§ 3. Феминистский проект постиндустриального общества будущего

Среди других течений в культуре постмодерна феминизм не сводится к исключительно общественно-политической или академической деятельности, а представляет собой широкое теоретическое направление, которое часто критически оценивает реальные перспективы развития и трансформации общества и предлагает свои социальные проекты будущего.

Если ранее изменение положения женщины было всего лишь своеобразной иллюстрацией или второстепенным дополнением к различного рода социальным концепциям, то в настоящее время ситуация буквально «перевернулась»: масштабы вовлеченности женщин в экономическую и политическую жизнь общества, относительность гендерный ролей, самостоятельность идентификации, появление и развитие человека новой, современной формации, способного пережить кризис и создать новое общество и т.

Кроме того, возможным становится говорить о постмодернизме не только как о культуре, но и как о новом социальном порядке, который может быть реализован в будущем. Возникновение и существование проблем глобального характера - милитаризм, рост насилия, увеличение числа локальных военных конфликтов, экономические и экологические кризисы, социально-политическая борьба - дало начало целому направлению социальной философии, занятому обширными исследованиями общественного развития, теориями будущего, конкретным социальным проектированием крупных масштабов (гражданского общества, правового государства, просвещения, демократии), которое, в конечном счете, привело бы к реализации реформирования общества. Возрос интерес к теоретическому осмыслению проблем изменения и реформирования общества как целостной и сложной системы.

Само проектирование «иного», или нового, общества обусловлено, с нашей точки зрения, следующими причинами: критикой действительности со стороны основных социально-философских теорий, стремлением преодолеть ее противоречия, поисками выхода из кризиса и наличием конструктивной идеи нового общественного мирового порядка.

Идея постиндустриального преобразования общества и современного мира, идея переломной эпохи, которая породит новый тип цивилизации и новое общество, была также воспринята феминистской социально-философской мыслью, предложившей реалистический, ориентированный на будущее, проект.

Феминистская утопия, таким образом, является своеобразным теоретическим конструктом, сформулированным в ответ на обнаруженные недостатки современного мира. Она предлагает возможно единственно приемлемый путь для развития постиндустриального общества, которое в противном случае, т. е. в случае отказа от сформулированных феминистскими философами принципов, идеалов и установок ожидает жесточайший глобальный социальный и экологический кризис.

Проектирование нового общества феминистскими философами по сути является критикой или даже может быть противопоставлено либеральной и неолиберальной философской традиции. В рамках либерализма постепенно концентрировались представления о благе общества, его граждан (в первую очередь, мужчин), о правовом государстве, коллективной и личной безопасности рода (суверенности территории, неприкосновенности личности, гарантиях экономической и иной деятельности, собственности и т. д.). Действительные причины угнетенного состояния половины человечества, т. е. женщин при таком видении мира не являются предметом социально-философского анализа, а представляются всего лишь досадной случайностью, не требующей специального объяснения. Ключевой идеей либеральной концепции общего блага неизменно были представления о высшей общественной цели политики - процветании во всех его смыслах и, прежде всего, в материальном отношении1.

Либерализм не решает женского вопроса, но из его общих формулировок можно вывести парадигму решения этого вопроса.

Феминизм на данном этапе развития выдвигает идею не процветающего, но приемлемого общества: гуманного и толерантного и щадящего общества по отношению к человеку, социальному окружению, природе. Феминисты впервые выступили с критикой научно-технической направленности современной цивилизации, приведшей, в конечном счете, к глобальному кризису, с позиций жизненной практики женщин, разрушающей сетку маскулинистского антропоморфизма.

Процессы социальной трансформации, связанные с переходом наиболее развитых стран к постиндустриальному, информационному обществу невозможны без развития или «модернизации» самого человека, в чем и состоит смысл феминистского социального конструирования. Это своего рода отклик на общую теорию модернизации, с которой сблизились теории развития, поскольку модернизация представляет собой одну из форм общественного развития. Она была разработана первоначально для слаборазвитых или развивающихся стран, но очень скоро было признано, что модернизация не просто временный способ ускоренного преодоления отставания в каких -либо специфических условиях, а постоянная и универсальная форма развития любых стран на всех этапах их истории, включая постсовременный1.

Принцип модернизации в отношении человека, по мнению феминистских исследователей означает качественное совершенствование человека и предстоящей ему жизни в новом обществе, возникновение активной, самостоятельной, целостной и творческой личности. Немецкий философ Ф. Шлегель писал: «Что может быть отвратительнее, чем преувеличенная женственность; что может быть противнее, чем преувеличенная мужественность, - а ведь они господствуют в наших нравах, в наших мнениях, даже в лучших творениях нашего искусства...

