Предубеждения, стереотипы и дискриминация

Невероятная история, произошедшая с Энн Атуотер и Си Пи Эллисом Планета предубеждений

Предубеждения и стереотипы Дискриминация

Цена предубеждений, стереотипов и дискриминации Цели предубеждений, стереотипов и дискриминации Создание материальных выгод для собственной группы

Создание и сохранение преимуществ для своей собственной группы Ориентация на социальное доминирование Соперничество между группами

Самораскручивающаяся спираль соперничества между группами Завоевание общественного одобрения

Конформизм, самомониторинг и воспринимаемое общественное положение Время и место

Внутренняя религиозность и предубеждения Управление образом «я»

Личностная и социальная идентичность Идентификация с собственной группой Авторитарность

Внимание: социальная дисфункция Авторитарная личность Неудачи

Самоуважение и угрозы самоуважению Стремление к экономичности мышления

Характеристики экономичных стереотипов Потребность в структуре Настроения и эмоции

Обстоятельства, отнимающие часть когнитивных ресурсов Когда человек слышит пренебрежительные этнические названия Ослабление предубеждений и стереотипов, уменьшение дискриминации Вмешательство, основанное на гипотезе неведения Подход, основанный на целях Когда контакт помогает Внимание: практика Сотрудничество в школьном классе Повторение: Невероятная история, произошедшая с Энн Атуотер и Си Пи Эллисом Итоги главы НЕВЕРОЯТНАЯ ИСТОРИЯ, ПРОИЗОШЕДШАЯ С ЭНН АТУОТЕР И СИ ПИ ЭЛЛИСОМ

Место событий — город Дурхам, штат Северная Каролина.

На фоне этой конфронтации официальные лица города созвали общественное собрание, чтобы попытаться разрешить вопрос, вызывавший, возможно, самые горячие споры, — вопрос десегрегации школ. В 1971 году, спустя целых семнадцать лет после того, как Верховный Суд США принял решение о том, что раздельные общественные школы для чернокожих и белых детей противоречат американской конституции, система школьного образования Дурхама все еще оставалась полностью раздельной. Черное сообщество требовало десегрегации школ и увеличения дотаций на обучение чернокожих школьников, большинство белых граждан города желало сохранить существующую систему.

Собрание началось довольно спокойно, но это спокойствие не было долгим. Клэйборн Пол, Си Пи Эллис и Энн Атуотер очень скоро, в который уже раз, вцепились в горло друг другу. «Если бы у нас в школах не было черномазых, у нас не бы-ло бы никаких проблем. Все наши проблемы сегодня — из-за черномазых!» — кричал белый мужчина. Черная женщина вскочила на ноги: «Проблема в том, что в Дурхаме есть такие тупые, самодовольные белые вруны, как Си Пи Эллис!»

Перепалки на публике были для этих двоих вполне привычным делом (Davidson, 1996; Hochberg, 1996; Terkel, 1992). Си Пи Эллис являлся одним из руководителей дурхамского отделения Ку-клукс- клана. Он регулярно присутствовал на городском совете и собраниях других общественных организаций, часто собирал членов Ку-клукс-клана для того, чтобы выступить против демонстрантов, борющихся за гражданские права. Он распространял расистскую литературу и насмехался на улицах над чернокожими жителями города. В день убийства Мартина Лютера Кинга он устроил импровизированное празднество, на котором провозглашал тосты в честь убийцы. И однажды, когда в руках у него было заряженное ружье, Си Пи Эллис выстрелил в спину черному юноше.

Энн Атуотер была активным деятелем черной общины и часто лицом к лицу сталкивалась с Си Пи Эллисом, сражаясь за все то, что он отвергал. Совершенное знание бюрократических правил превращало ее в эффективного борца против государственной дискриминации. Умение убеждать и сила личности помогли ей стать динамичным народным лидером. И безусловная значительность ее присутствия — а она была крупной женщиной, не боявшейся, когда это было надо, двинуть на врага все свои габариты, — делала «Скандалистку Энни» фигурой, с которой нельзя было не считаться.

Эллис и Атуотер, люди с сильными характерами и противоположными целями, неизбежно должны были вступать время от времени в конфликт. В самом деле, на одном из собраний городского совета расистские замечания Эллиса привели Атуотер в такое бешенство, что она готова была совершить убийство: вытащив из сумочки нож, она начала пробираться по рядам в направлении своего ни о чем не подозревающего противника. К счастью — и ее, и Эллиса, — происшествие сумели предотвратить друзья Атуотер, которые перехватили и осторожно разоружили ее. Эллис, как нетрудно догадаться, отвечал полной взаимностью на ее враждебные чувства: он ее «не переваривал».

Казалось несомненным, что Эллис и Атуотер всегда будут по разные стороны баррикад. Тем более поразительно то, что последовало за первым собранием, посвященным вопросу десегрегации школ. Всего через несколько недель после их «крикливого сражения» Эллис и Атуотер уже глубоко уважали друг друга, а через несколько месяцев стали настоящими друзьями, повергнув в шок как черное, так и белое сообщество. И сегодня, спустя десятилетия, бывший лидер Ку-клукс-клана и активный борец за гражданские права продолжают поддерживать теплые дружеские отношения. Энн Атуотер говорит: «Я не знаю ничего, что заставило бы нас перестать быть друзьями. Мы не жмем друг другу руки при встрече. Мы обнимаемся». Си Пи Эллис думает то же самое. И возможно, даже более поразительно то, что бывший ку-клукс-клановец, человек, который тор-жественно праздновал убийство Мартина Лютера Кинга, сегодня считает своим величайшим достижением ту роль, которую он сыграл в борьбе за первый в Дурхаме профсоюзный контракт, включающий день рождения Мартина Лютера Кинга в число оплачиваемых выходных дней.

Как объяснить столь удивительное преображе-ние бывших врагов? Почему одно время их жизнь была настолько захвачена влиянием жестких расовых предрассудков и стереотипов? И что смогло превратить длительную взаимную ненависть в подлинное уважение и дружбу?

Откройте газету или включите вечернюю программу новостей, и вы, скорее всего, увидите примеры вражды, подобной той, что когда-то связывала Си Пи Эллиса и Энн Атуотер.

Многим из нас хочется думать, что преступления, продиктованные ненавистью, являются редким отклонением от общественных норм взаимного уважения и терпимости между группами. Мы обманываем себя верой в то, что негативные предубеждения свойственны только «неоте-санным» людям или явным «экстремистам». Или же мы говорим себе, что широкомасштабные межэтнические конфликты происходят только где-то там, в менее «цивилизованных» местах, с легкостью забывая нашу собственную историю рабства и узаконенной дискриминации этнических меньшинств, женщин и гомосексуалистов. К сожалению, как показывают результаты исследований, которые мы будем рассматривать в этой главе, большинство из нас придерживается по крайней мере какого-то числа негативных предубеждений и стереотипов, и возникающие на их основе чувства и мысли часто заставляют нас дискриминировать других людей.

ПЛАНЕТА ПРЕДУБЕЖДЕНИЙ

«Но разве все не меняется к лучшему?» — спросите вы. И это будет справедливый вопрос. Действительно, по сравнению с недавним прошлым Соединенных Штатов наша сегодняшняя социальная атмосфера является более терпимой. Сегодня не только стали незаконными большинство видов дискриминации групп, но и меньшее количество людей выражают упрощенные, старомодные взгляды, характерные для предыдущих поколений: что чернокожие по природе ленивее, чем белые, что женщины генетически обладают более слабым, чем у мужчин, интеллектом, и тому подобное (Schuman, Steeh & Bobo, 1985). Наоборот, чувства людей по отношению к другим группам становятся сложнее, чем в прежние десятилетия. Например, расовые предубеждения у людей с белым цветом кожи часто сопровождаются чувством вины, проистекающим из мысли о том, что с чернокожими обращаются несправедливо (Devine, Monteith, Zuwerink & Elliot, 1991; Gaertner & Dovido, 1986; Katz, Wackenhut & Hass, 1986; Myrdal, 1944; Swim & Miller, 1999).

Рис. 3.1. Времена изменились. Или нет?

За последние двадцать с лишним лет в убеждениях, которые высказывают американцы по отношению к гомосексуалистам, стало больше терпимости (Herek, 2000). Однако, несмотря на произошедшие в целом изменения, старые стереотипы, касающиеся гомосексуалистов, до сих пор живы, что видно на примере сравнительного нежелания людей видеть гомосексуалистов в роли школьных учителей и священников.

Источник: Данные социологических опросов Гэллапа, ноябрь 1996 г. Из интернета, статья Лидии Саад «Американцы становятся терпимее к геям» (Lydia Saad, «Americans growing more tolerant of gays»).

http://www.gallup.com/poll/news/961214.html

1 1 г

1982 1985 19871989 Год

Хотя отступление от старомодных взглядов частично отражает подлинный сдвиг в сторону терпимости, с другой стороны, нельзя не учитывать и современные общественные нормы, не одобряющие проявлений слепой нетерпимости.

Предубеждения и стереотипы

Наша установка по отношению к членам определенной группы — то, что мы чувствуем по отношению к представителям этой группы, — называется предубеждением. Спросите себя, что вы чувствуете, когда впервые встречаетесь с кем-то, кто, по вашим сведениям, является гомосексуалистом, мусульманином или мексиканцем. Если вашей первоначальной реакцией будет антипатия или если вы захотите избежать этой встречи или закончить ее поскорее, значит, вы питаете негативные предубеждения против данной группы. Хотя в этой главе мы сосредоточимся на негативных предубе-ждениях, стоит отметить, что люди могут иметь также и позитивные предубеждения относительно некоторых групп. В ходе одного исследования, например, выяснилось, что американские студенты колледжей любят канадцев и швейцарцев почти так же, как американцев, а шведов любят даже больше (Stapf, Stroebe & Jonas, 1986).

e) — обобщенная установка по отношению к членам некоторой социальной группы.

Журналист Уолтер Липман (Lippman, 1922) придумал термин стереотип для обозначения обобщенных убеждений, которых мы придержи- ваемся по отношению к группам людей, — наших мыслей о том, что представляют собой члены этих групп. Например, стереотипы, распространенные в Соединенных Штатах, включают такие мнения: американцы европейского происхождения стремятся к успеху, они эгоисты и расисты; афроамериканцы — шумные, ленивые и враждебные; американцы азиатской расы застенчивы, хорошо воспитаны и умны; мексиканцы ставят на первое место семью, бедны и трудолюбивы (Niemann et al., 1994). Стереотипы могут быть и позитивными и негативными, мало того, люди часто придерживаются позитивных стереотипов относительно групп, против которых они имеют негативные предубеждения. Например, люди, которым не нравятся сограждане азиатского происхождения, могут тем не менее считать их умными и хорошо воспитанными.

e) — обобщенное убеждение

относительно членов некоторых социальных групп.

Социальные психологи часто различают явные (эксплицитные) и неявные (имплицитные) стереотипы и предубеждения (Banaji & Greenwald, 1995; Devine, 1989; Dovidio, Kawamaki, Johnson, Johnson & Howard, 1997; Fazio, Jackson, Dunton & Williams, 1995; Von Hippel, Sekaquaptewa & Vargas, 1997). Например, если вы спросите себя, как вы относитесь к членам группы X, и дадите какой- то ответ, это ваше осознанное отношение будет явным предубеждением. Вы можете прямо выразить это предубеждение, и ученые могут измерить его с помощью опросов. Но у вас также может быть некое неявное отношение к группе X — предубеждение, которое вы не осознаете и о котором не можете рассказать прямо. Неяв-ные предубеждения и стереотипы можно измерить только косвенно, часто путем оценки того, как много времени уходит у человека на вынесение определенного суждения. Если вы хотите испробовать один из популярных сегодня методов оценки неявных предубеждений, загляните в Ин-тернет, на адрес http://www.yale.edu/implicit/ и выполните «Тест неявных ассоциаций» (Implicit Association Test) (Greenwald, McGhee & Schwartz, 1998; Rudman et al., 1999).

