§ 1. Культура постмодерна: изменяющая роль женщины в социуме

Становление постиндустриального общества связано не только с разнообразными экономическими и социальными трансформациями прежней индустриальной системы, но и с изменением типа межличностных отношений и отношений между человеком и социумом.

Сфера культуры в постмодерне1, занимающая не просто особое, но доминирующее положение среди других социальных сфер, приобретает такие черты как плюралистичность, отсутствие авторитетов, предстает в виде расколотой на большое количество суверенных единиц, где уравниваются различные иерархические структуры. Многовариантность культуры и в целом формирующейся социальной реальности является следствием нового состояния человеческого сознания на постсовременном этапе, новых ценностных ориентаций как мужчин, так и женщин, мотивов и стимулов их поведения.

Постсовременное общество, как и любое другое внутренне классифицировано или стратифицировано. В рамках индустриальной общественной структуры такие критерии, как происхождение, пол, расовая и этническая принадлежность, политическая лояльность определяли социальный статус человека. Доступ к материальным благам и услугам, достижения в процессе экономического производства задавали социальную мобильность, т. е. перемещения в системе стратификации по вертикали в обоих направлениях1.

Социальная организация постиндустриального общества основана на доминирующей роли знания во всех сферах жизни. Уровень образования стал определяющим двигателем вертикальной мобильности. Формирующийся новый класс включает в себя лиц, главное занятие которых состоит в производстве и распределении теоретических знаний.

Появление этого нового класса привело к серьезным изменениям в общественным структуре, одним из которых стало изменение социального статуса женщин, имеющих не только формально, но и фактически равные права на получение высшего образования и, следовательно, располагающих паритетным представительством в сфере науки, образования, инженерно-технической деятельности и других информационных сферах, развиваемых посредством личностной творческой активности.

Феминизм1, оказавший значительное влияние на политику в области высшего образования, способствовал разработке и внедрению антидискриминационных программ, включающих следующие требования: увеличение представительства женщин в сфере науки; содействие женщинам, работающим в сфере высшего образования и науки; равные права мужчин и женщин при приеме на работу в вузы; организация контрольных комиссий, изучающих положение женщин; создание программ повышения квалификации женщин и т. д2.

Изменение традиционной концепции среднего образования, когда девочек преимущественно готовили к «женской» работе3, т. е. к исполнению обязанностей матери и домохозяйки, привлечение девушек, женщин к изучению научно-технических дисциплин, модификация учебных планов с целью корректировки устоявших гендерных стереотипов, разъяснение высокой значимости карьеры ученого, инженера или управляющего для постсовременного информационного общества, в целом пропаганда равенства мужчин и женщин в сфере профессиональной самореализации привела к увеличению числа женщин, стремящихся к высокому образовательному уровню.

В последние несколько десятилетий в области образования женщин произошли разительные перемены: количество женщин в вузах достигло половины от общего числа обучающихся или даже намечается небольшое превосходство женщин1.

Подчеркнем, что прежние стратификационные критерии, распределяющие власть и материальные блага в пользу мужчин устарели, а новая стратификационная система, выдвигающая на первый план критерий образования, оказывается относительно индифферентной по отношению к признаку пола. Это означает, что женщины в постиндустриальном или постмодернистском обществе имеют реальные возможности отказаться от зависимого положения, выйти за рамки приватного пространства семьи и реализовать себя в общественной сфере.

Однако постмодернизация произошедшая в Японии и странах Юго-Восточной Азии, где феминизм не распространен и не является частью государственной политики, не привела к коренным изменениям положения и роли женщин в обществе. С точки зрения традиционных ценностей, устоявших в процессе постмодернизации, не нужно менять положение женщин, а можно использовать такие, следующие из их пассивности свойства, как готовность работать за низкую плату, терпение, неспособность бунтовать и т. д. «Женщины Юго-Восточной Азии терпеливо плели корзинки, теперь также терпеливо они паяют диоды и триоды высококачественной бытовой электроники»1.

Трансформировался характер стратификационной системы.

