20 Зеркальное письмо
Гуссерль начинает с того, что отграничивает проблему, упрощая и очищая ее данные. Он действует посредством двойного исключения или, если угодно, двойной редукции, — в соответствии 25 с необходимостью, которая была обоснована в «Исследованиях» и потом уже никогда не ставилась под вопрос.
С одной стороны, из оборота изымается чувственная сторона языка, его чувственная и нематериальная сторона, т. е. то, что можно было бы назвать одушевленным «собственным телом» (Leib) языка. Позо скольку выражение, по Гуссерлю, предполагает интенцию жела- ния-сказать (Bedeutungsintention), его существенным условием является, соответственно, чистый акт оживляющей интенции, а не тело, к которому оно таинственным образом присоединяется и дает ему жизнь. Именно это загадочное единство оформляющей 35 интенции и оформляемой материи Гуссерль позволяет себе в принципе разъединять. Вот почему, с другой стороны, он откладывает — похоже, навсегда — проблему единства двух сторон, проблему единения души и тела. «Мы говорим о хорошо известном различии чувственной стороны выражения, стороны, если 40 можно так сказать, ее собственного тела (leiblichen Seite), и его не-чувственной стороны, “духовной”. Мы не должны ввязываться ни в целенаправленное обсуждение первой стороны, ни тем более в обсуждение того, как две стороны объединяются. Само собойразумеется, что под этой рубрикой обозначаются феноменологические проблемы, которые не лишены значимости» .
После этих предостережений контуры проблемы проявляются лучше: каковы отличительные черты, по существу отделяющие выразительный слой от до-выразительного, и как 5 подчинить эйдетическому анализу воздействия одного на другого? Этот вопрос получит свою полную формулировку только после определенного продвижения в анализе: «...Как следует понимать “выражение” “выразимого”? Как выразительные переживания соотносятся с не-выразительными и как последние ю затрагиваются вмешательством выражения? Мы возвращаемся к их “интенциональности”, к их “имманентному смыслу”, к “материи” (Materie) и к качеству (т.
е. к характеру акта тезы), к различию, которое разделяет, с одной стороны, этот смысл И покоящиеся В до-выразительном эйдетические моменты, а С 15 другой — то, что означает сам выразительный феномен вместе с присущими ему моментами и т. д. Современная литература самым разным образом показывает, насколько только что указанные серьезные проблемы обычно недооцениваются в их полном И глубоком смысле ». 20Эта проблема, конечно, уже была поставлена — а именно в начале шестого из «Логических исследований». Но здесь путь, который к ней приводит, отличен не только по весьма общим причинам (переход к явно трансцендентальной проблематике, обращение к понятию ноэмы, признанная всеобщность ноэти- 25 ко-ноэматической структуры), но особенно из-за появившегося на переходе различия между понятиями Sinn и Bedeutung. Дело не в том, что Гуссерль теперь стал поддерживать предложенное Фреге различие, которое он оспаривал в «Исследованиях» . Он просто находит удобным сохранить пару bedeuten-Bedeutung зо для выразительного порядка желания-сказать, для дискурса в в
собственном смысле, и расширить понятие смысла (Sinn) на всю "§
и желание-сказать..
Q
совокупность ноэматической стороны опыта независимо от того, *
является она выразительной или нет . Если объем смысла абсолютно выходит за границы объема желания-сказать, дискурс всегда будет должен черпать свой смысл. В определенном отношении он сможет только повторять или воспроизводить смысловое содержание, которому не требуется ждать дискурса, чтобы стать тем, чем оно является . Дискурс, если он вообще состоится, будет только выносить вовне смысл, конституированный без него и до него. Это одна из причин, по которой сущность логического желания-сказать определяется как выражение (Ausdruck). Дискурс в своей сущности является выразительным, поскольку его дело в том, чтобы выносить вовне, экстериоризировать содержание внутренней мысли. Он не осуществляется без того sich агфет, о котором говорило первое из «Исследований» (§ 7).
Итак, мы уже владеем первой отличительной чертой выразительного слоя.
Если физически или не-физически он изрекает только конституированный смысл, по своему существу он является ре-продуктивным, т. е. непродуктивным. Именно к этому определению приходит анализ Гуссерля на своем последнем этапе: «Слой выражения — в этом его уникальность — не является продуктивным, если отвлечься от того, что он дает выражение всем другим интенциональностям. Или, если угодно, его продуктивность, его ноэматическое производство исчерпывается в акте выражения, в форме понятийного, которая задействуется этим актом выражения».Эта непродуктивность логоса облекается плотью, если так можно сказать, в гуссерлевском описании. Еще она поддается на соблазн двух метафор, которым мы не можем не уделить внимания.