Дискриминация

Термин дискриминация описывает поведение по отношению к другим людям, причиной которого является их принадлежность к некоторой группе. Если мы обращаемся с двумя людьми по-разному и эти люди подобны друг другу во всем, кроме, допустим, их религии, нас можно правомерно обвинить в дискриминации на основании религии. Рассмотрим, например, следующее исследование, проведенное в Северной Ирландии (Kremer, Barry & McNally, 1986): случайно выбранным католикам и протестантам, жителям города, известного проис-ходящими в нем религиозными конфликтами, разослали анкеты с вопросами об их привычках в области способов передвижения. В письмо был вложен конверт для ответа с маркой и адресом, причем исследователь, якобы проводивший опрос, был назван либо «католическим» именем (Патрик Кон- нолли), либо «протестантским» (Уильям Скотт). Протестанты, жившие в этом городе, с одинаковой частотой возвращали заполненные анкеты и в случае, когда предполагаемый исследователь был протестантом, и в случае, когда он был католиком. Они не проявляли склонности к дискриминации. Католики, напротив, в два раза чаще присылали анкеты, когда можно было предположить, что исследователь — католик. Поскольку все анкеты были одинаковыми, разница в количестве заполненных анкет может отражать только тенденцию к дискриминации протестантов со стороны участников-католиков.

Дискриминация (Discrimination) —определенное поведение в отношении людей из-за их принадлежности к некоторой группе.

Этот случай из жизни Северной Ирландии является примером личной дискриминации — дискриминации, производимой отдельными людьми. Но некоторые виды дискриминации исходят не от отдельных людей, а от общественных институтов. Институциональная дискриминация (institutionalized discrimination) — это дискриминация, встроенная в юридические, политические, экономические и социальные институты данной культуры (Feagin & Feagin, 1999). Она может быть прямой и враждебной, как в случае, когда официальное законодательство запрещает некоторым группам людей жить в определенных местах или работать в определенных профессиональных сферах. Соединенные Штаты имеют долгую историю прямой институциональной дискриминации (например, когда-то действовавшие законы и обычаи, поддерживающие рабство, узаконенная дискриминация женщин и т. д.). Хотя прямая, враждебная дискриминация этого типа сегодня, как правило, запрещена законом, некоторые формы ее все еще остаются. Например, в армии действуют нормы, требующие увольнять гомосексуалистов, если обнаруживается их сексуальная ориентация.

Однако в основном институциональная дискриминация в наше время обычно является косвенной и ненамеренной. В качестве примера возьмем то, что представителям ущемляемых меньшинств

«Хотя прямая, враждебная дискриминация этого типа

сегодня, как правило, запрещена законом, некоторые формы ее все еще остаются».

часто труднее конкурировать с другими за хорошую работу, потому что их образование, как правило, хуже. Хотя система, дающая богатым белым студентам из пригородов возможность получать высококачественное образование, не предназначена специально для того, чтобы создавать трудности черным или испано-язычным соискателям рабочих мест, это — одно из ее последствий. Как ни смешно, институциональная дискриминация иногда может быть даже продиктована благими намерениями, как в случае, когда покровительственное стремление держать женщин в безопасности и «на пьедестале» заставляет руководителей предприятий не брать женщин на работу в угольные шах-ты. Отдельные люди дискриминируют представителей «чужих» групп, то же самое делают и общественные институты.

Сексуальные домогательства

как вид дискриминации по признаку пола

Ни больше ни меньше как 50% американских женщин подвергались сексуальным домогательствам в то или иное время в течение своей академической или рабочей карьеры (Fitzgerald, 1993). Одна только армия США каждый год тратит, по приблизительным оценкам, 250 миллионов долларов на решение проблем, связанных с сексуальными домогательствами, включая издержки на замену обученных и способных военнослужащих, которые увольняются по этой причине (Faley et al., 1999). Сексуальные домогательства — распространенная форма дискриминации, приводящая к большим издержкам как в психологическом, так и в экономическом смысле (Wood- zicka & LaFrance, в печати).

Но в чем состоит сексуальное домогательство? Расхождение во мнениях по этому вопросу огромно. Если руководитель настойчиво предлагает своей секретарше встретиться с ним вечером, несмотря на ее неоднократные отказы, это сексуальное домогательство? Если он живописно излагает содержание порнографического фильма и хвастается своими сексуальными возможностями, это домогательство? Как и в случае других форм дискриминации, будет ли поведение определено как «сексуальное домогательство», часто зависит от того, кто именно ведет себя так, на кого на-правлено это поведение и кто выносит определение (Frazier, Cochran & Olson, 1995).

В целом, одно и то же поведение чаще рассматривается как сексуальное домогательство, когда оно исходит от человека, пользующегося относительной властью, такого как начальник на работе (Pryor & Day, 1988), и реже оценивается так, когда исходит от привлекательного частного лица (Sheets & Braver, 1993). Кроме того, женщины чаще, чем мужчины, называют сексуальным домогательством такие виды поведения, как разгляды-вание и флирт (Gutek, 1985; Terpstra & Baker, 1986; U.S. Merit Systems Protection Board, 1988). Почти все американцы, однако, соглашаются в том, что открытое требование сексуальных «взяток», нежелательные физические прикосновения или заигрывания и сексуальные предложения на работе или в учебном заведении являются сексуальным домогательством (Frazier et al., 1995).

Конечно же, не любые нежелательные сексуально окрашенные действия являются юридически незаконными. С точки зрения права, незаконное сексуальное домогательство имеет две формы. Первая, сексуальное домогательство «quid pro quo» (от латинского «что-то за что-то») включает попытки правонарушителя получить сексуальную услугу в обмен на нечто ценное, например, работу или хорошую оценку. Создание сексуально враждебной среды подразумевает, что с помощью элементов сексуальности на рабочем месте создается оскорбительная, унизительная или враждебная обстановка. Кроме того, чтобы сексуально настойчивые действия можно было квалифицировать как незаконную дискриминацию, они должны быть направлены только на представителей одного пола.

Кто обычно совершает такие действия? Подавляющая часть сексуальных домогательств исходит от мужчин и направлена на женщин (Fitzgerald et al., 1988). В частности, мужчины, которые считают себя «исключительно мужественными» и связывают понятие силы с сексом, более других склонны к сексуальным домогательствам (Bargh, Raymond, Pryor & Strack, 1995; Pryor, 1987; Pryor &

Stoller, 1994). Однако будут ли они в действительности вести себя так, зависит от ситуации. В эксперименте, по официальной версии посвященном исследованию способности обучать, участники- мужчины, у которых прежде была выявлена предрасположенность к сексуальным домогательствам «quid pro quo», чаще дотрагивались до «учениц» (на самом деле ассистенток в эксперименте) в игриво-сексуальной манере, но только когда характер задачи допускал прикосновения, — например, обучение тому, как бить по мячу при игре в гольф (Pryor, 1987).

В другом эксперименте студентов мужского пола просили научить молодую женщину выполнять на компьютере задачу, связанную с обработкой текстов. С ученицей (как и в предыдущем случае, ассистенткой в эксперименте) их знакомил аспирант, также мужского пола, который либо демонстрировал своим поведением пренебрежительное, «сексуальное» отношение к девушке (обнимал ее за плечи, гладил по голове, визуально оценивал ее фигуру), либо представлял ее в уважительной, профессиональной манере. Как показано на рис. 3.2, молодые люди, которые по складу личности допускали сексуальные домога-

Рис. 3.2. С чьей стороны и когда вероятны сексуальные домогательства?

Сексуально-навязчивое поведение обычно является результатом взаимодействия личностных диспозиций и явных социальных норм. В одном эксперименте участники мужского пола, предрасположенные к такому поведению, чаще позволяли себе «сексуальные» прикосновения, работая с молодой женщиной (ассистенткой в эксперименте), но только если они до этого наблюдали, как другой ассистент, мужчина, вел себя по отношению к ней в сексуально-пренебрежительной манере.

Источник: Pryor, LaVite & Stoller (1993), Figure 1.

тельства, чаще позволяли себе прикосновения сексуального характера, но только тогда, когда им была предъявлена соответствующая модель (Pryor, LaVite & Stoller, 1993).

В общем можно заключить, что к сексуальным домогательствам больше склонны мужчины, которые усматривают стойкую взаимосвязь между силой и сексом и которые находятся в обстановке, где есть как законная возможность для действий сексуального характера, так и неявное попусти-тельство подобным действиям.

Итак, понятия предубеждений, стереотипов и дискриминации относятся к тому, что мы чувствуем, что думаем и как себя ведем, встречаясь с представителями определенных групп. Часто негативные предубеждения, стереотипы и дискриминационные тенденции сливаются в единое целое, образуя синдромы, известные нам как расизм, «мужской шовинизм», антисемитизм, «гетеросексуальный шовинизм», «возрастной шовинизм» и т. п.

Цена предубеждений, стереотипов и дискриминации

Мишени негативных предубеждений часто вынуждены нести на себе тяжкое бремя. В ходе эксперимента, проводившегося по всей стране, белые, чернокожие и испаноязычные «клиенты» встречались с агентами по продаже и аренде недвижимости для переговоров о покупке или найме жилья. Ученые проинструктировали этих умелых профессиональных актеров так, чтобы они изображали людей, совпадающих по всем имеющим значение характеристикам, кроме этнической принадлежности, представляя «клиентов» из меньшинств как людей с более высоким доходом. И хотя такие, во всем подобные друг другу люди разных национальностей интересовались одинаковыми домами или квартирами с интервалом не более нескольких часов, агенты демонстрировали явную дискриминацию в пользу белых клиентов: они предоставляли белым клиентам больше информации о свободных домах, чаще связыва-лись с ними по телефону и стремились направить чернокожих и испаноязычных клиентов в районы проживания меньшинств (Yinger, 1995).

Но чернокожим и испаноязычным гражданам не только труднее найти себе достойное жилье, а еще и приходится платить за него больше, если они его все-таки находят: в среднем на 3000 долларов больше, чем платят белые за такой же дом. Ежегодная общая сумма этого «дискрими-национного налога», взимаемого с американцев африканского и испанского происхождения, составляет 4,1 миллиарда долларов (Yinger, 1995).

Существует также и множество других видов дискриминации.

Аудиторская проверка индустрии продажи автомобилей показала, что белым мужчинам обычно предлагают более выгодные сделки при покупке машины, чем белым женщинам (с которых спрашивают на 109 долларов больше), черным женщинам (на 318 долларов больше) и черным мужчинам (на 935 долларов больше) (Ayres & Siegelman, 1995).

Эксперимент, проведенный в медицинских учреждениях, показал, что врачи только в 60% случаев назначают высококачественный диаг-ностический тест на болезнь сердца чернокожим пациентам, по сравнению с белыми пациентами, хотя и те и другие (в действительности специально подготовленные ассистенты исследователей) описывали одни и те же симп-томы и давали одинаковую информацию о себе (Shulman et al., 1999).

Женщины и представители меньшинств обычно получают меньшую плату за ту же самую работу, и такой результат получается даже после тщательного сопоставления работников по типу выполняемой работы, образованию и другим параметрам (Stroh, Brett & Reilly, 1992).

Чернокожие, испаноязычные и происходящие из коренных американцев юноши чаще, чем белые юноши, берутся под арест системой правосудия, даже если те и другие обвиняются в одинаковых преступлениях («Правосудие для некоторых» / «And justice for some», 2000)

Молодые женщины с избыточным весом, по сравнению с более стройными ровесницами, получают меньше финансовой помощи на учебу в колледже от своих родителей (Crandall, 1995).

Непосредственные, осязаемые последствия этих форм дискриминации вполне ясны. Менее заметным, но, возможно, не менее сильным является эффект просто осознания человеком того, что другие придерживаются негативных предубеждений и стереотипов относительно группы, к которой он или она принадлежит (Pinel, 1999). Например, «белые вороны» в какой-либо группе — скажем, женщина в группе мужчин — часто боятся того, что окружающие станут подгонять их под свои стереотипы (Cohen & Swim, 1995). В резуль-тате такой повышенной концентрации на себе «белые вороны» часто не могут как следует сосредоточиться на выполняемой задаче (Lord & Saenz, 1985; Saenz, 1994). Клод Стил и Джошуа Аронсон (Steele & Aronson, 1995) выдвинули гипотезу, что угроза подпасть под стереотип — страх подтвердить негативные стереотипы других — также затрудняет для человека выполнение задачи на уров-

Рис. 3.3. Когда негативные стереотипы витают в воздухе

Даже простое знание о том, что группа, к которой принадлежит человек, рассматривается другими негативно, может помешать этому человеку жить соответственно своему действительному потенциалу. В одном из экспериментов и белые, и черные студенты хорошо (относительно своих способностей, оцененных с помощью Теста академических способностей) справлялись с трудным заданием, за исключением тех случаев, когда им прежде нужно было сообщить о своей расовой принадлежности. Когда расовая принадлежность делалась заметной, черные студенты выполняли задание хуже, чем белые.

