Опыт элементарной системы диалектическихсоотношений

P.O. ди Бартини

[ ложный, как нам представляется, извилистый путь разви- I ( г—і тия жизни на Земле, от протистов, одноклеточных, от цар- V J ства мира растений и животных идёт по общим для земли и неба законам, суть которых постепенно проясняется в нашем интеллекте.

Мы не знаем конкретно, что следует подразумевать под словом «сознание», полагаем, что при неорганических взаимодействиях материи оно отсутствует. Жизнедеятельность вирусов, протистов, одноклеточных организмов, их взаимодействие с окружающей средой является переходом к качественно новой форме движения материи, однако не удалось установить ни границу между живым и мертвым веществом, ни условия возникновения жизни. Мы полагаем, что биохимические процессы определили метаболизм, наследственность, мутацию и рефлективные реакции без участия в них сознательных действий. На более высоком уровне развития появились элементы инстинкта, наследственного переноса накопленной приспособляемости и целесообразности поведения, однако каким образом, при каких условиях и какими средствами живое вещество осознало протекающие в нём процессы, рефлексы, воздействия среды, собственные ощущения и действия - на этот вопрос нет конкретного ответа.

В нашем субъективном представлении мир разделён на то, что есть «Я» и то, что есть «неЯ», они, вместе взятые, есть Всё. Мир является фундаментальным образованием, включающим в себе полностью совокупность всего существующего, в Мире содержится всё, вне его не существует ничего ни в прошлом ни в будущем. Эта тотальность равнозначно с уникальностью Мира, есть Одно, Оно есть всё. Если в этом огромном круговороте материи можем

1 Рукопись 5267/376 локализовать среди бесконечных превращений «не-Я» в эпохах и беспредельных далях свою собственную персону, своё «Я», то где находится граница между «Я» и «неЯ», в пространстве и во времени.

Действительно, свою персону я представляю состоящей из множества клеток, эти клетки состоят из молекул, молекулы из атомов, которые в свою очередь состоят из «элементарных» частиц, излучающих и поглощающих неустанно неисчисляемое множество приходящих и уходящих образований. Кроме этого, метаболизм, обмен веществ в организме, в сравнительно короткий срок целиком замещает живой вес моего тела новым составом. Моё тело целиком образовано из натурального вещества, химических элементов обыкновенных, и является бойким местом квазистабильного конгломерата порции материи.

В объект моего познаваемого тела включено каким-то образом и познающее начало, моё «Я». Каким это образом? Когда субъект «Я» смотрит в зеркало, он видим там своё тело, своё лицо, видит познаваемый объект, но познающее начало, субъект там обнаружить не удаётся. На самом деле, для тщательного рассмотрения объекта, которым является моё тело, можно прибегнуть к каким угодно мощным ультра - увеличителям, ультра - анализаторам, ультра- лупам времени, но познающее «Я» может находить там, где оно предполагает находить себя, только поток сменяющихся частиц мёртвого вещества, меняющиеся поля физического вакуума, стабильные протоны и электроны, которые, блуждая тысячелетиями извилистыми путями, на короткое время оказались как-то связанными между собой, покидая потом то место, которое по нашим представлениям занимает наш организм, вновь рассеясь на века, остаются мёртвыми и чужими друг для друга по прежнему, и после посещения того проходного двора, каким является моё тело. Во время нахождения во мне вещество не обнаруживает никаких специальных физических признаков, и даже при предельно большом увеличении нельзя установить отличительную грань между атомами кислорода воздуха в альвеолярных полостях лёгких и кислорода ассимилированного организмом.

тем меньше надежды на то, что мы можем найти чем сейчас эти мёртвые протоны, нейтроны, электроны и мезоны вдруг прозрели и осознали, что они существуют, осознали, что кроме них есть другие протоны и мезоны, которые с ними в содружестве ощущают радость, надежды и печаль, в котором уже не участвует материя, * покидающая организм. Нам представляется, что только определённое, большое по нашим масштабам, скопление частиц, порядка 1027 нуклонов, необходимо, чтобы могло появиться явление, которое называем «сознание», которое разделяет мир на «Я» и «неЯ», несмотря на то, что границу этого раздела оно не в состоянии установить. Кроме этой трудности возникает и другая: такая граница должна быть чисто субъективной, индивидуальной, ведь «Я» моих современников для меня является объективным «не-Я», эти внутренние границы, образующиеся в мире, исчезают с исчезновением предков и появляются в грядущих поколениях. Какое число, какая мера определяет количество «Я» во Вселенной? Существует ли какая-то интегральная «внешняя» его граница?