Первая, кажется, проходит незамеченной Гуссерлем. Она перемещается между письмом и зеркалом. Скорее, она высказывает зеркальное письмо. Проследим за ее образованием.
Чтобы продемонстрировать различие между Sinn и Bedeutung, Гуссерль использует пример из области восприятия. Возьмем молчаливое восприятие «этого белого». В определенном смысле, высказывание «это — белое» совершенно независимо от переживания восприятия. Оно понимаемо даже для того, у кого нет это- 5 го восприятия. И это было строго доказано «Исследованиями». Такая независимость значения выражения также предполагает независимость перцептивного смысла. Мы можем эксплицировать этот смысл: «Этот процесс никоим образом не требует “выражения” — ни в смысле произносимого слова, ни в смысле вер- ю бального желания-сказать, хотя последнее может даже присут-ствовать независимо от произносимого слова (как в случае, когда последнее “забывают”)».
Форма и желание-сказать..
Следовательно, переход к высказыванию ничего не добавляет к смыслу — во всяком случае, не добавляет к нему никакого смыс- is лового содержания; но, несмотря на эту бесплодность или скорее благодаря ней, появление выражения представляет собой абсолютную новизну. Именно потому, что в некотором отношении оно лишь повторяет ноэматический смысл, само выражение абсолютно оригинально.
Поскольку оно ничего не добавляет и ничего 20 не преображает, оно всегда в принципе может повторять смысл, доводя его до «формы понятийного»: «...если мы “подумали” или “высказали” “это — белое”, мы оказались перед новым слоем, тесно связанным с “чистым полагаемым как таковым” порядка восприятия. Таким образом, все, о чем вспоминается, все вообра- 25 жаемое, взятое как таковое, способно быть эксплицированным и выраженным (explizierbar und ausdriickbar). Любое “полагаемое (Gemeint) как таковое”, любое полагание (Meinung) ноэматиче- ского смысла (если понимать под этим ноэматическое ядро) способно, каков бы ни был акт, принимать выражение посредством зо содержаний “желания-сказать” (Bedeutungen)».Потом Гуссерль устанавливает всеобщее правило, согласно которому логическое желание-сказать является актом выражения (Logische Bedeutung ist ein Ausdruck). Следовательно, все
ДОЛЖНО ИМеТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ быТЬ ВЫСКазаННЫМ, ВСе ДОЛЖНО ИМеТЬ 35 возможность получить доступ к понятийной всеобщности, которая собственно и задает логику логоса. И не вопреки, а благодаря уникальности среды логического выражения — эта уникальность, в самом деле, состоит в том, что ее нет, что она стирается как непродуктивная прозрачность перед приходом смысла. 40
Но эта прозрачность должна быть достаточно устойчивой — не только чтобы выражать, но первоначально для того, чтобы отпечатывать в себе то, что затем она даст прочесть: «С ноэ- тической точки зрения термин “выражать” должен указывать на особый слой актов — все акты должны каждый по-своему при- 45
спосабливаться к нему и сливаться с ним замечательным образом так, чтобы каждый раз смысл ноэматического акта и в нем, следовательно, отношение к объективности отпечатывалось (sich auspragt) “понятийно” (begrifflich) в ноэматическом моменте вы- 5 ражения».
Таким образом, до-выразительная ноэма, до-лингвистиче- ский смысл должен отпечатываться в выразительной ноэме, на-ходить свою понятийную мету в содержании желания-сказать.
Чтобы ограничиваться вынесением вовне конституированного ю смысла, чтобы в то же время, не искажая его, доводить его до понятийной всеобщности, чтобы выражать то, что уже помысле- но, — а может, даже «уже написано», — чтобы верно его удваивать, выражение должно получать отпечаток смысла в то самое время, когда оно его выражает. Sinn должен вписываться в is Bedeutung. Выразительная ноэма должна подаваться — и это новый образ ее непродуктивности — как белая страница или как нетронутый воск; по крайней мере, как палимпсест, сведенный к своей чистой восприимчивости. После того момента, как вписывание в нее смысла сделает ее читаемой, будет сконституирован го логический порядок понятийности как таковой. Тогда он будет
s подаваться begrifflich, схватываемо, ощутимо, воспринимаемо,
понятийно. Порядок понятия установлен выражением, но это ^ установление само является удвоением заранее существующей
^ понятийности, поскольку последняя должна сначала отпечатать-
25 ся на белой странице желания-сказать. В соответствии с неумо-
| лимой необходимостью этих двух понятий, производство и расс крытие объединяются в отпечатке-выражении дискурса. И по
скольку то, что Гуссерль рассматривает здесь, — это не вербальный порядок со всей его «запутанной» сложностью (физической и ин- зо тенциональной), а все еще молчаливая интенция желания-сказать 8: (т. е. момент, когда появляется Bedeutung, которое является более
§- чем смыслом, но при этом действительно и физически еще не вы-
^ сказывается), следует заключить, что смысл вообще, ноэматиче-
g ский смысл любого переживания — это нечто, что по своей природі; 35 де должно уже иметь возможность отпечатываться в желании
сказать, оставлять или получать свою формальную мету в Bedeutung. Смысл, следовательно, уже должен быть неким белым и немым письмом, удваивающимся в желании-сказать.
