<<
>>

2.4. Социальная справедливость и социальное государство

Наряду с удручающим морально-нравственным состоянием современного российского общества практически общим местом стало упоминание такой, также весьма неприглядной, социальной характеристики, как усугубляющаяся проблема бедности и неравенства. В работах по социально- экономической тематике нередко можно встретить ссылку на децильный коэффициент, фиксирующий отношение доходов 10% самых бедных к 10% самых богатых в стране. И что характерно: если в европейских странах это соотношение составляет 1 к 6 или 8 раз, то в России — 1 к 16. При том что в случае, когда этот разрыв более 1 к 10, по словам крупного отечественного экономиста, академика Абалкина, возникает предел, «за которым следует стремление к скорейшему обогащению, агрессии и социальной нестабильности»73.

Мы уже ссылались на обобщающую целый ряд исследований ученых работу директора Института социологии РАН М. К. Горшкова, в которой он характеризует современное российское общество с точки зрения основных социологических параметров. В том числе, и может быть, даже в первую очередь, важна его характеристика с точки зрения состо-яния бедности и неравенства. Так, согласно приведенным данным (по состоянию на весну 2008 г.) «59% населения характеризовалось тремя параметрами уровня жизни: «ниже черты бедности», «на грани бедности» и в состоянии «мало- обеспеченности», а 41% граждан представляли относительно благополучные слои населения»74. Более того, по мнению социологов, сегодня речь идет не просто о росте количества бедных, но о гораздо более тревожной тенденции — консервации этого явления, превращения самых малообеспеченных слоев в социальный андеркласс, с присущими ему чертами социальной исключенности («социальной эксклюзии»)75. Данные, приводимые Горшковым, подтверждают также и чрезвычайно глубокий уровень социального неравенства в российском обществе: по словам ученого, «разрыв в душе-вых доходах между богатыми и бедными слоями населения — 30-кратный, хотя многие факты из практики позволяют сделать вывод, что разрыв еще больше»76. Эта глубина существующих социальных неравенств обусловлена целым рядом причин, среди которых называются, во-первых, сохраняющееся крайне неравномерное распределение собственности (сформировавшееся в конце 1980-х —начале 1990-х годов и узаконенное приватизацией), а во-вторых, господство в сегодняшней России неформальных социальных связей (т. е., попросту говоря, клановых отношений), одновременно лишающее очень многих равного доступа к социальным благам и возможностям.

Обобщая, можно сказать, что проблема, как и полтора десятилетия назад, упирается в отсутствие в России действенных институтов социального государства, а также соответствующей социальной политики, направленной на выравнивание доходов и социальную поддержку наиболее нуждающихся77. Ситуация во многом аналогична ситуации с демократией и правовым государством: конституционное провозглашение России социальным государством (ст. 7 Конституции) на практике отнюдь не означало реальное воплощение в жизнь этого принципа. Напротив, социально-экономический порядок, возникший в России в период посткоммунистических реформ, весьма далек от требований социальной солидарности и справедливости, которых требует классиче- екая модель западного Welfare State («государство всеобщего благосостояния »).

Возникает вопрос: почему в России, несмотря на официально провозглашенный в начале 1990-х годов принцип социального государства и попытки властей в 2000-е годы предложить решение социальных проблем (в форме национальных проектов), до сих пор не сформировалась цивилизованная форма отношений между богатыми и бедными, а также го-сударством, подобная той, что с 1970-х годов существует на Западе? Только ли здесь дело в неправильно выбранном когда-то политическом курсе, либо в отсутствии в России честных и высокоморальных людей во власти (в частности, среди тех, кто определяет направление социальной политики)? Попытаемся ответить на этот вопрос, опираясь на сравнительные исследования в области естественно-научного, характерологического изучения национально-психологических особенностей.

Прежде всего, обращает на себя внимание то, что трудности формирования социального государства в России с характерологической точки зрения обнаруживают много общего с трудностями укоренения демократии на российской почве. Мы уже обращались к анализу проблемы демократии в связи с национально-психологическими особенностями европейцев и русских78. Наш основной тезис состоял в том, что политическая демократия плохо приживается в России во многом по причине того, что существует глубокое различие в характере русских (россиян) и западных европейцев. В под-тверждение этого мы ссылались на работы философов Т. Б. Длугач и В. Г. Федотовой, показавших соответственно на материале философии европейского Просвещения и рос-сийской ситуации 1990-х годов, что демократия как особая форма социальной и политической организации общества нуждается в особом типе человека, который обозначается как «автономная личность», «автономный субъект», «человек здравого смысла» и т. д. Следуя за рассуждениями указанных исследователей, мы в свою очередь попытались показать, что за этими обозначениями типа человека, сформировавшегося в Западной Европе в Новое время, стоит конкретный душев- ный склад, типологически родственный известному в современной естественно-научной характерологии замкнуто-уг- лубленному (аутистическому) характеру, в одном из его вариантов.

Какое отношение это имеет к социальному государству? Прежде чем обратиться к этой теме, отметим еще раз, что главные достижения (социально-политические и экономические) общества модерна связаны с формированием в эпоху Нового времени автономного субъекта и гражданского общества. Как это можно понять? Проще говоря, демократия и капитализм, основу которых составляет самоуправление (в самом широком смысле), нуждаются и в соответствующем типе человека — управляющем собой субъекте. Но именно люди с замкнуто-углубленным характерологическим радикалом79, в отличие, например, от людей другого склада с преобладанием иных душевных особенностей (характерологическая син- тонность, авторитарность, психастеноподобность и др.) в наи-большей степени способны к рациональной деятельности на основе той или иной жизненной (в самом широком смысле) концепции. Именно замкнуто-углубленным по их природе присущи строгое логическое мышление, дисциплинированность, вера в абстрактные идеалы и ценности, с убежденностью в том, что земная жизнь должна быть строго подчинена этим абстрактным нравственным построениям80. Это влияние замкнуто-углубленного (аутистического) радикала отчетливо чувствуется и в социальном устройстве западных обществ81.