Формирование понятий связано с различимостью предмета, с установлением его границ. Их отсутствие лишает рассуждение конкретности, приводит к противоречиям и ложным высказываниям. Внешняя граница «не-Я», граница Вселенной, не определима в нашем сознании, слова «бесконечно» и «вечно» лишены содержания, они ничего не содержат кроме множества парадоксов и апорий, тавтологически замкнутых в себе. Внутренние границы материальных образований, вещества и поля, так же не определимы в нашем сознании, при конкретном анализе исчезают отличи-тельные их атрибуты.

«В настоящее время мы имеем две реальности: вещество и поле. Но можем ли мы считать вещество и поле двумя различны-ми реальностями? Пусть дана маленькая частица вещества. Мы могли бы наивно представлять себе, что имеется определённая поверхность, граница частицы, где она перестаёт существовать и появляется её поле тяготения и электромагнитное.

Если в гносеологии не удалось установить границу между бытием и мышлением, то онтология не была в состоянии установить границу между веществом и полем. Квантовая механика установив прерывность поля, не в состоянии объяснить противоречия между квантовым и волновым аспектом света и «те же трудности возни- /К кают и в том случае, когда мы имеем дело с квантами вещества ' вместо квантов света».

В результате дуализма «частица - волна» не только структурные вопросы элементарных образований, но вопросы взаимодействий и распространения остались без ответа. Рождение света явление атомное, его распространение - космическое; если родилась све-товая частица, фотон, то он, несясь с фундаментальной скоростью неизменно, должен при поглощении мгновенно передать весь свой импульс, независимо от того, сколько времени он был в пути до столкновения, при этом из-за небольших эффективных сечений, вероятность захвата фотона на близких расстояниях от источника должна быть ничтожной. Если же фотон сферическая волна то расширяющийся с фундаментальной скоростью фронт этой волны, столкнувшись в одной точке, после длительного расширения своего радиуса, с поглощающим атомом, каким образом может быть поглощён им мгновенно, когда противоположная точка его сферы находится быть может на расстоянии миллионов лет? При этом захват сферической волны фотона должен произойти как правило на молекулярных расстояниях, возможность распространения света на большие расстояния исключена.

Поле становится сингулярным на мировых линиях, а также в окрестностях источников поля, уравнения которого дивергируют, показывая, что масса и энергия частиц становятся бесконечными (ультрафиолетовая катастрофа квантовой механики).

Отсутствует не только единая теория вещества и поля, но сама теория поля не могла быть приведена к единой трактовке - гравитационное поле, электромагнитное поле и субатомное, мезонное поле - три разделяющие и различные явления, которые несмотря на большие, усилия объединить в единую теорию на базе современных философских и физических концепций не удалось. В нашем понимании существование материи немыслимо в отсутствии её движения, материя и движение неотделимы. Мы выражаемся некорректно, когда говорим: «Рассмотрим материаль- ную точку и выберем систему отсчёта в которой она покоится». Во-первых, материальная «точка» не может быть точкой, не иметь пространственную и временную протяжённость, а во вторых, она не может остаться материальной, если она лишена движения, не существует такая система отсчёта, в которой материальное образо- f вание могло бы покоиться. Но современная теория материи не дает четкую формулировку уравнений движения, если они не сводятся к простым пространственным перемещениям - в какой координатной системе нужно описать движение материального образования, если она пространственно не движется относительно этой системы отсчёта, но тем не менее существует?

Мы выражаемся некорректно, говоря «аннигиляция материи», имея в виду превращение античастиц в фотоны. Во первых, материя не может перестать существовать, а во вторых как раз при столкновении пары частиц их неявный атрибут существования, покой, превращается в явный атрибут материальности, движение, присущее квантам света. Существование является фундаментальным состоянием, поэтому движение должно быть также фундаменталь^ ным, существование есть логический инвариант, материя не может полу существовать, менять меру своего бытия. Мы должны придти к выводу, что должно существовать такое обобщённое движение, присущее неотделимо от существования, неизменно являющееся фундаментальным, состояние, которое ошибочно приписывается только фотонному состоянию материи.

Само понятие о взаимодействии не имеет объяснения.

&

избранную? И гравитационно, и электромагнитно она игнорирует всех, кроме одного, при этом как понимать их притяжение, если частицы А и Б просто слились? И быть может, когда А отправился на свидание к Б, та сама поспешила куда-то в неопределённом направлении и никакое притяжение не состоялось? Тот факт, что ^ наблюдаемые взаимодействия являются статистическими явле- т ниями, не снимает противоречия индивидуального элементарного акта действия между частицами .