Следует также сделать вывод о том, что постиндустриальная или постмодернистская форма социального устройства в наибольшей степени обеспечивает первоначальное равенство возможностей, отказываясь от раз и навсегда установленных иерархий. Таким образом, общество создает структуру равных возможностей реализации жизненных планов, детерминированных одинаковыми условиями для своих членов независимо от расовой, этнической, социальной, половой, религиозной принадлежности. Социальная «неполноценность» женщины снимается, уже не может служить оправданием ее низкого статуса. Это не только делает общество более открытым, с проницаемыми границами между различными стратами, но менее насильственным, реже прибегающим к принуждению в отношении женщины.

Возрастание образовательного уровня женщин, увеличение числа работающих женщин, уменьшение доли времени, затрачиваемой женщинами на заботу о детях и семье в целом, повлекло за собой усиление участия женщин в политической сфере жизни общества. Широкое включение женщин в сферу политики является теоретически и практически чрезвычайно важным моментом, поскольку политическая власть, обладая ресурсами, монополией на применение силы, на издание законов, организует и контролирует жизнь общества.

Политическая роль женщин в постсовременном обществе проявляется как на индивидуальном уровне рядовых граждан, так и на уровне политической элиты, представленности в системе органов государственного управления и в качестве организованной политической силы.

В условиях демократии женщины располагают абсолютным большинством голосов, составляют основную массу электората.

Под влиянием теории и практики феминизма в развитых постиндустриальных странах участие женщин в управлении делами государства рассматривается как важная составная часть демократической модели государственного устройства. Активизация женских движений привела к существенному росту представленности женщин в законодательной, исполнительной и судебной ветвях власти, на уровне местного и центрального управления.

Достижению цели увеличения численности женщин на всех уровнях принятия политических решений служат специальные законы и нормативные акты в области равноправия женщин и мужчин. Так, например, в середине девяностых годов XX в. и ранее в странах Северной Европы, Австрии, США были приняты законы, в соответствии с которыми должностные лица обязаны целенаправленно способствовать развитию равноправия женщин и мужчин1. Повышению роли женщин в управлении обществом способствуют следующие мероприятия: целевые программы по стимулированию женского представительства в политических партиях и парламенте, структурах исполнительной власти, контроль над правительственными назначениями с позиций соблюдения равноправия, регулярную статистическую отчетность перед парламентом о положении женщин в государственных органах управления, составление рекомендаций для кадровых служб органов государственной власти и комиссий по отбору должностных лиц, в которых подчеркивается необходимость обеспечения равных прав как при приеме на работу, так и при решении вопросов продвижения по службе, создание специальных комитетов, контролирующих следование данным рекомендациям и т. д. В результате таких планомерных действий, например, в Нидерландах женщины в 2000 г. занимают 4 из 14 министерских постов и 5 из 12 постов госсекретарей, в парламенте Норвегии более одной трети от общей численности депутатов являются женщинами, последняя администрация Соединенных Штатов самая «женская» в истории - женщины в ней занимают более 40 % постов и т.

Таким образом, антидискриминационное законодательство подкрепляется «политикой позитивных действий», облегчающей женщинам доступ к образованию и стимулирующей их социальную мобильность, и содействующей, в конечном счете, дальнейшему раскрытию потенциала женщины. С целью исключения прямой или более распространенной косвенной дискриминации вводятся различные обучающие курсы и программы, нацеленные на увеличение конкурентоспособности женщин на рынке труда, пересматриваются правила приема на работу, в должностные структуры, используются квоты и т. д. Иначе говоря, позитивные действия представляют собой совокупность мер в виде различных программ, направленных на преодоление неравноправного положения женщин. Различают «мягкие» и «жесткие» средства обеспечения программы позитивных действий1. «Мягкие» реформы предполагают отказ от структурных препятствий, оказывающих негативной воздействие на женщин. «Жесткие» средства включают в себя реформы, которые предполагают участие женщин единственным критерием для допуска на работу и в должностные структуры, при этом квалификация и способности не имеют первостепенного значения.

Понятие «позитивные действия» было впервые введено в научный оборот и практику политической жизни США2, впоследствии распространившись в Западной Европе, послужив основой для формирования гармоничного общества возможностей.

Кроме того, отметим, что уже в данный момент совершенно очевидно, как многие проблемы и заботы, касающиеся женщин, ранее находившиеся вне рамок политики, становятся объектом внимания политики и политиков, центральными вопросами современных политических дебатов. Поддержка государственных

программ, затрагивающих интересы трудящихся женщин, семьи, материнства, детства, меры по стимулированию деловой активности женщин, оказываются одним из приоритетных направлений внутренней политики постиндустриального общества.

