6.5. ВЕРА И РАЗУ
каждого мусульма-нина».
Пророк Мухаммед
Разумеется, в основные догматы ислама «Поиск знания есть требовалось безраздельно верить.
Всякие религиозный долгразумные сомнения здесь не приветст-вовались. Тем не менее Мухаммед не
унижал знание. Более того, оп учил:
«Поиск знания есть религиозный долг каждого мусульманина».
Казалось бы, оснований для дискуссии пет: очевидно, что в му-сульманской религиозной литературе (в первоисточниках) проводится недвусмысленная идея о гармонии знания и веры. Но человеку трудно дается гармония. Его сознание склонно к крайностям и противопоставлениям, а потому оно порой находит проблемы там, где их не существует. Так и случилось. Проблемными оказались вопросы о том, что есть знание, как оно достигается и какую роль в этом играет разум.
Сначала ислам был религиозно-богословским учением. Однако постепенно в нем начала формироваться и рациональная традиция. У ее истоков стояли кадариты (от араб, «кадар» — судьба, или рок) — мусульмане, которые первыми пытались свободно осмысливать догматы ислама. Их интеллектуальная дискуссия с джабаритами (от араб, «джабр» — принуждение) о свободе воли человека способствовала формированию основ мусульманской рациональной культуры. И все же по-настоящему разумно рассматривать религиозные вопросы начинают только мутазилиты — по-следовательные сторонники разумного знания.
Их учение вызвало острую реакцию со стороны ортодоксальных богословов (Ахмад Ханбал (VIII — IX вв.) и др.). Но ра-циональная линия была продолжена ашаритами (от имени осно-вателя движения — Абу-л-Хасана ал-Ашари (IX — X вв.)). Позже наиболее ярко и вместе с тем противоречиво она проявилась
Соотношение веры и разума:
отрицание разумного знания (бого-словы)
•разум — высшая (одна из высших) познавательная способность человека (арабские фи-лософы)
мистическое озарение — выше разума (суфии)
в сочинениях аль-Газали.
Он высоко оце-нивает знание, по понимает его только ре-лигиозно («паука поведения» и «паука от-кровения»), Парадоксально, что, критикуя разумную философию, он сам использует ее логические методы. Вообще все ми-ровоззрение аль-Газали довольно неоднозначно. В нем уживались ортодоксальная теология, мистический суфизм и раци-ональная философия (фалсафа). К периоду расцвета арабской философии в рамках этих традиций оформились три основных подхода к решению проблемы «вера — разум».Сторонники ортодоксальной теологии не отрицают разум-ное знание. Тем не менее оно воспринимается в религиозном смысле: как знание религиозных догматов, предписаний и обрядов, которые надо принимать па веру. Колебания, сомнения, дока-зательства, по мнению аль-Газали, здесь излишни. Как утверждается в Коране, «разумен тот, кто уверовал в Аллаха, поверил его посланникам и поступал в покорности Ему». Постижение самого Аллаха человеку недоступно.
Приверженцы фалсафа, т.е. рационального способа пости-жения мира (аль-Фараби, аль-Кипди, Ибп Сипа, Ибп Рушд и др.), па первый план выдвигают разум и провозглашают его как высшую или одну из высших познавательных способностей.
Философия и религия, утверждают они, есть «молочные сестры». Они имеют единый источник происхождения, но используют в познании бытия различные методы. Метод религии вера и следование духовному авторитету. Метод фи-лософии — свободный поиск истины, которая не может считаться таковой, пока, как говорит Ибп Сипа, «не взвешена на весах разума».
Важнейшую роль Ибп Сипа отводит логике. В пей он выделя-ет три способа доказательств: силлогизм, индукцию, аналогию. Са-мый действенный и достоверный — силлогизм. Науки он делит па два вида: теоретические (метафизика, математика, паука о природе) и практические (управление пародом, управление домом, наука о человеке). Обосновывая мощь разума, Ибп Сипа все же не считает его абсолютной способностью познания. Он признает, что существуют вопросы, в решении которых на первый план выходят иррациональ-ные способности — мистическое озарение и интуиция.
За это Ибп Сипу несправедливо будет критиковать Ибп Рушд — более радикальный рационалист по сравнению с Ибп Сипой.
Но его объективная заслуга в том, что он осмеливается философию поставить выше теологии с ее порой буквальными, ограниченными трактовками истин Корана. Людей в зависимости от развития познавательных способностей он разделяет па три группы: простые смертные, теологи и философы. Последние — «лучшие из людей».3. Особую позицию между богословием и фалсафой занимал суфизм. Суфии (Зу-и-Нуп аль Мисри, Абу Абдаллах аль Мухаси- би, Джупайд, Абу Язид, Шихабаддип Сухраварди, Ахмед Газали, Айн аль-Кузат, Хамадаии, Ибп Араби) во многом были близки к философам-рационалистам, так как стремились к знанию и не отрицали философию как таковую. За это Ибп Сипа называл их «братьями по истине». Однако суфии полагали, что разум, точнее, рассудок (акл), имеет несокрушимую силу только в сфере огра-ниченного. За ее пределами — царство интуиции, мистического озарения или «сердца» — более высоких но сравнению с разумом познавательных способностей. «То, что не подвластно разуму, — писал мудрец Ибп Араби, — доступно сердцу».
Отсюда и своеобразие суфийского понимания религиозного постулата о непостижимости Бога. Признавая этот постулат, суфии, в отличие от теологов, трактовали его как непостижимость абсолютной истины и бесконечность процесса ее познания. Че-ловек должен, обязан стремиться к истине. Но только внутрен-ний духовный опыт мистического порядка позволяет человеку приближаться к пей и к единению с Богом. Люди, имеющие такой опыт, возвышаются над толпой. Им не требуются никакие религиозные предписания, так как они обладают духовной ис-тиной. Все остальные должны следовать за ними, как слепые за поводырем.
Противостояние ортодоксальной мусульманской теологии, с од-ной стороны, и фалсафа — с другой, закончилось почти полной победой теологии. Рациональная философия и паука после XIII в. приходят в упадок. К суфизму, преследуемому до XI XII вв.. после трактатов аль-Газали начинают относиться терпимее. Он сохраняется в культурном пространстве исламского Востока как скрытый оппонент догматической теологии. Во многом поэтому последняя к нему вплоть до XX в. относилась весьма прохладно, "е раз возникали споры о правомерности существования суфийского учения в лоне ислама.