Исследуя изменяющееся общество и человека, теоретики феминизма назвали одной из основных задач социального проектирования формирование общества нового динамического типа, способного активно совершенствоваться, гибко и дисциплинировано изменяться, адаптируясь к новым требованиям и условиям существования. Феминистская концепция социальных преобразований коррелирует с концепцией постиндустриального общества, разрабатывавшейся с начала 70-х гг. XX столетия усилиями таких авторов как Д. Белл, Дж. Гелбрейт, П. Дракер, Ж.-Ф. Лиотар, Р. Арон, У. Хармен и многими другими и направленной на преодоление проблем технико-экономического роста и переход к развитию культуры и человека, стимулирование социальной динамики и этики свершения1. Но для социальной и политической философии феминизма осуществление государства будущего означает нечто гораздо большее нежели материальное благополучие граждан и общества в целом, акцент переносится на иные ценности и установки.

Таким образом, возможно уже в настоящий момент определить контуры постмодернистского или постиндустриального порядка1, поскольку существуют тенденции, позволяющие утверждать, что такой порядок может быть реализован. Становление постсовременного общества можно охарактеризовать как движение в нескольких направлениях: рост демократии, появление системы преодолевающей бедность, демилитаризация и экологизация технологий.

В области политики основная тенденция приводит на уровне национальных государств к увеличению давления на демократическое участие. «Вряд ли случайно, что фактически не существует в сегодняшнем мире государства, которые не называли бы себя «демократическими», хотя очевидно, что ряд специфических систем правления, охватываемый этим термином, весьма широк»2. Постоянное реагирование правительства на желание своих граждан, рассматриваемых как политически равноправные или, иначе говоря, как полиархия, концентрируется пока прежде всего на уровне национальных государств. Но помимо этого появляются новые и разнообразные формы совместной деятельности отдельных государств в общемировом сфере, а это значит, что увеличение демократического участия и появление его новых форм будет наблюдаться и на глобальном уровне.

Политика - это проблема координации, в отличии от экономики она не обладает собственным регулирующим и формирующим потенциалом. Политика заключается не в предвосхищении консенсуса как условия решений относительно будущего, но в создании фактического консенсуса1.

Подлинно демократическое общество, где учтены и представлены интересы всех социальных групп без исключения, требует активной реализации принципа равноправия, который можно назвать одним из важнейших способов такого создания фактического консенсуса.

Социальная группа мужчин монополизировала политическое поле путем выталкивания за его пределы своих потенциальных конкурентов - женщин. Аристотель в своей «Политике» писал: «...слова поэта (Софокла) о женщине: «Убором женщине молчание служит» - в одинаковой степени должны быть приложимы ко всем женщина вообще, но к мужчинам они уже не подходят»3. Положение о «природной» аполитичности женщин с теми или иными модификациями просуществовало практически до настоящего времени. Собственно, на подобное вскрытие патриархатных умолчаний направлена теоретическая и практическая деятельность феминистского движения второй и третьей волны, главная цель которого может быть обозначена как предоставление фактического права каждой женщины на равенство, достоинство и свободу выбора посредством власти управлять своей собственной жизнью как в частной, так и в публичной сфере, устранение всех форм существующих неравенства и подавления в обществе, препятствующих активному участию женщины в жизни общества.

Достижение женщинами политических прав феминистками первой волны, или суфражистками, расценивалось как панацея от всех форм угнетения женщин. Но как показывает история XIX-XX вв., наделение женщин политическими и юридическими правами сразу поставило вопрос о юридическом, формальном и фактическом равенстве между мужчинами и женщинами. Проблема эмансипации женщин из-за своей сложности и многогранности не может считаться решенной полностью по настоящий момент. Но она важна хотя бы потому, что хотя равное право голоса и не обеспечило женщинам автоматического присутствия во властных структурах, это в тоже время не означает, что без этого права женщинам было бы лучше. Право на равную оплату труда не повлекло за собой уравнивания материального положения и мужчин и женщин, и тем не менее сама борьба против дискриминирующих женщин законов имела смысл и реально улучшила экономический статус женщин. В данном случае важен сам принцип борьбы за гендерное равноправие, поскольку конечная цель этой борьбы - свести к минимуму влияние механизмов, воспроизводящих патриархатные отношения в социуме, ограничивающие возможности для полной личностной самореализации как женщин, так и мужчин, к чему и стремятся, несмотря на отличие в методах и исходных теоретических положениях сторонники гендерного подхода.