Изменяется само содержание политики: проблемы, имеющие приоритетное значение для женщин, например, практика создания детских дошкольных учреждений, политика в области детских пособий и т. п., иначе говоря, те сферы, где женщины традиционно прилагают свою социальную энергию, вовлекаются в политический дискурс. В конечном итоге политика приобретает черты универсального средства, удовлетворяющего потребности, как мужчин, так и женщин, т. е. становится гендерно-нейтральной сферой, базирующейся на общечеловеческих ценностях. Известное выражение «политика - не женское дело», являющееся, по сути, негативным определением политики, исчезает, когда женщины приходят во власть.

Вторжение феминизма в область политики неизбежно сопряжено с методологической критикой традиционной политической теории. Феминистский социальный философ и политолог Керол Пэйтман считает, что поскольку женщины были отодвинуты на обочину мировой политики, они могут предложить свое видение мира и, в частности, политики с позиций выходящих за рамки традиционных государственно-центристских отношений1.

Феминистский подход основан на критике теоретических концепций и эмпирических исследований, исключающих женщин из круга субъектов политического процесса и приписывающих им аполитичность. Анализ классический политических текстов приводит к выводу, что женщинам отказывают в обладании качествами, необходимыми для активного участия в решении общественных дел, в управлении государством1. Таким образом, женщинам отводится роль политический аутсайдеров и граждан второго сорта. За декларациями об объективности исследования и универсальности полученного знания чаще всего скрывается мужской опыт политики, допущение приоритетной включенности мужчины в публичную сферу общественной жизни, а женщины - в частную сферу.

Объективность политической теории возрастает, когда используется взгляд с позиций женщин, женского опыта, не принимавшегося в расчет в качестве значимого при построении традиционных политических теорий: женская точка зрения менее заинтересована в сохранении существующих гендерно-асимметричных структур власти. Необходимым является также не только изучение прямого влияния женского опыта на формирование политического сознания женщин, на политическую культуру в целом, но и обратного воздействия политического сознания женщин на формирование их опыт как женщин.

Феминизм в культуре постмодерна, используя гендерную теорию и методологию, трактует различия между мужчинами и женщинами, будь то на массовом политическом уровне или на уровне политической элиты, как социально сконструированные и поддающиеся изменениям, а не как «естественные» и «неизменные». Так, изменение условий и форм социализации женщин, доступных им социальных возможностей и ролей, неизбежно изменяет их политическое поведение в рамках постсовременности.

Рассмотрение категории гендера1 как инструмента политологического анализа позволяет выделить несколько аспектов проблемы гендерного измерения политики. Концептуальный аспект проблемы предполагает анализ политического пространства и места в нем женщин, рассмотрение гендерного проявления политической теории и деятельности, так как гендерные представления о власти являются фактором, определяющим политические практики. Субъектный аспект предполагает выявление механизмов воспроизводства гендерной асимметрии в структурах государственного управления, возможности воздействия на политический процесс (женское лоббирование) и женского политического лидерства. Культурная компонента позволяет рассматривать гендерные стереотипы как фактор распределения политической власти и формирования политической культуры, а женщин как объект политической социализации и гендерного воспитания в постсовременном обществе.

Значительные изменения роли женщин происходят не только в политической сфере общества, но и в экономической, где для них также сложились действительные возможности самореализации. В условиях рынка, как и в условиях демократии, женщины располагают дискурсивным большинством1.

Существовавшее в эпоху модерна индустриальное общество характеризовала главенствующая роль производства и производительного труда на индивидуальном, социальном и системном уровнях. В постиндустриальном обществе эта роль принадлежит потреблению. Размываются границы между производством и процессом потребления, между категорией людей занятой производительным и непроизводительным трудом и категорией потребителей2. Таким образом, активное потребление оказывается продолжением производства, а сочетание этих двух процессов составляет основное содержание экономической деятельности. Постсовременное производство не является массовым производством благ, как это было прежде, а производством услуг и информации, нацеленным на замену материальных нужд потребностями человека как основного ориентира развития и производительности. Другими словами, постиндустриальная экономика требует усиленного внимания к человеческому фактору.