Очень показательно с интересующей нас точки зрения следующее описание механизма формирования социальной демократии в странах Западной Европы, приводимое В. Г. Федотовой. «Общий концепт западной демократии, — пишет исследователь, — предполагает наличие ограничений в деятельности государства, идущих от общества. Общество, способное быть самостоятельным субъектом деятельности и благодаря этому ставить государство под особый контроль граждан, называется гражданским. Оно является самоорганизованным, структурированным, имеющим механизмы представительства и контроля над государством со сторо- ны негосударственной сферы, политических партий, предпринимательских групп, профсоюзов и других неправительственных организаций, общественных движений, правозащитных групп и т. д. (курсив мой. — Г. #.). По мере отхода социал-демократий Запада от кейнсианских трактовок роли государства в экономике гражданское общество одновременно стало рассматриваться как общество самоорганизованное и институционализированное таким образом, чтобы сдерживать не только государство, но и рынок (курсив мой. — Г. К.), не давать всему обществу быть подверженным логике рыночной прибыли. Рыночная экономика и демокра-тическое государство функционируют при цивилизующем влиянии гражданских ассоциаций и неправительственных организаций. Общая формула взаимоотношений общества и государства, представленная в концепции гражданского общества, в демократическом социальном государстве Запада принимает специфический вид»82.

В процитированном фрагменте отчетливо видно, как ха-рактерологическая особенность Запада (интеллектуально- рациональная аутистичность^) сказывается в формировании институтов западноевропейской демократии, с присущи-ми ей императивами и строгой общественной и нравственной дисциплиной. Обращает на себя внимание и то, что в основе социального государства как особой политической формы лежит классовый компромисс (т. е. разумное самоограничение каждой из сторон ради достижения общего блага), а в конкретном случае — широкий консенсус между предпринимателями, профсоюзами, государством и негосударственными организациями. Этот консенсус, описываемый исследователями, весьма напоминает по своему генезису и структуре Общественный договор, заключенный, как показывает в своей работе о европейском Просвещении Т. Б. Длугач84, здравомыслящими индивидами Запада в Новое время ради достижения согласия и мира. При этом в случае современного социального «общественного договора» выдвигаются следующие условия: «...государство жертвует своим всевластием, поскольку сознательно берет на себя ответственность за состояние общества и желает разделить бремя этой ответственности с работодателями, профсоюзами и общественными организациями. Работодатели соглашаются поддержать принцип обеспечения полной или приближающейся к этому занятости в обмен на уменьшение требований профсоюзов непрерывно повышать заработную плату. Профсоюзы смягчают это требование ради обеспечения полной занятости. Общественные организации смягчают критику правительства и высказывают солидарность с его политикой ради достижения общего блага. Государство сотрудничает с ними ради уменьшения бремени собственной ответственности»85.

Существенно также, что в контексте заключения нового общественного договора одновременно решаются более специальные вопросы:

реализации принципов социальной справедливости (за счет высоких налогов и соответствующей политики их перераспределения);

превращения рынка в институт социальных инноваций (через защиту государством рынка от монополизма и криминала)86.

Все эти особенности, подчеркнем еще раз, формируются (для характеролога) на определенной душевной, характерологической почве, и потому они неуниверсальны. То, что как бы само собой, естественным образом (хотя и в течение не одного столетия) формировалось на Западе, с большими трудностями приживается (или не приживается совсем) в других, не западных, странах, например в России. Ранее мы пы-тались показать это на примере политической демократии, но практически то же самое можно сказать и о демократии социальной. И причина тому (опять-таки на взгляд характеролога) — в природе населяющих данную территорию людей (выраженность в этой природе того или иного характерологического радикала, его определенного варианта) и шире — в национальном характере, образующем неразделимое целое с историческими и культурными особенностями развития государства87.

Например, касательно рассматриваемой проблемы мы не найдем ничего подобного западному государству благосостояния по своим цивилизационным и антропологическим осно- ваниям. Правда в том, что социальное государство существовало не только на Западе, определенная его форма была создана и в России (СССР), но это было социальное государство совершенно иного типа — не демократическое (как на Западе), а патерналистское, существовавшее в условиях, как говорили в 1990-е, административно-командной системы. В его основе лежали два главных принципа — солидарности (создание примерно одинаковых условий жизни для всех) и субсидиарное™ (участие государства в несении финансового бремени). Однако и «такая форма государства стала возможной на почве культуры, в которой идея справедливости и равенства имела первостепенное значение... Советское социалистическое государство изобрело систему справедливости, которая не во всем отвечала своей сущности, но была одним из способов решения этого вопроса»88. (Заметим, что именно такой, патерналистский, хотя, возможно, и с элементами демократии, вариант социального государства, по-видимому, был наиболее адекватен особенностям российского национального характера, с его крайне невысокой способностью к самоорганизации и дисциплине.)

Какова же ситуация сегодня? В условиях распада государства в конце 1980-х — первой половине 1990-х годов (как это и раньше случалось в российской истории) обнаружились такие душевные качества людей, которые сделали практически невозможным налаживание нормальных, цивилизованных отношений в обществе. В ситуации конца XX в. мы вновь сталкиваемся с типично российским отсутствием здравого смысла, агрессивностью, хронической неспособностью решать возникающие проблемы, улаживать конфликты, находить компромисс и т. д. Ярким примером этого, как уже отмечалось, стала посткоммунистическая анархия, мощное разрушительное воздействие которой испытала на себе не только демократия, но и российская социальная политика. При этом анархию в данном случае можно понимать достаточно широко — не как только феномен, особенно проявившийся на уровне социальной повседневности (именно его исследовала в своих работах профессор Федотова), но как состояние, в значительной степени охватившее все общество. По-видимому, верным будет сказать, что в 1990-е годы анархия (с элементами классической гоббсовской «войны всех против всех») охватила практически все слои российского общества, включая аппарат управления (бюрократию), армию, политическую элиту.