В настоящее время приобретает новое звучание утверждение, некогда принятое и популярное в рамках преимущественно радикального феминизма: «личное - это политическое». Борьба против индивидуального подавления неотделима от необходимости более широких изменений - политического и инстуционального характера. Феминизм не есть простое перераспределение власти в пользу женщин или присоединение немногочисленных женщин к числу властвующих. Эта идеология и философия определяется борьбой за изменение в общественных институтах и ценностях, в том числе посредством создания новых женских политических движений, лоббирующих права и интересы женщин на различных уровнях.

В рамках западной политической теории и практики начали выделять и последовательно проводить принцип равных возможностей. Суть этого принципа состоит в том, что общество обязано предоставить всем своим членам, независимо от расовой, национально-этнической, социальной, половой, религиозной принадлежности равные возможности для осуществления жизненных планов. Если дискриминация из-за той или иной принадлежности человека устраняется, то в таком случае можно рассуждать о подлинной свободе выбора жизненного стиля, о более продуктивной реализации личностных возможностей. Данный принцип был изложен во «Всеобщей декларации прав человека», «Международном Билле о правах человека», «Европейской Конвенции о защите прав человека и его основных свобод» и других правовых документах, подписанными многими государствами. В странах, ратифицировавших Конвенцию «О ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин», были созданы дополнительные механизмы (специальные комиссии, бюро, суды) и законы, обеспечивающие реализацию равных прав и возможностей для женщин, устраняющие противоречия между положением женщины де-юре и де-факто1.

Помимо этих практических шагов в сторону формирования в постсовременном обществе системы многоуровневого демократического участия, пожалуй, наиболее важным является интеллектуальное осмысление проблем дискриминации и неравенства женщин.

Постмодернистские феминистки, такие как Джудит Батлер и Рози Брайдотти2 усматривают новые возможности для сопротивления опрессии и политической борьбы женщин в теории «каппилярного» характера власти французского социального философа Мишеля Фуко. Власть, по Фуко, имеет диалогическую природу (господство/подчинение) и проявляет себя как результат исторически сложившихся культурных практик, чья конфигурация зависит от случайного совпадения людей, событий, процессов, языковых традиций. Она имеет распыленный характер и реализуется на микроуровне практик повседневной жизни, с постоянно меняющимися формами отношений господства и подчинения1. Такой подход к объяснению сущности власти позволяет феминисткам включить в сферу политического различные проявления дискриминации, например, сексуальные домогательства, супружеские изнасилования, половую сегрегацию на рабочем месте, до недавнего времени трактовавшиеся исключительно как частные явления, не требующие социального урегулирования.

Кроме того, концепция субъективности Джудит Батлер, обозначающая пол «как форму идентичности, чье прошлое достаточно шатко и чье внешнее существование определяется лишь посредством стилизованного повтора определенных действий»2, объясняет механизмы возможного сопротивления женщин угнетению. Необходимость постоянного повторения действий создающих гендер вызвана невозможностью для субъекта быть сконструированным субъекта раз и навсегда. Другими словами, именно невозможность изолировать субъект от потенциального воздействия иных «капилляров» власти, т. е. в определенной степени ограниченность власти и ее зависимость от постоянного воспроизводства гендера, является предпосылкой сопротивления патриархатной власти и возможности «переписать» однажды установленные ей гендерные роли.

Но с другой стороны, в феминистской социальной философии под влиянием идей постмодернизма с неизбежностью встает вопрос о субъекте или субъектах власти: на какой основе может происходить политическое объединение женщин? Женщины в нынешнем обществе получают слишком мало внимания политики и политиков. Современные компаративистские исследования положения женщин и их роли в политике в вызывающим беспокойство постоянством показывают, что общей характеристикой для женщин всего мира является их положение аутсайдеров в политической сфере и их маргинализация. Очевидной причиной тому служит не злой умысел, а сложности и противоречия понятия «женщины». Совершившийся в социальной философии последовательный переход от определения личности как стабильной, когерентной и рациональной к определению личности как неустойчивой, противоречивой и социально сконструированной породил ряд вопросов и сомнений относительно однородности женщин как социальной группы. С одной стороны, на первый план наряду с гендерной идентичностью выходят такие идентичности как классовая, национальная. возрастная и т. д., что в крайнем своем выражении «обескровливает» всякие политические и теоретические амбиции феминизма.