Источник: Steele & Aronson (1995), Figure 4.

не своих настоящих возможностей. В серии экспе-риментов, предпринятых для проверки этой идеи, студентам предлагали ответить на трудные вопросы, взятые из устного раздела выпускного экзамена. Чернокожие студенты справлялись с задачей хуже, чем позволяли им их способности, но только если их расовая принадлежность делалась хорошо заметной и они были убеждены, что плохой ответ подтвердит культурный стереотип о более низком интеллекте людей черной расы по сравнению с белыми (рис. 3.3).

Угроза подпасть под стереотип (Stereotype

t — страх человека нечаянно подтвердить стереотип, существующий у других относительно его группы.

Результаты последних исследований подтверждают, что люди из многих групп выполняют работу хуже, чем они могут, когда боятся подтвердить негативные стереотипы, существующие у других относительно их группы. В качестве примеров рассмотрим следующие факты: • Женщины хуже справлялись с математическим тестом в ситуации, когда на их пол обращали внимание (Shin, Pittinsky & Ambady, 1999; Spencer, Steele & Quinn, 1999).

Белые мужчины хуже справлялись с математическим тестом, когда думали, что их результаты будут сравниваться с результатами мужчин азиатского происхождения (Aronson et al., 1999).

Белые мужчины сравнительно плохо выполняли спортивное задание, когда думали, что оно связано с «природными способностями», в то время как чернокожие мужчины плохо выполняли это же задание, когда думали, что оно связано со «спортивной смекалкой» (Stone, Lynch, Sjomeling& Darley, 1999; см. рис. 2.7).

Франкоязычные канадские студенты из низших социальных классов хуже справлялись с тестом, когда думали, что он предназначен для оценки интеллектуальных способностей, в отличие от ситуации, когда считали, что тест не имеет отношения к интеллектуальным способностям (Croizet & Claire, 1998).

Американки азиатского происхождения хуже справлялись с математическим тестом, когда становилась явной их принадлежность к женскому полу, но лучше выполняли те же задания, когда становилось известным их азиатское имя (Shin, Pittinsky & Ambady, 1999).

Когда негативные стереотипы, касающиеся нашей группы, «витают в воздухе», нам часто не удается выполнять задачи на уровне, соответствующем нашим возможностям.

Кроме того, что она мешает людям хорошо выполнять работу, угроза подпасть под стереотип часто заставляет тех, кто ее испытывает, дис- идентифицировать себя со сферами деятельности, в которых они, согласно ожиданиям общества, должны потерпеть неудачу, — решать, что эта сфера больше не имеет отношения к их я-концеп- ции и их самоуважению (Crocker & Major, 1989; Steele, 1992). Например, из боязни подтвердить стереотип, приписывающий им низкие интеллектуальные способности, школьники-афроамери- канцы могут с течением времени исключать ака-демическую успеваемость из числа характеристик, важных для их образа «я» (Major, Spenser, Schmader, Wolfe & Crocker, 1998). Одно из исследований подтверждает этот вывод: чернокожие школьники в десятом классе меньше, чем в восьмом классе, связывают собственное самоуваже-ние с успехами в учебе — схема, не характерная для белых подростков (Osborne, 1995). В кратковременном периоде дисидентификация с академическими успехами может быть адаптивной, помогая детям и подросткам сохранять позитивное видение себя перед лицом негативных соци-альных стереотипов. Однако в более длительном периоде отказ от стремления к интеллектуальному развитию выливается в плохую подготовленность этих детей к тому, чтобы конкурировать с другими в мире, где знания и умение учиться играют решающую роль.

Дисидентификация (Disidentifying) — снижение

в собственном представлении значимости определенной сферы (например, академических достижений) для самоуважения.

Когда негативные стереотипы и предубеждения «витают в воздухе», возникают также и другие проблемы. Те, кто является мишенью негативных стереотипов и предубеждений, никогда не могут знать точно, почему другие ведут себя по отношению к ним именно так, а не иначе. Возьмем, например, женщину, которой отказали в приеме на работу. «Я не получила эту работу, потому что у других претендентов квалификация выше, чем у меня, — может думать она, — или потому что они не хотели принимать женщину?» Если же она все-таки получает работу, некоторая неоднозначность относительно причин этого события, тем не менее, остается: «Они взяли меня, потому что я — самый квалифицированный претендент, или им просто нужно было заполнить какую-то квоту?» Для большинства людей социальная обратная связь является важным ис-точником информации о собственных способностях, навыках и характере. Однако для членов тех групп, на которые нацелены негативные предубеждения и стереотипы, социальная обратная связь несет больше двусмысленных сообщений и оказывается менее полезной (Crocker, Voelkl, Testa & Major, 1991; Major & Crocker, 1993). В общем, быть мишенью негативных предубеждений и стереотипов плохо как с практической, так и с психологической точки зрения (Swim & Stangor, 1998). Меньше исследований посвящено вопросу о том, какие издержки несут те, кто сам дискриминирует других, и вообще все члены обществ, в которых негативные предубеждения играют — или исторически играли — видную роль. Тем не менее эти издержки также значительны (Browser & Hunt, 1996; Simpson & Yinger, 1965). На индивидуальном уровне люди, которые склонны дискриминировать других, часто упускают ценные возможности, лишаются потенциально хороших и верных друзей, не принимают на работу высоко-квалифицированных работников и терпят другие убытки. Когда люди унижают другие группы, чтобы лучше думать о самих себе, — явление, которое мы рассмотрим далее в этой главе, — они отвлекают свои усилия от реального самосовершенствования (Pettigrew, 1973). Более того, когда негативные стереотипы и предубеждения витают в воздухе, они могут вредить даже непредубежденным людям, чьи социальные контакты затрудняются опасениями, что их будут воспринимать как пре- дубежденных («Не подумает ли она после моего за-мечания о программах по защите прав женщин, что я — „мужской шовинист"?» «Не будет ли он думать, что я не взял его на работу, потому что он — испанец?»). Непредвзятые люди могут испытать на себе антипатию других, если будут дружить с теми, кто сам является мишенью предрассудков (Goffman, 1963). Например, в нескольких экспериментах было показано, что отношение к гетеросексуальным мужчинам обычно бывает менее благосклонным, если считается, что среди их друзей есть гомосексуалисты (Neuberg, Smith, Hoffman & Russell, 1994; Sigelman et al., 1991).

И наконец, негативные предубеждения и стереотипы несут с собой издержки для всего общества. Предрассудки настоящего и даже прошедшего времени мешают группам, против которых они направлены, улучшать свое положение, создавая в обществе «низший класс», уменьшающий в целом уровень экономического благосостояния этого общества. Разрешение проблем, возникших в результате дискриминации, требует огромных денежных вложений. А когда предрассудки переходят в агрессию, человеческие трагедии становятся действительно неизмеримыми, как мы видим на примере жестокостей, творящихся в последнее десятилетие в Руанде, на Ближнем Востоке, в Северной Ирландии и в бывшей Югославии.

Цели предубеждений, стереотипов и дискриминации

В свете того огромного вреда, который наносят негативные стереотипы, предубеждения и дискриминация их жертвам, их носителям и всему обществу, можно было бы задаться вопросом, почему люди думают, чувствуют и ведут себя таким образом. В конце концов, перефразируя Родни Кинга, черного мотоциклиста из Лос-Анджелеса, в 1991 году избитого полицейскими за превышение скорости, разве всем нам не было бы лучше, если бы мы могли обойтись без этого?

Если ответом на такой вопрос будет «да», то, безусловно, это «да» будет далеко не однозначным. Предвзятые чувства, стереотипное мышление и дискриминационные действия служат нескольким важным целям. Они помогают добиться материальных выгод для собственной группы, позволяют получать общественное одобрение, могут поднять в наших собственных глазах нас лично и нашу группу и помочь нам управляться со сложной, информационно-насыщенной средой, не затрачивая больших мыслительных усилий. Далее мы по очереди рассмотрим все эти функции.

Резюме

Предубеждения, стереотипы и дискриминация пронизывают все культуры мира. Предубеждение — это обобщенное отношение к членам некоторых социальных групп, стереотип — наша уверенность в определенных свойствах членов этих групп, дискриминация — поведение по отношению к другим людям, основанное на их принадлежности к группе. Люди, которые являются мишенью негативных предубеждений, стереотипов и дискриминационных действий, терпят значительные экономические, социальные и психологические издержки. Предвзятость по отношению к членам «чужих» групп дорого обходится и тем, кто сам придерживается негативных предубеждений и стереотипов, и всему обществу, в котором существует дискриминация.

СОЗДАНИЕ

МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЫГОД ДЛЯ СОБСТВЕННОЙ ГРУППЫ

Энн Атуотер сражалась за свой «кусок пирога». Она и другие представители черного сообщества хотели принимать участие в воплощении в жизнь американской мечты. Она хотела иметь хорошо оплачиваемую работу, жить в чистом и безопасном районе и посылать своих детей в хорошую школу. Законы и практика белой Америки отрицали ее право на это.

Си Пи Эллис желал для своей семьи того же самого. Он был хоть и белым, но таким же бед-ным, как Энн Атуотер. Для Эллиса требование чернокожих предоставить им более справедливые возможности было объявлением экономической войны. Пирог один, думал он. Если негры получат свой кусок, то его тонкий ломтик, так же как и тонкие ломтики других подобных ему белых, станет совсем прозрачным.

Как и многие другие, Эллис был уверен в том, что черные и белые конкурируют друг с другом за ограниченный объем экономических ресурсов. Конечно, с точки зрения логики, белые конкуренты точно так же уменьшали шансы Элли- са получить хорошо оплачиваемую работу, как и чернокожие. Почему же тогда ему было проще видеть своими соперниками черных, а не белых? Почему Эллис не испытывал такого возмущения и такой враждебности по отношению к своим белым конкурентам? И почему он объединялся с другими белыми, чтобы воспрепятствовать прогрессу чернокожего населения своего города?

Создание и сохранение преимуществ для своей собственной группы

Представьте, что вы участвуете в следующем лабораторном эксперименте: вы сидите в классе вместе с другими студентами, и руководитель эксперимента демонстрирует вам на экране серию точечных образцов. Каждая картинка появляется только на очень короткое время, и ваша задача — оценить, сколько на ней точек. Вы делаете свои заключения самостоятельно, не оглашая их друг перед другом. Когда показ слайдов завершается, руководитель отводит вас в отдельную комнату и сообщает, что на основании ваших оценок вас следует отнести к категории «переоценщиков». (Другим участникам говорят, что они — «недо- оценщики». На самом деле категория, в которую вас записали, определялась случайно, с помощью подбрасывания монеты.) Конечно же, у вас не может быть никакого заранее установившегося предвзятого мнения о том, что значит быть «переоценщиком» или «недооценщиком», да и экспериментатор четко объясняет вам, что ни одна категория не лучше другой.

Следующую задачу вы находите более интересной. Вы по-прежнему остаетесь в комнате наедине с собой, и ваша работа теперь — назначить денежные вознаграждения и штрафы другим людям, участвовавшим вместе с вами в эксперименте. Об этих людях вам известно только две вещи: кодовый номер каждого участника, скрывающий его настоящее имя, и то, к какой группе он или она принадлежит: «переоценщиков» или «недооцен- щиков». Вы никогда больше не встретитесь с другими участниками эксперимента, и они никогда не узнают о том, что эти назначения производили именно вы. Как вы распределите деньги?

