у) Способность суждения  

В силу этого философия немецкого Просвещения последовательным образом причисляла способность суж&дения не к высшим способностям духа, а к низшим способностям познания.

Позднее мы увидим, как этот эстетический поворот понятия суждения, совершившийся в XVIII веке в основ&ном благодаря Готшеду, у Канта получает свое системное значение, и при этом выясняется, что кантовское раз&личение определяющей и рефлектирующей способности суждения небесспорно [см. с. 82 наст. изд.]. К тому же соотношение его значения со здравым смыслом трудно ограничить рамками эстетического суждения. Ибо из употребления, созданного для этого термина трудами Вико и Шефтсбери, следует, что здравый смысл не пред&ставляет прежде всего формальную, духовную способ&ность, в которой необходимо упражняться, но включает в себя вспомогательные внутренние понятия суждения и масштабов суждения, которые определяют его содержа&тельно.

Здравый рассудок, здравый смысл прежде всего прояв&ляется в суждениях о правильном и неправильном, годном и негодном, которые он выносит.

В сравнении с этим восприятие этого понятия у Канта в «Критике способности суждения» получает совершенно иные акценты 51. Основополагающий моральный смысл этого понятия у него теряет место в системе. Как известно, он строил свою моральную философию прямо противо&положно развивавшемуся в английской философии учению о «нравственном чувстве». Тем самым он полностью иск&лючил из нравственной философии понятие здравого смысла.

То, что выступает с необходимостью нравственной заповеди, не может основываться на чувстве, даже и тогда, когда под этим подразумевается не отдельность чувства, а общность чувственного восприятия.

Разумеется, наряду с этим и для Канта стоит вопрос о том, как обеспечивается проникновение строгих зако&нов чистого практического разума в душу человека. Об этом он пишет в разделе «Учение о методе чистого прак&тического разума», цель которого — показать вкратце «ме&тод развития и культуры подлинно нравственных убеж&дений». Для решения этой задачи он на практике обра&щается к общему разуму с целью формирования навыков практической способности суждения; конечно, здесь дейст&вуют и эстетические моменты 53. Но то, что он может таким образом дать культуру нравственного чувства, не относит&ся, собственно говоря, к моральной философии и, во всяком случае, не затрагивает ее основ. Ибо Кант требует, чтобы наши волевые устремления определялись одной лишь движущей силой, основанной на самозаконодательстве чистого практического разума. Базисом для этого не может служить простая общность восприятия, но лишь хотя и неясное, но тем не менее уверенно руководящее практи&ческое действие разума, просвещение и укрепление кото&рого и является задачей критики практического разума.

Здравый смысл в логическом смысле слова также не иг&рает роли у Канта.

Так для Канта от широты и богатства того, что можно было бы назватіУнравственной способностью суждения, остается только эстетическое суждение «вкуса». Здесь можно говорить о действительно общем чувстве. Как бы сомнительно ни было то, можно ли в случае эстетического вкуса говорить о познании, как бы ни было несомненным то, что эстетическое суждение не касается области понятий, но все же несомненно, что в эстетическом вкусе заложена необходимость общего определения, даже когда он но&сит чувственный, а не понятийный характер. Истинное об&щее чувство, по словам Канта, — это тем самым вкус.

Эта формулировка парадоксальна, если вспомнить, с какой любовью в XVIII веке занимались именно различия&ми человеческого вкуса. Но даже если не извлекать из различия вкусов никаких скептически-релятивистских следствий, а твердо придерживаться идеи хорошего вкуса, то определение «хорошего вкуса», этой редкой отличитель&ной черты, благодаря которой члены образованного об&щества поднимаются над всеми другими людьми, как общего чувства (Gemeinsinn) звучит парадоксально. В русле эмпирических утверждений это и на самом деле было бы бессмысленным, и мы еще увидим, в какой сте&пени это именование осмысливается у Канта с трансцен&дентальными намерениями, то есть как априорное оправ&дание притязаний критики вкуса. Но мы должны будем за&даться вопросом, как сказывается сужение понятия обще&го чувства до уровня эстетических суждений вкуса на истинной ценности этого общего чувства и как повлияла кантовская субъективная априорность вкуса на самопоз&нание науки.