Можно было бы предполагать, что «элементарная» частица содержит в себе бесчисленный, неисчерпаемый запас «виртуальных» квант или же она должна их всё время фабриковать (из чего?) и посылать во все направления таким интенсивным потоком, что её воздействие повлияло бы на все окружающие частицы. Но можно ли рассматривать такой огромный склад или такую колоссальную фабрику как «элементарную» частицу?

Не имея приемлемого объяснения взаимодействия двух частиц, нет возможности построения теории взаимодействия многих тел и таким образом ни макрофизика, ни микрофизика не имеют фундамента для создания единой теории материи.

Если материя неотделима от движения и у нас нет ясного представления о материи - веществе и поле - то у нас так же нет ясного представления и о самом движении. Что такое «движение»? - этот вопрос является одним из самых древних парадоксов философии и до сих пор дан лишь формальный ответ на внутренне противоречие существования и становления, на отличие нахождения предмета в каком-то определённом месте и прохождения предмета через это место. Если какая-нибудь вещь или воображаемая точка проходит через все места своего пути, тогда во всех точках своей траектории она находилась поочерёдно, следовательно, перемещение объекта, его пространственное движение состоит из вереницы

последовательных местонахождений, из вереницы чередующихся

состояний, по очереди в одной точке, потом в следующей, исчезнув в первой и т.д., т.е. движение нам представляется в пределе подобно перемещению на киноэкране: точка находится неподвижно в одной точке, потом она там исчезает и появляется неподвижно во чт, второй. Но есть ли сумма положений, полностью лишенных дви- 1 жения то, что мы называем движением? И с другой стороны, если материя неотделима от движения, то пока она неподвижна, она существовать не может, когда исчезла - её нет, когда она существует вообще? И если движение есть процесс исчезновения и появления, то куда материальная точка исчезает и откуда она появляется вновь? На каком основании можем утверждать, что появившаяся точка та же самая, а не другая идентичная точка, в чём критерий их идентичности или единственности?

В более общем понимании движение обозначает изменение состояния, становление. Но и в этой форме наш мыслительный аппарат не в состоянии представить на экран познания само станов-ление, переход из одного состояния в другое состояние, а только чередующуюся смену определённых состояний. Как предельно близким не было одно состояние к другому, «становление» является нам по сути в виде последовательных статических форм существования, и в таком общем понимании движение есть сумма неподвижных, статических состояний, сумма неподвижностей.

Существование и длительность мы связываем с формами 3-мерного пространства и 1-мерного времени, необратимо идущего от прошлого в будущее. Пространство есть и оно трёхмерно, а время существует и оно одномерно, это настолько является очевидным, что вопрос о том, почему это так, кажется неуместным. Однако периодические кризисы теории познания и теории материи говорят о том, что в самом фундаменте их построения надо искать корень трудностей создания единой теории поля, вещества, познания. Вопрос о числе ортогональных, независимых параметров, о числе измерений, которыми обладает материя, Мир, мы сами, никогда не был разобран с той степенью глубины анализа, какой это требовала кардинальная его значимость. Иногда, ссылаясь на авторитет классиков того или иного направления, цитатами доказывается, что всё исчерпывающе ясно уже доказано, и вопрос, следовательно, исчерпан. А иногда, излагая эту проблему («Пространство, время, материя», Вейль, «Пространство, время, тяготение», Эддингтон), по сути отклоняются от рассмотрения самого вопроса. А иногда аксиоматически постулируя априорность этих понятий, автоматически исключают его анализ. Вступительная

фраза книги В. Фока «Теория пространства, времени, тяготения»: «Пространство и время - понятия первичные».

Рассматривая положение, которое создалось при попытках установления всеобщей взаимосвязи непротиворечивого синтеза всех явлений, можно придти к заключению, что основной прегра- А, дой, не допускающей решение этой задачи, преградой, которая не » была распознана и потому незыблемо стояла в веках как бастион застоя, является кардинальное утверждение того очевидного и неоспоримого положения, что Всё, весь Мир, мы сами существуем в метафизически заданных рамках трёхмерного пространства и одномерного времени. Эта (3+1)- мерная концепция аксиоматически принята всеми ссорившимися между собой по всем вопросам философскими, научными и физическими школами, в известной степени подобна концепции, когда много веков тому назад жестоко спорили по вопросам космологии, но все были едины в том очевидном факте, что Земля наша стоит как вкопанная неподвижно в центре Мироздания.