С другой стороны, понятие «женщина» является целесообразной категорией с политической точки зрения, она необходима женщинам для того, чтобы обеспечить и защитить рост их представительства на влиятельных постах. Вообще, классификация женщин на отдельные группы по одной из их многочисленных идентичностей опасно, так как ведет к размыванию социальной группы женщин как единой силы, выдвигающей требования эмансипации. Ответом на эту проблему не может быть ни эссенциализм, ни размывание гендерных групп на идентичности. Для нашего исследования, крайне важно понимать, как то или иное понятие феминисткой социальной философии, в частности понятие «женщины» может быть использовано в политическом, культурном, историческом дискурсах для создания таких теорий, которые будут способствовать достижению не только равноправия женщин, но и, соответственно, блага всего общества. В этом заключается методологическая функция феминистской социальной философии и современной социальной философии в целом.

Кроме того, в постиндустриальном обществе должны быть преодолены два типа социальной несправедливости: социо-экономическая и культурная или символическая.

Социо-экономическая несправедливость отражает определенную политическую и экономическую структуру общества, которой присуще традиционное понимание пола и предполагает, например, разделение труда на оплачиваемый производительный труд мужчин и неоплачиваемую домашнюю занятость женщин. Формой ликвидации данного типа несправедливости является политико-экономическая реструктуризация доходов, реструктуризация разделения труда и принятия решений и тому подобные меры, которые иначе могут быть названы перераспределением. Выход на новую ступень экономического развития должен включать такую обязательную составляющую, как преодоление дискриминирующих в отношении пола различий. Здесь также может быть найден потенциал для создания «системы-после-бедности». Уже в современном мире, в котором сохраняется экономическое неравенство между различными полами (экономическая и политическая власть, как правило, концентрируется в руках мужчин) и между различными слоями общества, неравенство между государствами и регионами различной степени развития осмысленным понятием должно стать понятие системы постбедности1. Процесс накопления богатств наиболее развитыми странами или привилегированными социальными группами не может длиться бесконечно долго. В противном случае ситуация может обернуться глобальным экономическим кризисом для большинства населения планеты, которое окажется на пороге нищеты. Иначе говоря, вопиющие глобальные различия будут иметь своим последствием социальный взрыв. Необходимо глобальная политико-экономическая трансформация и координация экономической деятельности государств на общемировом уровне2.

Таким образом, изменения в экономической сфере: величина рынка, его функционирование задают открытость социальным и политическим альтернативам, способным предотвратить кризисную ситуацию.

Другая форма несправедливости - культурная, или символическая, - выражает издревле сложившееся господство одной культуры над другой, непризнание той или иной культурной традиции, выражающееся в систематической негативной стереотипизации и, следовательно, дискриминации той или иной культурной практики. Пол является одновременной базовой культурно-оценочной категорией с присущим ей андроцентризмом, где явления ассоциируемые или определяемые через мужественность занимают привилегированное место. В традиционно понимаемой категории пола систематически обесцениваются такие явлений, которые считаются типично женскими. Устранение данного типа несправедливости связано с трансформацией общей культурной среды, в основе которой утверждались бы принципы признания и равноценности не только «женских» или «мужских» явлений, но поддержки культурного разнообразия в целом.

Абстрактные теории права, справедливости и общественного договора, господствовавшие в истории общественной мысли до самого последнего времени, подвергаются пересмотру и критике со стороны феминистских социальных философов. В этих теориях женский опыт либо не учитывался совсем, либо сводился к частным случаям и ситуациям, а под «моральной личностью», наделенной правами, всегда понималась абстрактная фигура мужского рода. В основе предложенных феминистскими философами теорий лежит признание плюрализма форм человеческого бытия, и различий между людьми, которое не сопровождалось бы какой бы то ни было политической или иной оценкой. В феминизме важными признаются не принципы универсализма и абстрагирования, которые оцениваются как способы от ухода реальности, а попытки сформулировать регулирующие нормативные принципы и моральные идеалы повседневной политической деятельности для конкретных осязаемых личностей, борющихся за свою самостоятельность. Однако такая конкретизация не исключает существования всеобщих принципов, норм и идеалов, а скорее имеет своей задачей дополнение абстрактного права жизненностью межличностных отношений. Взаимоотношения между людьми должны в то же время восприниматься с точки зрения принципов дружбы, заботы, симпатии и солидарности, имеющих конкретное содержание направленность на конкретного человека.

