«БОЛЕЕ НАСУЩНЫЕ НУЖДЫ»

*

Мы пробовали проследить путь космо­навтики от прошлого, через настоящее, к будущему, показать правомерность ее рож­дения, ее всепроникающий характер, ее «родственные связи» с познанием и прак­тикой человечества.

А такой тезис существует. Его сторон­ники (они же противники широкого освое-

пия космоса) ссылаются на «более насущные нужды», которые в избытке имеются у людей на Земле и отодви­гают космонавтику на последние ступени на лестнице очередности задач, стоящих перед человечеством. Когда антикосмическим настроениям противопоставляют те­зис о том, что некоторые из насущных задач человече­ства как раз и решаются с помощью прикладной космо­навтики, то на это следует ответ, что того же самого можно было бы достичь и без космонавтики. Когда же указывают, что иные пути и возможности гораздо менее эффективны, более трудоемки, неоправданно околыш, а зачастую и нереальны, то можно услышать (прочитать), что в таком случае следовало бы вообще притормозить развитие науки, техники, производства, рост населения, «упростить» жизнь человека ради сохранения в нем все­го человеческого, вернуть человека назад к природе.

Среди противников космонавтики до последнего вре­мени пользовалось популярностью высказывание одного из крупнейших физиков современности, М. Борна, сде­ланное им на заре космической эры: «...путешествие в космическое пространство является триумфом человече­ской мысли, но трагическим поражением рассудка». Эти слова близки к афоризму, но на том их ценность и кон­чается: разумная деятельность всегда была выше рассу­дочной и обеспечивала дальние интересы человечества, которые, естественно, со временем становились ближ­ними.

Саркастически говорит о «вреде» космонавтики вид­ный американский социолог А.

Показательно и в некотором роде даже «в порядке вещей», что многие буржуазпые авторы, остро подмеча­ющие отрицательные последствия освоения космоса, ви­дят их основную причину не в отношениях частной соб­ственности на средства производства, а в самом освое­нии космоса. Однако для капиталистического способа производства совершенно безразлично, будет ли осваи­ваться космос или, например, океан. Социально-экономи­ческие последствия там и тут будут иметь схожий ха­рактер: хищническое отношение к природе Земли допол­няется таким же агрессивно-потребительским отношени­ем к природе космоса (и, следовательно, разочарованием при отсутствии немедленных «космических благ»). Для того чтобы высказать суждение об отрицательных последствиях освоения космоса в чистом виде, необхо­димо отделить их от наслоений и последствий, обуслов­ленных капиталистической формой организации общест­ва. Но такой метод исследования недоступен буржуаз­ным авторам.

В зарубежной литературе иногда приводятся впечат­ляющие выкладки, относящиеся к стоимости космиче­ских исследований. Так, полет Джона Гленна, первый орбитальный полет американца (3 часа 56 минут), ст&- ил 1680 тысяч долларов в минуту. Каждая секунда пре­бывания на Луне экипажа «Аполлона-12» (2 часа 40 ми­нут) стоила 30 тысяч долларов. С учетом всех этапов подготовки программы «Аполлон» и всех предыдущих космических полетов в США каждый килограмм лунно­го грунта, доставленного на Землю американскими кос­монавтами, стоил 1 миллиард долларов. Сразу же ого­ворим, что высокая относительная стоимость показа­тельна лишь для начальных стадий внедрения и использования космической техники. За первое десяти­летие космической эры стоимость полетов в космос сни­зилась в 2000 раз в расчете на 1 килограмм полезного

Груза.

Противники космонавтики считают, что выход в кос­мос не решает проблем, в первую очередь стоящих перед человечеством, таких, как освоение суши и океана, поис­ки полезных ископаемых, ликвидация нехватки продо­вольствия, лечение сердечно-сосудистых и раковых забо­леваний и т. д. Высказывающие такую точку зрения ав­торы, в большинстве американские, часто выражают мнение значительной группы политиков и бизнесменов США, настроенных против космической ориентации страны. Влияние этой группы в последнее время сущест­венно возросло, что выразилось в соответствующем сни­жении ассигнований на освоение космоса, отмене ряда космических проектов (например, двух полетов на Луну кораблей «Аполлон», а также «большого турне» — по­следовательного облета космическими аппаратами пла­нет-гигантов и периферийных планет Солнечной систе­мы) и вследствие этого привело к безработице среди ученых и инженеров в области ракетной техники и кос­мических исследований. Президент ракетно-космической фирмы «Норс Америкен Рокуэлл Корпорейшн» Р. Ан­дерсон свидетельствует по этому поводу: «Многие инже­неры и ученые, уволенные фирмой, разочаровались в своих профессиях, высказали желание сменить работу на нетехническую и открыто намерены не рекомендо­вать для карьеры своим сыновьям физические науки. Эта тенденция вызывает самое серьезное беспокойство за будущее».