Как пишет об этом российский исследователь А. Ф. Храм- цов, «конституция Российской Федерации 1993 г. принималась в принципиально иной по сравнению с западноевропейскими государствами общественной и социально-психоло- гической ситуации, в которой создание социального государства в стране оказалось возможным провозгласить, но нельзя было наполнить адекватным понятию содержанием. Обсуж-давшаяся в ходе жесточайшего противостояния исполнительной и законодательной властей, приведшего к кровопролитному конфликту, окончившемуся в пользу первой из них, российская Конституция сама по себе была, с одной стороны, инструментом борьбы, а с другой — документом, закрепляющим победу бюрократии. Было бы странно, если бы она утверждала в жизни страны, как того требуют фундаментальные основы социального государства, компромиссные, конвергентные, а не конфронтационные начала. Разумеется, меньше всего победители думали о соблюдении пропорций, со-отношений, долей и прочих инструментах социальной политики, применение которых может дать право называться социальным государством, как и вообще о праве на достойное существование других, а не только победивших слоев населения» (курсив мой. — Г. ІЄ.)89.

Отмечается, что во многом именно вследствие победы и последующего господства в России бюрократии (тесно сросшейся, как мы знаем, с олигархией), социальная политика вошла в странное противоречие с существующими в западном мире социальными стандартами: фактически она служит интересам не малообеспеченных (в чем состоит ее основная задача), а господствующих групп, осуществляя перераспределение отнюдь не в соответствии с принципами социальной справедливости и равенства. «Реально... социальную политику России можно сравнить с гигантским гейзером, выбрасывающим огромные финансовые средства на верхний ярус рос- сийского общества. Основной вектор социальной политики российского государства, ориентированный на перекачку средств «снизу вверх» (а не «сверху вниз», как в западных странах. — Г. К.), не позволяет сколько-нибудь эффективно поддерживать по-настоящему бедствующих»90. В этом контексте интересно и такое замечание исследователя: «...если бы структура российского бюджета была приведена в соответствие со стандартами социальных государств, тогда, по некоторым подсчетам, нужно было бы на здравоохранение и образование тратить вдвое, на науку — втрое, а на культуру — вчетверо больше»91.

В целом выводы исследователей здесь можно свести к тому, что в условиях разрушения ценностей (что произошло в посткоммунистической России) люди с конформной пси-хикой (каких в любом обществе большинство) начинают вести себя так, как ведет себя это большинство, и вовсе не так, как того требует нравственность. Если массовыми становятся эгоизм, беспринципность, безразличие к судьбе ближнего, то средний (массовый) человек начинает воспринимать это как должное, и никакие внутренние ограничители здесь не действуют. С другой стороны, можно указать и на специфически российские особенности, поскольку состояние анархии, вообще склонность к анархическому поведению — свой-ство, неоднократно проявлявшее себя в российской исто-рии, на разных ее этапах, и отмеченное многими исследователями. В общем для современного этапа развития капитализма в России (а это, напомним, второй капитализм, первым был капитализм дореволюционный) характерно торжество отнюдь не дефензивности (служащей природной основой таких исконно российских качеств, как обостренная совестливость, нравственность, размышляющая тревожность, глубокое личностное сострадание к ближнему, к тому, кому еще хуже, чем тебе), а, напротив, торжество грубого, агрессивного, безнравственного начала («звериный дух», как называл его Н. Бердяев)92.

Что касается различий в понимании социального государства у нас и на Западе, то они, как видим, носят фундаментальный характер. Если социальное государство Запада исто- рически возникает «снизу», в результате спонтанной самоорганизации индивидов (граждан), ставящих под свой контроль (сначала) государство и (затем) рынок, то в российских условиях социальное государство формируется «сверху» и неизбежно принимает этатистские и патерналистские черты. «Отступление» же государства из социально-экономической сферы и неконтролируемое развитие индивидуальной самодеятельности (например, в 1990-е годы), как правило, оборачивается анархией. Соответственно это требует совершенно иных подходов к формированию социального государства в России, нежели те, что были взяты на вооружение российской властью93.

•к -к -к

В конечном счете ответ на вопрос, каким быть социальному государству в России, во многом зависит от понимания того, какие предпочтения выражает современное российское общество в плане утверждения основ своей государственности (которая, заметим, в современных условиях не может не быть государственностью социальной). Вопреки надеждам многих на утверждение политической демократии в Рос-сии, на современном этапе своего развития общество, как показывают исследования последних лет, стремится отнюдь не к реализации демократических ценностей, а к воплощению, можно так сказать, ценностей традиционно российских — социально-консервативных («порядка» и «справедливости»)94.

В контексте формирования этого нового неоконсервативного синтеза (термин социолога Леонтия Вызова) «главным требованием россиян становится... восстановление основных принципов социальной справедливости». Однако при этом существенно, что «важной особенностью российского менталитета остается апелляция в деле «наведения социальной справедливости» к сильному государству, а не к демократическим и гражданским институтам общества». «Власть, обеспечь нам справедливость» — вот пожелание россиян, не готовых довериться ни слабым институтам гражданского об- щества, партиям, профсоюзам, судам, ни своим собственным усилиям по наведению элементарной справедливости» (курсив мой. — Г. Я.)95.

Данная констатация, на наш взгляд, еще раз свидетельствует об устойчивости черт национального характера (делающего россиян в массе не готовыми к активным решительным действиям по преследованию блага — как своего собственного, так и общественного — в противоположность прагматичным американцам и западным европейцам, а также не менее прагматичным представителям восточноазиатских народов) и одновременно стимулирует поиск более адекватных этому характеру форм социальной и политической жизни96.

•к -к -к Подводя некоторые итоги этой главы, заметим, что сравнение цивилизационных достижений (экономических, политических, социальных) Запада и Востока (Китай, «азиатские тигры») с ситуацией в России — сегодня не в нашу пользу. Большинству исследователей в области социальных наук остается лишь фиксировать «инаковость» и «отсталость» России в этом отношении и искать пути выхода из си-туации. Получается, что построение цивилизации (т. е., по сути, «отладка» техники социальной жизни) действительно составляет наше «слабое место» (национально-психологиче- ски, характерологически). Восток и Запад оказываются более прагматичными, а следовательно, более способными к устроению «земных дел», а также к более успешной адаптации к быстро меняющимся условиям современного мира, чем «задушевно-неповоротливая» Россия (по выражению М. Е. Бурно). Российский человек (в массе) и сегодня отличается непрактичностью, инертностью, нередко ленью, как и противоположным — анархическим своеволием, стремлением к крайностям (когда «раскачается» в своей инертности). В то же время в психологическом складе западных европейцев и восточноазиатских народов, как ни удивительно, обнаруживается немало общего, что «выгодно» отличает их от России. В частности, сближает западные и восточноазиатские на- роды прагматизм — особая концептуальная практичность, сказывающаяся в том числе в успешном обустройстве общественных дел, в эффективной модернизации. Примечательно, что прагматизмом проникнуты и ведущие религиозные системы Востока и Запада — конфуцианство (на Востоке), католичество и особенно протестантизм (на Западе)97.