Возможно, стремление именно так определять межличностные взаимоотношения, как и образ феминистской политики в целом может быть назван отчасти утопическим. Но способна ли какая-либо другая социально-философская концепция предложить нечто принципиально отличное от выдвинутой феминистками идеи демократического полиса, построенного на принципах экологии, солидарности между людьми, антимилитаризма, что бы одновременно обеспечивало мировому сообществу стабильное существование? Думается, что нет.

Противоположностью тенденции увеличения демократического участия является возможность возникновения режимов тоталитарной власти. Феминистскими социальными философами было сформулировано множество достаточно убедительных аргументов в пользу роста демократических тенденций в современном мире. К сожалению, и в настоящий момент существуют разнообразные деспотические формы правления, проявляющие те или иных характеристики тоталитарной власти. При увеличении количества стран, придерживающихся именно таких форм правления, или спаде, наметившейся общемировой тенденции роста демократии человечеству грозит опасность различного рода вооруженных конфликтов как локальных, так и имеющих всеобщий характер.

И все же в предвидении мира без войны присутствует сильный элемент реализма, несмотря на то, что ежегодно глобальные военные расходы продолжают увеличиваться, используются новые технологии для производства современного вооружения, включая ядерное. Война, которая с точки зрения феминистского подхода рассматривается как конечное выражение патриархальной динамики господства, где противостоящие друг другу группы чаще всего борются за контроль над географической территорией и оправдывают насилие и агрессию от имени национальной безопасности, теряет свое прежнее значение. Растущая взаимозависимость на глобальном уровне увеличивает число ситуаций, в которых близкие интересы разделяются многими странами и союзами стран.

Движение за мир в условиях современности приобретает массовый характер в связи с пониманием того, что ядерный конфликт или крупномасштабная военная конфронтация будут иметь самые тяжелые и необратимые последствия для человечества.

Феминизм, предлагая изменение социальной реальности на основании женского опыта, опыта угнетения и неравенства ставит под вопрос патриархальные по своему происхождению модели превосходства во всех областях жизни, в том числе такое явление, как милитаризм.

Все милитаристские стратегии определяются агрессивной маскулинностью в крайнем своем проявлении. «Война – это Мир Мужчин. Но ее жертвы в основном женщины и дети»1. Всякая пропаганда войны построена на таком гендерном порядке, в котором мужчинам приписывается «естественность» смертоносной агрессии, а женщинам - желание подчиняться и ограничить свою личностную активность только лишь рамками дома, семьи, т. е. в сферой частного. Милитаристская идеология опирается на садистский и криминальный псевдомужественный тип маскулинности как на главное условие воспитания мужчин, способных вести военные действия. Она прославляет организованное насилие в войне как истинно мужское и подходящее поведение1.

Социальная философия феминизма, в частности, феминистский проект будущего в качестве важнейшей цели ставит исследование наиболее важных и, в конечном счете, взаимосвязанных друг с другом мировых проблем, одна из которых - разжигание военных конфликтов и гонка вооружения. Производной такого анализа является предложение возможных путей преобразования социума: для того чтобы положить конец милитаризму на глобальном уровне необходимо покончить с мужским насилием по отношению к отдельным женщинам (например, домашние побои, насилие на улицах, сексуальные домогательства на работе), экономической и сексуальной эксплуатацией женщин, являющейся элементарным попранием политических и человеческих прав. Необходимо создавать и поддерживать уже существующие механизмы женского политического давления (женские лобби, женский парламент, партии женщин). Результаты отсутствия женщин на уровне большой политики и принятия решений могут иметь поистине драматические последствия как для самих женщин, так и для страны в целом. Примером являются политические перемены в истории современной Югославии.

Таким образом, начиная от локального и регионального уровня, и, заканчивая общемировыми взаимодействиями, феминистская философия, основываясь на женском опыте, стремится создавать гражданскую, политически демократическую, антивоенную стратегию, иными словами, альтернативные взгляды на то, как можно жить в мире «здесь» и «сейчас». Современное человечество, с позиций феминизма, должно обратиться к «эмансипации» таких культурных ценностей и систем морали, которые способствовали бы воссозданию подлинного гуманизма.

Феминистки, являясь активными участницами движений в защиту мира, убеждены, что женщины менее агрессивны, нежели мужчины, более склонны к сотрудничеству, более заботливы ближе к природе, и поэтому они способны инициировать новый взгляд на жизнь, более гармоничный, не разрушительный1. Эти качества, конечно же, не изначально присущи их природе, мужественность и женственность являются социально конструируемыми и исторически обусловленными.