Генри Тэджфел и его коллеги (Tajfel et al., 1971) поместили британских подростков именно в такую ситуацию, которая называется минимальной межгрупповой парадигмой (Minimal intergroup paradigm), поскольку группы («переоценщиков» и «недооценщиков») формировались случайным образом, создавались искусственно, существовали короткое время и не предполагали контактов между членами группы. Станут ли в таких условиях участники эксперимента выделять членам своей группы (то есть собственной группы) больше денег, чем представителям другой группы (то есть внешней группы)? Оказалось, что да. В самом деле, даже когда группы определены минимально, люди часто демонстрируют внутригрупповую пристрастность (Ingroup bias), предоставляя ее членам больше преимуществ, чем членам других групп (Brewer, 1979; Mullen, Brown & Smith, 1992; Tajfel, 1982).

Минимальная межгрупповая парадигма (Minimal

і) —экспериментальная процедура, в ходе которой создаются искусственные, произвольно сформированные кратковременные группы для исследования основ предубеждений, стереотипов и дискриминации. Внутригрупповая пристрастность (Ingroup s) —тенденция предоставлять членам собственной группы более значительные преимущества, чем членам других групп.

Природа жизни в группах и природа межгрупповых конфликтов

Корни внутригрупповой пристрастности могут лежать в нашем эволюционном прошлом (Campbell, 1965; Eibl-Eibesfeldt, 1989; Fishbein, 1996; Fox, 1992; van der Dennen & Falger, 1990). Нашим предкам для того, чтобы выжить, необходимо было жить группами. Внутри своих маленьких сообществ люди сотрудничали друг с другом и развивали нормы взаимности, чтобы укрепить связи внутри группы (Axelrod & Hamilton, 1981; Trivers, 1971). Кроме того, поскольку эти сообщества первое время состояли в основном из биологических родственников, поведение, направленное на усиление группы, было полезно каждому отдельному члену группы и с генетической точки зрения, повышая вероятность того, что он (она) или его (ее) родственники выживут и произведут потомство (Hamilton, 1964). Так что людям было выгодно как думать в категориях группы, так и ценить группы, к которым они принадлежали. В самом деле, внутригрупповая при-страстность, по-видимому, является общей для всех культур характеристикой социальной жизни человека, и эта тенденция может действовать даже на бессознательном уровне (Otten & Wentura, 1999; Perdue, Dovidio, Gurtman & Tyler, 1990).

«Конфликт возникает, когда группы оказываются в положении соперничества друг с другом за одни и те же ресурсы».

Но одно только это не объясняет, почему люди часто не любят членов других групп. Почему, например, калифорнийцы временами демонстрируют такие горячие враждебные чувства к иммигрантам из других штатов? Прагматическая теория групповых конфликтов предполагает, что кон-фликт возникает, когда группы оказываются в положении соперничества друг с другом за одни и те же ресурсы (Bonacich, 1972; Brewer & Campbell, 1976; Sherif, Harvey, White, Hood & Sherif, 1961/ 1988). Такие конфликты должны не только укреплять позитивное чувство солидарности с членами собственной группы, но и заставлять людей испытывать сильную антипатию к членам других групп. А как же иначе, ведь «они» пытаются лишить «нас» ресурсов, необходимых нам для выживания и процветания. В результате люди в группах могут действовать таким образом, чтобы помочь собственной группе наносить вред другим группам.

Прагматическая теория групповых конфликтов

heory) —гипотеза о том, что конфликты между группами, так же как и негативные предубеждения и стереотипы, возникают вследствие реального соперничества между группами за нужные им ресурсы.

Оправдание преимуществ для собственной группы

В то время как сторонники прагматической теории групповых конфликтов полагают, что негативные предубеждения и стереотипы естественно возникают из экономического соперничества между группами, другие ученые утверждают, что иногда обладающие властью люди и институты намеренно манипулируют стереотипами и предубеждениями ради собственной выгоды (Cox, 1959; Reich, 1971). Например, некоторые считают, что концепция неполноценности черной расы была выдвинута белыми европейцами для того, чтобы оправдать эксплуататорские набеги на Африку. Существует мнение, что Гитлер использовал антисемитизм для того, чтобы собрать всех немцев в единое целое под своим командованием. Да и Си Пи Эллис в конце концов пришел к выводу, что предприниматели Дурхама поощряли и финансировали расистскую деятельность Ку- клукс-клана для того, чтобы белые бедняки и черные бедняки постоянно воевали друг с другом и никто из них не мог заметить, какое богатство захватили в свои руки ведущие граждане города.

Могут ли подобные систематические, экономически мотивированные попытки создания или усиления негативных предубеждений и стереотипов быть широко распространенными или эффективными? Трудно сказать наверняка, учитывая,

Наши ресурсы для нас или наши ресурсы для них?

Соперничество групп за экономи-ческие ресурсы становится причиной возникновения и расцвета негативных предубеждений и дискриминации. В 1990-х годах калифорнийцы боролись за то, чтобы был введен запрет расходовать средства штата на иммигрантов из других штатов. Более чем пятьюдесятью годами ранее калифорнийцы боролись за то, чтобы приостановить миграцию в их штат фермеров из Оклахомы,

Арканзаса и Техаса, опасаясь, что «оки» (прозвище сельскохозяйственных наемных рабочих из Оклахомы) лишат их работы. И в том и в другом случае экономические мотивы заставляли многих калифорнийцев подгонять потенциальных конкурентов под стереотип, рассматривая их как неполноценных людей с ненормальными семьями, угрожающих ценимому коренными жителями Калифорнии образу жизни. Надпись на большом плакате: Закройте границы!

что эти попытки, по идее, должны производиться в условиях самой строжайшей секретности. О чем действительно говорят доступные нам исследования, так это о том, что большинство из нас хочет верить в справедливый мир: хорошие вещи происходят с хорошими людьми, а плохие вещи — с плохими людьми (Lerner, 1980). Поэтому имеет смысл предположение, согласно которому успешные в жизни люди хотят думать, что они имеют право на свой экономический успех, что они «честно и справедливо» заработали свое положение. В результате люди могут на самом деле использовать стереотипы и предубеждения для того, чтобы оправдать существующее экономическое и социальное неравенство (Jost & Burgess, 2000; Sidanius & Pratto, 1993). Например, стереотипное представление об афроамериканцах как о глупых и ленивых, помогает белым американцам оправдать относительно высокое экономическое положение своей группы.

В целом желание выгод для собственной группы вносит свой вклад в возникновение и сохранение напряженности между группами. Далее мы увидим, как определенные черты личности и ситуации усиливают это желание, вызывая к жизни негативные стереотипы и предубеждения.

Ориентация на социальное доминирование

«Некоторые группы людей просто-напросто не равны другим». «Иногда необходимо наступать на других, чтобы продвигаться вперед в жизни». «Некоторые люди представляют собой большую ценность, чем остальные». Такие заявления свойственны индивидам с сильной ориентацией на социальное доминирование. Ориентация на социальное доминирование (Social dominance orientation) — это характеристика, которая говорит о том, насколько человек хочет, чтобы его (ее) собственная группа доминировала над другими группами и была выше их (Pratto, Sidanius, Stall- worth & Malle, 1994; Sidanius & Pratto, 1999). В отличие от тех, кто считает, что со всеми людьми следует обращаться одинаково, личности с силь-ной ориентацией на социальное доминирование предпочитают общественные системы, в которых группы выстроены по ранжиру, в соответствии со своей «ценностью». Они полагают, что наивысшая группа (часто их собственная) должна быть богаче и обладать большей властью.

Ориентация на социальное доминирование (Social

і) —желание человека, чтобы его (ее) собственная группа доминировала над

другими группами и превосходила их с социальной

и материальной точки зрения.

Люди, которые отличаются сильной ориентацией на социальное доминирование, особенно склонны держаться за негативные стереотипы и предубеждения, направленные против групп с более низким статусом, возможно, потому, что такие стереотипы и предубеждения помогают оправдать существующую социальную иерархию. Например, американцы с сильной ориентацией на социальное доминирование более предвзято относятся к афроамериканцам и арабам, чаще осуждают браки между представителями различных рас и отрицают права гомосексуалистов и лесбиянок, а также в большей степени поддерживают политику правительства, посредством которой Соединенные Штаты способны доминировать над другими народами (Pratto et al., 1994).

Ориентация на социальное доминирование способствует развитию предубеждений не только среди американцев. В большинстве стран имеется своя социальная иерархия, в рамках которой более влиятельные группы держат в своих руках значительную долю власти, подчиняя себе группы менее высокого статуса (Murdock, 1949). В Ка-наде, например, составляющее большинство белое население контролирует почти все богатство страны, а племена индейцев-аборигенов и иммигранты из Азии борются за улучшение своего политического, социального и экономического положения. В Тайване «люди с материка» (иммигранты из континентального Китая времен гражданской войны середины XX века) обладают наибольшей властью, «тайваньцы» (потомки жителей континентального Китая, переселившихся на остров 13 веков назад) занимают второе место в иерархии, а коренные жители острова являются самой бедной из всех трех групп. В Израиле евреи из ветви ашкенази, чьи предки жили в Европе, более влиятельны, чем сефарды, чьи предки жили в Северной Африке или на Ближнем Востоке. Израильские арабы составляют только 18% населения страны и имеют мало реальной власти, а палестинцы — и того меньше. Можно теоретически предположить, что стремясь оправдать такую разницу во власти и богатстве, люди с сильной ориентацией на социальное доминирование, проживающие в этих и других странах, должны быть особенно склонны придерживаться негативных стереотипов и предубеждений в отношении представителей групп со сравнительно низким статусом (Jost & Banaji, 1994).

Чтобы проверить эту гипотезу, Фелиция Прат- то и ее коллеги (Pratto, 1998; Sidanius & Pratto, 1999) измерили ориентацию на социальное до-минирование у людей, живущих в Канаде, Тайване, Китае и Израиле. Затем они спрашивали граждан этих стран, что они думают о женщинах и о группах, имеющих в данной стране сравнительно низкий статус. И здесь между представителями разных народов обнаружилось порази-тельное сходство. Во всех странах мужчины с сильной ориентацией на социальное доминирование демонстрировали более высокий уровень «мужского шовинизма». Кроме того, в большинстве стран ориентация на социальное доминирование оказалась связанной со склонностью к предубеждениям. В Канаде люди с сильной ориентацией на социальное доминирование предвзято настроены по отношению к коренному населению и гомосексуалистам; в Тайване те, кто отличается сильной ориентацией на социальное доминирование, предубежденно относятся к тайваньским аборигенам; в Израиле такие люди не любят евреев-сефардов, арабов и палестинцев. Только в Китае, где этнические группы низкого статуса живут в некотором отдалении от основного китайского населения (например, в Тибете или в Монголии) и не представляют собой осо-бой опасности для существующей иерархии, не обнаружено связи между ориентацией на социальное доминирование и негативными предубеждениями.

Мы видим, таким образом, что ориентация на социальное доминирование работает одинаково по всему пространству земного шара: во всех исследованных на сегодня культурах индивиды с сильной ориентацией на социальное доминирование демонстрировали предвзятость по отношению к людям другого пола и в большинстве стран — к людям других национальностей и рас.

Соперничество между группами

Когда наступают трудные с экономической точки зрения времена, приобретение ресурсов для собственной группы становится насущной необходимостью. Поэтому мы можем ожидать усиления предпочтений в пользу собственной группы и враждебности по отношению к другим группам в тех случаях, когда люди верят, что им приходится соперничать с другими группами за землю, жилье, работу и тому подобные вещи.

Карл Ховлэнд и Роберт Сирс (Hovland & Sears, 1940) собрали данные о жизни американского Юга с 1882 по 1930 год, сопоставив экономические условия с количеством линчеваний людей с черным цветом кожи. Как мы отмечали в главе 2, экономические трудности оказались четко связаны с рос-том враждебности по отношению к внешним группам: когда времена были в экономическом смысле тяжелыми, белые южане чаще линчевали черных (Hepworth & West, 1988). Эта тенденция не ограничивается Югом, поскольку в северных городах экономические трудности также приводили к росту насилия в отношении чернокожих граждан и иммигрантов из Китая (Olzak, 1992).

