Антропологическая катастрофа
В XX в. многие философские произведения раскрывали тему грядущей катастрофы. Говорили об истощении сырьевых и энергетических ресурсов, о загрязнении окружающей среды, о кризисе духовности.
Однако постепенно в сознание столетия вошла мысль о том, что самым уязвимым существом на Земле оказался сам человек. Созданная им цивилизация никак не соотносится с возможностями самого человека выжить, сохранить свой потенциал. Под угрозой оказался сам человек. Эта проблема получила в философии название «антропологической катастрофы».Современный апокалипсис
Затевая огромные преобразования, непосильные сдвиги во всех сферах жизни, мы стали обстоятельно говорить о машинах, сложных технологиях, эффективном управлении. При этом человека воспринимали по-прежнему как некую абстрактную и всегда равную себе величину. Все еще по инерции думали о том,
как максимально и с возрастающим эффектом приспособить человека к машине.
Время, однако, показало: достоинство любой социальной доктрины непосредственно связано с тем, в какой мере она соотнесена с человеком. Заговорили о примитивном понима- нии человеческой природы в социалистическом учении. Все чаще оказывалось очевидным то, как длительно мстит за себя пренебрежение к человеку и как необходимо философское осмысление его природы.
Чем дальше развивалась цивилизация, тем полнее наращивалась интеллектуальная мощь человечества и тем кошмарнее оказывалась бездна, в которую скатывался род людской. У современного человека тревога за судьбы мира, сознание негарантированное™, хрупкости человеческой судьбы вылились в ощущение тотальной и неотвратимой катастрофы. Так родился феномен современного апокалипсиса.
Но чем он отличается от библейских картин всеобщего уничтожения?
«23Смотрю на землю, и вот, она разорена и пуста, — на небеса, и нет на них света. 24Смотрю на горы, и вот, они дрожат, и все холмы колеблются...
26Смотрю, и вот, Кармил-пустыня, и все города его разрушены от лица Господа, от ярости гнева Его. 27Ибо так сказал Господь: вся земля будет опустошена... 28Вос- плачет о сем земля, и небеса помрачатся вверху... Я определил, и не раскаюсь в том, и не отступлю от того. 29От шума всадников и стрелков разбегутся все города: они уйдут в густые леса и влезут на скалы; все города будут оставлены, и не будет в них ни одного жителя. 30Аты, опустошенная, что станешь делать?» (Иер. 4: 23-30).«10Горы сдвинутся и холмы поколеблются, — а милость Моя не отступит от тебя, и завет мира Моего не поколеблется, говорит милующий тебя Господь» (Ис. 54: 10).
«...Основания земли потрясутся. 193емля сокрушается, земля распадается, земля сильно потрясена; 20шатается земля, как пьяный, и качается, как колыбель, и беззаконие ее тяготеет на ней; она упадет, и уже не встанет» (Ис. 24: 18—20).
Трудно сказать ярче и более впечатляюще, чем сделано это в предсказаниях библейских пророков. Каждое слово подобно здесь раскату грома. Были времени, когда люди равнодушно слушали эти пророчества. Многие века их даже не принимали всерьез. Только в наши дни стало очевидно: библейские картины полны глубочайшего смысла. В них — предвосхищение того, с чем столкнулось современное человечество. Выражение «земля разверзнется» для нас не просто поэтическая метафора, а грозная действительность .
Вряд ли за всю историю человечества найдется поколение, которое так лишено почвы под ногами, как нынешнее. Любой выбор представляется теперь одинаково невыносимым. Мы пытаемся укрыться от настоящего, ища вдохновения только в прошлом или будущем. И все же, не предаваясь несбыточным грезам, мы можем спокойно и уверенно надеяться на успех нашего дела. Но, может быть, мыслящие люди предыдущих поколений чувствовали то же самое, что и мы, по той же причине, что рождалось нечто новое, неразличимое в обстоятельствах, предлагаемых настоящим?