Если же говорить о современной материально-технической цивилизации, ее составляющих — политической демокра-тии, капиталистическом хозяйствовании, социальном государстве, — то очевидно, что при всей нашей, российской «слабости» и в этом отношении развитие неизбежно, поскольку в современном динамичном, быстро меняющемся мире не развиваться (именно в этом, материально-техническом плане) значит обрекать себя на отсталость. Будучи частью мировой цивилизации, где сегодня доминируют Восток и Запад, мы вынуждены заимствовать их достижения, прививать у себя современные формы социальной жизни. Безусловно, это вызывает многочисленные коллизии (в том числе морально- этического порядка), поскольку такое заимствование входит в противоречие с особенностями национального характера, традициями национальной жизни, но, повторим, такое заимствование — неизбежный процесс. Другое дело, что по-преж- нему крайне актуальным остается вопрос о формах модернизации (и очевидно, что здесь следует избегать радикальных решений), а также о времени и связанной с ним смене поколений. Скорее всего, будущие поколения русских людей будут более адаптированными к реалиям капиталистической экономики, чем поколения, сформировавшиеся в советский и постсоветский периоды. Можно полагать, что новый капитализм в России, при всей его сегодняшней неустроенности, грубо-сти и даже (не побоимся этого слова) антигуманности, постепенно, совместными усилиями государства и общества, станет принимать цивилизованные формы, все более сообразуясь с требованиями общественной нравственности и социальной справедливости.

Большинство работ о современной теории справедливости носит обзорный характер, без попыток определить существо этих теорий, тем более характерологически.

См.: Бурно М.

Е. О душевных свойствах пациентов, предрасположенных к самобытной русскоязычной (русской) психотерапии // Психотерапия. 2010. №10. Спецвыпуск. С. 62.

Кашников Б. Н. Исторический дискурс российской справедливости // Вопросы философии. 2004. №2. С. 31. (См. также : Кашников Б. Н. Либеральные теории справедливости и политическая практика России. С. 233-234.) Похожая констатация приводится в работе В. С. Мартьянова (см.: Мартьянов В. С. Об условиях возникновения теории справедливости в российской политике // Полис. 2006. №4. С. 62-64).

См., напр., в сравнении с американцами: Супоницкая И. М. Равенство и свобода. Россия и США: сравнение систем. М. : РОССПЭН, 2010. С.273-277.

См., напр., работы научного коллектива сектора социальной философии Института философии РАН: Социальные знания и социальные изменения / отв. ред. В. Г. Федотова. М. : ИФРАН, 2001 ; Модернизация и глобализация: образы России в XXI веке / отв. ред. В. Г. Федотова. М. : ИФРАН, 2002.

См.: Русская доктрина (Сергиевский проект) / под ред. А. Б. Ко- бякова и В. В. Аверьянова. М. : Яуза-пресс, 2007. Официальный сайт проекта: http://www.rusdoctrina.ru

Русская доктрина (фрагмент) (электронный ресурс).

Не оспаривая необходимости демократии как элемента политической системы, идеологи проекта высказываются за сугубо прагматический подход к этому политическому институту, призывая к отказу от его абсолютизации. В проекте воспроизводятся и характерные для консервативной традиции симпатии к плебисцитарной (в противоположность представительной) форме демократического участия.

Русская доктрина. Ч. III : Русское государство (электронный ресурс).

Особенно очевидным это стало после известных событий 11 декабря 2010 г. на Манежной площади в Москве.

И Именно на конец 1990-х — начало 2000-х годов, по оценкам экспертов, приходится рост национального самосознания русских в России. См.: Паин Э. А. Вызовы времени и инерция традиций: сдвинется ли Россия с «особого пути»? // Независимая газета. 2008. 28 февраля. С. 14.

Севастьянов А. Н. Национализм и этнополитика. Речь на презентации книги «Время быть русским!» в Союзе писателей России 22 декабря 2004 г. URL: http://ndpr.ru/content/view/266/67/

См.: Севастьянов А. Национальная идея на современном этапе. Доклад на Конгрессе Национально-Державных сил России 22 февраля 2003 г. URL: http://ndpr.ru/content/view/259/67/. В конечном счете суть проблемы сводится ультраправыми к чисто биологическому фактору, такому как «преумножение нашего (т. е. этнических русских. — Г. К.) удельного веса в составе населения страны» и «сохранению высокой степени биологической однородности русской нации».

Там же.

Этой задаче отвечает и разработанный А. Н. Севастьяновым проект Конституции Русского государства (см.: http://ndpr.ru/con- t ent /view /296/67).

См.: ГулыгаА. В. Русская идея и ее творцы. М. : Эксмо, 2003.

См.: Русская идея в свете характерологической креатологии (по материалам занятия в группе творческого самовыражения) // Естественно-научные исследования творческого процесса. Научно- информационный интернет-портал. URL: http://characterology.ru/ creatologia/philosophy/item_4008. html

См., напр.: Миронов С. Социальный идеал в современной политике // Политический класс. 2007. Январь. № 1 (25).

См.: Межу ев В. М. Социализм — пространство культуры // Исторические судьбы социализма / отв. ред. Ю. К. Плетников. М. : ИФРАН, 2004.

Там же. С. 109.

Там же. С. 110-111.

Там же. С. 111.

См.: Межу ев В. М. Социал-демократия как политика и идеология (российский вариант) // Духовное измерение современной политики / отв. ред. В. Н. Шевченко М. : ИФРАН, 2003. С. 76-79.