Чтобы изучить роль межгруппового соперничества более досконально, Музафер Шериф и его коллеги (Sherif, 1961/1988) поставили занимательный эксперимент в «полевых» условиях. Они начали с того, что выбрали двадцать два мальчика, социально адаптированных белых пятиклассников, с уровнем интеллекта немного выше среднего, со средней или хорошей успеваемостью, из протестантских семей среднего класса с двумя ро-дителями. Все эти мальчики учились в разных школах города Оклахома-сити и до начала эксперимента не были знакомы друг с другом. Затем ученые разделили мальчиков на две совершенно идентичные группы и отправили их в летний лагерь, расположенный в государственном парке «Роберс Кэйв» в сельской части штата Оклахома.

В первые дни эксперимента обе группы жили обычной для летнего лагеря жизнью — занимались спортом, ходили в походы, купались, не зная ничего о существовании в пределах парка другой группы. Вскоре эти два отряда прежде чужих друг другу ребят стали настоящими группами со своими лидерами, нормами, любимыми видами деятельности и даже названиями — «Орлы» и «Гремучие змеи». Теперь все было готово к продолжению эксперимента.

Ученые устроили между группами четырехдневный турнир: бейсбол, перетягивание каната, футбол, соревнование по установке палаток, «охота за сокровищами» и проверка чистоты в комнатах.

Соперничество и враждебность в лагере «Роберс Кэйв».

Игры в перетягивание каната и соперничество в других областях создали атмосферу сильнейшего антагонизма между «Орлами» и «Гремучими змеями», вылившуюся в почти что настоящую войну.

Победившая группа должна была получить инди-видуальные памятные медали и очень красивые ту-ристские ножи, проигравшая группа — ... ничего. В соответствии с прагматической теорией групповых конфликтов, враждебность между группами начала быстро расти еще во время первой игры в бейсбол, и по мере продолжения соревнований все более обострялась. «Орлы» сожгли флаг «Гремучих змей». «Гремучие змеи» совершили набег на домик, где жили «Орлы», разворошили постели и разбросали вещи. Взаимные унизительные прозвища слышались все чаще и становились все более обидными. Вспыхнуло несколько драк. И когда «Орлы» выиграли турнир и удалились праздновать победу, «Гремучие змеи» предприняли еще один набег на их жилище и украли с таким трудом выигранные туристские ножи. «Орлы» призвали «Гремучих змей» к ответу, начались стычки между двумя группами, и руководители эксперимента вынуждены были физически разделить мальчиков, чтобы избежать пол-номасштабной войны между двумя отрядами.

После двухдневного периода «охлаждения», в течение которого «Гремучие змеи» и «Орлы» содержались отдельно друг от друга, мальчиков попросили охарактеризовать каждую из групп. Результаты подтвердили наблюдения ученых. Если членов своей группы обитатели лагеря видели смелыми, мужественными и дружелюбными, представителей другой группы они считали подлыми, нахальными, неприятными типами! Это будет выглядеть еще более поразительно, если мы вспомним, что мальчиков отбирали для эксперимента именно по принципу их схожести друг с другом.

В самом деле, касается ли дело белых американцев, не любящих черных, британцев, не любящих выходцев из Западной Индии, голландцев, не любящих иммигрантов из Турции и Суринама, или французов, не любящих азиатов, мы видим, что негативные предубеждения и стереотипы часто «бьют по сопернику»: люди направляют свои враждебные чувства на ту группу, которую они в дан-

Рис. 3.4. Спираль соперничества

Когда группы видят друг в друге конкурентов в борьбе за общие ресурсы, они иногда начинают вести себя таким образом, что это возбуждает или усиливает то самое соперничество, которого они опасаются. Такая самораскручивающаяся спираль может быстро набирать обороты, сея упорную и интенсивную вражду между группами.

ный момент воспринимают как своих соперников (Pettigrew & Meertens, 1995). Поскольку экономическое соперничество в разных местностях часто вовлекает в игру различные «команды»: коренных британцев «против» приехавших из Западной Индии среди лондонских рабочих, корейских владельцев предприятий «против» чернокожих потребителей в южной части Лос-Анджелеса и т. д., — каждое общество обладает своим, несколько отличным от других набором культурных стереотипов и предубеждений. Таким образом, хотя соперничество между группами является межкультурным феноменом, мы видим, что группы, втянутые в это сопер-ничество, в разных культурах разные.

Самораскручивающаяся спираль соперничества между группами

Когда чернокожие обитатели Дурхама, такие как Энн Этуотер, вышли на улицу с протестами против дискриминации, приговаривавшей их к неудобному жилью, низкооплачиваемой работе и плохим школам, бедные белые граждане, такие как Си Пи Эллис, забеспокоились о том, что если черные чего-нибудь достигнут, это может произойти за их, бедных белых граждан, счет. По- скольку требования равных возможностей со стороны чернокожих граждан отвергались белыми как неправомерные, протесты афроамериканцев стали более частыми и энергичными. В свою очередь, многие белые принялись еще упорнее отстаивать свою ставшую даже более жесткой позицию. Спираль конфликта раскручивалась. Энн Этуотер превратилась из почтенной домохозяйки в «Скандалистку Энни», воинственного борца за гражданские права. Си Пи Эллис из тихого, незаметного человека, всеми силами старавшегося удержать на плаву свою семью, превратился в реакционного лидера Ку-клукс-клана.

Соперничество и враждебность порождают ответные соперничество и враждебность. Когда люди видят в других своих соперников, они на-страиваются на соперничество и начинают вести себя соответственно, неумышленно возбуждая или усиливая то самое соперничество, которого они изначально опасались (Kelley & Stahelski, 1970; см. рис. 3.4). Эти самоисполняющиеся пророчества быстро развиваются в спираль соперничества, принимая все более интенсивные формы, так как все вовлеченные стороны, чем дальше, тем больше, уверяются в злобных намерениях своих противников. Данный процесс особенно четко проявляется на групповом уровне, поскольку группы соперничают друг с другом за ресурсы более интенсивно, чем отдельные люди (Insko et al., 1994; Schopler & Insko, 1992).

В раскручивании спирали межгруппового со-перничества мы наблюдаем два фундаментальных типа взаимодействий между личностью и ситуацией. Во-первых, ситуация соперничества создает борющихся друг с другом людей и соперничающие группы, которые питают мало доверия друг к другу, и это еще раз показывает нам, как ситуации могут изменять людей. Во-вторых, соперничающие, не доверяющие друг другу люди и группы создают ситуацию еще большего соперничества и враждебности, и это пример того, как люди могут изменять ситуации. Легко видеть, как такая спираль соперничества приводит к упорной ненависти групп друг к другу, подобно тому, как это происходит на Ближнем Востоке между израильтянами и палестинцами.

Резюме

Из-за того что люди хотят иметь в распоряжении собственной группы экономические, социальные и политические ресурсы, они иногда могут создавать конкурентные преимущества для своей группы и часто доходят до того, что начинают ис-пытывать антипатию и развивают негативные Противостояние вокруг школы.

Не подчинившись решению Верховного Суда, Национальная гвардия штата Арканзас под угрозой оружия отправила домой девятерых чернокожих школьников, принятых в центральную среднюю школу города Литтл-Рок. Несколькими неделями позже по приказу президента Дуайта Эйзенхауэра в город прибыли 1000 десантников, чтобы каждый день сопровождать чернокожих школьников на занятия и обратно, охраняя от враждебной толпы.

взгляды по отношению к другим группам. Индивиды с сильной ориентацией на социальное доминирование рассматривают мир как арену, на которой группы соперничают друг с другом за дефицитные экономические и социальные ресурсы; в результате эти люди отличаются большей склонностью к негативным предубеждениям и стереотипам, направленным против других групп. Кроме того, когда наступают трудные времена и люди чувствуют, что должны бороться за свою экономическую и социальную безопасность, они скорее усваивают и с большей готовностью выражают негативные стереотипы и предубеждения. Наконец, соперничество между группами может быстро раскручиваться наподобие спирали, когда каждая группа начинает все меньше доверять другой и вести себя все более враждебно. Теперь мы рассмотрим, какую роль в создании и поддержании стереотипов, пре-дубеждений и дискриминации может играть общественное одобрение.

ЗАВОЕВАНИЕ

ОБЩЕСТВЕННОГО ОДОБРЕНИЯ

Как и в Дурхаме, в городе Литтл-Рок, штат Арканзас, вокруг вопроса десегрегации школ поднялся невообразимый шум. В сентябре 1957 года, когда в школах начались занятия, губернатор Ор- вал Фобус (Orval Faubus) на глазах у всей страны вывел на улицы Национальную гвардию штата Арканзас. Гвардейцы, угрожая оружием, отправили домой девятерых черных школьников, поже-лавших учиться в центральной городской школе. Чтобы обеспечить исполнение решения Верховного Суда, объявлявшее расовую сегрегацию общественных школ незаконной, президент Эйзенхауэр послал в город 1000 десантников из 101-й воздушно-десантной дивизии, чтобы сопровождать девятерых школьников в класс и обратно. Фобус в ответ на это на следующий год вообще закрыл общественные средние школы города — для всех учеников, и черных, и белых.

Большинство священников Литтл-Рока считало предоставление черным школьникам равных образовательных возможностей не только справедливым, но и морально правильным. Однако, не считая призывов к миру и спокойствию, по-давляющая часть белых священников города избегала публично занимать какую-либо позицию в этом споре. Как объяснить такое несоответствие между личными убеждениями священнослужителей и их поведением на публике?

Чтобы ответить на этот вопрос, Эрнст Кэмп- белл и Томас Петтигрю (Campbell & Pettigrew, 1958) приехали в Литтл-Рок и посмотрели, каковы оказались последствия для тех немногих стоявших за интеграцию священников, которые открыто высказывали то, что думали. Этих священников в городе ругали и оскорбляли, а число горожан, посещавших их церкви в воскресное утро, резко уменьшилось. Некоторые даже были смещены с должности или против воли перемещены в другие приходы. Все священники Литтл- Рока знали одну вещь, на которую те из них, кто откровенно высказал свое мнение, предпочли не обращать внимания, — белые прихожане не хотят, чтобы черные дети учились в одной школе с их сыновьями и дочерьми. И так как пастырь не может эффективно воздействовать на верую-щих, если он не пользуется одобрением и уважением общества, многие из священников чувствовали, что у них нет иного выбора, кроме как приспосабливать свои действия к взглядам прихожан, не желавших десегрегации.

Затруднительное положение, в которое попали священники Литтл-Рока, высвечивает для нас ту роль, которую играет общественное одобрение в отношениях между группами. В 4, 5 и 6 главах мы говорили о том, что люди желают получать одобрение других и могут добиться этого, корректируя свои мнения и действия так, чтобы они совпадали с мнениями и действиями окружающих. Если те, чье отношение к нам имеет для нас значение, видят некую группу в негативном свете, мы можем подстраиваться под эти взгляды в надежде «соответствовать» и заслужить одобрение важных для нас людей (Blanchard, Crandall, Brigham & Vaughn, 1994; Pettigrew, 1958). В жизни большинства из нас, вероятно, были моменты, когда в ответ на предвзятое замечание, которое наедине с собой мы нашли бы оскорбительным, мы выдавливали из себя улыбку, боясь, что нас отвергнут, если мы будем публично выражать свое недовольство. Например, участницы одного экс-перимента, не имевшие предрассудков, связанных с принадлежностью к определенному полу, в присутствии зрителей соглашались с предвзятым мнением трех других участников, демонстрируя тот факт, что даже непредубежденные люди могут выражать предубежденные взгляды, чтобы получить одобрение общества (Swim, Ferguson & Hyers, 1999). Но чаще бывает так, что предвзятая социальная среда дает столь же предвзятым индивидам позволение вполне правдиво выражать свои истинные взгляды (Wittenbrink & Henley, 1996). Участники одного исследования оценивали действия, дискриминирующие женщин, как менее оскорбительные, после того как им доводилось услышать несколько шуток, в которых выражалось пренебрежительное отношение к женщинам, но только если эти участники с самого начала были убеждены в неполноценности женщин (Ford, 2000).

Конечно, социальные нормы и ожидания делают нечто большее, чем просто заставляют нас притворяться, что мы придерживаемся опреде-ленных стереотипов и предубеждений. Поскольку социальные нормы глубоко пронизывают всю нашу повседневную жизнь и поскольку мы проводим очень много времени в обществе тех, чьего одобрения мы ищем, мы также можем интер- нализовать эти сообщения, принимая их как свои собственные мысли (Guimond, 2000). И как Си Пи Эллису было легко подхватить расистские сообщения, витающие в атмосфере гражданского неравноправия старого Юга, так и нам сегодня несложно усвоить стереотипные и предубежден-ные сообщения, которые мы слышим дома, в обществе и в средствах массовой информации.

