БАРЬЕРЫ ФИЛОСОФИИ НАУКИ
Существенный сдвиг, которые произошел в науке XX в., — трансформация понятий и методов физики. Она оказалась существенной для всей науки. Физика возглавила фронт науки. Ее методологические принципы имели универсальное значение.
Поэтому изменения в физическом знании оказали позитивное влияние и на другие научные дисциплины — на химию, биологию и др. Была подо-рвана вера в кумулятивизм науки и значимость кумулятивистских концепций истории науки, которые основывались на идее непрерывного и постепенного движения научного знания. Кумулятивистский подход представлен в блестящих историко-научных исследованиях Дюгема. Наука столкнулась с разрывами в своем движении, с существованием дискретных разломов, с разрушением своего фундамента и своего прежнего аппарата, с длительным периодом впадения в хаос. Не зря возникли настроения скепсиса и субъективистской интерпретации новейших открытий в физике — открытия электрона, построения теории относительности, открытия кванта. Как осмыслить этот сдвиг в научном знании? Какой язык адекватен для анализа перехода от классической науки к неклассической? Таким языком стал социально-политический. Переход науки от классической к неклассической, и в частности, физики был осмыслен в терминах научной революции. Уже в 1909 г. Ленин говорит о революции, происходящей в физике. Он связывал ее с переходом физики от изучения отдельных объектов к исследованию процессов. Этот переход приводит к смене всего понятийного и методоло-гического аппарата физики, с переходом к электромагнитной теории материи, с осознанием превращений и делимости атомов. Политизация я зыка метанаучно- го описания имеет своим истоком идеи Ленина, многие из которых противоречили движению науки. Так, его интерпретация математизации физики, в которой он видел исток «физического идеализма», не позволяла понять «непостижимую эффективность» математики, ее эвристическую роль в науке XX в.Социально-политический язык в оценке значимости культурных достижений стал модным и решающим.
Метафора «революции» стала использоваться применительно к достижениям искусства, литературы, науки. Возникает «революционная ментальность», которая исходит из идеи полного обновления мира, разрушения всей культуры прошлого и создания принципиально новой культуры. Эта ментальность возникает из ощущения кризиса современной цивилизации и культуры. Приведем названия нескольких работ: «Закат Европы» О. Шпенглера, «Кризис искусства» Н. А. Бердяева, «Дегуманизация искусства» X. Ортеги-и-Гас- сета, «Упадок и возрождение культуры» А. Швейцера, «Кризис европейских наук»Э. Гуссерля, «Кризис нашего времени» П. А. Сорокина и др. Все эти работы на-писаны в разные годы, но все они пронизаны чувством распада европейской культуры и цивилизации. В 1916 г. русский философ Лопатин писал: «Современный мир переживает огромную историческую катастрофу, — настолько ужасную, настолько кровавую, насколько чреватую самыми неожиданными перспективами, что перед ней немеет мысль и кружится голова. <...> Крушатся старые идеалы, блекнут прежние надежды и настойчивые ожидания. <...> А главное — непоправимо и глубоко колеблется самая наша вера в современную культуру...» И подобные свидетельства можно найти и у Е. Н. Трубецкого, и у Бердяева и других мыслителей России и Европы.
Итак, метанаучный дискурс, философский дискурс относительно науки оказался политизированным, проникнут политическими метафорами. Тем «жизненным миром», в который была вплетена наука, был мир политики. И это характерно не только для России, но и, например, для Германии. Так, Динглер — создатель оригинальной операционалистской философии науки в 1930 г. издал книгу «Крах науки и примат философии» . В ней он отвергает достижения современной ему физики, в частности, теории относительности Эйнштейна. Аналогичное отношение к достижениям физики XX в. было характерно и для ряда философов России начала XX в., например, для защитников «альтернативной физики» в СССР (А. К. Тимирязев, Н. П. Кастерин и др.) . Если А. К.
Тимирязев печатает статью под названием «Экспериментальное опровержение теории относительности» , то С. И. Вавилов издает книгу «Экспериментальные основания теории относи-тельности» (М.; Д., 1928). Уже из этого факта видно, насколько велико было противоборство различных установок относительно теории относительности Эйн-штейна. Это противоборство сохранялось вплоть до середины 1950-х гг. Правда, критики теории относительности оказались маргиналами от науки и в конечном счете благодаря работам С. И. Вавилова, Семковского, Фока, И. В. Кузнецова, Иоффе и др., утвердилось понимание значения теории относительности для всей современной физики.Конечно, и в России были мыслители, которые не использовали социально- политические метафоры — «кризиса», «научной революции» и т. д. Одним из них был Вернадский. Он предпочитал говорить о взрыве научного творчества, который он отделял от революций. По его словам, «революции — в главной мере взрывы разрушений, причем разрушается не только то, что по существу отжило, но и гибнет и в значительной мере живое и здоровое. В результате революции создается новое, но тяжелые последствия содроганий чувствуются в течение долгих поколений. Революционные явления наблюдаются и в научной области, но они являются в нее извне, когда под влиянием религиозных или политических явлений в ее область вторгаются новые построения и уничтожаются старые. Революции в науке, таким образом, есть разрушительный процесс. Творческий взрыв совершенно иной...» Вернадский предпочитал говорить о взрывах научного творчества, потому что искал способы измерения такого рода изменений научного знания — изменений темпов роста науки, числа выдающихся ученых в том или ином периоде, плотность выдающихся ученых в том или ином перио-де, интенсивность научного обмена, периодичность в изменениях научного знания и др. Исследование истории науки как естественного процесса — задача, поставленная Вернадским перед Комиссией по истории науки, им же и созданной в 1923 г.
В советский период и наука, и философия науки находились под прессом идеологии.
Внедрение марксистско-ленинской идеологии в науку нашло свое выражение в проведении целого ряда идеологических кампаний (против механицизма, 1928-1929), против генетики (1948), против квантовой химии (1949), против кибернетики (1950). Готовилось и совещание по физике, которое под флагом борьбы с «физическим идеализмом», отвергло бы квантовую механику и теорию относительности. Но участие выдающихся физиков в советском ядерном проекте вынудило ЦК ВКП(б) отказаться от этой идеологической кампании. Помимо идеологических кампаний тоталитарная власть в СССР использовала партийные и идеологические проработки в прессе и в различных дискуссиях, выгон с работы, так называемые «суды чести». Она не остановилась перед ликвидацией целого ряда академических институтов, кафедр и отделов в НИИ. Так, перед войной был ликвидирован Физико-технический институт в Харькове, и его сотрудники были репрессированы. Судьба целого ряда генетических институтов, созданных Н. И. Вавиловым, после 1948 г., была столь же печальна \ Еще предстоит создать «Белую книгу» утрат отечественной науки и философии.