См.: там же. С. 67.

См.: Западная социал-демократия: поиск обновления в условиях кризиса / отв. ред. А. Г. Мысливченко. М. : ИФРАН, 1998 ; Мысливченко А. Г. Перспективы европейской модели социального государства // Вопросы философии. 2004. №6 ; Федотова В. Г. Третий путь // Свободная мысль. 2002. №2.

См.: Шестопал Е. Б. Тандему пора определиться // Независимая газета. 2010. 7 декабря. Приложение «НГ-Политика». С. 11.

См.: Федотова В. Г. Хорошее общество. М. : Прогресс-Тради-ция, 2005.

Rawls J. A Theory of Justice. Cambridge, Mass., 1971. P. 102.

Федотова В. Г. Модернизация «другой» Европы. М. : ИФРАН, 1997. С. 171.

Там же. С. 171.

Там же. С. 173-174. Кроме того, правовой характер государства должен дополняться демократическими процедурами, смысл которых в том, чтобы разумным образом ограничить всесилие власти. См.: Там же. С. 176.

См.: Федотова В. Г. Хорошее общество. С. 468-469.

Модернизация и глобализация: образы России в XXI веке / отв. ред. В. Г. Федотова. М. : ИФРАН, 2002. С. 113.

См.: Фатенков А. Н. Идея подвижной иерархии // Человек. 2007. №2.

Проект нижегородского философа можно назвать неославянофильским, поскольку его автор обращается к идейному наследию именно этого направления в русской мысли.

Фатенков А. Н. Идея подвижной иерархии С. 27. Принцип подвижной иерархии, таким образом, выражает идею высокой социальной мобильности в противоположность застывшей иерархии традиционных обществ. Это означает также необходимость отказа от идеи тотального подчинения интересов индивида интересам сообщества, что было характерно для обществ традиционного типа (см.: Там же. С. 21, 24).

Там же. С. 28.

«Общество поступит справедливо, если, отказавшись от жест-кого принуждения и неуклюжей опеки, трудолюбца будет ставить выше лентяя и того, кто работает «от звонка до звонка», ненавязчиво подталкивая последних к тому, чтобы проявить себя и повысить свой хозяйственный статус» (см.: Там же. С. 28.)

А. Н. Фатенков разводит две базовые парадигмы в истории социальной мысли: персонал истеку ю, идущую от Платона, и институцио- налистскую, восходящую к Аристотелю. Сам автор присоединяется к персонализму, полагая, что, «даже не питая особого оптимизма в отношении человеческих качеств, можно связать определенные надежды с экзистенциальной автократией, означающей власть (немногих) личностей во благо (всех) личностей». См.: Фатенков А. Н. Кто должен править: люди или законы, массы или личности? Апология экзистенциальной автократии // ПОЛИС. 2005. №2. С. 162.

40 При этом, как и должно быть, равенству в проекте придается основополагающее значение. «Первым пунктом устанавливается та оптимальная доля необходимого положительного равенства, без наличия которой говорить о справедливости действительно не приходится». См.: Фатенков А. Н. Идея подвижной иерархии. С. 28.

Горшков М. К. Российское общество в социологическом измерении // Мир России. 2009. №2. С. 4.

42 См.: Бурно М. Е. О характерах людей (психотерапевтическая книга). 3-е изд., испр. и доп. М. : Академический проект ; Фонд «Мир», 2008 ; Волков П. В. Разнообразие человеческих миров (Руководство по профилактике душевных расстройств). М. : Аграф, 2000 ; Райгородский Д. Я. (ред.-сост.). Психология и психоанализ характера. Хрестоматия по психологии и типологии характеров. 5-е изд., доп. Самара : Издательский дом «Бахрах-М», 2009. См. также материалы сайта «Естественно-научные исследования творческого процесса». URL: http://www.characterology.ru/

Хайек Ф. Либерализм // Фрид мен, Милтон, и Хайек, Фридрих о свободе. В серии «Философия свободы», вып. II. М. : Социум, Три квадрата, 2003. С. 148.

См.: Канарш Г. Ю. Демократия и особенности российского национального характера (к политико-психологическим аспектам имиджа России) // Знание. Понимание. Умение. 2009. №3.

Фрид мен М. Свобода, равенство и эгалитаризм // Фрид мен, Милтон, и Хайек, Фридрих о свободе. С. 79.

Хайек Фридрих А. фон. Рынок, социальная справедливость и солидарность // Хайек Фридрих А. фон. Познание, конкуренция и свобода / пер., сост. и предисл. С. Мальцевой. СПб. : Пневма, 1999. С. 92.

См.: Хайек Ф. Либерализм //В указ. изд. С. 156.

Об американской картине мира см., напр.: Гачев Г. Д. Американский образ мира, или Америка глазами человека, который ее не видел // Гачев Г. Д. Космо-Психо-Логос: Национальные образы мира. М. : Академический Проект, 2007. С. 448-458.

См.: Бурно М. Е. О характерах людей. С. 157-162; 352-354. Важно, что дефензивные особенности русской души (жалостливость, скромность, отзывчивость, непрактичность) отчетливо звучат уже в русских народных сказках (см.: Павловская А. В. Народные сказки и русский характер // Павловская А. В. Русский мир: характер, быт и нравы : в 2 т. М. : Слово/Slovo, 2009. Т. 1. С. 48-51.

Федотова В. Г. О причинах неудач реформ 1991-98 гг. в России // Социальные знания и социальные изменения / отв. ред.

Г. Федотова. М. : ИФРАН, 2001. С. 233.

Там же. С. 239.

Федотова В. Г. Основные образы и сценарии российского развития // Модернизация и глобализация: образы России в XXI веке / отв. ред. В. Г. Федотова. М. : ИФРАН, 2003. С. 104.

Отметим, что подобное положение дел коренным образом противоречит постулатам самой неолиберальной теории. Неолибера- лизм отрицает лишь дистрибутивную (распределительную) справед-ливость, но далек от отрицания справедливости вообще. Справедливое поведение, честность в исполнении взятых обязательств, соблюдение общих для всех норм (формальная справедливость) считаются главной гарантией свободы и необходимым условием рациональной экономической деятельности. Свобода — это, прежде всего, свобода внутри определенных границ, налагаемых свободой других людей, утверждает вслед за классиками либерализма Ф. фон Хайек (см.: Хайек Ф. Либерализм. С. 146-147).

