Пролог. «Умерший» Blackberry

Причина в том, что такова была наша изначаль­ная природа, и мы составляли нечто целостное. А страстное желание целостности и стремление к нему — это и есть то, что называют любовью.

Платон, диалог «Пир»

Когда мой Blackberry^[1] перестал работать, я отнес его в торгую­щий сотовыми телефонами магазин в Mission District (пригород Сан-Франциско) и протянул менеджеру тем движением, каким обычно передаю ветеринару своего кота Элвиса.

И с грустью сказал: «JVM 523». Проснувшись, я увидел лишь пустой экран, если не считать сообщения об ошибке шифрования.

Сотрудник магазина позвонил специалисту по технической поддержке, а я тем временем с любопытством прошелся по тор­говому залу, разглядывая батареи и сменные корпуса для мо­бильных телефонов. Минут через 10 продавец сделал мне знак подойти.

«Ваш смартфон умер», — сказал он.

«А вы не можете просто перезагрузить операционную си­стему?»

«Служба технической поддержки говорит, что этого нельзя сделать».

«Каким образом ничтожный сбой в работе программного обеспечения может «убить» Blackberry? — спросил я. — Это же просто «блоха» в коде».

Парень пожал плечами. Его нанимали не затем, чтобы он на­ходил ответы на философские вопросы. «Однако, — заметил он, обращаясь ко мне, — если доплатить 50 долларов, то не позднее сегодняшнего вечера вам могут прислать новый смартфон».

«Ладно», — согласился я. И вышел на улицу. Без Blackberry.

Лавки ломились от авокадо и прочих даров природы, к на­весам и тентам были подвешены сетки с ними по 15 долларов за штуку, а сквозь запыленные окна проглядывали ряды часов. Женщины с морщинистыми лицами толкали перед собой дет­ские коляски и хватали сидящих в них малышей за руки, мешая тем таскать из картонных коробок носки безымянных произво­дителей... Передо мной был мир — целостный и завершенный.

Но — без моей электронной почты и Интернета.

Наконец, я не мог спросить его: «Кто этот человек?»

Я задавал такой вопрос во время своего посещения уни­верситета Галладета (Gallaudet University) — расположенного в Вашингтоне (округ Колумбия) учебного заведения для глухих и слабослышащих. Я хотел разобраться в том, как ASL^[2] справля­

ется с дробями и косинусами. Меня тогда пригласили на занятия по математике.

Преподаватель, стройная как фламинго курносая блондин­ка, говорила шепелявя, и часть звуков из высокой части спектра явно терялась. Был теплый весенний денек, через открытое окно в комнату залетали порывы бриза... Как передавать значения дробей, я понял быстро. Опуская руку примерно на дюйм, пре­подаватель таким образом обозначала числитель, для цифр от і до 9 использовала специальный ручной код, а затем пальца­ми изображала знак знаменателя. Когда рассматривались углы и градиенты, она доброжелательно показывала все жестами на среднем уровне, и в движении ее рук было что-то не только мате­матическое, но и как будто джазовое.

В классе мне сказали, как ее зовут: Регина Нуццо. Я «расчех­лил» свой Blackberry под крышкой парты, вызвал Google и тай­но, как шпион, набрал на клавиатуре ее имя. Затем прокрутил скроллом результаты поиска. Полученная в Стэнфордском уни­верситете докторская степень в области статистики, специаль­ный грант от университета Мак-Гилла на научные исследования, связанные с анализом данных fMRI^[3]. Прогрессирующая потеря слуха.

Когда я перевел взгляд вверх, она дугой изогнула левую руку, как бы приглашая к чему-то всех студентов, и особым образом соединила большой и указательный пальцы. На американском жестовом языке — знак «делать». В комбинации с наклоном го­ловы и лукаво-вопросительным выражением лица это означало: «Что мы будем делать теперь? Что дальше?»

Я знал теперь, как ее зовут и где она живет. И мне стали из­вестны ее биография и профессиональный опыт, личная история и интересы. Все это придавало образу Регины глубину и объем. Я смотрел на нее и думал: «Вот это да! Слабослышащий ученый и писатель в одном лице. В точности как я».

Я слишком уж любопытен и лезу в чужую жизнь без разре­шения? Возможно, отчасти так это и есть. Однако я был гостем, прибывшим с другого конца страны. Мне нужно было навести мосты для нашего общения, и немного сведений о моей будущей собеседнице пошли бы только на пользу делу. Как бы то ни было, полагаю, не за горами день, когда мы будем считать невежливым идти на встречу с кем-то, не запросив предварительно в Google информацию о нем. При подобном подходе точки соприкоснове­ния обнаруживаются быстрее всего.

Когда урок закончился, я подошел к Регине Нуццо, чтобы спросить ее о тех затруднениях, которые встречаются в процес­се преподавания математики при помощи ASL. Затем, загово­рив о писательстве, было уже нетрудно направить беседу в русло общих интересов. В результате, начавшись в тот день благодаря электронной почте и личной встрече, наше общение больше ни­когда не прекращалось.

Но все это было еще впереди, а пока я стоял в Mission District^[5] среди выцветающих навесов и гомонящих детей. И то был день, когда я просто потерял свой Blackberry. Мысленно я все еще был готов найти его в чехле, почти физически ощущая легкую тепло­ту слегка закругленных пластиковых краев смартфона, немного нагревшихся от моего тела... «Забудь свой Blackberry, — твер­дил я себе. — Лучше подумай о себе самом. И обрати внимание на то, как насыщен запахами реальный мир и сколько в нем примечательного».

Я немного прошелся, ловя носом доносившиеся из окрестных лавок запахи, и съел свой ланч в любимой taqueria (небольшой ресторанчик с мексиканской кухней. — Прим. пер.). Но меня тре­вожила мысль о том, насколько отделены друг от друга два мира, существовавшие в моей жизни. Коммуникатор предлагал мне неограниченный доступ к информации и поступающим сообще­ниям. А окружающая материальная действительность открыва­ла многообразный мир чувств и ощущений — я мог видеть лица друзей и слышать их голоса. Предположение о том, что воспри­нимать каждый из этих миров можно, лишь исключая другой, стало казаться мне совершенно ложным. Следовательно, поду­мал я, должен быть путь к их объединению.