При переходе от индустриального общества к обществу потребления услуг экономика уже не освобождается от морали и не находится вне культуры. Она управляется, регулируется не только экономическими законами, но и определяется потребительской деятельностью людей, в воле и выборе которых всегда принимает участие целый комплекс ожиданий, норм, установок, культурных и моральных представлений. Культура и экономика составляют единое целое: решения в сфере потребления, как и само потребление всегда оформлено в образах культуры и определяется именно символическим значением благ. Эстетическое и культурное измерение трудовых будней производства, свободного времени и потребления значительно больше принимается во внимание в экономике, переходящей от количественных показателей производства материальных благ к качественному развитию духовного и культурного потенциала человека.

Смещение акцентов с массового производства благ на максимальное использование человеческого потенциала влечет за собой замену экономизированных ценностей и приоритетов ценностями постматериалистическими, основанных на стремлении людей к самовыражению и саморазвитию. Причем развитие духовных потребностей в рамках экономической системы с иной структурой в равной степени распространяется (и даже требуется, является необходимым) как на мужчин, так и на женщин. Высокая степень социализированности отличает человека, живущего в постсовременном обществе, и не имеет ограничений по признаку пола.

Индустриальная производственная культура ориентируется, в первую очередь, на абсолютный контроль и конечный продукт, решающим фактором в ней является прибыль. Ее можно определить как функционально-ориентированную, а также ориентированную на производство валовой продукции, как современную и даже как «мужскую» культуру производства. Основу этой культуры составляет тяжелый монотонный физический труд, выполняемый преимущественно мужчинами, и иерархическая система организации, в рамках которой женщина занимает наименее престижные низкооплачиваемые должности. Напротив, культура производства экономики, связанной со сферой услуг и информации, процессуально-ориентирована, не имеет в своем распоряжении полного, окончательного контроля над установлением норм изготовления товарной массы и ориентирована не только на окончательный продукт, но также на способ его создания. Она обладает устойчивыми чертами коммуникативной и контекстуальной, постмодернистской, «женской» производственной культуры. Основу ее составляет творческий, развивающий труд, который выполняется как мужчинами, так и женщинами и кооперативная организация, где женщины при необходимом уровне образования способны занимать ведущее положение.

Причем общество, в котором значительная часть человеческой активности представляется не взаимодействием человека с преобразуемой им природой, а отношениями между людьми, становится способным к более быстрому и сбалансированному развитию.

Социальный философ и социолог З. Бауман предполагает, что «в современном обществе поведение потребителя устойчиво движется к положению познавательного и морального центра жизни, интегративные связи общества - к центру системного управления. Это означает, что в наше время индивиды заняты, прежде всего, как потребители, а не как производители»1. В постиндустриальном обществе потребление становится центром индивидуальной свободы. Свобода потребителя занимает основное место - связи жизненных миров и целенаправленной рациональности системы. Исчезает граница между реальностью, удовольствием и потреблением. «Для потребителя реальность - не враг удовольствия. Реальность, как ее переживает индивид, является погоней за удовольствием»1.

Так, постсовременная экономическая система укрепляет свои позиции: потребление освобождается от естественных преград, поставленных ограниченной возможностью материала или основных потребностей. Воспроизведение и устойчивость экономической системы обеспечивается через осуществление индивидуальной свободы в форме потребительской свободы.

В ситуации рынка именно через женские руки большей частью реализуется рыночно эффективная покупательная способность, другими словами, женщины являются основными потребителями и, следовательно, именно на них возложена ответственность за воспроизводство существующей экономической системы. В постсовременном обществе они обретают статус полноправных экономических субъектов, который включает в себя и отношения потребления.

Личностная активность, выражающаяся в профессиональном самоопределении, изменившая положение женщины в политической и экономической сфере, трансформировала такой социальный институт как семья и, как следствие, роли женщины в нем. Женщины становятся более влиятельными в семье благодаря повышению своего социального статуса в обществе в целом.

В традиционных нефеминистких исследованиях семья определялась как «убежище в бессердечном мире», где превалируют фундаментально иные социальные отношения, нежели в публичной сфере. В них также предполагалось, что экономика и политика имеют небольшое и непрямое влияние на взаимоотношения в семьях и на их жизнедеятельность1. Однако социальная реальность постсовременного мира доказывает иное и даже прямо противоположное утверждение, подчеркиваемое феминистски ориентированными социальными философами, в соответствии с которым семья полностью интегрирована в политическую и экономическую системы, являясь их составной частью. Семейные отношения зависят от социальных, экономических условий жизни общества и склонны меняться вместе с ними.