54 См.: Буров Б., Федотова В. «Золотые правила реформ». URL: http: //¦www.1 gz. ru/archives/html_arch/lg042006/Polosy/111. htm ; Федотова В. Г. Прогресс в контексте реальных глобальных трансформаций // Меняющаяся социальность: новые формы модернизации и прогресса / отв. ред. В. Г. Федотова. М. : ИФРАН, 2010.

140-146 ; Буров В. Г. Человеческий фактор в политике государства (Россия и Китай: сравнительный анализ) // Антропологическое измерение российского государства / отв. ред. В. Н. Шевченко. М. : ИФРАН, 2009. С. 145-193.

См., напр.: Медведев Рой. Новый класс российского общест-ва// Свободная мысль. 1997. №8. Интересно в этой связи отметить, что незаконное присвоение, захват того, что не принадлежит человеку по праву, считались одним из наиболее серьезных пороков неспра-ведливости еще с Античности и были известны под названием «пле- онексии» (pleonexia). «Pleonexia (жадность) имеет место при обмене, когда мы захватываем более того, что нам должно получить, или не выполняем своих обязательств, или вообще получаем нечто, не внося своего вклада в социальную кооперацию и тем самым нарушаем меру обмена и пропорциональное равенство с другим человеком. Pleonexia также представляет собой крайность наряду с прямо противо-положным ей пороком несправедливости к самому себе при обмене (meionexia). Справедливость в обмене есть гармония между pleonexia и meionexia. В этом случае мы ничего не отнимаем у других, но и себя не даем в обиду» (см.: Кашников Б. Н. Концепция общей справедливости Аристотеля: Опыт реконструкции // Этическая мысль. Вып. 2 / отв. ред. А. А. Гусейнов. М. : ИФРАН , 2001. С. 104). Нетрудно увидеть, что российская приватизация (она же «прихватизация») явила собой торжество этого порока, осуждаемого как в классической античной мысли, так и в современной либеральной традиции.

56 Фридмен М. Свобода, равенство и эгалитаризм. С. 90-92.

Подробно о традициях русского предпринимательства см.: Павловская А. В. Предпринимательство в России // Русский мир: характер, быт и нравы : в 2 т. М. : Слово/Slovo, 2009. Т. 2. С. 233-312.

58 Зарубина Н. Н. Этика служения и этика ответственности в культуре русского предпринимательства // Общественные науки и современность. 2004. №1. С. 101.

Там же. С. 101. На тот же феномен обращают внимание и другие авторитетные исследователи. Так, В. Г. Федотова считает, что в России, для которой чувство сострадательности, справедливости наряду с чувством патриотизма являлось одной из святынь, в лице «новых русских» сформировался новый антропологический тип, «в котором возобладал мотив хорошей жизни здесь и теперь... вместо мотива равенства и справедливости» (Федотова В. Г. Модернизация «другой» Европы. М. : ИФРАН. С. 219).

«Культуре богатства обществ, в которых доминируют его денежные формы (т. е. обществ современного типа. — Г. К.), присуща специфическая этика успеха, которая признает в качестве доминанты поведения стремление к максимальной самореализации, проявляющейся в первую очередь в карьерном и статусном росте и соответствующей материальной денежной прибыли. Этика успеха предписывает добиваться поставленной цели всеми доступными средствами по принципу «что не запрещено, то разрешено». На этой основе легко развиваются социал-дарвинистские комплексы культа силы и презрения к слабым, неудачливым, аутсайдерам, проигравшим соревнование. Формируется представление о том, что каждый человек сам несет ответственность за свою судьбу и соответственно сам виноват в своих неудачах и бедствиях. Из этого следует и отказ от практик милосердной поддержки слабых и нуждающихся» (см.: Зарубина Н. Н. Деньги и культура богатства: перспективы социальной ответственности бизнеса в условиях глобализации // СОЦИС. 2008. №10. С. 16).

Бурно М. Е. Богу или мамоне // Бурно М. Е. О характерах людей. С. 332-333.

Там же. С. 354-355. См. также: Бурно М. Е. О психотерапии пациентов с дефензивными расстройствами из «страны бедняков» // Практическое руководство по Терапии творческим самовыражением / под ред. М. Е. Бурно, Е. А. Добролюбовой. М. : Академический Проект, ОППЛ, 2003.

ЮревичА. В. Нравственное состояние современного российского общества // СОЦИС. 2009. №10. С. 72.

Там же.

Там же. С. 73-75.

Там же. С. 77.

Такую цифру в целом считает верной профессор М. Е. Бурно.

Цит. по: Типологическая модель А. Е. Личко // Райгород- скийД.Я. (ред.-сост.). Психология и психоанализ характера. Хрестоматия по психологии и типологии характеров. 5-е изд, доп. Самара : Издательский дом «Бахрах-М», 2009. С. 490. В отечественной психиатрии конформный тип рассматривался также российским, советским психиатром П. Б. Ганнушкиным, который обозначил его как тип «конституционально-глупых» (см.: Типологическая модель П. Б. Ганнушкина // Психология и психоанализ характера. С. 557-560). Однако (на что обращает внимание А. Е. Личко: Личко А. Е. Там же. С. 489), в эту группу Ганнушкин включает как собственно конформных людей, так и людей с врожденной патологической слабостью способности к умственному обобщению (олигофренов, дебилов) (см. Ганнушкин П. Б. Там же. С. 557).

Личко А. Е. Там же. С. 490.

Там же.