Уникальность, оригинальность слоя Bedeutung, таким обра- 40 зом, должна заключаться лишь в уникальности tabula rasa.
Эта метафора создала бы, как уже ощущается, серьезные проблемы. Если, в частности, существует независимая история и независимое постоянство понятий — в том виде, в каком они уже вписаны в единственное желание-сказать (если только предположить, что 45 его можно отделить от истории языка и означающих), — тогдаэти понятия всегда старше смысла и они в свою очередь конституируют определенный текст. Даже если теоретически предположить, что некогда, in illo tempore, некая текстуальная девственность приняла в себя первое производство смысла, фактически необходимо, чтобы систематический порядок желания-сказать 5 диктовал ему его форму, принуждал его к тому, чтобы отпечатываться в соответствии с тем или иным правилом, синтаксическим или каким-то иным. Заключение в скобки этого «факта» является решением, относящимся к статусу смысла вообще в его отношениях с дискурсом. Это заключение в скобки не зависит от фено- ю менологии, оно ее открывает в некритическом жесте. И хотя потом Гуссерль нигде так и не поставил под вопрос это юридическое «первенство» смысла по отношению к желанию-сказать (Sinn по отношению к bedeuten), трудно понять, как оно сочетается с последующей тематикой — например, с тематикой «Начала is геометрии». Эта тематика в точности является одновременно и той, которой мы в данный момент следуем, и тематикой седимен- тированной истории bedeuten. И даже если рассматривать только эгологическую историю, как мыслить постоянное восстановление желания-сказать в его девственно-нетронутом виде? 20
Аналогия с письмом не задерживает здесь внимания Гуссерля. Его требует другая метафора.
Среда, которая принимает оттиск, является нейтральной. Гуссерль только упомянул о понятийном Auspragung. При этом он определяет нейтральность среды как нейтральность медиума 25 Двойной эффект среды, двойное отношение логоса К СМЫС- 35 лу — с одной стороны, простое и чистое отражение, отсвет, который чтит то, что он принимает и отражает, который с-рисовы- вает смысл как таковой в его собственных исходных красках и ре-презентирует его в его собственном виде. Это язык как Abbildung (копия, портрет, изображение, представление). Но, с 40 другой стороны, эта репродукция налагает белую мету понятия. Она формирует смысл в желании-сказать, производит специфическое не-производство, которое, не меняя ничего в смысле, рисует что-то в нем. Понятие произвелось, ничего не добавив к смыслу. В некотором смысле, тут МОЖНО было бы говорить О ПО- 45 нятийном вымысле Жак Деррида ЛНВ Поля философии Противоречие ли это? Гуссерль, во всяком случае, выказывает определенное беспокойство. И на размышления наводит тот факт, что нерешительность своего описания он связывает со слу- 10 чайной метафоричностью языка, с тем, что он как раз называет Bildlichkeit дискурса. Именно потому, что дискурс должен порой пользоваться образами, фигурами, аналогиями, — которые являются чем-то вроде его отбросов, — логос должен одновременно описываться как непродуктивность Abbildung и как продуктив- 15 ность Einbildung. Если бы мы стерли Bildlichkeit в описательном дискурсе, мы одновременно стерли бы видимое противоречие Abbildung и Einbildung. Но Гуссерль не спрашивает себя, что это за ядро bilden, соотносящееся с логосом. Отрывок, цитированный нами выше, продолжается так: «Однако нужно осторожно 20 принимать эти ограничивающие выражения — “отражать”, “срисовывать”, — поскольку метафоричность (Bildlichkeit), участвующая в их употреблении, могла бы легко ввести нас в заблуждение (irrefuhren)». Следовательно, метафора оказывается соблазнительной, во всех смыслах этого слова. А феноменологический 25 дискурс должен сопротивляться этому соблазну.