кий балл по шкале, измерявшей тенденцию к конформизму, соглашаясь с заявлениями типа: «хороший член группы должен соглашаться с другими людьми из его группы» и «чтобы добиться успеха в наши дни, человек должен делать то, что ожидают от него другие». Личности с высокой склонностью к самомониторингу — те, кто используют мнения и действия других людей в качестве руководства, на основе которого они выстраивают собственное социальное поведение, — тоже с готовностью выражают стереотипные и предвзятые взгляды, если считают их социально приемлемыми (Fiske & Von Hendy, 1992; Sheets & Bu- shardt, 1994). Люди, которые хотят «быть как все», в большей степени склонны усваивать пре-дубеждения, стереотипы и дискриминационные привычки, существующие в обществе.

Восприятие людьми своего общественного положения (social standing) также влияет на то, станут ли они проявлять конформизм по отношению к предвзятым нормам своего окружения. Вспомните, например, то время, когда вы были где-нибудь новичком: новым ребенком во дворе, новым со-трудником в на работе или новым жильцом в сту-денческом общежитии. Как периферийный член группы, вы, вероятно, хотели «быть таким, как другие» и вести себя так, чтобы продемонстрировать им свою ценность. В результате вы, может быть, Конформизм,

самомониторинг и воспринимаемое общественное положение

В своем классическом исследовании, участниками которого были белые студенты из Южной Африки, Томас Петтигрю (Pettigrew, 1958) обнаружил, что студенты, отличавшиеся крайне расистскими настроениями, также набирали высо-

Рис. 3.5. «Обещаю не любить другие группы»

Кандидаты в «братские» и «сестринские» студенческие общины университета штата Канзас особенно рьяно дискредитировали другие общины, когда считали, что их мнение станет из-вестно другим членам их общины. Периферийные члены групп, такие как кандидаты, проходящие испытательный срок, в своем желании быть принятыми могут заходить так далеко, что начинают просто-напросто откровенно пропагандировать свои предубеждения против внешних групп.

Источник: Noel et al. (1995), Figure 3.

с большей готовностью проявляли конформизм по отношению к нормам группы.

Следующий эксперимент (Noel, Wann & Brans- combe, 1995) является замечательной демонстрацией того, как желание заслужить общественное одобрение делает периферийных членов группы особенно враждебно настроенными против внешних групп. Участниками эксперимента были члены мужских и женских студенческих общин, а также кандидаты (потенциальные члены общин, проходящие «испытательный срок»). Как показано на рис. 3.5, полноправные члены общин демонстрировали один и тот же уровень предубежденности против внешних групп, независимо от того, сохранялось их мнение в тайне или выносилось на публику. Кандидаты, напротив, более горячо умаляли достоинства других аналогичных групп, если предполагалось, что их оценки станут известны «братьям» или «сестрам» из их общины. Пытаясь завоевать общественное одобрение, кандидаты проявляли конформизм, с готовностью подстраиваясь под норму, требующую принижать другие студенческие общины.

Время и место

Конформисты, люди с высокой склонностью к самомониторингу или с периферийным положением в группе, испытывают более сильную потребность в общественном одобрении и поэтому с большей готовностью приспосабливаются к несправедливым нормам группы. Однако нормы изменяются со временем и различаются в зависимости от места. Эти изменения должны сопровождаться соответствующими переменами в том, какие стереотипы и предубеждения выражают люди и как они это делают.

За последние 40 лет, согласно социологическим исследованиям, взгляды белых граждан США на такие вопросы, как межрасовая интеграция, браки между представителями разных рас и возможность выдвижения чернокожих канди-датов на пост президента, стали намного более благосклонными (Gallup, 1997). Но что отражают эти результаты: действительные перемены в уровне предубежденности и приверженности стереотипам или только лишь желание людей давать во время социологических опросов приемлемые, с точки зрения общественных норм, ответы? Мы видели, что желание заслужить общественное одобрение может заставлять людей усваивать негативные предубеждения, когда они верят, что другие настроены предвзято. Может быть, то же самое желание заставляет людей адаптировать толерантные взгляды, когда они верят, что терпимость является общественной нормой. Например, белые ученики средних школ штата Северная Каролина более благожелательно смотрели на черных школьников, когда считали, что их собственные друзья и роди-тели одобряют дружбу между людьми разных рас (Cox, Smith & Insko, 1996).

Если результаты социологических опросов, подобные приведенным выше, и не отражают перемен в реальных установках, они, несомненно, отражают изменения существующих в данной культуре инъюнктивных и деструктивных норм. Как мы говорили в предыдущих главах, инъюнк- тивные нормы (injunctive norms) диктуют нам, что мы должны думать и чувствовать, и сегодняшние изменения в законах и политической практике Соединенных Штатов говорят о том, что дискриминация людей на основе их расы, пола, этни-ческой принадлежности, религии или возраста недопустима и противоречит американским убе-ждениям. Дескриптивные нормы (descriptive norms) рассказывают нам о том, что люди в действитель-ности думают и чувствуют, и поскольку принудительная сила новых законов уменьшает количество наблюдаемой дискриминации, у людей может создаваться впечатление, что теперь их сограждане настроены менее предубежденно, чем раньше. Таким образом, в целом по Соединенным Штатам изменение со временем инъюнктив- ных норм, вероятно, привело к подобному же изменению дескриптивных норм. В результате сегодня люди не только менее охотно выражают предвзятые взгляды на публике, но также, возможно, в меньшей степени склонны придерживаться их.

Кроме того, нормы изменяются в зависимости от места, и люди соответственно корректируют свое поведение. Например, наблюдения за жизнью шахтеров в Западной Виржинии показали, что большинство белых рабочих нормально трудились вместе с чернокожими и не чувствовали никакого неудобства, общаясь с ними в шахте, но предпочитали избегать их в городе, где дружба между людьми разных рас считалась нежелательной (Minard, 1952). Новые заключенные, которые путем случайного выбора были определены в блок камер, где к людям других рас относились толерантно, после месяца пребывания в тюрьме показывали себя меньшими расистами, чем те, кто был помещен в блок, где преобладали более предвзятые настроения (Foley, 1976). Последний пример: южане, переехавшие на Север, и обитатели сельской местности, переехавшие в большой город, после перемены места жительства постепенно становятся более толерантными (Tuch, 1987). Когда люди перемещаются с мест работы

Религиозный расизм?

Многие из наиболее ожесточенных расистских групп провозглашают в качестве своей основы религиозные убеждения. Например, члены организации «Арийские нации» («Церковь христиан Иисуса Христа») считают, что они служат принципам христианства. Может быть группы, подобные «Арийским нациям», цинично конструируют фасад религиозности, чтобы оправдать свою расистскую идеологию, которая в ином случае выглядела бы достойной порицания? Или они действительно верят, что делают работу, угодную Богу? В самом деле, кажется загадочным, что люди с такими сильными религиозными убеждениями могут быть настолько предвзятыми.

в места отдыха, из маленького городка в крупный мегаполис или из региона в регион, их предубеждения и способы выражения этих предубеждений также претерпевают сдвиг.

Внутренняя религиозность и предубеждения

Многие из крупнейших мировых религий декларируют принцип, в соответствии с которым всех людей следует принимать как равных, вне зависимости от их расы или этнической принадлежности. Поэтому выглядит очень загадочным то, что люди, объявляющие о своей религиозности, часто оказываются более предвзятыми, чем те, кто не называет себя религиозным (Allport & Kramer, 1946; Batson & Ventis, 1982). Как такое может быть?

Люди приходят к религии по разным причинам, и понимание этих причин может помочь нам понять связь между религиозностью и предубеждениями (Allport & Ross, 1967; Batson & Bur- ris, 1994). Некоторым людям свойственна внешняя религиозность, — то есть они видят в принадлежности к некоторой религии возможность приобрести друзей, добиться высокого общественного положения или найти поддержку в труд-ное время. С этой точки зрения религия используется для того, чтобы получить что-то еще, и является лишь средством достижения какой- то иной цели; религиозные нормы не воспринимаются в качестве жизненного стандарта. Люди, религиозные по внешним причинам, обычно больше склонны к негативным предубеждениям, чем нерелигиозные люди (Batson & Ventis, 1982).

Внешняя религиозность (Extrinsic religiosity) —

ориентация на религию, при которой религия ви-дится способом приобретения других ценных вещей, таких как дружба, статус или утешение.

Второй тип духовной ориентации получил название религиозности поиска (Batson & Ventis, 1982). С этой точки зрения религия — бесконечное личное путешествие в поисках истины. Люди, которые рассматривают религию в первую очередь как поиск, открыты по отношению к духовным материям и не ожидают простых ответов на сложные духовные и моральные вопросы. Личности, ориентированные на поиск, открыты также и по отношению к другим вещам, что, возможно, объясняет, почему они демонстрируют меньше предубеждений как в своих заявлениях о себе, так и в своих действиях (Batson & Burris, 1994).

Религиозность поиска (Quest religiosity — ориентация на религию, при которой религия видится как путешествие, предпринимаемое с целью разобраться в сложных духовных и моральных вопросах, обычно в сочетании с убеждением, что быстрые, простые ответы не могут быть верными.

Наконец, люди могут придерживаться внутренней религиозности, стараясь воспринять то, чему учит их религия, и жить в соответствии с этим (Allport & Ross, 1967). С этой точки зрения, религия — не средство достижения какой-то иной цели и не путешествие, но цель сама по себе. Поскольку большинство религий учит терпимости и поскольку внутренне религиозные люди хотят сделать религиозные понятия частью своей личности и руководством к действию, мы могли бы ожидать, что такие внутренне религиозные личности будут настроены менее предубежденно. В самом деле, внутренне религиозные люди кажутся менее пред-взятыми, чем те, кому свойственна внешняя рели-гиозность, и не более предвзятыми, чем нерелиги-озные люди (Batson & Ventis, 1982; Donahue, 1985; Gorsuch, 1988). Но являются ли они в действительности таковыми?

Внутренняя религиозность (Intrinsic religio-

y) — ориентация на религию, при которой люди стараются воспринять ее учение, видя в религии самостоятельную цель. Большинство работ, посвященных связи между религиозностью и предубеждениями, основаны на тех данных, которые люди сами сообщают о себе. Однако Дэниэл Бэтсон и его коллеги исследовали публичное поведение внутренне религиозных индивидов и утверждают, что реальные отношения людей с внутренним типом религиозности могут быть не такими, какими они представляются. В одном из экспериментов белые участники сообщали свое мнение о людях с черным цветом кожи, заполняя анкеты. Впоследствии этих участ-ников просили выбрать одного из двух человек, чтобы тот провел с ними интервью, касающееся их мнений по различным вопросам; один из предполагаемых интервьюеров был белым, другой — чернокожим. Участники, набравшие высокий балл по шкале, измеряющей внутреннюю религиозность, представляли себя исключительно непредвзятыми, отвечая на вопросы анкеты, однако позже предпочитали обсуждать свои взгляды с белым интервьюером (Batson, Naifeh & Pate, 1978).

Белым участникам другого исследования предлагали выбрать, в какой из двух комнат смотреть фильм; в одной комнате сидел белый студент, а в другой — чернокожий. В условиях, когда уклонение от общества черного студента легко можно было счесть выражением расовых предрассудков — когда в обеих комнатах демонстрировался один и тот же фильм, — внутренне религиозные участники особенно часто выбирали комнату, в которой ожидал черный студент. Напротив, если нежелание быть в обществе человека с черным цветом кожи можно было оправдать на основе непредвзятых мотивов — в разных комнатах шли разные фильмы, — то внутренне религиозные участники не оказывали больше такого предпочтения чернокожему студенту (Batson et al., 1986). Бэтсон и его коллеги считают, что внутренне ре-лигиозные люди, возможно, более озабочены тем, чтобы выглядеть толерантными — показывать свое благочестие перед окружающими, — чем тем, чтобы на самом деле быть толерантными.