Опираясь на существующие системные различия между мужской и женской психикой, феминистский философ Нэнси Чодороу доказывает, что процесс становления мужской и женской личности отличается: женское базовое ощущение «я» родственно с другими «я», более привязано к ним. Девочка, в процессе своего личностного становления, идентифицирует себя с матерью и ориентируется прежде всего на связь с другими, на «добрые» отношения с окружающими. В то время как мальчик. идентифицируя себя с отцом, вырастает эмоционально «твердолобым», отстраненным от других: сама организация семьи такова, что отец значительную часть времени проводит вне дома1. Таким образом, женщины более способны выработать такую систему ценностей, в которой приоритетом будет является забота о других.

Кроме того, социальная феминистская философия приходит к выводу о том, что специфическая социальная практика, в которую традиционно вовлечены женщины, особенно это касается деятельности, ассоциируемой с материнством или в общем с заботой о других, порождает антиразрушительные и антимилитаристские ценности и приоритеты. Возможно, женский конкретный опыт беременности, рождения и воспитания уникальных индивидуальностей определяет отношение женщин к растрачиванию жизни в войнах во имя абстрактных целей и идеалов и в целом к войне.

Безусловно не все женщины являются пацифистками, но разнообразная практика большинства женщин - воспитание детей и подростков, уход за больными и умирающими, их лечение и т. д. -делает женщин сторонницами движений за мир. В соответствии с этим можно сделать важный вывод: если подобная деятельность женщин способствует распространению антивоенных ценностей значит необходимо, чтобы в неё также включалось все большее и большее количество мужчин. Если мужчины будут нести такую же ответственность за семью, как женщины, или если женщины будут иметь такую же власть, как мужчины, то многие аспекты и приоритеты в общественной жизни, в частности, вопросы, касающиеся войны, станут совсем другими.

Разумеется, под влиянием постмодернистской критики феминисткой теории не нужно отделять опыт и взгляды, определяемые полом, от опыта и взглядов, которые определяются другими параметрами, например, расовыми или стратификационными. Тем не менее существуют системные совпадения в опыте женщин, которые порождают серьезные сомнения в социальных и нравственных приоритетах современного общества и дает различные варианты ответа на вопрос о том, как его изменить

Конечно же, нет четкого набора «женских» ценностей или четкого набора «женской» деятельности и любая концепция базирующаяся на этом положении, не может быть жизнеспособной. Но это не означает, что жизнь женщин и их опыт не могут служить источником критики современного общества.

«На протяжении тысячелетий мир был разодран различными мужскими разделениями и конфликтами, и мы не может предполагать, что женщины могут преодолеть и решить за короткое время то, что патриархат столь замысловато запутал»1. Подавление, непонимание, страх и образцы поведения, которые возникли и укрепились из-за сексизма, национализма и милитаризма, не исчезнут сами собой, но движения за мир становятся сегодня неотъемлемой частью политики любого демократического государства, в противном случае человечество ожидают многочисленные локальные вооруженные конфликты или ядерная катастрофа общемирового масштаба.

Решение еще одной проблемы будет задавать контуры будущего социального порядка - это проблема экологии. Процесс индустриального развития, постоянные технологические нововведения воздействуют как на физическую природу самого человека, так и на естественную окружающую среду. Экосистема, окружающая любой живой организм, накладывает ограничения на условия его существования. Если негативно воздействующие на природу технологически инновации будут продолжать развиваться бесконтрольно, иначе говоря, если человек окажется неспособен уважать свои экологические пределы, то такое положение дел, в конечном счете, повлечет за собой глобальное экологическое бедствие.

Контртенденцией наступления экологического кризиса является активная деятельность экологических движений, беспокойство по поводу экологического ущерба и надвигающегося глобального бедствия правительств различных государств. Феминизм в культуре постмодерна, разрабатывая проект будущего, вводит гендерную проблематику в экологию: он основывается на утверждении, что между потребительским отношением к природе и притеснением женщин существует причинно-следственная связь. Феминистские философы пытаются адекватно соотнести причины экологических проблем с результатами мужского доминирования и женского подчинения в культуре1.

Забота о последствиях человеческих действий в природном мире и критика гендерной асимметрии в обществе взаимосвязаны друг с другом. Сексизм и деградация природы, будучи явлениями одного порядка, предопределены тем, что западное мировоззрение разделяет все существующее на соподчиненные пары противоположностей: разуму, духу, абстрактному мышлению, технологии противопоставляется природа, тело, интуиция. репродуктивность. С делением на эти иерархические оппозиции связана вся динамика патриархата как главного источника экологических разрушений.