Такова своего рода психологическая реакция на скачки и колебания в реализации космической програм­мы США.

Отрицательное отношение к исследованию космоса тесно связано с негативным отношением к развитию тех­ники вообще, с проповедью отказа от цивилизации и прогресса. Известный американский экономист и социо­лог У. Ростоу в своей не менее известной книге «Стадии экономического роста» высказывает опасение по поводу «динамики рода Будденброков».

Что здесь сказать? Если допустить физическую воз­можность массового отказа от цивилизации, техники, науки (что само по себе весьма фантастично), то, по всей вероятности, «музыка» будет звучать лишь на пер­вых порах, пока живы воспоминания об электронном, атомном, космическом веке. Потом человек начнет про­сто дичать. Вот об этом никогда не следовало бы забы­вать, сталкиваясь с концепциями (или прислушиваясь к ним) «отрицателей» научно-технического прогресса, в том числе и космического.

Ряд современных авторов, ранее известных своим оу- рицанием научно-технического прогресса вообще, те­перь переключили внимание на его космическое направ­ление. Например, видный американский астроном X. Шепли, признавая необходимость познания Вселен­ной, все же не выступает сторонником практического ос­воения космоса и обживання внеземных пространств. Шепли считает, что человек при выходе в космос может лишиться своих биологических качеств и в конце концов выродиться и исчезнуть. Тяга человека «к небесам и звездам,— пишет оп,— может оторвать его от животных источников физической и неврологической силы».

Отдельные моменты концепции Шепли развивает американский биолог и антрополог JI. Эйсли, полагаю­щий, что только Земля «есть единый и законченный ост­ров бытия». В том, что человек стремится к путешест­виям в космосе и к его освоению, тщетно ища, подобно Одиссею, свой «духовный дом» в дальних странствиях, Эйсли усматривает опасность отрыва от Земли, а косми- зацию человеческой деятельности считает ведущей в конечном итоге к рассеянию по Вселенной и к гибели. Человек вышел из тупика специализации, присущей жи­вотным, но теперь, рассуждает этот автор, мозг челове­ка стал его односторонней специализацией, таящей в се­бе угрозу изоляции от остальной природы, очередного тупика, в который заведет человека технологический путь развития.

Говоря об освоении космоса и отмечая, что космос — гораздо мепее поддающаяся завоеванию область, чем все прежние, Эйсли пишет об угнетающей его мысли о том, «что рискованное предприятие выхода в космос лишает­ся смысла в том случае, если не сопровождается некото­рой внутренпей экспансией в постоянно растущую внут­реннюю вселенную... От этой области, от этого внутрен­него неба, как я предпочитаю его называть, то есть мира грез, света и тьмы, мы никогда не избавимся, даже до­стигнув далекой звезды Арктур». Мысль Эйсли о необ­ходимости сочетать «внешнюю», космическую, экспан­сию с экспансией «внутренней», то есть с познанием и обогащением интеллектуальных способностей и духов­ной жизни человека, принадлежит к немногим «прозре­ниям» буржуазных идеологов относительно того, каким может и должен быть научно-технический прогресс, в котором совершенствование человеческого фактора неот­рывно от совершенствования паучно-технического окру­жения человека. Но такая догадка остается беспочвен­ным пожеланием в той социальной обстановке, где при­быль, а не человек есть самоцель и где, следовательно, невозможно гармоничное сочетание «технологических» интересов с человеческими. Вот почему в главной линии своих рассуждений Эйсли враждебен или, в лучшем слу­чае, холоден к освоению космоса.

Мы уже подчеркивали, что призыв к отказу от «тех­нологического пути» развития есть реакционная утопия, не только несбыточная, но и искусственно отвлекающая общество от решения вполне реальных задач. В первых разделах нашего повествования мы старались обстоя­тельно аргументировать тезис о том, что магистральный путь развития человечества не может миновать космоса. Зачем же теперь мы приводим выдержки из произведе­ний «отрицателей» практической космонавтики? Ведь многие их утверждения опровергаются космической практикой, которая начинает давать прямой экономиче­ский эффект, и внезапное исчезновение многих приклад­ных спутников было бы, пожалуй, воспринято с таким же изумлением, как, скажем, внезапное исчезновенйе автомобилей.