Каковы же характерные приметы современного апокалипсиса? Это прежде всего крушение классической рационалистической традиции. Великие умы прошлого задумывались над тем, как выстроить человеческое общежитие по меркам разумности.
Но идеал рациональности, который на протяжении веков питал западноевропейскую философию, испытывает серьезные потрясения. Люди ищут средство жизненной ориентации отнюдь не в разуме, а в мифе и грезе.Мы все — великовозрастные дети Просвещения. Многократно оспаривая литургийно стройную мудрость двухсотлетней давности, скорбим по поводу ее подорванности, производим бесконечные расчеты с этим умозрением и все же обнаруживаем в себе его сухой остаток. Отыскивая утешение в лжеверии, все еще запоздало уповаем на разум. Оплакивая тектонические сдвиги истории, надеемся на возможность ее скорого выпрямления. Раскрыв в человеке его врожденную деструктивность, рассчитываем на его благоразумие.
Люди еще в начале XX в. надеялись, что разум своей всепроникающей мощью устранит зло современного мира. Первая мировая война развеяла эти иллюзии. Оказалось, что человечество было вовлечено в бойню, которой не хотел ни один народ. Однако война разразилась, показав, что человеческий род вполне может истребить сам себя. Это едва ли не первое провозвестие грядущего апокалипсиса. Какое зловещее открытие нашего столетия! Человек, оказывается, поступает безотчетно, не соотносясь с резонами разума. Его психика — просто огромное вместилище полуосознанных тревог, вязких страхов. Достаточно пустячного повода — и ужас охватывает все существо человека.
Наглядный пример — случай с радиопередачей «Вторжение с Марса», которая прозвучала в американском эфире 30 октября 1938 г. Это был едва ли не первый в современной истории факт непреднамеренного провоцирования паники. Американский режиссер решил поставить спектакль по роману Герберта Уэллса «Война миров». Он вовсе не собирался мистифицировать слушателей. Просто ему хотелось использовать в радиопостановке прием, который тогда входил в моду, — рассказ в манере репортажа.
Однако как же реагировали на это радиослушатели? Многие, слушая передачу, молились, плакали, метались, как безумные, стараясь спастись от марсиан, как утверждают свидетели.
Одни побежали спасать своих близких, другие кинулись звонить по телефону, чтобы проститься, чтобы предупредить родных, друзей, знакомых, чтобы узнать подробности от редакций газет или радиоредакций, вызывали «скорую помощь», полицию.В канун Второй мировой войны психологи, столкнувшиеся с чудовищами, которые внутри нас, еще надеялись на ресурсы психотерапии: можно, вероятно, освободить человека от навязчивых фантазий, от излишней эмоциональности, вразумить относительно неоправданности тревоги... Но в сознании выдающихся умов столетия вызревала уже иная мысль: человек фатально заражен собственными видениями. Возникнув однажды, эти кошмары уже не отпускают сознание. Страх неизбывен. Он повсеместно подстерегает нас. Его питают постоянные латентные (скрытые) тревоги. Никогда прежде люди не ощущали такой подорванное™ разума, его неспособности быть нравственной и духовной опорой, как сейчас.
Расшатанность психики, крах классической рационалистической традиции, угроза самоистребления человечества — приметы современного апокалипсиса. Наука сегодня, как может показаться, приблизилась к распознаванию важнейших секретов природы. И вместе с тем открылась бездна непостижимого. Порою возникает подозрение, что наука ведет человечество по ложному пути. Архетип разумности ставится под сомнение.
Мартин Хайдеггер не случайно отмечал, что наука вряд ли сможет раскрыть тайны человеческого бытия, коль скоро она неспособна понять пределы и смысл собственного развития. Наука утратила пафос искания изначальной целостности, универсальности бытия. Духовные корни науки оказались отсеченными. Она во многом потеряла метафизическое, нравственное измерение. Поэтому возникает недоверие к современному научному постижению человека, к тем перспективам, которые наука открывает.