В постиндустриальном обществе изменяются базовые «семейные» ценности и идеалы. Патриархатный гендерный контракт или договор: ведение домашнего хозяйства и забота о муже и детях для женщины и обеспечение материального достатка семьи для мужчины вытесняется гендерным контрактом равного статуса двух партнеров, в соответствии с которым на смену жесткой иерархии приходит выравнивание положения, прав, возможностей мужчин и женщин в публичной и приватной сферах.

Постмодернистская социальная реальность изживает традиционное разделение труда, большинство женщин заняты вне дома, и сфера профессиональной самореализации для них столь же значима, как и семейная, частная. Эволюция социальных ролей мужчин и женщин, направленная на расширение социально-профессиональных ролей женщин, их экономической независимости, изменяет характер взаимоотношений между мужчинами и женщинами в семье, когда женщины по-новому оценивают собственные возможности и потребности. Иначе говоря, имея высокую самооценку, они по-новому оценивают мужчину как своего партнера (потенциального или настоящего), предъявляют ему новые требования.

Женщины в рамках постсовременной культуры фактически обладают равными правами с мужчинами и готовы принимать преимущественно равные партнерские отношения с ними. Широкое участие в экономической, социальной и политической жизни с неизбежностью требует создания реальных возможностей для совмещения женщинами семейных и профессиональных ролей: создание детских дошкольных учреждений, в том числе на рабочих местах, гибкий график работы, привлечение мужчин к выполнению домашней работы, предоставление женщинам и мужчинам отпусков по уходу за детьми и т. п.

По мнению феминистского социального философа Сьюзен Окин семья должна быть реорганизована в соответствии с принципом справедливости. Равноправие в семье означает для нее справедливое распределение работы по дому и уходу за детьми между женами и мужьями, мужчины должны научиться уходу и заботе о других, что поможет им научиться вставать на точку зрения другого и, главное, научит быть справедливыми1.

Подобная ситуация не разрушает институт семьи как таковой, как это иногда провозглашается, но свидетельствует о кризисе роста семьи, когда прежде существовавшие представления и ценности ставятся под сомнение. Кризис семьи, таким образом, выражает завершение целой эпохи неравноправных отношений полов, отношений господства и подчинения.

Более или менее гармоничное существование мужчин и женщин в семье связано исключительно с равноправным стилем взаимодействия. Безусловно, под этим не подразумевается стирание граней между полами, феминизм не призывает к нивелированию различий. Постсовременное общество, как и любое другое дифференцировано, но эта дифференциация исключает дискриминацию по признаку пола, включает в себя право на различие, право на удовлетворение потребностей в самореализации, в проявлении своей индивидуальности, т. е. возвышает женщину, создает действительные возможности для личностного роста.

Существование множества вариантов феминности и маскулинности, детерминированных не только отношениями в детстве, но активно формируемых посредством культуры и языка определяет существование разных типов брака, разных типов домохозяйств. С изменением самих женщин, их потребностей, когда наблюдается некоторое отделение женщин от сферы семейной жизни, какое можно сравнить с отделением мужчин от семейной жизни в процессе индустриализации, институт брака претерпевает значительные изменения, которые проявляются в альтернативных формах брака (например, регулярно-раздельный брак или открытый брак, предполагающий независимое партнерство в интеллектуальной, профессиональной других сферах и т.д.), росте числа разводов и количестве людей, скептически относящихся к браку1. При этом можно предположить, что одной из самых распространенных форм семьи будущего будет семья, состоящая из одного родителя - матери и ее детей. Таким образом, женщинам суждено играть все более важную роль еще и потому, что они являются и будут являться опорой в большинстве семей.