Размышляя «де рерум натура», о природе вещей, не следует, я полагаю, ожидать, что в результате этих размышлений будет получен исчерпывающий ответ на все относящиеся сюда вопросы, хотя бы по той причине, что лишь ничтожная доля этих вопросов может быть нами сформулирована, и эта доля постоянно меняет свое смысловое содержание с появлением на них соответствующих ответов. Возможность возникновения вопроса сама вытекает из поразительно узких предпосылок.

Вопросы изобразительной перспективы не могут, например, возникнуть у устрицы. Они возникают лишь смутно даже у народов, имеющих высокую духовную культуру. Так китайцы, египтяне, и древние греки умели создавать изумительные по своей законченности скульптуры, но не справились с отображением пространственных форм на плоскость.

Дождевой червь, имеющий единственную прямую нервную нить в абдоминальной полости вдоль длины своего тела, имеет, по-видимому, одномерное мироощущение. То, что впереди и то, что будущее неотделимы друг от друга, так же как то, что позади неотделимо от прошлого. Эта прямолинейность лежит, в прочем, в основе всех появившихся впоследствии усовершенствований нервной системы: не случайно, что попавшие ночью в луч прожектора мотылек, курица, заяц, корова, собака продолжают бежать прямолинейно от автомобиля, только обезьяна и человек отскакивают сразу в сторону. В прочем, мы сами выражаемся: «если бы я

знал, что нас ждет впереди!» или «слава богу, все это уже позади!», никогда не связывая подобные ситуации с правым или левым боком, или с направлением вверх-вниз.

Червь, по своей физиологической конституции может воспри- нять лишь определённое и ограниченное количество различных 1 качеств собственного «Я» и окружающего его Мира, если эту информацию он вынужден втиснуть в одномерное отображение сущего - задача чрезвычайно сложная с философской точки зрения. Если бы у них были бы по этому вопросу суждения, то червь- идеалист заявил бы, что в мире нет никакого расстояния, существует только своё субъективное представление о чём-то необъективном, а червь- материалист твёрдо изрекал бы: «Мир одномерен, это доказывает мой опыт!», забывая при этом, что свой опыт и опыт других так же является предметом познания, как и само расстояние.

На экране демонстрируется документальный фильм о симпозиуме философов и физиков, обсуждающих эти вопросы. На плоском экране события даны в (2+1)-мерном отображении. Матема-тическое описание событий на языке (2+1)-мерной формалистики связано с непреодолимыми трудностями. Перемещение в третьем, мнимом для (2+1)-мерного мира пространственном измерении неадекватно выражено проективным преобразованием углов и отрезков, метрика этих преобразований не однозначно определяет сохранение или изменение размеров приближающихся или удаляющихся предметов. Тем не менее, глядя на экран с некоторого расстояния не под острым углом, нам нетрудно перекодировать её информацию на язык наших (3+1)-мерных представлений.

Представим себе теперь, что на нашем киноэкране каким-то чудом, по велению доброй феи, персонажи кадра приобрели полное сознание. Для людей, находящихся в плоском экране в (2+1)- мерии, свой экранный мир представляется совсем не таким, каким его видим мы, стоящие вне его. Для них обе координаты пространственной протяжённости даны в предельном ракурсе, все лучи, входящие в «Я» вырождены в гиперкомплексные точки, пространственное «рядом» им дано как совмещение, с возможностью последовательно, времяподобно, занять различные позиции. Для них протяжённости имеют своеобразное (1 + 1)-мерность, включающее в себя неразрешимые противоречия. Возможные построения, соз-даваемые в рамках рациональности, носили бы чисто феноменологический характер, их аксиоматика предопределила бы несовместимость истинных суждений.

\ /

Наличие двух пространственных измерений для погружённого в экран субъекта не представляется в виде их произведения (х,у), дающее площадь, для него они существуют в виде суммы (х+у), представляющие различные гиперокружности. Для нашего воображения поддаётся с трудом, каким образом плоский субъект воспринимает различные окружающие его плоские объекты, которые для него не обладают поверхностью.

