обеспечить его сохранение, т. е. существование в качестве данной системы. Различные элементы системы по-разному выполняют эту роль, и функция есть такое отношение элемента к целому, которое делает действие элемента с точки зрения «интересов» данной системы целесообразным и таким образом служит обеспечению сохранения целого . Реализуется функция через взаимодействие элементов и системы в целом с другими вещами. Этот процесс актуализации функции составляет то, что обычно называют функционированием системы или существованием вещи в качестве данной системы. Сказанное позволяет определить элемент как такой ком-понент системы, качественная определенность и функционирование которого несут на себе специфику его существования в рамках целого.

В связи с характеристикой функциональной роли элемента в системе уместно подчеркнуть следующих два, тесно свя-занных между собой, момента, характеризующих системное бытие вещи: это — очевидная мультифункциональность элементов, с одной стороны, и различный уровень организации элементов в системе — с другой. Последнее обстоятельство свидетельствует, кстати, о том, что функциональный подход может оказаться весьма плодотворным и в деле классификации систем .

Мы уже отмечали, что представление о вещи как системе есть не что иное, как конкретизация и в этом смысле развитие процессуального, динамического аспекта классического понимания вещи как целого. В связи с этим, естественно, возникает вопрос, каково отношение между понятиями часть и элемент? В принципе можно выделить два подхода к решению этого вопроса, оба они имеют свои истоки в философской традиции еще древней Греции. Один подход связан с тем, что чисто количественное понимание части, кое имело место в философии и науке, начиная с древних эллинов вплоть до девятнадцатого столетия, трансформируется в качественное. В последнем смысле часть — это уже такой компонент целого, качественная определенность которого несет на себе специфику целого. Элемент же понимается как некий первоэлемент, из которого в конечном счете образуется все сущее и который в этой своей функции может якобы существовать вне конкретного целого, в отличии от части, которой самостоятельно, вне целого нет . Такое понимание элемента, однако, исторически уже себя изжило, и факт взаимопревращаемости элементарных частиц, существующих в качестве конкретно данных частиц лишь в рамках их определенного взаимодействия, т. е. только в качестве элементов определенных систем, тому достаточное свидетельство.

Другой подход к пониманию соотношения элемента и части является в сущности развитием взглядов Аристотеля. Он вытекает из функционального определения элемента, сохраняя за понятием части главным образом черту пространственно-временной (одним словом, количественной) отграниченности компонента целого. Это, конечно, не означает, что, говоря о части, мы не можем ее характеризовать и с качественной стороны, отнюдь нет. Но принцип выделения части все-таки остается прежний — количественный. Таким, образом, понятие «часть» не совпадает с понятием «элемент». И если любой элемент системы может рассматриваться как ее часть, то далеко не всякая часть системы (целого) является ее элементом . Элемент есть такой компонент системы, который способен к относительно самостоятельному осуществлению опреде-ленной функции. В этом, по-видимому, заключается онтологическое основание выделения того или иного компонента системы в качестве ее элемента.

3. Организация системного бытия вещи. Понятие структуры. Итак, любая вещь организуется в свое целое системой взаимодействующих друг с другом ее элементов. Организация вещи как системы находит свое отражение в понятии структуры. Структура — это то, что организует целое, т. е. систему. Однако это определение требует пояснения.

Понятие структуры формируется первоначально, видимо, прежде всего в связи с человеческой практикой в области строительства и архитектуры, а также первыми шагами в области морфологических исследований в биологии, ибо бук-вально оно означает строение и обычно расшифровывалось как порядок расположения частей в целом. Такое понимание структуры отражает пространственно-временную композицию частей целого и, таким образом, находится в полном соответствии с традиционным для классического периода развития науки и техники, чисто количественным подходом в понимании части и ее отношения к целому.

Выявление состава целого, т. е. его частей, составляет первоначальную и наиболее простую операцию в познании вещи. Поэтому не удивительно, что при последующем исследовании строения вещи основной акцент делается уже на иссле-дование отношений частей. Структура понимается как со-вокупность отношений, абстрагированных от самих соотносимых частей целого (так сказать, совокупность отношений самих по себе). В формировании такого, мы бы сказали абстрактного, взгляда на структуру вещи, видимо, не последнюю роль сыграл чисто количественный подход к проблеме целое — часть и связанная с этим возможность геометрического представления вещей в виде точек, а отношений между ними (т. е. их пространственную композицию относительно друг друга)—в виде линий. Хорошо видно, что в методологическом плане такое понимание структуры покоится на метафизическом отрыве вещи от отношений.