Женское в такой модели мира традиционно ассоциируется с природным, но женщины генетически не предопределены быть в подчинении у мужчин, так же как и мужчины не предопределены властвовать. Женщины, равно как и природа, просто идентифицитифируются с тем, что в такой модели мира обесценивается, рассматривается как более низкий уровень организации. Таким образом, феминистская социальная философия направлена на деконструкцию патриархального символического мира: только преодолев, дестабилизировав дуализм активного и пассивного, мужского и женского, источника и потребителя, природы и цивилизации, на котором строится политика доминирования, становится возможным поиск новых созидательных тенденций взаимодействия общества и природы.

Если феминистскую философию в целом можно охарактеризовать как ориентированную на практику, то в еще большей степени это справедливо в отношении вопросов глубокой взаимосвязи феминизма и преодоления экологических кризисов.

С одной стороны, необходимо фундаментальное переосмысление человечества своего отношения к природному миру, отказ от упоминавшегося выше дуализма в восприятии мира, отказ от идентификации женщины с природой с вытекающим отсюда подчиненным положением обеих. Но такие мировоззренческие трансформации должны подкрепляться или сопровождаться разнообразными социальными реформами (утверждение новых законов и их регулирование) в отношении экологии, способствующими стабильному существованию как человека и общества, так и экосистемы.

Женщины должны отказаться от ассоциации с природой и объединиться с мужчинами на равной основе в сфере общественной жизни (в публичной сфере). Главный источник проблемы, по мнению феминистского социального философа Кэролин Мерчант, состоит в разделении труда по половому признаку, потому что общество старается отделиться себя от природы, выделиться из неё посредством системы производства1. Мужчины преобладают в сфере производства средств производства, в то время как сфера домашней жизни обслуживается женским неоплачиваемым трудом. В результате женщины и мужчины становятся отчужденными друг от друга и от результатов своего труда. Необходим многоуровневый структурный анализ, который рассматривает диалектическое отношение между производством и воспроизводством как в контексте взаимоотношений между обществом и природой, так и между мужчинами и женщинами.

В итоге, трансформация сознания как средство борьбы за экологические изменения и конкретные социальные реформы, задачей который является удовлетворение человеческих потребностей, не идущих вразрез с требованиями экосистемы, способствуют укоренению в современном обществе эпистемологической и практической ответственности за характер отношений природой и обществом, мужчинами и женщинами.

Экологические вопросы как многие другие актуальные проблемы, требующие своего решения от современного человечества, являются глобальными. Серьезный ущерб окружающей среде уже нанесен, включая те явления, которые еще предстоит исследовать ученым-экологам. И для того, чтобы минимизировать риск возникновения экологического кризиса техногенного происхождения, необходимо создание системы, имеющей главной своей целью сохранение экологического благосостояния мира как целого на общепланетарном уровне.

Феминистский подход к развитию современного общества включает в себя самые разнообразные проблемы, начиная с удовлетворения насущных потребностей каждого и заканчивая глобальными проблемами экологии, политики, экономики и антимилитаризма. Феминистская теория исследует и раскрывает взаимосвязь между собственно «женскими» и мировыми проблемами.

Феминизм в настоящее время не представляет собой привилегированную элиту в каждой отдельной стране, преследующую исключительно свои интересы и изолированную от всех остальных женщин и мужчин, не-феминистов. Подлинная сила феминизма убедительно демонстрируется тем фактом, что все большее и большее число женщин в мире присоединяются к нему, несмотря на подавляющие усилия в направлении его искажения и попытки удержать женщин вне его. Феминизм сегодня не есть просто новый вариант женской сферы влияния, «подходящей» для женщин деятельности или политика «только для женщин». Феминистский подход может и должен использоваться как женщинами, так и мужчинами, поскольку этот подход ставит своей целью деконструкцию дискриминационных моделей во всех областях общественной жизни, преобразования мировоззрения, допускающего существование этих моделей.

Феминисты отказываются принимать какие бы то ни было формы превосходства над женщинами - от имени ли традиции или от имени модернизации они предлагают новые модели общества, которое допускает многообразие, не признает превосходства какой-либо группы. Феминизм находит пути преодоления патриархальных традиций в каждой из культур без требования одинаковости, т. е. сохраняется и поддерживается та культура, которая не основана на превосходстве.