Мыслители 2+1 мерного мира не были бы в состоянии сформулировать без противоречий закономерности своего мира. Для них объективной реальностью является лишь то, что материально воплощено на экране, чего нет материально в (2+1)-мерном мире, то фактически не существует и является лишь идеалистическим воображением. Они, быть может, упорно настаивали бы на истинности такого суждения, подтверждённого своим бесспорным и очевидным опытом, несмотря на то, что все их учения представляли бы лишь переплетение сплошных парадоксов и апорий. Они конструировали бы различные правила, запреты, принципы, законы, чтобы объяснить явления одной категории, другие законы для объяснения других категорий, но не имели бы возможности выпутаться из порочного логического лабиринта, определённого порочностью исходной концепции их построений.

На самом деле, если экранный субъект повернулся лицом, то у него имеется два глаза и два уха, если он повернулся в профиль, то у него нет второго глаза и нет второго уха - нет материально, объективно, исчез фактически из физической действительности экрана. Куда исчез? Потом он повернулся и у него вновь материально появился второй глаз, спрашивается, откуда? Более того, в экранном мире реально существует поверхность лица, платья, собеседников, фасада дома и фактически, объективно отсутствуют сердце, лёгкие, мозг как собеседника так и первого персонажа; каким образом экранные мыслители смогут находить объяснение тому, что происходит, чем они дышат, мыслят, если мозг реально, объективно материализуется лишь тогда, когда после вскрытия черепа он появляется в мире экрана?

Если в плоском мире могла каким-то образом протекать нормальная жизнь, то там резко появилось бы различие между Я и неЯ. Экранный субъект мог ощущать и осознавать одновременно боль в левой руке и в правой ноге, осознанное им «Я» имеет природу «внутренней двумерности», в отличие от такого в «неЯ», у своего ближнего он мог бы подобное обнаружить только по очереди,

с перемещением своих гиперокружностей. Философы идеалисты экранного мира, быть может, назвали бы это различие «душой» или «духом» субъекта.

Некоторой иллюстрацией изложенного выше может служить чт, следующий пример. Для отображения шахматной партии доста- 1 точно (2+1)-мерное многообразие, вереница последовательных образов шахматной доски с различными положениями фигур на ней, как это делается на табло турнира или в иллюстрациях этюда. События отображены однозначно. Представим теперь, что мы ограничены димензиально отображать данные события в (1+1)- мерном ракурсе и описать этот этюд глядя на доску, например, по направлению стрелки (справа налево). Тогда изображение событий примет (линейный) вид. В такой интерпретации однозначное решение этюда становится невозможным, вместо установления правил хода фигур, вместо правил шахматной игры мы имели бы нагромождение несуразных противоречий. В приведённом этюде у белых король мнимый, его нет реально в вещественных измерениях (1 + 1)-мерия, находится ли он сам под шахом или нет - неизвестно, а может быть вообще не существует . В таком мире могут быть идеалисты и объективисты, метафизики и диалектики, эклектики и агностики, но положение их будет безнадёжным, пока они не осознают, что данное им сознанием представление является объективно реальным, определённым данным димензиальным ракурсом, но отнюдь не исчерпывающим единственно множество иных, совсем отличных, но так же объективно реальных аспектов существования объекта. Димензиальность ракурса определяется параметрами записывающего аппарата, субъективными свойствами познающего «Я», отражающего в себе объективную реальность взаимодействия су- шествующего. Однако из реальности взаимодействий не следует их единственность, объективная действительность может взаимодействовать с другими записывающими или познающими устройствами совершенно отличными способами. В вышеприведенном примере идеалисты (1+1)-мерия могли бы утверждать, что шах- матная доска вообще не существует объективно, она только плод * воображения , метафизик утверждал бы, что первая черта белая неизменно, вторая чёрная, и поэтому туры имеют возможность ходов, а такой фигуры как офицер быть не может. Наивный диалектик утверждал бы, что первая черта, на основании сложного анализа происходящего, должна быть и белая и черная, а вторая и черная и белая, устанавливая концепцию единства противоположностей. Всё это доказывалось бы доводами, носящими мучительно искусственный характер, до тех пор, пока они придерживались бы положения, что действительность (1+1)-мерна, на том основании, что в их познавательный аппарат она отображена (1+1)-мерно.

Все построения, как логические, так и физические, все учения и теории будут ложными, если снятие противоположений, которые порождены димензиальным ракурсом отражения в процессе познания действительности, если попытка раскрытия противоположений будет производиться в рамках и на димензиальном уровне первичного восприятия, без переработки их в объёме объективно действительных измерений, физически не воспринятых нами на данном уровне физиологического развития человека.