Приведенное понимание структуры не является, на наш, взгляд, адекватным, ибо не отражает объективной диалектики системной организации материальной вещи. Его можно было бы назвать формальным, а выделенные таким путем структуры — формальными структурами.

Следует сказать, что современные взгляды на структуру представляют собой довольно живописную мозаику, отображающую сложный процесс перехода от метафизической концепции структуры к вариантам ее диалектико-материалисти- ческого понимания. В самом деле, такие определения структуры, как структура—это порядок частей (Берталанфи) , структура — сеть связей между элементами (О. Ланге) , структура — тип взаимоотношений (А. А. Малиновский) , структура-совокупность отношений между частями системы (А. Раппопорт) , структура — система отношений порядка (С. Б. Крымский) и ряд других определений, аналогичных по своей сути, несомненно, отдают дань классической традиции (понятие формальной структуры). Определение типа «структура суть взаимосвязь элементов или, что то же, взаимоотношение элементов» (М. Н. Руткевич) как будто бы учи- тывает несомненный при рассмотрении реальных систем факт, что связь, отношение всегда есть связь, отношение элементов, и рассматривать организацию вещи как системы, стало быть, невозможно без подчеркивания неразрывности вещей и их отношений. Однако последующие рассуждения автора убеждают, что и в данном случае мы не выходим, по сути дела, за рамки понятия формальной структуры, ибо последняя понимается как совокупность конституирующих данное целое связей между элементами, именуемой для краткости «совокупностью отношений». Хорошо видно, что «эко-номия мышления» приводит в данном случае к очевидной элиминации вещей как сторон взаимодействия и таит в себе возможность отрыва вещей от их отношений.

Можно привести примеры определения структуры, в которых предпринята попытка включить помимо элементов традиционного понимания некоторые новые аспекты. В этом плане характерным является определение структуры, данное В. И. Свидерским: структура — это характер, способ, закон связи элементов целого, система отношений элементов в рамках целого . В этом определении подчеркивается понимание структуры как неразрывного единства элементов и отношений между ними, носящими закономерный (для данной системы) характер. Однако форма выражения этой мысли не представляется удачной, так как при этом неясно, каковы критерии различения целого (вещи) как системы от ее структуры, которая тоже (как видно из определения) есть система.

Недостаточность формального (как мы его назвали) подхода в понимании структуры становится особенно заметной при рассмотрении объективной диалектики материальных вещей. Дело в том, что системный характер организации вещи как целого есть объективный факт: такова природа всякой материальной вещи. Совершенно очевидно, что не может быть вещи как системы вне и помимо ее элементов и отношений между ними, которые вкупе и образуют целое. Невозможно характеризовать отношение, не характеризуя при этом сторон отношения (т. е. соотносящихся вещей-элементов). В своем объективном бытии элементы и взаимодействия между ними нерасторжимы, они суть нераздельные компоненты процесса порождения и функционирования вещи как данного конкретного целого. Справедливость этого вывода особенно наглядно подтверждается современной физикой. Представление же о структуре как типе, сети связей, отношений в их абстракции от элементов системы не дает действительной картины системной организации вещи, сводя ее к одним отноше-ниям. Структура вещи объективно существует как единство элементов и отношений между ними. Структура, отмечает И. В. Кузнецов, это элементы и отношения между ними, посредством которых они образуют то единство и цельность, которым является данное тело . Элементы системы выступают, таким образом, в роли ее структурных элементов, а отно-шения между ними — как структурные отношения системы. Так, скажем, в атоме водорода структурными элементами будут ядро и электрон, а структурным отношением— электромагнитное взаимодействие между ними. Если взять, к примеру, общественно-экономическую формацию, то струк-туру ее составят люди и их отношения (производственные).

