Два концептуальных затруднения

Каким образом подобная технология должна работать? Не бу­дем пока вдаваться в сугубо инженерные детали. Только пред­ставьте себе на мгновение, что существует возможность отсле­живать активность нейронов вашего головного мозга, а соответ­ствующее устройство расположено в вашем же теле.

зб

коммуникацию непосредственно от сознания к сознанию (mind- to-mind communications technology).

Разумеется, предстоит преодолеть значительные технические трудности, но давайте пока оставим их в стороне и сосредоточим внимание прежде всего на сложностях концептуального харак­тера. Что это означает — «читать сознание» (to read a mind)? Сия простая фраза подразумевает ясность исходного посыла — пред­положения о том, что представляют собой само сознание и его чтение. Чтение сознания, майндридинг^[22], — это передача вну­тренней речи человека, ощущений и впечатлений или интерпре­таций ощущений и впечатлений (например, не воспоминание о том, что он увидел, но чувство чего-то прекрасного, возникшее благодаря увиденному)? А может быть, это передача внутренних ощущений — таких, как боль или чувство голода? Или, наконец, передача интенций — скажем, намерения совершить телесное движение? А если все вышеперечисленное — то в определенном порядке или одновременно? До тех пор, пока на эти вопросы не даны ответы, выражения вроде «чтение сознания» или даже «коммуникация» не значат ничего.

Есть и второе концептуальное затруднение, которое тоже не обойти. Несколько десятилетий назад ученые-нейробиологи от­вергали идею о том, что мозг способен интерпретировать дан­ные о внешнем мире опережающим образом.

Прямая и обратная связи подобного рода — интегральная часть работы сознания. Головной мозг создает зрительные об­разы, не ограничиваясь простым «считыванием» фотонов света, улавливаемых ретиной. В нем нет никакого «экрана», на кото­рый, как в фотоаппарате, проецировался бы внешний мир (что­бы сознание могло обработать его отображение).

Проведем мысленный эксперимент. Допустим, вы встроите в глазное яблоко человека миниатюрную камеру таким образом, чтобы она записывала в точности то, что проходит через зра­чок. Просмотр получившегося видео может стать чем-то вроде ночного кошмара. Бесконечное мерцание, судорожные подерги­вания, которые могут вызвать тошноту, толчки вперед и назад, неожиданные выпадения картинки из фокуса... А вот в мозгу того же человека изображение будет стабильным. Ясно, что он проделывает определенную работу по высокоуровневой интер­претации видеосигнала для обеспечения целостности впечат­ления, свободного от сопровождающих необработанный сигнал зрительных шума и дрожания.

Головной мозг создает — вот ключевое слово. Иллюстрацией к сказанному может служить оптическая иллюзия. На рисунке ниже вы можете видеть белый треугольник, острым углом об­ращенный вниз. Однако там нет никакого белого треугольни­ка. Есть три круга с клиновидными вырезами — как будто это пироги, и из каждого взяли по кусочку. Тем не менее, стороны воображаемого треугольника видны совершенно отчетливо. Вероятно, он и выглядит светлее, чем остальная часть страницы. Вы видите его, поскольку мозг использует собственный концепт треугольника — для подмены этим представлением совокуп­ности фрагментов, коими являются зрительные образы на сет­чатке.

Можно попробовать интерпретировать неотфильтрованную, так сказать, активность, которую проявляет головной мозг дру­гого человека. Сначала картина может показаться непостижимо статичной, но практика и опыт помогают видеть, что такого рода образы, тем не менее, имеют различный смысл. Мозг замечатель­но умело отделяет зрительные паттерны от сопутствующего шу­ма^[23]. Например, слепые могут научиться «видеть» своим языком. Для этого им нужно поместить в рот специальное устройство, по форме напоминающее леденец на палочке. Оно преобразует по­ступающие от видеокамеры данные и в виде электрических им­пульсов направляет на определенные участки языка. В результа­те на последнем возникает своего рода зрительное отображение мира. (Слабое электрическое напряжение слегка пощипывает язык — как газированный напиток или шампанское). Поначалу люди, использующие такое устройство, чувствуют только какие- то таинственные и непонятные ощущения, но постепенно к ним приходит умение ассоциировать определенные сигналы с объек­тами внешнего мира. Если видеокамера, например, фиксирует на полпути в темном коридоре что-то светлое, то «леденец» сти­мулирует середину языка. После некоторой практики пользова­тели выучиваются «видеть» дверные проемы и кнопки на пане­ли лифта, находят на обеденном столе нужные предметы и даже читают буквы и распознают цифры. Хотя ощущения остаются тактильными и оральными, через некоторое время слепой, бла­годаря данному устройству, начинает воспринимать окружаю­щее так, как если бы видел на самом деле^[24].

Итак, мы знаем, что человеческий мозг способен находить смысл в совершенно новых данных, соотнося их с коррелирую­щими, уже существующими в мировом опыте. Возможно, супру­ги или сотрудники, работающие в тесном контакте друг с другом, смогут находить время для усвоения «сырых» (raw)^[25] ментальных данных и обмена ими. Это будет интенсивный и глубоко пере­живаемый личный опыт: частичное или даже полное раскрытие себя — несмотря на все волнение, «шумы» и турбулентный хаос, которыми может встретить такую попытку чужой мозг.

Но освоить такую науку будет очень нелегко. Основная ана­томия человеческого мозга одинакова у всех нас, но нейронные цепи заметно различаются в зависимости от личного опыта людей. Идентичные мозги могут быстро приобретать отличи­тельные черты. В маленьком мозге каждого моллюска вида Aplysia (морской заяц) ровным счетом 162 нейрона, не больше и не меньше. А у каждого представителя Caenorhabditis elegans (разновидность аскарид) — 302^[26]. Иными словами, каждое суще­ство этих видов при рождении имеет точно такой же мозг, как и другие представители вида. Однако нейронные связи в их моз­гу в процессе жизни приобретают индивидуальные различия. Например, моллюск Aplysia учится в случае приближающейся опасности втягивать жабры. При этом усиливаются существую­щие синапсы и создаются новые. В этом смысле представите­ли одного и того же вида начинают отличаться друг от друга. (Физические изменения в нейронных сетях можно наблюдать под микроскопом — буквально видя, как формируется память).

Если подобная вариативность, связанная с обучением в про­цессе жизнедеятельности, возможна для 162 или 302 нейронов, то, вне всяких сомнений, она должна быть еще более характер­на для человеческого мозга, включающего юо миллиардов их. Нейронные связи головного мозга, отображающие те или иные концепции, у разных людей будут существенно различаться. Исходя из предположения, что один мозг может учиться пони­мать «сырые» (raw), необработанные и неотфильтрованные сиг­налы другого мозга, мы должны учитывать, что такое обучение будет требовать времени и усилий. Теоретически, представля­ется вероятным, что мозг будет стремиться воспринимать лишь обобщенные и отделенные от «шумов» и нервозности данные — чтобы соответствующим образом на них реагировать.