Как пишет отечественный исследователь Б. С. Братусь: «Русская культура при всех ее издержках стремилась к образованию и реализации в человеке духовного, эсхатологического уровня как главного и определяющего его нравственный облик. Любое дело, чтобы быть признанным, благим, нужным, должно было быть оправдано, соотнесено с христианским намерением, с Христом. Все остальные деяния, пусть и приносящие внешнюю, материальную пользу, рассматривались как зло. Советская культура всей мощью тоталитарной системы формировала (можно сказать грубее и точнее — формовала, прессовала) иной тип личности — группоцентрический (читай — конформный. — Г. К. Курсив мой.). Главными были класс, партия, коммунистическое общество, а все, что вокруг, — враги, против которых возможны любые средства борьбы. Все было направлено именно к такой, по сути дела, до- нравственной позиции». Цит. по: Типологическая модель Б. С. Братуся // Райгородский Д. Я. (ред.-сост.). Психология и психоанализ характера. Хрестоматия по психологии и типологии характеров. С. 162.

Федотова В. Г. Человек в экономических теориях: пределы онтологизации // Человек в экономике и других социальных средах / Рос. акад. наук, Ин-т философии ; отв. ред. В. Г. Федотова. М. : ИФРАН, 2008. С. 18.

Абалкин Л. Теория социальных альтернатив неизменна // Не-зависимая газета. 2010. № 6 (59). 6 апреля. Приложение «НГ-Поли- тика». С. 11.

Горшков М. К. Российское общество в социологическом измерении. С. 6.

См.: там же. С. 7, 14-15. Этот процесс возрастания бедности, как отмечает М. К. Горшков, имеет не только абстрактные, но и вполне конкретные характеристики: в первую очередь он касается так называемой «малой России», т. е. российской провинции, глубинки, в которой условия жизни не дают возможности много зарабатывать (что возможно, например, в мегаполисе — Москве или Санкт-Петербурге). Кроме того, существуют особые социальные «группы риска» попадания в бедность, среди которых особенно выделяются пожилые люди и молодежь.

Там же. С. 12.

См.: ХрамцовА. Ф. Социальное государство. Практики формирования и функционирования в Европе и России // СОЦИС. 2007. №2. С. 21-32 ; Медведев В. А., Красин Ю.А. Гордиев узел социальной политики // СОЦИС. 2007. №11. С. 23-29 ; Беляева Л. А. Материальное неравенство в России. Реальность и тенденции // СОЦИС. 2007. №11. С. 29-41 ; Горшков М. К. Российское общество в социологическом измерении // Мир России. 2009. №2. С. 3-21.

См.: Приложение к настоящей работе.

Радикал — характерологическое «ядро», «стержень», который может не образовывать характера как такового, но присутствовать в личностной структуре в качестве ее части, даже выходить в ней на первый план (например, в случае распространенных в массе конформной «мозаики», «грубоватого» характера) (см.: БурноМ.Е. О характерах людей. С. 68-71).

В связи с этим хочется привести замечание политолога Б. Ка- гарлицкого о том, что в России много говорят о несовпадении суще- го и должного, с бесконечным моральным обличением земной несправедливости, от которого, в сущности, так ничего и не меняется. В то время как на Западе и Востоке сущее и должное (реальная жизнь и нравственные ценности) обычно совпадают.

Как по-своему написал об этом выдающийся отечественный философ, социолог А. А. Зиновьев: «Запад создавался, развивался, поддерживался, охранялся и завоевывал себе место на планете не просто человеческими существами, но людьми определенного типа. Буду называть их западоидами. Ни с каким другим человеческим материалом Запад был бы невозможен. Никакой другой человеческий материал не в состоянии воспроизвести Запад и сохранить его на том уровне, какого он достиг» (курсив мой. — Г. К.) (ЗиновьевА. А. Запад. Феномен западнизма. С. 48. URL: http:// www.litru.ru).

8 2 Федотова В. Г. Хорошее общество. М. : Прогресс-Традиция. С. 431.

См.: Бурно М. Е. О характерах людей. С. 49.

См,:Длугач Т. Б. Подвиг здравого смысла, или Рождение идеи суверенной личности (Гольбах, Гельвеций, Руссо). М. : «Канон+» РООИ «Реабилитация», 2008. С. 9-10; 284-288.

Федотова В. Г. Хорошее общество. С. 432.

См.: Там же. С. 432-433. Здесь не рассматривается специально вопрос о трансформации социального государства Запада в эпоху глобализации. См. об этом: Мысливченко А. Г. Перспективы европейской модели социального государства // Вопросы философии. 2004. №6. С. 3-12 ; Федотова В. Г. Третий путь как национальная модель западной модернизации // Федотова В. Г. Хорошее общество. С. 345-364.

Как отмечают исследователи, установить первичность социального либо естественного фактора в образовании национального характера практически не представляется возможным. Эта проблема сродни известному вопросу «о курице или яйце». Так, например, историк А. В. Павловская отмечает в связи с вопросом о влиянии крестьянской общины на формирование русского характера: «Вопрос спорный, что первично: община ли определила характер, или особенности характера русского человека способствовали созданию и сохранению ее в том виде, в котором она существовала в России. Скорее всего, и то и другое. Община существовала, потому что она отвечала особенностям русского характера, который, в свою очередь, формировался в условиях общинного проживания» (Павловская А. В. Крестьянская основа русского характера // Русский мир: характер, быт и нравы : в 2 т. М. : Слово/Slovo, 2009. Т. 1. С. 278). Более категоричен в этом отношении философ, социолог А. А. Зиновьев, полагавший, что «люди определенного типа создают цивилизацию определенного типа, а последняя, в свою очередь, порождает адекватных себе носителей ее» (ЗиновьевА.А. Запад. Феномен за- паднизма. С. 45. URL: http://www.litru.ru).

88 Федотова В. Г. Хорошее общество. С. 428-429.

Храмцов А. Ф. Социальное государство. Практики формирования и функционирования в Европе и России // СОЦИС. 2007. №2. С. 27.

Там же. С. 28.

Там же. С. 31.

См. размышления об этом М. Е. Бурно: Одна философия дополняет другую. Марк Бурно о дефензивных людях, характерологии и творческом самовыражении (Интервью Михаила Бойко с Марком Бурно) // Независимая газета. 2010. 8 июля. Приложение НГ- Exlibris. Полный текст интервью см.: URL: http://exlibris.ng.ru/ person/2010-07-08/2_bruno.html

Федотова В. Г. Хорошее общество. С. 435-441.