Неразрывность элементов системы и их взаимодействий, диалектическое единство которых и организует бытие вещи, весьма наглядно выявляется в представлениях современной квантовой физики на структуру сильновзаимодействующих частиц. Так, нуклон (протон, нейтрон) рассматривается как система, обладающая сложной динамической структурой, элементами которой выступают непрерывно поглощаемые и испускаемые им виртуальные частицы —пи-мезоны (я+, я°- мезоны); нейтральные пи-мезоны, в свою очередь, существу-ют как связанное состояние нуклона-антинуклона, кроме то-го, нуклон взаимодействует с К-мезонами, превращаясь при этом в гиперон. Взаимодействуя указанным образом с други-ми частицами, нуклон (протон, нейтрон) организуется как система, элементами структуры которой являются виртуальные пи- и К-мезоны, гипероны и виртуальные пары нуклон-анти-нуклон. Аналогично рассматривается структура всякой силь- новзаимодействующей частицы. Такое понимание структуры частиц известно в физике как гипотеза «зашнуровки». Соглас-но этой гипотезе каждая из сильновзаимодействующих частиц вносит вклад в структуру всех других частиц, и все другие частицы определяют собственную структуру каждой .

В чем особенность функционирования структуры вещи? Очевидно, в том, что, организуя вещь как данное конкретное целое (систему), структура обеспечивает ее сохранение. В самом деле, в рассмотренном выше примере взаимодействия нуклонов, образующих ядро атома посредством обмена виртуальными частицами, возникающая при этом структурадействительно служит обеспечению сохранения каждого из нуклонов в ядре и ядра атома в целом в качестве конкретно данной вещи (системы). Структура обеспечивает сохранение системы, и потому она есть то, что оста-ется относительно постоянным, сохраняющимся в изменчивом бытии вещи, она суть ее инвариантный аспект .

Рассмотрение структуры как инвариантного аспекта систе-мы позволяет понять эволюцию взглядов на организованный характер бытия вещей. Действительно, инвариантный аспект системы на уровне элементов —это ее состав, на уровне от-ношений между элементами — структурные отношения (формальная структура), на уровне элементов и их от-ношений— структура системы. Н. Ф. Овчинников предла-гает рассматривать инвариантный аспект системы также и на уровне целого—сама система (вещь). Однако необходимость рассмотрения инвариантного аспекта системы на уровне ее целостности представляется несколько сомнительной, посколь-ку система как целое инвариантна по определению. И, таким образом, рассмотрение целого в качестве инварианта систе-мы, видимо, не несет никакого нового знания, к тому же в этом случае мы получаем очевидное удвоение понятия: си-стема (вещь) оказывается тождественной структуре. Опреде-ляя структуру как инвариантный аспект системы, Н. Ф. Овчин-ников справедливо возражает против неправомерного суже-ния понятия структуры до совокупности одних структурных отношений. Однако представляется столь же сомнительным и расширительное толкование этого понятия, когда понятие структуры, по сути дела, сливается с понятием вещи, системы, становясь их синонимом.

6-88

161

Вещь как данное конкретное целое образуется не любыми отношениями своих компонентов, а лишь теми, которые дела-ют последние элементами данной системы. Структурные отно-шения, будучи отношениями системообразующими, являются, таким образом, существенными отношениями и в этом смыс-ле действительно представляют собой способ, закон органи-зации данной вещи как целого. Структурные отношения есть отношения, в ходе которых происходит постоянное разрешение и восстановление основного противоречия вещи. Действи-тельно, целостность системы и ее элементы можно рассматри-вать как противоположные моменты бытия вещи. Существу-ющее между ними противоречие находит свое разрешение в третьем, а именно, в едином всех образующих систему элементов. Будучи разрешенным, основное противоречие вещи образует ее основание, и пока основное противоречие и спо-соб его разрешения воспроизводятся — вещь существует какданное целое, непрерывно воспроизводящее основание своего системного бытия.

Структура характеризует целое через связь его частей, систему — через связь, отношение ее элементов. Поэтому, будучи системой, вещь выступает всегда как структурно определен-ное целое или, что то же, как организованное целое.

Выявление структуры вещи позволяет исследовать ее сущ-ность, механизм образования ее как целого. Однако понятие структуры все же еще недостаточно отражает динамичность, процессуальный характер бытия вещи. Эта сторона действи-тельности вещи находит, по нашему мнению, более полное отображение в понятии организации.

Если структура есть в известном смысле статический аспект системной организации вещи (выявляются элемен-ты и отношения между ними), то понятие организации, как справедливо отмечает Н. Т. Абрамова, не включая в себя ни-каких иных признаков, кроме признаков, свойственных поня-тию структуры, еще более подчеркивает существенную дина-мичность элементов и связей между ними . Имея это в виду, можно сказать, что понятие организации является предельно широким понятием, характеризующим системный характер бытия всякой вещи и, стало быть, всего мира материальных вещей.