Кроме того, необходимо подчеркнуть, что семья оказывает огромное влияние на формирование человека, являясь транслятором социальных норм и традиций. В ней закладываются основные группы гендерных стереотипов. Так, согласно феминистской исследовательнице Кейт Миллет, «семья является главным институтом патриархата», поскольку в семье впервые происходит обучение мальчиков и девочек патриархальной власти и разделению труда по признаку пола2. На примере родителей дети обучаются ролям, характеру и статусу, соответствующим их полу. С другой стороны, сколь неизбежной не казалась бы передача гендерных стереотипов в семье, именно здесь заложены огромные возможности для формирования более благополучной и сбалансированной в гендерном отношении личности. Примеры паритетных отношений между супругами, основанных на взаимопонимании и взаимной поддержке уже не будут основой для социализации, воспроизводящей гендерную асимметрию, т. е. источник угнетения женщин в обществе.

Постмодернистская культура, растворяющая авторитеты, отказывающаяся от иерархических структур ценностей, сопровождается подобной тенденцией плюральности, многообразия стратегий поведения в социальном пространстве, в частности, в рамках семьи, которая формирует личность будущего человека, его установки и идеалы.

Феминистская социальная философия предлагает новый подход, в соответствии с которым существующие гендерные отношения в семье и любая женская подчиненность рассматривается как неприемлемая и нуждающаяся в изменении. Стуктурно- функционалистская теория «половых ролей», доказывающая, что форма семьи с разделением половых ролей, оптимальна должна быть подвергнута критике. Социальные различия между мужчинами и женщинами сконструированы и используются в традиционном обществе для установления властных отношений над женщинами. Необходимо отказаться от «природности» половых ролей и признать тот факт, что мужское доминирование в семьях - это часть более широкой системы мужской власти, причем оно является ни естественным, ни неизбежным.

Традиционные исследования семьи чаще всего исходили из допущения, что мужчины были единственными оплачиваемыми работниками, что они, таким образом, обеспечивали зависимых домочадцев - женщин и несовершеннолетних детей. Феминистская концепция половых полей обосновывает, что такая модель распределения ролей несправедлива и открыта для изменений, а идея несовместимости домашних и профессиональных обязанностей исторически сконструирована1. Реальность этой версии подтверждается изменениями в институте семьи в постсовременном, постиндустриальном обществе.

С точки зрения феминистской перспективы именно партнерские отношения жен и мужей, когда каждый из них в равной степени проявляет заботу друг о друге (и о тех, кто их окружает), могут быть единственно возможным залогом успешного брака. В такой семье оба партнера обязаны заботиться друг о друге, удовлетворять потребности друг друга, нести друг за друга ответственность, поощрять планы друг друга и способствовать их осуществлению. В целом феминистский подход посредством привлечения гендерной теории позволяет не только выявить дискриминацию женщин, предложить способы ее преодоления, но и преодолеть дихотомии понятий материнства и отцовства, женской и мужской сексуальности, работы и дома, денег и любви, эгоизма и альтруизма, и, самое главное, их традиционные ассоциации с маскулинностью и феминностью.

Общий смысл изменений семьи, а вместе с ней и роли женщины в социуме заключается в том, что на данном этапе происходит поиск нового равновесия и гармонии между личностью, частной и публичной сферой, которые, по сути, являются признаками более широких перемен в культуре и обществе.

В заключении можно констатировать, что положение женщин в социуме стремительно меняется: двойная занятость, гипертрофированная ответственность за детей, запреты на многие престижные виды деятельности, сегрегация в малооплачиваемых сферах занятости, отчуждение от процесса управления на всех уровнях уходят в прошлое. Таким образом, роли женщин изменяются и в публичной сфере, и в частной сфере семьи. Профессиональное самоопределение, продвижение по карьерной лестнице, представленность в информационной, экономической и политической сферах, мобильность уже не ограничивается половой принадлежностью, и женщины постепенно начинают обретать социальную свободу и возможность полнее реализовать свой творческий потенциал.

Итак, к основным выводам данного параграфа можно отнести следующие. Во-первых, культура постмодерна, в основе своей плюралистичная и многовариантная, снимающая иерархический принцип видения мира, способствует отказу от прежних гендерных стереотипов традиционного общества на уровне индивидуального и общественного сознания. Во-вторых, открытая система стратификации постиндустриального общества, ориентирующаяся в первую очередь на критерий образования, объективно способствует изменению положения женщины во всех общественных сферах, т. е. на уровне реалий социальной жизни. В-третьих, значительная роль в процессах постмодернизации, протекающих в западных обществах, принадлежит именно феминистской теории и практике, которая выступает не только в качестве специфически женской теории, но становится общей теорией модернизации.