Мыслителям приведённого выше Экранного Мира необходимо преодолеть два барьера: во-первых, осознать тот гиперкомплексный ракурс, под которым они воспринимают мир, овладеть операцией логического умножения кроме суммирования, перейти от линейных представлений к понятию поверхности, а во-вторых, осознать, что экранное (2+1)-мерное сечение, являясь объективной реальностью, не исчерпывает уникально многогранность форм существования материи. Если принять семантическое содержание слова «существование» адекватным выражениям «протяжённость» и «длительность», а слово «действительность» эквивалентным реальности, то следует различить, на примере экрана, что всё, что существует, имеет и протяжённость и длительность, но не вся реальная длительность имеет полную протяжённость в

Опыт элементарной системы диалектических соотношений к"

отображённом на экране образе, где вообще он может даже полностью отсутствовать .

Нам, людям (3+1) мерного экрана, считающимся погруженным в (3+1)-мерие, положение несколько более льготное, мы можем конструировать представления, охватывающие более широкие об- ' ласти, без грубых противоречий, которые с самого начала затормозили бы дальнейшее мышление. По сути, мы находимся, рассуждая о природе вещей, в точно таком же положении как жители экрана: димензиальная недостаточность, недостаточное число измерений очевидного не позволяет, исключает возможность адекватного понимания реальной действительности, обладающей свойствами, ортогональность которых превышает размерность представляемых нами форм существования, т.е. протяжённости и длительности материи.

В частности, мы в состоянии представить себе (в отличие от экранных существ) две поверхности, лежащие одновременно рядом, а так же поверхность, перпендикулярную к ним или находящуюся позади экрана, мы можем понять, что увеличение предмета иногда обозначает не его физический рост, а приближение к нам. Однако в отношении другой формы атрибута протяжённости, временной продолжительности, длительности, мы не в состоянии воспринять все координаты её объёма, а лишь его отражение в гиперкомплексном ракурсе, в виде линейно текущего времени. На события мирового экрана мы смотрим как бы с торца шахматной доски. Поэтому, в частности, возникает и антиномия существования: объективная реальность является настоящей, однако то, что было в прошлом уже не существует, а то, что будет в будущем ещё не существует, значит, настоящее является лишь стыком уже не существующего прошлого и ещё не существующего будущего, из него, вроде, ничего не осталось.

Трёхмерность пространства и одномерность времени являются некоторыми объективными атрибутами реальной действительности, но такая их размерность, отображённая в нашем сознании, не охватывает все существующие категории димензиальности материи. Дальнейший прогресс человеческого познания будет связан с овладением объективной размерности Мира. Одна из основных трудностей гносеологических методов познания заключается в следующем. Сведения о существовании вещей даны нам лишь косвенно, нам даны различные ощущения, и те не непосредственно, а в каком-то переработанном виде, большая часть воздействий «внешнего» мира и самого организма на чт, себя появляется в виде безусловных рефлексов, минующих сферу 1 сознания, лишь ничтожная доля реакции на возбуждение перцеп- торов сенсорной системы организма могут быть нами осознаны. Вся жизнь на Земле, жизнедеятельность всех организмов, происходит автоматически в виде фото- и электрохимических процессов и молекулярных реакций, лишь ничтожная доля которых сопровождается не поддающимся (3+1)-мерному моделированию явлением, которое обозначаем словом «сознание». Десять миллиардов клеток мозга участвуют в молекулярном управлении аппарата организма, состоящего из сотни миллиардов клеток, без участия в этом сознания.

В результате многократного повторения и фиксации специфичных групп ощущений из них образуется группы перекрытия, понятия. Оперируя этими понятиями, возникает задача:

Дан след, результат записи. Каким образом возможно из него определить то, что вызвало эту запись и то, на чём эта запись осуществилась? Первый вопрос естественно заключается в том, существует ли вообще, кроме «записи», предполагаемая вещь, вызвавшая эту запись?

Следы в нашем сознании - ощущения, понятия - совсем отличны по своей природе от вещей их вызвавших, и отличны также от нас самих.

На грампластинку произведена запись музыки, на диске получились маленькие ухабы. Если даны лишь эти ухабы, то как можно только по ним судить о сущности оркестра, игравшего музыку, и записывающего музыку фонографа? Ухабы, оркестр, музыка и фонограф ведь совсем разные вещи.

