2. Субъективация эстетики в кантовской критике а) УЧЕНИЕ КАНТА О ВКУСЕ И ГЕНИИ а) Трансцендвитальное отличие вкуса
Сам Кант воспринял как разновидность духовного сюрприза то, что ему применительно к сфере оценок вкуса пришел в голову момент априорности, выходящий за рамки эмпирической всеобщности 1.
«Критика способно&сти суждения» возникла именно из этой точки зрения. Это уже не просто критика вкуса в том смысле, в котором вкус является предметом критической оценки у других. Это критика критики, то есть она ставит вопрос о праве на критическое отношение к делам вкуса. При этом речь идет уже не просто об эмпирических принципах, призван&ных узаконить распространенный и господствующий вкус, не о чем-то вроде излюбленного вопроса о причинах различия вкусов, но о подлинной априорности, которая всегда и вообще должна оправдать саму возможность кри&тики. Где она может корениться?Ясно, что воздействие прекрасного нельзя вывести и обосновать, исходя из общего принципа. Никто не сомне&вается в том, что вопросы вкуса не могут решаться с помощью аргументации и демонстрации. Точно так же ясно, что хороший вкус никогда не будет обладать под&линной эмпирической всеобщностью, так что апелляция к господствующему вкусу основывается на непонимании самой сущности вкуса. Ведь мы видели, что собственно в понятие вкуса заложена невозможность слепого подчи&нения и простого подражания усредненности господст&вующих масштабов и принятых образцов. В области эстетического вкуса образец хотя и имеет более значимую функцию, но, по справедливому замечанию Канта, не как объект подражания, но как пример для «преемства» 2. Образец и пример дают вкусу след, по которому он идет своим собственным ходом, и это не снимает его собствен&ных задач. «Ведь вкус должен быть личной способно&стью» 3.
С другой стороны, благодаря нашему понятийно-исто&рическому наброску в достаточной мере выяснилось, что решающий компонент вкуса — это не частное предпочте&ние, а надэмпирическая норма, коль скоро речь идет об эстетической оценке.
Можно признать, что обоснование Кантом эстетики через суждение вкуса справедливо отно&сительно обеих сторон данного феномена: его эмпири&ческой невсеобщности и его априорного стремления к всеобщности.Но цена, которую он платит за это оправдание критики в сфере вкуса, состоит в том, что он отказывает вкусу во всяком познавательном значении. Здравый смысл, общее чувство он редуцирует до субъективного принципа. Сог&ласно этому принципу, если предметы оцениваются как прекрасные, то при этом ничто в них не познается, а лишь утверждается, что им априорно соответствует чувство удовольствия субъекта. Как известно, это чувство основы&вается Кантом на целесообразности, которой вообще обла&дает представление предмета для наших познавательных способностей. Причиной удовольствия выступает в объекте свободная игра воображения и рассудка, вообще-то подхо&дящее для познания субъективное соотношение. Это целе&сообразно-субъективное соотношение фактически и по идее для всех тождественно, следовательно, обладает всеобщей сообщаемостью и тем самым обосновывает при&тязания суждений вкуса на общезначимость.
Вот тот принцип, который Кант открыл в эстетичес&кой способности суждения. Здесь она сама себе закон. В той же мере речь идет об априорном воздействии прекрасного, находящемся посередине между простым чувственно-эмпирическим согласием в вопросах вкуса и рационалистической общностью правил. Однако cognitio sensitiva (чувственное восприятие) — это неподходящее название для вкуса, коль скоро утверждается, что его единственной основой является связь с «жизненным чувст&вом». В рамках вкуса ничто не познается, но и не протекает простая субъективная реакция того типа, которую вызы&вает раздражение чувственно-приятного. Вкус — это «отраженный вкус».
Когда Кант, таким образом, называет вкус подлинным «общим чувством» («Gemeinsinn» 4), то игнорирует об&ширную морально-политическую традицию истолкования этого понятия, представленную нами выше. Скорее для не&го в этом понятии объединяются два момента: во-первых, всеобщность, присущая вкусу в той мере, в какой он является действием, возникающим из свободной игры всех наших познавательных способностей, и не ограничивается какой-нибудь одной специфической областью, как внешние чувства, и, во-вторых, вкус постольку содержит общее, поскольку он, согласно Канту, абстрагируется от всех субъективных частных условий, представляемых разд&ражением и умилением.
Всеобщность этого «чувства» тем самым по обоим направлениям определяется отрицатель&но, через то, от чего происходит абстрагирование, а не положительно, через то, что обосновывает и питает общность.Однако для Канта все еще действительна старая связь между вкусом и обходительностью, хотя о «культуре вку&са» говорится только в «Приложении. Об учении о методе, касающемся вкуса» 5. Там humaniora (классическая фило&софия) в том виде, в котором она представлена греческим наследием, определяется как присущая человечеству об&щительность, а культура морального чувства обозначается как путь к тому, чтобы подлинный вкус принял определен&ную и неизменную форму6. Внутренняя определенность вкуса тем самым выпадает из области его трансценден&тальной функции. Канта интересует лишь, в какой степени эстетическая способность суждения обладает собственным принципом, и поэтому для него существует только чистое суждение вкуса.
В соответствии с его трансцендентальными намерения&ми «аналитика вкуса» может произвольно выбирать при&меры эстетического удовольствия из области красот приро&ды, украшений или художественных изображений. Способ бытия предметов, представление о которых доставляет удовольствие, безразличен для сущности эстетического суждения. «Критика эстетической способности суждения» не претендует на то, чтобы быть философией искусства даже в той степени, в какой искусство является предме&том этой способности суждения. Понятие чисто эстетичес&кого суждения вкуса — это методическая абстракция, пе&рекошенная относительно различия природы и искусства. В этой связи необходимо более подробно исследовать толкование философии искусства в эстетике Канта, в особенности тех положений, которые примыкают к поня&тию гения. Для этого мы рассмотрим примечательное и многократно оспоренное учение Канта о свободной и привходящей красоте 7.