Это открытие выявляет, таким образом, одно интересное сочетание факторов: в обстоятельствах, когда другие могут прямо обнаруживать свои предубеждения, внутренне религиозные белые декларируют на словах и выражают в своих поступках толерантные в расовом отношении взгляды. Но когда наблюдателю трудно сделать какие- либо заключения о взглядах человека на расовый вопрос, внутренне религиозные белые оказываются такими же расистами, как и те, кто не заявляет о своей религиозности. Только люди, которые видят религию как поиск, проявляют меньшую склонность к предубеждениям, чем те, кто считает себя нерелигиозным. Заметим, однако, что почти все исследования, касавшиеся связи религии и предубеждений, имели дело с белыми христианами. Вопрос о том, можно ли распространять их результаты на другие группы, пока еще требует тщательного изучения.

В свете этих открытий, возможно, покажется менее удивительным то, что в Соединенных Штатах места богослужения сегодня являются учреждениями с наибольшей степенью расовой сегрегации (Gallup, 1997). И может быть, эти открытия также помогут нам лучше понять, почему священники Литтл-Рока испытывали столь сильное давление со стороны своей паствы: хотя религиозность самих священников могла быть и непредвзятого, ориентированного на поиск типа, прихожане, даже те, кто обладал внутренней религиозностью, не хотели, чтобы их дети смешивались с черными школьниками.

Резюме

Желание получать общественное одобрение вносит свой вклад в развитие предубеждений, стереотипов и дискриминации. Конформисты, люди с высокой склонностью к самомониторингу, а также люди с нетвердым положением в группе особенно легко усваивают существующие в обществе предубеждения. Поскольку нормы, касающиеся предубеждений и дискриминации, изменяются со временем и различаются в зависимости от места, то точно так же изменяются отношения и способы поведения — во всяком случае, выраженные или происходящие на публике. Наконец, представители христианских церквей в целом имеют больше предубеждений, чем нерелигиозные люди. Только те, кто рассматривает религию как поиск истины и смысла, обычно не проявляют тенденции к предвзятости.

УПРАВЛЕНИЕ ОБРАЗОМ «Я»

Си Пи Эллису было восемь лет, и он вместе со своими белыми соседями играл в футбол против команды чернокожих детей, живших по другую сторону железной дороги. Черная команда выиграла, и когда дети расходились по домам, один из товарищей Си Пи по команде, удрученный неуда-чей, крикнул вслед отбывающим победителям: «Вы, ниггеры, убирайтесь обратно за дорогу!» Учитывая время и место, эти слова ни в коем случае не были объявлением войны, и черные ребята как ни в чем не бывало пришли в следующие выходные, чтобы продолжить соревнование. Однако для юного Си Пи это был определяющий момент — пробуждение. Он осознал, что люди с чер- ным цветом кожи — это не просто «черные» или «цветные». Они — «ниггеры». И хотя он понимал, что его семья бедна и многие смотрят на них сверху вниз, в этот момент он узнал также и то, что никогда не будет ниггером, что всегда будет кто- то, кто стоит ниже его на общественной лестнице. «Йэх! — с энтузиазмом подхватил Си Пи. — Вы, ниггеры, убирайтесь домой!» Выкрикнув эти слова, он испытал чувство уверенности и безопасности, которое дает нам вера в то, что мы — лучше кого-то другого (Davidson, 1996, р. 64—65).

Двадцать пять лет спустя Си Пи Эллис открыл еще один, родственный первому способ обретения уверенности и безопасности. Когда ритуальная церемония вступления закончилась громкой овацией собравшихся зрителей и видные пред-ставители дурхамского отделения Ку-клукс-клана поприветствовали нового члена своей организации, взволнованный Си Пи Эллис впервые в жизни ощутил, что он больше не аутсайдер. Теперь он входил в нечто важное — он принадлежал к братству, и эта принадлежность повышала в его глазах ценность его собственной личности (Davidson, 1996, 123). До этой церемонии он мог найти убежище в знании о том, что он не является «ниггером», после — мог также испытывать удовольствие и гордость, вспоминая о том, что он является членом Ку-клукс-клана.

Личностная и социальная идентичность

Социальное поведение часто мотивировано желанием думать о себе хорошо, и люди весьма изобретательны в том, что касается способов достижения этой цели (см. главу 3). Например, столкнувшись с личной неудачей, мы можем попытаться сохранить благоприятный образ «я», обвинив в своих неудачах какие-то внешние группы, то есть сделав их «козлами отпущения». Поиски «козлов отпущения» обычно останавливаются на легко идентифицируемых группах, против которых в обществе уже существуют социально приемлемые предубеждения. Например, Си Пи Эллису было очень легко возложить вину за свои финансовые неудачи на людей с черным цветом кожи. Как говорил он сам спустя много лет: «Я должен был кого-то ненавидеть. Ненавидеть Америку трудно, потому что ее нельзя увидеть перед собой, как человека. Чтобы ненавидеть, нужен кто-то, на кого можно посмотреть. Для меня было естественно ненавидеть чернокожих, потому что мой отец еще до меня был членом Клана» (Terkel, 1992). Когда мы возлагаем на внешние группы вину за собственные неудачи и разочарования, нам легче удается справиться с сомнениями относительно самих себя и думать о себе хорошо.

Создание «козла отпущения» (Scapegoating) —

процесс обвинения членов других групп в собственных фрустрациях и неудачах.

С другой стороны, мы можем улучшить свой образ «я», мысленно объединяя себя с теми, кто добился успеха, и дистанцируясь от тех, кому повезло меньше, — наслаждаясь отраженной славой и отсекая отраженные неудачи (Cialdini et al., 1976; Snyder, Lassegard & Ford, 1986). Применение этих стратегий говорит о том, что на образ «я» влияет не только представление о себе как об индивидуальности. Образ «я» также подвержен воздействию нашей социальной идентичности, того, что мы думаем о группе, с которой мы себя идентифицируем, и того, что мы чувствуем по отношению к ней. Подобно Си Пи Эллису, чье мнение о себе поднялось, когда он вступил в Ку-клукс-клан, причислив себя к хранителям наследия белых христиан, мы поднимаем образ «я» в собственных глазах тем, что испытываем гордость за свою группу или свой этнос.

y) — наши убеждения и чувства по отношению к группе, к которой мы, по нашему мнению, принадлежим.

Наблюдение о том, что социальная идентичность вносит свой вклад в самоуважение, лежит в основе теории социального «Я» (социальной идентичности, social identity theory) (Tajfel & Turner, 1986). Точно так же, как человек управляет своей личной идентичностью, сравнивая себя с другими индивидами, люди управляют своей социальной идентичностью, сравнивая свои группы с другими группами. А именно, отделяя, в позитивном смысле, свою группу от других групп — применяя нисходящее социальное сравнение, считая свою группу лучше «их», вы можете сконструировать положительную социальную идентичность, которая, в свою очередь, повысит для вас ваше собственное чувство самоуважения (Hunter et al., 1996; Lemyre & Smith, 1985; Oakes & Turner, 1980; Rubin & Hewstone, 1998). Чтобы выгодно отличить свою собственную группу от других, вы можете прямо возвышать свою группу, в том числе и с помощью позитивных стереотипов. Си Пи Эл- лис, например, мог возвысить свою социальную идентичность, видя в Ку-клукс-клане организацию, уникальную по своему моральному кодексу чести, рыцарству и желанию защищать христианскую Америку. Вы можете, наоборот, активно принижать другие группы, чтобы ваша группа по сравнению с ними выглядела лучше (Cialdini & Richardson, 1980). Например, с энтузиазмом под- держивая негативные культурные стереотипы, изображающие людей черной расы глупыми и ленивыми, Эллис мог с относительной легкостью рассматривать представителей своей группы как умных и работящих. Вы можете также дискриминировать другую группу, лишая ее каких-то воз-можностей, и таким образом давая своей группе реальное преимущество. Конечно же, вам доступны все эти варианты. Преувеличенно раздувая благородство Ку-клукс-клана, навешивая на людей с черным цветом кожи ярлыки негативных стереотипов и эффективно блокируя экономические и образовательные возможности для черных сограждан, Эллис мог возвышать свою социальную идентичность и через нее улучшать свой более широкий образ «я».

Идентификация с собственной группой

Си Пи Эллис с головой окунулся в деятельность Ку-клукс-клана и вскоре приобрел репутацию энергичного и полезного работника. Преданный организации с самого начала, Эллис все сильнее идентифицировал себя с ней, по мере своего быстрого продвижения по иерархической лестнице, по-лучив сперва должность капеллана, а затем — «Вы-сочайшего Циклопа», наивысший чин в дурхам- ском отделении Ку-клукс-клана. Его идентичность как члена Ку-клукс-клана становилась для Эллиса все более важной частью его образа «я», и его желание действовать согласно своим расистским предубеждениям усиливалось. Этого и следовало ожидать. Когда идентификация человека со сво-ей группой значительна, он больше приобретает, улучшая свое положение в группе, и больше теряет, если его позиции в группе ослабевают.

Действительно, исследования показывают, что люди, которые высоко идентифицируют себя со своей группой, с особенной легкостью прибегают к дискриминации в ее пользу (Branscombe & Wann, 1992). Во время одного эксперимента, например, студенты франкоязычного канадского университета получили задание анонимно распределить отметки за прослушанные дополнительные курсы между своими товарищами по учебе. Некоторые из возможных получателей таких отметок были членами собственной группы участника эксперимента, другие — нет. Студенты, которые не испытывали сильного чувства идентичности со своей собственной группой, распределяли отметки поровну между обеими группами. Однако те, кто в значительной степени идентифицировал себя со своей группой, как и предполагали ученые, отдавали предпочтение своей собственной группе

Этническая гордость.

Наше видение социальной группы, к которой мы принадлежим, влияет на то, как мы воспринимаем самих себя. По этой причине мы часто стремимся восславить свою группу, — свое социальное «Я». К сожалению, позитивный взгляд на ту группу, с которой мы себя идентифицируем, иногда достигается за счет других групп, поскольку мы, случается, унижаем и дискредитируем их, чтобы наша группа в сравнении выгля-

(Gagnon & Bourhis, 1996). Идентификация с собственной группой приводит к возрастанию дискри-минации.

Авторитарность

Тенденция использовать негативные предубеждения и дискриминацию как инструменты управления образом «я» связана также с личностной характеристикой, называющейся авторитарностью, — склонностью покоряться тем, кто имеет больше власти, и очернять тех, у кого власти меньше. Когда человечество узнало о массо-вых убийствах в нацистских концентрационных лагерях, перед ним встало несколько очень затруднительных вопросов. Откуда берутся предубеждения такой силы? Что это за люди — те, кто участвуют в таких убийствах? И что это за люди — те, кто спокойно стоит в стороне и не де-лает ничего? Группа психологов придерживается мнения, что частично ответы на эти вопросы следует искать в психологических изъянах личности, о чем мы и поговорим далее.

і) — склонность

покоряться тем, кто имеет больше власти, и очернять тех, у кого меньше власти.

Внимание: социальная дисфункция ^ АВТОРИТАРНАЯ ЛИЧНОСТЬ

Освенцим (Аушвиц-Биркенау) — самый знаменитый из лагерей смерти. Построенный нацистами в южной Польше, он служил местом содержания политических заключенных и рабов для работы на соседнем заводе; его предназначением было также уничтожать евреев и других «нежелательных». Комендант лагеря Рудольф Хесс (Rudolf H3ss) исполнял эти функции с необыкновенной

Просто выполнял приказы.

Рудольф Хесс (второй слева), изображенный на фото в момент препровождения в суд за совершенные им военные преступления, руководил убийством миллионов людей в концентрационном лагере Освенцим. Будучи поистине авторитарной личностью, комендант Хесс дал очень простое объяснение своей ведущей роли в воплощении в жизнь гитлеровского «окончательного решения» для евреев: он просто выполнял приказы.

эффективностью. Менее чем за четыре года Хесс и его подчиненные убили от 1,5 до 2,5 миллионов людей. Впоследствии Хесс дал очень простое объяснение своей ведущей роли в реализации гитле-ровского «окончательного решения»: он просто выполнял приказы. «Я не задумывался над этим в то время, — сказал он. — Я получал приказ и должен был исполнить его... То, что приказывал фюрер или, в нашем случае, его заместитель, рейхс- фюрер СС, всегда было правильным» (HSss, 1960, 160—161). После войны Хесс был взят плен, предстал перед судом и был повешен за преступления, которые он совершил.