Положение не меняется принципиально, если прибегнуть к совокупному применению различных приборов, кроме ушей, глаз, носа, языка и кроме фонографа - киноаппарата, газоанализатора и т.п., пятна на эмульсии, показание прибора и прочие записи, с одной стороны, а оркестр и музыка с другой, по своей природе все различные вещи. При конструировании понятия из совокупности отдельных элементов не затрагивается вопрос о сущности этих самых элементов. На серебро фотоэмульсии не может быть заснята она сама, на зёрнах магнитной ленты не записываются сами зёрна,

нейроны не воспринимают самих себя, а какие-то воздействия на них. Фотографирование эмульсии вторым аппаратом не даёт прямой ответ на сущность собственно эмульсии, оставляя открытым вопрос о достоверности, неискажённости своей записи .

А, Если замкнуть логическую цепь, например, два фотоаппарата 1 снимают друг друга, то в этой конечной системе объём информации равен сумме портрета объекта «В», содержащий в себе портрет «А», зафиксированного в «А» и портрет объекта «А», содержащий в себе портрет «В», отображённого в «В». Наличие в устройстве «А» изображения объекта «В» с имеющимся в нём портретом «А» само по себе не является доказательством, что тот портрет даёт «истинное» отражение, зависящее только от объективных качеств «А» и не зависящее от свойств устройства «В». Многократное ото-бражение в двух зеркалах даже при бесконечном числе отражений содержит в себе ограниченное количество информации, равной сумме двух образов стоящих друг против друга зеркал. В конечном счёте логическая схема вывода остаётся следующей А<=>В, что означает, что эпитеоретическое предложение истинно тогда и только тогда, когда существует эффективный процесс получения доказательства того, что «В» справедливо из доказательства того, что «А» справедливо. Но утверждение справедливо только в том случае, когда исключена возможность недоказуемости справедливости утверждения «А». Такая рекурсивная бинарная импликация, которая может быть представлена в виде: ЗхА(х)<=>ЭхВ(х), где 3 есть квантор существования, показывает, что если из любого А следует любой В в том случае, если из любого В следует любой А, то в таком случае исключена возможность доказуемости справедливости высказывания. Это положение адекватно конструктивной теореме Гёделя о неполноте, показывающей недоказуемость и нео- провергаемость исходных положений в рамках самой системы, никакая разумная система логики не позволит вывести не-А из не-В. Мы приходим таким образом к антиномии Рассела, рассматривающей множество М, которое содержит в себе в качестве элементов все множества, не содержащие себя в качестве элементов.

Положение, что опыт является критерием истинности, не относится к фундаментальным категориям. Во-первых, опыт сам явля- ется объектом познания, поэтому из него невыводима истинность его познания. Во вторых, объективное свидетельство приборов также не имеет в этом отношении логической доказательной силы: кто, например, занимался цветной фотографией хорошо знает, что применяя 33 светофильтра мы бракуем все объективные свиде- ЧТ, тельские показания, кроме тех, которые после искусственных ма- ^ нипуляций высказались в угодном нашим глазам духе.

Субъективные свидетельства моих ближних в гносеологическом отношении так же не имеет доказательной силы. Во первых, все нормальные люди построены по одной общей норме, их реакции являются копией моих, и мое заблуждение может носить общий, нормальный характер. Было время, когда нормальные, здра-вомыслящие люди были согласны между собой в том, что Земля стоит абсолютно неподвижно в центре Вселенной, это считалось очевидным и бесспорным фактом. Во вторых, я однажды спросил большую толпу людей, правильно ли я вижу на небе над своей головой два Солнца. Они подымая свои руки к небу взволнованно и громко подтверждали: «Два Солнца! Два Солнца!». Я был убежден, что значит я действительно вижу правильно. Потом я проснулся, и не было ни двух Солнц, ни толпы, подтверждавшей их существование.

Возражение, что это был только сон, носит чисто прагматический характер и не имеет логически доказательную силу. Состояние транса, сновидения и бодрствования имеют много общего и ложность любого из них не является доказательством истинности остальных. Во сне нельзя доказать, что это сон, как и в состоянии внушения, что это внушение. Объекты внешние, воздействуя на объекты внутренние, «органы», приводят как нам представляется субъект в состояние психического возбуждения, но является ли субъект для себя объектом познания? При конструировании суждений по этому вопросу вновь возникают трудности логического характера, связанные с антиномией: сознание содержит в себе в качестве элементов все множества, которые не содержат себя в качестве элементов.