Существует, правда, мнение , согласно которому понятие организации применимо только к системам типа «органическое целое» (биологические и социальные системы) в отличие от других «организованных» систем. Действительно, факт различной степени организованности материальных систем бесспорен.

Однако, думается, нет особой необходимости в различении понятий «организация» (в указанном выше смысле) и «организованность» (характеристика системного бытия всякой ве-щи), как это предлагает М. И. Сетров, поскольку им же пред-ложенный принцип различения материальных вещей по уров-ню их системной организации с помощью таких критериев, как высота и степень их организованности, вполне работает. Отождествление же «организации» только с «органическим целым» (организм) лишает, по нашему мнению, это понятие присущей ему всеобщности и приводит к совершенно ненуж-ному удвоению терминов: «организация» оказывается синони-мом биологической или социальной системы, т. е. вещи. Дру-гими словами, наша точка зрения сводится в данном случаек тому, что нет никакой необходимости одному из двух фак-тически тождественных по своему содержанию терминов при-давать еще какой-то особый смысл (и статус), поскольку это приводит к многозначности и, таким образом, явно не спо-собствует строгости научных рассуждений.

Выше уже отмечалось, что в противоречивом бытии вещи можно выделить (разумеется, только в абстракции) ее, так сказать, внешнее единство, характеризуемое категорией «ка-чество», и внутреннее — сущностное единство вещи. Тогда, в соответствии с рассматриваемой здесь концепцией систем-ной организации вещи как целого, в последней можно выде-лить, по крайней мере, два уровня ее организации: внутрен-ний, или генетический (генетический аспект организации ве-щи условно можно определить как генетическая струк-тура), и внешний, функциональный — структура функ-ционирования. Организованное бытие вещи оказывается единством ее генетической и функциональной структур.

В связи с характеристикой понятия «организация» следу-ет подчеркнуть, что оно не включает в себя любые внешние отношения и свойства вещи. Элементы и отношения струк-туры функционирования данной вещи, подобно элементам и отношениями генетической структуры этой вещи, суть не-обходимые и существенные моменты ее бытия. Реальная вещь однако не существует только в необходимости тех от-ношений, которые ее образуют. Случайные отношения и свойства, которые вещь приобретает в процессе своего существования, постоянно нарушают гармонию вещи, ее ор-ганизацию, дезорганизуют ее. Действительность системного бытия вещи оказывается противоречивым единством этих двух неотъемлемых друг от друга сторон бытия (организации и дезорганизации), до тех пор, пока это противоречие, разре-шаясь, не выходит за рамки меры вещи (т. е. факторы дезор-ганизации носят несущественный для данной вещи характер), последняя существует как данное конкретное целое.

6*

163Итак, в силу противоречивой природы своего бытия материальная вещь оказывается системно организованной, объективно есть система. В этой связи вызывают возражение утверждения некоторых авторов о якобы совершенно произвольном характере выделения систем и их элементов в процессе познания, поскольку очевидно, что полиструктурное, а следовательно, и полисистемное представление вещи объективно детерминируется многоуровневым характером ее организации. Вместе с тем нельзя, конечно, не допускать и возможности (обязательной в процессе познания) известного произвола в выделении тех или иных аспектов системной организации объекта, связанного с активностью гносеологической позиции субъекта познания.

4. Системность вещи и проблема ее качеств. Выявление системной организации бытия вещи позволяет вернуться к обсуждению вопроса, однокачественна или многокачественна вещь? На наш взгляд, здесь нет никакой дилеммы: верно и то и другое. В самом деле, с точки зре-ния своей системной организации вещь и однокачественна и, в известном смысле, многокачественна. Однако эта много- качественность вещи неодинакового порядка и природы. К тому же, зачастую в этом вопросе смешивается онтологический аспект с гносеологическим, хотя, как известно, отождествлять их не следует.

Напомним, что под качеством понимается внешнее единство вещи, характеристика ее целостности. Это означает, что с позиций системной организации вещи качество можно представить как «множество свойств, органически связанных между собой общим законом взаимодействия» , иными словами, как систему свойств.