См.: Вызов JI. После Путина: стагнация или развитие? //От Ельцина до Путина: три эпохи в историческом сознании россиян. М. : ВЦИОМ, 2007. С. 162-163.

Там же. С. 174.

9® Как пишет об этом современная российская исследовательница, «европейский индивидуализм сопряжен с практической деятельностью, с общественной активностью, с каждоминутной включенностью в события, с напряженным отслеживанием изменений и угроз. Российский человек если и «индивидуализируется», то впадает в крайности анархизма и агрессивности, враждебности другим и миру. Для того чтобы российский индивидуализм был плодотворен, необходимо, чтобы он чувствовал свою включенность в сообщество (курсив мой. — Г. К.). А потому нам нужно искать некую иную, свою, по верному выражению Вл. Соловьева, «лично- общественную», форму социальной жизни. Нужна новая «соби-рательная нравственность», которая будет оказывать прямое воз-действие не только на «лучших» людей, но на средних и даже плохих людей, входящих в состав общественного целого» (Спиридонова В. И. Эволюция взаимосвязи человека и государства // Антропологическое измерение российского государства / Рос. акад. наук, Ин-т философии ; отв. ред. В. Н. Шевченко. М. : ИФРАН, 2009. С. 41-42). Интересный материал к этой теме дают работы отечественных исследователей. См., напр., работы философов В. И. Спиридоновой и В. Г. Бурова со сравнительным анализом России и Запада, а также России и Китая: Спиридонова В. И. Эволюция взаимосвязи человека и государства // Антропологическое измерение российского государства / Рос. акад. наук, Ин-т философии ; отв. ред. В. Н. Шевченко. М. : ИФРАН, 2009. С. 7-45 ; Буров В. Г. Человеческий фактор в политике государства (Россия и Китай: сравнительный анализ) // Там же. С. 145-193.

<< | >>
Источник: Г. Ю. Канарш. СОЦИАЛЬНАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ: ФИЛОСОФСКИЕ КОНЦЕПЦИИ И РОССИЙСКАЯ СИТУАЦИЯ. 2011

Скачать готовые ответы к экзамену, шпаргалки и другие учебные материалы в формате Word Вы можете в основной библиотеке Sci.House

Воспользуйтесь формой поиска

2.4. Социальная справедливость и социальное государство

релевантные научные источники:
  • История государства и права зарубежных стран
    | Ответы к зачету/экзамену | 2017 | Зарубежные страны | docx | 0.98 Мб
    Предмет науки история государства и права зарубежных стран, ее методология и значение. Древневосточная деспотия. Общественный и государственный строй Древнего Египта. Законы Хаммурапи, царя Вавилона.
  • История государства и права зарубежных стран
    | Ответы к зачету/экзамену | 2017 | Зарубежные страны | docx | 0.22 Мб
    Возникновение государства в древнем Египте. Основные черты государственного строя. Законы Хаммурапи. Возникновение государства Инь в Древнем Китае. Государственный строй. Империя Цинь. Реформы Цинь
  • Право на охрану здоровья в международном праве
    Бартенев Дмитрий Геннадиевич | Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Санкт-Петербург - 2006 | Диссертация | 2006 | Россия | docx/pdf | 4.86 Мб
    Специальность 12.00.10 - Международное право. Европейское право. Актуальность темы исследования. Во второй половине XX века проблема обеспечения всеобщего уважения и соблюдения прав человека
  • Ответы на вопросы по экономике общественного сектора РФ
    | Ответы к зачету/экзамену | 2016 | Россия | doc | 0.7 Мб
    1. Понятие и структура общественного сектора (далее – ОС). 2. Рынок и государство в смешанной экономике 3. Модели смешанной экономики. 4. Масштабы, динамика и факторы развития общественного сектора
  • Философия. Ответы к экзамену
    | Ответы к зачету/экзамену | 2017 | Россия | docx | 0.15 Мб
    1. Предмет философии. Основные разделы и функции философии. Специфика философского знания. 2. Мировоззрение: его понятие и структура. Исторические типы мировоззрения. 3. Основные философские
  • Ответы к экзамену по предмету Философия
    | Ответы к зачету/экзамену | 2017 | Россия | docx | 0.39 Мб
    ПРЕДМЕТ И СПЕЦИФИКА ФИЛОСОФИИ ПРОБЛЕМА ПРОИСХОЖДЕНИЯ ФИЛОСОФИИ ФИЛОСОФИЯ И МИРОВОЗЗРЕНИЕ. ТИПЫ МИРОВОЗЗРЕНИЯ ФИЛОСОФИЯ КАК ФОРМА КУЛЬТУРЫ. ФИЛОСОФИЯ И НАУКА: СХОДСТВО И РАЗЛИЧИЕ ФИЛОСОФИЯ КАК ФОРМА
  • Мониторинг прав женщин в РФ: тысяча женских историй
    | Научная статья | | Россия | docx | 1.54 Мб
    Содержание Вступительная статья Оценка выполнения рекомендаций Комитета ООН по ликвидации дискриминации в отношении женщин в области занятости и материального положения женщин Заработная плата
  • Философия права
    | Ответы к зачету/экзамену | 2016 | Россия | docx | 0.15 Мб
    Вопросы 1. Предмет философии права 2.Структура и функции философии права 3.Философия права в системе общественных наук 4.Типология правопонимания 5.Правовой позитивизм как тип правопонимания
  • Ответы на экзамен по предмету Основы философии
    | Ответы к зачету/экзамену | 2016 | Украина | docx | 0.37 Мб
    Формы мировоззрения: миф, религия, философия, наука. 5. Критерии и способы типологизации (Компаративистика, или сравнительная философия) ТИПОЛОГИЗАЦИЯ ПО СОДЕРЖАТЕЛЬНОМУ ПРИНЦИПУ: ТИПОЛОГИЗАЦИЯ ПО
  • Ответы на экзамен - Политическая философия
    | Ответы к зачету/экзамену | 2017 | Россия | docx | 0.15 Мб
    1.Политическое мышление (ПМ) и его сущность. Понимание политики в политическом мышлении. 2.Политическая философия и ее сущность. Отличия от политического мышления 3.Классическая политическая