Дело в том, что приведенные нами концепции про­тивников освоения космоса содержат некоторый рацио­нальный (хотя и гипертрофированный) момент. Таким моментом является акцент на том, что развитие общест­ва — это не просто и не только пространственное рас­ширение, освоение новых областей природы. Оно обяза­тельно должно сопровождаться прогрессом внутреннего мира человека, развитием его сущностных сил. Запад­ные авторы, точки зрения которых мы приводили, пра­вы в том (и лишь в том), что результаты научно-техни­ческого прогресса всегда представляют собой сложный комплекс явлений, всегда содержат некоторый «античе­ловеческий» момент как следствие сопротивления по­беждаемой природы. Уместно вспомнить следующее вы­сказывание Ф. Энгельса: «Если человек наукой и твор­ческим гением подчинил себе силы природы, то они ему мстят, подчиняя его самого, поскольку он пользуется ими, настоящему деспотизму, независимо от какой-либо социальной организации» '. Однако проблемы, постав­ленные освоением природы «внесоциально», могут ре­шаться последовательно и достаточно полно лишь на конкретной социальной основе — социалистической и коммунистической, а не в тех общественных условиях, в которых пребывают упомянутые буржуазные авторы.

Некоторые зарубежные исследователи и социологи обвиняют науку и технику, а не капиталистическую ор­ганизацию общества в истощении природных ресурсов и выпадении целых звеньев природного «механизма». Предметом предостережений и опасений служит вообще научно-техническая мощь человека. Выдвигаются про­екты сокращения населения Земли до нескольких сотен миллионов, отказа от строительства крупных городов, расселения оставшихся «счастливчиков» по уютным «неодеревням». Но редкие «поселяне», разбросанные по планете,— это опять-таки не более чем утопия, притом реакционная, не имеющая никаких шансов на будущее, хотя бы потому, что ограничение в самом существен­ном — росте и совершенствовании человека и человече­ства — привело бы к таким нравственным и социально­психологическим сдвигам, которые неминуемо завершат­ся медленным вырождением того, кто составляет сего­дня высшую ценность планеты Земля. Наука и техника способны при должных социальных условиях ликвиди­ровать нежелательные последствия своего собственного

¹ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 18, стр. 303—304 развития. Что же касается призывов некоторых буржу­азных социологов воздержаться от дальнейшего освое­ния космоса, то, как верно заметил член-корреспондент АН СССР И. С. Шкловский, не выход в космос, а именно отказ от него грозит человеку деградацией: «Законсер­вировав уровень энергетики, запретив выход (неконтро­лируемый) в Космос, цивилизация может пойти по не­коему пути «качественного самоусовершенствования», появятся совершенно новые интересы. С моей точки зре­ния,— пишет он,— такая ситуация равносильна вырож­дению».

Противники космонавтики постоянно пытаются на­помнить нам о том, что, несмотря на почти двадцатилет­ний опыт космической эры, несмотря на то что космо­навтика уже давно стала фактом, мы по-прежнему на­ходимся перед выбором: либо осваивать космос дальше, либо отказаться от проникновения во внеземные про­странства ради сохранения всего «человеческого» и «земного».

Откуда такая настойчивость, такое упорное стремле­ние заставить человечество «одуматься» и отрешиться от якобы «противоестественных» космических замыс­лов? Дело, очевидно, в том, что «антикосмически» на­строенные авторы нередко видят перед собой искажен­ный и поэтому действительно устрашающий образ кос­монавтики. Как это ни парадоксально, такой преврат­ный образ космической эры создается ее ревностными, мы бы сказали — слишком ревностпыми, сторонниками и пропагандистами, видящими в космосе единственный путь решения абсолютно всех проблем, путь поиска «свежих» миров для представителей «гибнущего» мира Земли. Нетрудно видеть, что альтернатива, которую нам навязывают, искусственна. Ее пет в действительности. Выход в космос не противоречит развитию человека. На основе научно-технической революции, непременным элементом которой является освоение космоса, и пост­роения материально-технической базы коммунизма воз­можно наступление такого периода развития, когда все­стороннее развитие человека становится самоцелью.

Спор о выходе или невыходе в космос представляет собой своеобразную проекцию на космос более широкого диспута, как мы могли уже заметить, а именно: надо ли приветствовать и развивать научно-техническую рево­люцию или лучше ее свертывать якобы во имя человека, страдающего от «бесчеловечной» техники. Совершенно очевидно, что сама эта постановка вопроса отражает ан­тагонизм между человеком и техникой в условиях капи­талистического строя, который неспособен совместить интересы производства и техники с интересами челове­ка и личности.

Речь должна идти об оптимальном сочетании земно­го и космического направлений прогресса. Абсурдно в наше время ставить вопрос о Земле и человечестве, иск­лючающих космос. В самой большой мыслимой на сего­дня системе предметной деятельности человека, в систе­ме «Земля — космос», оба компонента неразрывно взаи­мосвязаны. Не менее органично должна быть взаимосвязана и включающая самого человека гранди­озная и сложнейшая система «человечество — Земля — Вселенная».