Многовековой спор между идеалистическим субъективизмом и материалистическим наивным объективизмом, по сути, являет-

ся беспредметным: он вёлся с единой общей платформы нашей димензиальной ограниченности. Безотносительных истин не существует, все атрибуты имеют содержание только во взаимосвязи объекта и субъекта: неотъемлема их относительность. Рассмотрим ЧТ/ объект А, далекий он или близкий? Он такой, что может быть сей- т час близким, а потом далёким, он может быть и одновременно от одного далёким и к другому близким. А какой он «объективно», без «субъективизма» или «наблюдателя»? Такой вопрос лишён содержания. Объект А какого цвета? Сам, объективно? Для меня он белый, для дальтоника синий, ночью (как все кошки) черный, а через призмы он всех цветов радуги. Он сам, объективно, всякий, во взаимодействии с наблюдающим его определённым устройством определённый. Большой он или маленький? Гулливер путешествовал в стране карликов и в стране великанов, похожих во всём на нас, кроме роста, но вместо того, чтобы создать такие сказочные страны, было бы достаточно, если бы фея превратила одного Гулливера в карлика, а потом в великана - для него наша страна была бы объективно, физически и карликовой и гигантской. Всеобщая связь явлений неисчерпаемой многогранности Мира обуславливает возможность отражения отдельных его частей и отдельных их свойств в процессе взаимодействия, однако из такого факта не следует метафизически исчерпанная тотальность отражения. Атрибуты реальности - протяжённость (временная и пространственная) и мышление - несмотря на неописуемую редкость последнего во Вселенной - должны иметь димензиальную общность в измерениях высшего порядка.

В нашем логическим ракурсе не дан явный ответ на фундаментальный вопрос о природе вещей, о сущности бытия и сознания. Это тайна Природы под двойным замком, и я думаю, что ключ к ним может быть изготовлен только тогда, когда этот ключ станет общим для обоих замков9. Но для этого необходимо, чтобы были преодолены очевидность наших наивных представлений и наивные представления очевидности - если физиологическую огра-ниченность нашего недоразвитого отображающего аппарата мы будем переносить на многократную протяжённость отображаемого объекта, то с философской точки зрения мы не очень ушли от дождевого червя.

Несмотря на трудности, возникающие от этого ограничения, в миропонимании человека существует определённый прогресс. Начиная с тех времен, когда на первобытном уровне развития ещё не

Совпадение онтологии и гносеологии - изоморфизм макро- и микрокосмоса.

возникали проблемы: ягода есть ягода, самка есть самка, какие тут вопросы? в борьбе за возможность удовлетворения голода и похоти, необходимых для сохранения себя и сохранения рода, стали возникать вопросы более сложные, решение которых превратилось в необходимость. j

Путь сознания шел через периоды покорности суевериям И Ї наивных аналогий. «В начале был выхухоль, потом была грязная вода. Грязная вода попала в нос выхухоля, он все выплёвывал попавшую ему в нос тину. Из этого образовался остров, потом материк и чистое море, так образовался весь мир» - гласит священный миф такулльеров.

Потом появились гениальные догадки древних мыслителей об апейроне, о хаосе и энтелехие, о полном и о пустом, о числе, как основе всего сущего, о циклической замкнутости космоса, о Хро- носе, пожирающем своих детей, о Янусе, как единстве прошлого и будущего, о нирване и метампсихозе, о сферической симметрии совершенного мира, учения о форме и содержании, о неизменном и вечно меняющемся, о борьбе добра и зла, Ормузда и Аримана.

Не прошло и пары тысячелетий, и мы уже имеем целый ряд теорий о природе вещей, правда слабо связанных между собой. Законы сохранения, теория относительности, теория квант, теории вакуума, четности частиц и антимира, теория гравитации, электромагнитного и мезонных полей, космогонические теории расширяющегося и пульсирующего мира, онтологические и гносеологические теории солипсистов и объективистов - целые системы противоречащих друг другу взглядов.

Учитывая, однако, что мы живём лишь в первой марке, наклеенной на копейку Джинса на обелиске Клеопатры, и что предстоит клеить марки до вершины Монблана, дозволено надеяться, что наступит время, когда все эти учения найдут свою правильную оценку и признание того преданного стремления, которое их двигало в поисках недоступной для них истины, а также будет отдано должное горячим спорам раввинов и монахов и рвению тупонако- нечников и остронаконечников, в большой мере занимавшихся искажением и фальсификацией взглядов своих противников, нежели доказательной разработкой собственных мыслей.

Поэтому я решил записать некоторые свои соображения о природе вещей, в надежде, что они, в какой-то мере ускорят наступление того времени, когда мое учение так же будет излагаться рядом с прочими учениями о том, что в Начале был Выхухоль.