Феминизм в культуре постмодерна может быть определен как глобальный феминизм, поскольку состоит не из отдельных параллельных движений, не имеющих постоянной основы для объединения, а представляет собой широкое, наднациональное сообщество, создающее альтернативные взгляды относительно развития, не связанного с индустриализацией1.

Жизненно важным для современного феминизма является следующее: быть глобальным в сознании, действуя при этом локально. Наиболее важное требование - это развитие эффективных способов действовать для женщин в регионах и действовать с глобальным подходом, быть связанными по всему миру с другими феминистскими организациями, возникающими «снизу». Причем «международная» работа как особая сфера политической активности современных феминисток не противопоставляется локальному уровню и возвышается над ним. Глобальное взаимодействие не будет эффективным, если будет потерян контакт с локальной сферой, а для тех, чья работа сосредоточена на локальном уровне, требуется развивать глобальный подход, дабы понимать, как взаимосвязаны проблемы женщин по всей планете и как следует действовать в той или иной конкретной ситуации. Глобальное видение феминистками перспектив развития современного мира достигается только через повседневную жизнь и действия женщин в регионах.

Престижность конкретных моментов жизненной практики женщин увеличивается. Но такая ситуация не принесет освобождения до тех пор пока не произойдет существенного культурного обновления того типа власти, который задает порядок таких реалий, как гендер и пол, пока не произойдет трансформация мировоззрения. В противном случае повседневные практические установки женщин смогут только воспроизводить прежний тип взаимоотношений. С уверенностью можно констатировать, что судьба общества, культуры зависит от того, как женщины будут выстраивать свои жизненные стратегии и, следуя своей ответственности, будут стремиться сделать его лучше для всех. Современные женщины должны делать это с развивающимся мировым видением и чувством связи с другими в таком случае можно будет заявить - феминизм, являясь глобальным, действует локально.

Феминизм в культуре постмодерна оказывается на новой ступени своего развития. Известно, что на первой ступени развития феминизм характеризовался сосредоточенностью на общественной деятельности, имеющей целью получение женщинами равных политических и юридических прав. На второй ступени, перейдя в традиционное институциализированное академическое знание, он концентрировался, в первую очередь, на критике сексизма как социальной и теоретической практики, создающей различия и субординацию и пытался, таким образом, реконструировать знания на основе женского опыта. Третья ступень развития феминизма принципиально отличается от двух предыдущих - феминизм приходит к формулировке новых общих ценностей, применимых ко всему обществу в целом.

А поскольку в новом постиндустриальном обществе (в отличие от прединдустриального и индустриального общества) центральная преобразующая роль принадлежит теоретическому знанию, то феминизм, формулируя на нынешнем этапе теоретическую конструкцию социума будущего, способен влиять на ход конкретных реформ и изменений в обществе на различных уровнях. В такой ситуации повышается роль социально-философской мысли, воздействующей на механизмы принятия решений и тем самым влияющей на основные общественные институты. В особенности, повышается роль феминистской социальной философии, предлагающей проект социальных изменений в ответ на существующие недостатки современности. Утопические рассуждения, сформулированные феминизмом, гендерная теория, дискуссии вокруг них, в которых предполагается такое возможное будущее, способны по самой своей природе оказать влияние на направление развития мировых событий.

Станет ли будущее общество свободным и подлинно гуманным, эволюционировав в новое высокоразвитое состояние? Сейчас невозможно однозначно ответить на этот вопрос. Но в любом случае тенденции, свидетельствующие о преодолении кризиса, его превращение в гражданское общество, его демократизация становится все более и более объективными.

Итак, опираясь на изложенное прежде можно сделать два важнейших вывода: во-первых, в последние два – три десятилетия кардинальным образом изменяется сама сущность феминизма, который глобализуется, выходит за рамки движения женщин и для женщин. Основным содержанием развития феминизма на данном этапе является создание или построение целостного проекта будущего общества, при этом такая деятельность не носит отвлеченного характера, а направлена на решение реальных проблем. Во-вторых, альтернативные феминистские идеи трансформации общества в сферах политики, экономики, антимилитаризма и экологии, как способствуют приращению социально-философского знания, так и, что особенно важно, демонстрируют реальные возможности предотвращения общемирового кризиса.

Основные выводы по первой главе следующие: во-первых, феминизм выступает в настоящее время в качестве важнейшего теоретического ресурса социальной философии, предлагая теоретическую модель общества постмодерна, освобожденную от ограниченностей любой иной модели; во-вторых, подтверждением теоретической истинности и практической значимости феминизма является его глобализация.