Качество вещи есть внешнее выражение внутреннего единства вещи, ее сущности, и с точки зрения системно-структурного подхода его можно рассматривать как выражение устойчивой определенности структуры системы (единства элементов и их отношений) . Как отдельное конкретное существование вещь характеризуется одним, присущим ей только в данных конкретных условиях бытия специфическим качеством. Если же мы рассматриваем действительность вещи, т. е. все доступные познанию многообразные формы явлений ее сущности, то в этом случае вещь окажется одновременно однокачественной (как абстрактное качество-сущность) и многокачественной (как многообразие специфических качеств).

Выделение двух видов качеств вещи: абстрактного (или системного, по терминологии В. П. Кузьмина) и специфического (или функционального) связано с выявлением в системной организации вещи генетической структуры и структуры функционирования, диалектическое единство которых, как отмечалось выше, и определяет действительность вещи. Отсюда и два качественных аспекта рассмотрения вещи: с точки зрения выражения природы, сущности вещи (вещь как система) и с точки зрения специфического выражения сущ- ности вещи, когда последняя рассматривается как элемент некоторой системы. Так, стоимость можно рассматривать как абстрактное качество любого товара. Кроме того, как потребительная стоимость, т. е. такой продукт человеческого труда, который служит удовлетворению определенной человеческой потребности, всякий товар обладает специфическими (функциональными) качествами .

Ряд специфических качеств можно, видимо, рассматривать как ряд различных состояний одной и той же сущности (т. е. абстрактного качества) вещи. Действительно, если состояние понимать как систему свойств вещи в данный момент времени ее бытия, то специфическое качество вещи можно определить как то, что выражает конкретное состояние сущности вещи. Те изменения состояний сущности, которые не меняют ее самое, позволяют квалифицировать их, как изменения количественные, и тогда каждое специфическое качество вещи, характеризующее определенное состояние сущности вещи в конкретных условиях ее осуществления, может рассматриваться как существенное свойство. Иначе говоря, при одной и той же генетической структуре вещь может обладать неким многообразием структур своего функционирования, наличие которых и дает онтологическое основание рассмотрения ее как многокачественной. Заметим, что и генетическая структура вещи также не определяется с совершенно жесткой однозначностью, что тоже находит свое известное выражение в специфике качества вещи.

Многокачественность вещи становится особенно очевид-ной при рассмотрении сложноорганизованных систем типа биологических или социальных. Дело в том, что одна и та же (как абстрактное качество, сущность) вещь может одновременно являться элементом множества систем (отсюда и отмеченное выше многообразие структур функционирования), находящихся друг с другом в отношениях координации и определенной субординации. Поэтому выделение подсистем системной организации вещи, которые определяют те или иные стороны ее бытия как целого, позволяет характеризовать вещь целым же рядом ее существенных свойств (специфических качеств); именно целым, ибо все это многообразие качественной определенности вещи существует как единое

целое, как главное, что ли, качество вещи.

* * *

Итак, материальная вещь объективно системна и ее системное представление (если оно стремится быть адекватным) возможно настолько, насколько нам удается в практическом и теоретическом освоении действительности выявить существенные свойства и отношения вещи и таким образом (на основе знания этих системообразующих параметров вещи) воссоздать картину ее системной организации. Полисистемный характер организации вещи обусловливает возможность ее полисистемного отображения в теории, которое, таким образом, отнюдь не является произвольным.

В диалектике системного бытия материальной действительности реализуется диалектика вещи, свойства и отношения, их взаимосвязь, взаимопереходы. В самом деле, в бытии вещи как системы свойств мы имеем как бы двойной переход свойства в вещь (свойство как элемент системы) и вещи в свойство (качество вещи). Аналогичным образом имеет место переход вещь — отношение и отношение — вещь. Тот факт, что вещь есть в известном смысле отношение, обнаруживается уже при рассмотрении меры вещи. Вещь, рассматриваемая как система необходимых материальных отношений элементов, которые ее образуют, еще более четко обнаруживает этот взаимопереход. С одной стороны, вещь есть сложное отношение, и процессуальный характер бытия вещи лишний раз подчеркивает это, с другой — уже самим взаимодействием стороны отношения образуют некую систему, целое и, таким образом, отношение суть вещь. Взаимопереходы этих категорий друг в друга в принципе реализуются через внутреннее единство той системы, которую они образуют. Именно этим обстоятельством можно объяснить центральное положение категории «вещь» в системе понятий вещь — свойство — отношение.