Острая нехватка материи

Я с трудом встал на ноги, остро ощущая на себе нехватку ма­терии. Окинул взглядом комнату. Ее цветовая палитра заметно изменилась. Смешение коричневого, серого и голубого цветов,

характерных для одежды, уступило место множеству оттенков розового, персикового и бежевого.

«Можете, если захотите, встать и походить, — сказал один из наставников. — Или обнять друг друга, если обе стороны не возражают. Спросить следует словами, и согласиться точно так же — вербально». Мы уже проделывали это упражнение прежде, только в одетом виде. Смысл был в том, чтобы вести себя есте­ственно и тактично. Образно говоря, не бросаться на штурм не­приступной твердыни, а подойти, почтительно ступая, к подъем­ному мосту и смиренно обратиться с просьбой. Если мост перед вами не опустится — что ж, так тому и быть.

Одежду снимали не все. Джинсы, шорты и рубашки маячили тут и там, затерянные в общей массе тел, похожие на цветные угловые флажки и бросающиеся в глаза как что-то абсурдное. На долю секунды я тоже пожелал для себя немного одежды. Однако нырять куда-то в поисках собственных джинсов теперь было бы уже слишком глупо. Оставалось только покориться про­исходящему.

Я сделал несколько шагов вперед, ступив кончиками пальцев на кромку ковра. На меня как будто что-то давило, и я держал равновесие, точно аист, стоящий на одной ноге. Но воздух мягко подтолкнул меня вперед. Сила притяжения к земле ощущалась как-то по-новому, и легкий бриз овеял меня. Как массивна зем­ная твердь, подумал я. И какой я маленький на этой большой планете.

Неужели есть те, кто обнимают друг друга?

Я украдкой огляделся, высматривая возможных кандидатов на это занятие, и встретился взглядом с обнаженной по пояс круглолицей женщиной, сидевшей напротив меня.

Нам дали возможность попробовать обнять и других людей (если бы мы захотели), а затем наставники попросили нас снова сесть. Один из них произнес: «У нас к вам большая просьба, и мы хотим, чтобы вы ее выполнили. Пожалуйста, обойдитесь в этот уикенд без секса. Совсем».

Мы должны были переварить сказанное. В нем слышалось не­что очень странное. Отделить прикосновение друг к другу от сек­са! В Америке дотронуться до незнакомца — значит, рисковать тем, что тебя могут по ошибке обвинить в сексуальных домога­тельствах. Это уже вошло в культуру страны, и вряд ли удастся отказаться от подобного понимания. Я чувствовал, как у меня в голове с новой силой закрутились все колесики. Прикасаться к другому исключительно ради самого касания. Что за необыч­ная и радикальная идея!

И, если разобраться, помогающая от многого освободиться. Благодаря ей семинар не превратился в секс для всех и каждого, при котором обязательно есть преследователи и преследуемые. Семинарские упражнения побуждали нас учиться давать что-то другим и получать от них то, что они готовы дать нам по доброй воле. Основной смысл происходящего был в этом, а не в том, что­бы непременно добиться физического удовлетворения как тако­вого.

И действовать нам нужно было обдуманно и тактично. Партнер всегда мог сказать: «Коснись меня так, пожалуйста. А вот так — не надо. И лучше — в этом месте, а не в том». Можно было без всяких опасений и отказаться от чьих-то прикоснове­ний.

Нас также попросили найти другого партнера и вновь сесть лицом к лицу. Упражнение было точно таким же, как и в про­шлый раз: смотреть в глаза друг другу, говорить, если человек го­тов слушать, прикасаться к лицу и — только по обоюдному согла­сию — к телу партнера. Без примеси сексизма и очень бережно.

Как уже упоминалось ранее, площадь кожи, покрывающей наше тело, составляет от 14 до 18 квадратных футов. Обычно для прикосновений открыта только небольшая ее часть. Теперь же, если участники парного упражнения были не против, они могли выбрать для прикосновения любую область. Мне нравится, ког­да похлопывают по бокам, и мне этого всегда не хватало. Теперь же я мог просто попросить об этом и получить желаемое — если другой человек согласится поделиться этим со мной. Я обнару­жил, что прикосновения такого рода очень меня успокаивают. В определенном смысле — не меньше, чем секс.

А возможно, и больше. После семинара я отыскал Томаса Льюиса, автора «Общей теории любви» (Thomas Lewis, «А General Theory of Love») и спросил у него, почему то, что я пережил и осмыслил во время семинара, в реальной жизни полезнее опыта прежних любовных отношений. Мы встрети­лись с ним в Сан-Франциско, в его кабинете в Калифорнийском университете, где он обычно принимает пациентов в качестве психиатра. Он заметил, что сексуальный контакт не всегда успо­каивает и учит чему-то — просто потому, что длится относитель­но недолго. Более того, прикосновение сексуального характе­ра вызывает возбуждение наиболее древних в эволюционном смысле частей головного мозга, унаследованных нами от реп­тилий.

Удручающие подтверждения этой точки зрения найти не слишком трудно. В журнале Rolling Stone была опубликована статья о так называемом «сексе на колесах», в которой приво­дились многочисленные высказывания студенток колледжей о том, как поверхностно все происходит и какое гнетущее чув­ство потом остается. «Подцепишь парня и думаешь про себя, что ничего другого и не получится», — признается одна из них^[96]. Такие вещи, как сказала мне одна из участниц семинара, «ничем не наполняют». Они только опустошают тебя. Сочувствие — вот то, добавила она, что дает человеку чувство внутренней полно­ты происходящего. Нам всем нужно бережное соприкосновение, при котором мы можем внутренне тянуться к другому человеку и позволить ему или ей тянуться к нам.