Как можно объяснить действия Рудольфа Хес- са и других подобных ему людей? Некоторые ученые (Adorno, Frenkel-Brunswick, Levinson & Sanford, 1950) предполагают, что слепое послушание и негативные предубеждения берут начало в семьях, где родители жестоко наказывают и ругают детей даже за самые мелкие проступки. В результате дети начинают ощущать враждебность по отношению к своим родителям и другим лицам, обладающим властью и авторитетом. Но они не хотят выражать или даже осо-знавать свою враждебность, потому что делать это — значило бы (1) подвергнуться еще более суровым наказаниям и (2) испытать сильный внутренний конфликт между ненавистью к своим родителям и убежденностью в том, что тех, напротив, следует любить и уважать. Поэтому, говорят ученые, такие дети учатся подавлять свои анта- гонистические чувства по отношению к родите-лям и другим людям, обладающим властью, и пе-ренаправлять эти агрессивные импульсы на более слабых членов общества.

Так формируется авторитарная личность (authoritarian personality) (Adorno et al., 1950). Люди с авторитарным типом личности характеризуются следующими чертами. Они с готовностью повинуются властям, но агрессивны по отношению к тем, кто, по их мнению, стоит ниже их по общественной лестнице. Они с готовностью принимают общественные условности и правила и легко подчиняются им. Они отличаются нетерпимостью по отношению к тем, кто нарушает обще-ственные условности. Они воспринимают мир в упрощенном, черно-белом виде, испытывая отвращение к оттенкам серого. И, что наиболее важно для наших целей, они, согласно гипотезе Адорно и его коллег, исключительно предубежденно относятся к представителям меньшинств.

Этот взгляд на природу предубеждений быстро завоевал популярность, возможно, потому, что он как будто бы объясняет, отчего немцы, которые всегда считались организованными, дис-циплинированными и уважающими власть, не только позволили Адольфу Гитлеру установить диктатуру, но и поддерживали его программу уничтожения евреев и прочих «нежелательных» для режима людей. Однако другие ученые находят в объяснении, предложенном Адорно и его коллегами, слабые стороны (Christie & Jahoda, 1954). С одной стороны, большинство дока-зательств, подтверждающих взгляд на роль излишне строгого воспитания в формировании авторитарной личности, основано на изучении конкретных случаев (Ackerman & Jahoda, 1950; Adorno et al., 1950; Hopf, 1993). Метод изучения отдельных случаев имеет довольно существенные недостатки. Позднейшие исследования дают некоторые подтверждения другим объяснениям того, почему люди становятся авторитарными личностями. Согласно одной из альтернативных точек зрения, подростки учатся быть авторитарными, просто наблюдая за поведением своих авторитарных родителей (Altemeyer, 1988, 1998). Согласно другой точке зрения, склонность к авторитарности передается генетически (Scarr, 1981). Все три гипотезы получили некоторую эмпирическую поддержку.

Тем не менее Адорно и его коллеги оказались правы относительно многих вещей, включая связь между авторитарностью и негативными предубеж-дениями. Люди, которые видят мир через призму авторитарности, более негативно и предубежденно, по сравнению с другими, настроены против внешних групп (Bierly, 1985; Cunningham, Dollin- ger, Satz & Rotter, 1991; Haddock, Zanna & Esses, 1993; Wylie & Forest, 1992). Это верно для авторитарных личностей в Соединенных Штатах, Канаде, Англии, Южной Африке, России и многих других странах (Altemeyer, 1988; Duckitt & Farre, 1994; Heaven & Furnham, 1987; McFarland, Ageyev & Aba- lakina, 1993; Stephan et al., 1994; Van Staden, 1987).

Нам было бы спокойнее думать, что авторитарные тенденции свойственны только чудовищам типа Рудольфа Хесса. Но считать так было бы ошибкой. Мы видели, например, как легко обычные люди с улицы подчиняются абсурдным и бесчеловечным приказам других. Кроме того, участниками основной массы исследований, демонстрирующих связь между авторитарностью и предубеждениями, были студенты колледжей — такие же молодые люди, как вы. Наконец, хотя авторитарность является относительно стабильной личностной характеристикой, которая формируется большей частью в результате детского опыта, она имеет склонность усиливаться, когда мы переживаем фрустрацию вследствие каких-то неприятных событий (Sales & Friend, 1973). Поскольку многим из нас авторитарность в некоторой степени свойственна, мы обладаем также и способностью при определенных обстоятельствах причинять реальный вред членам

групп с более низким статусом. ?

Неудачи

Пекарня, в которой Си Пи Эллис работал разносчиком готовой продукции, закрывалась, и ему нужно было искать другую работу. Поэтому для него было просто подарком судьбы то, что как раз в это время местная автозаправочная станция оказалась выставлена на продажу, и еще большим везением стало то, что владелец соседнего магазинчика предложил ему партнерство. Увидев в этом шанс улучшить свою жизнь, Эллис обеими руками ухватился за такую возможность и вложил в дело всего себя. Однако, несмотря на то, что он обладал очень неплохими навыками автомеханика, трех классов образования было явно недостаточно, чтобы успешно вести бизнес. В конце каждого месяца, после оплаты всех счетов, он вновь с огромным разочарованием обнаруживал, что его благо-состояние нисколько не увеличилось! Примерно в это время Си Пи Эллис впервые принял участие в акции Ку-клукс-клана и всего через несколько недель стал его членом. Было ли это случайным совпадением? Возможно, нет.

Когда наш образ «я» находится под ударом вследствие фрустрации или неудачи, мы в боль- шей степени склонны принижать членов стигматизированных групп (Crocker et al., 1987; Miller & Bugelski, 1948; Sinclair & Kunda, 2000; Spencer, Fein, Wolfe, Fong & Dunn, 1998). Рассмотрим эксперимент, на первой стадии которого студенты Мичиганского университета проходили тест ин-теллекта и получали фиктивные «ответы», говорящие о том, что они либо довольно хорошо, либо довольно плохо справились с тестом (Fein & Spencer, 1997). Затем испытуемые получали второе задание: оценить личность и квалификацию претендента на работу. Некоторые из участников эксперимента узнавали, что претендентка, ко-торую им предстояло охарактеризовать, была еврейкой, что активизировало у них стереотип «американской еврейской принцессы». Другим студентам претендентка на работу была представлена как итальянка, что не активизировало никаких связанных с этой популяцией негативных стереотипов. Те студенты, которые думали, что они хорошо справились с тестом интеллекта, оценивали обеих кандидаток одинаково высоко. Те же, кто думал, что справился с тестом плохо, оценивали еврейскую претендентку намного менее благожелательно, чем итальянку. Интересно, что студенты, принижавшие достоинства еврейской претендентки на работу, впоследствии демонстрировали повышение своего личного самоуважения, и это доказывает, что люди иногда могут реставрировать пошатнувшееся самоуважение, принижая представителей групп, в отношении которых существуют негативные стереотипы.

Как показывают эти исследования, неудачи склоняют нас к дискриминации и предубеждениям. Взяв на вооружение идею благородства и безупречности белых христиан, проповедуемую Ку-клукс-кланом, Си Пи Эллис мог противодействовать угрозе, созданной для его самоуважения трудностями, с которыми он встретился на ниве предпринимательства.

Самоуважение и угрозы самоуважению

Если возвеличивание собственной группы или принижение внешних групп может помочь человеку восстановить попавшее под угрозу самоуважение, то люди, которые хронически ощущают угрозу своему самоуважению — те, кто обладают относительно низким самоуважением, — должны с особенной готовностью прибегать к таким стра-тегиям (Wills, 1981; Wylie, 1979). И это на самом деле так: личности с низким самоуважением склонны испытывать негативные предубеждения против внешних групп и последовательно демон- стрировать предпочтение по отношению к собственной группе (Crocker & Schwartz, 1985; Crocker et al., 1987). Однако вы, возможно, будете удивлены, узнав, что люди с высоким самоуважением также выказывают предпочтение собственной группе, и часто даже в большей степени, чем те, кто обладают низким самоуважением (Aber- son, Healy & Romero, 2000). Предвзятость в пользу собственной группы, демонстрируемая индивидами с высоким самоуважением, может быть особенно ярко выражена, когда они стоят перед угрозой, созданной какой-либо личной неудачей.

Что произойдет, например, если студентка, обладающая высоким самоуважением, станет одной из «сестер» общины с довольно низким статусом? Дженифер Крокер и ее коллеги (Crocker et al., 1987) предположили, что такие девушки должны видеть в низком статусе своей общины угрозу собственному самоуважению. В конце концов, эти девушки вполне могут считать, что заслуживают лучшего. Если так, рассуждали ученые, то они должны быть особенно склонны дискредитировать представительниц других «сестринских общин». Чтобы проверить эту гипотезу, Крокер и ее коллеги собрали девушек, принад-лежащих к различным женским студенческим общинам Северо-Западного университета, и выяснили, что они думают о других общинах из их кампуса. Как показано на рис. 3.6, большинство «сестер» оценивали представительниц «чужих» общин негативнее, чем представительниц своей собственной. Для студенток с низким самоуважением статус их собственной общины не имел значения: они принижали представительниц других групп в любом случае. Мнения студенток с высоким самоуважением, напротив, сильно зависели от престижа их общины. Те, кто состоял в престижных общинах, выражали мало предвзятости по отношению к девушкам из других общин, тогда как те, кто оказался в непре-стижной общине, очень активно умаляли достоинства других общин. Очевидно, принадлежность к сообществу с низким статусом угрожала положительному образу «я», сформированному девушками с высоким самоуважением. Таким образом, уровень самоуважения и наличие социаль-ной угрозы взаимодействуют, определяя то, насколько человек склонен предпочитать свою группу всем другим. Факты, ставящие под сомнение внутренний образ «я», представляют особенно серьезную угрозу для тех людей, кто привык относиться к себе с большим уважением. В результате такие люди могут демонстрировать очень ярко выраженное предпочтение своей собственной группы.

Резюме

Мы можем использовать негативные предубеждения, стереотипы и дискриминацию для того, чтобы поддерживать нашу личностную и социальную идентичность. Превращая членов слабых, относящихся к меньшинствам групп в «козлов отпущения» или возвышая свою группу над этими группами, мы приобретаем способность видеть себя в более благоприятном свете. Люди, которые высоко идентифицируют себя со своей группой, и те, кто обладает чертами авторитарной личности, особенно часто пользуются негативными стереотипами и предубеждениями для управления своим образом «я». Кроме того, когда люди терпят неудачу в чем-то важном для них, они также в большей степени склоняются к тому, чтобы проявлять предпочтение собственной группы и дискриминировать других. И нако- Рис. 3.6. Самоуважение и угрозы самоуважению в студенческих «сестринских общинах»

Среди «сестер» из женских студенческих общин Северо-Западного университета, участвовавших в исследовании, те, чье самоуважение было низким, обычно всегда старались принизить представительниц других общин. Однако взгляды девушек, имеющих высокое мнение о самих себе, сильно зависели от престижа их собственного сообщества: те из них, кто принадлежал к престижной группе, не выказывали особенной предвзятости в отношении других общин, в то время как те, кто оказался в общине с низким статусом, демонстрировали наивысший уровень предвзятости среди всех прочих. Очевидно, то, что сообщество, к которому они принадлежали, было «ниже других», являлось для этих девушек серьезной угрозой, заставляя их принижать членов других групп в попытках восстановить свой пошат-нувшийся образ «я».

Источник: Crocker et al. (1987), Table 2, p. 913. нец, личности с высоким самоуважением могут особенно активно принижать членов внешних групп, но только в случае, когда их высокое самоуважение поставлено под угрозу.

СТРЕМЛЕНИЕ

К ЭКОНОМИЧНОСТИ МЫШЛЕНИЯ

Моя жена вела машину по улице в «черном» районе. Люди на обочине подавали ей какие-то знаки. Она очень испугалась, подняла стекла на окнах и решительно проехала мимо. Миновав несколько кварталов, она обнаружила, что едет не в ту сторону по дороге с од-носторонним движением, и поняла, что эти люди хотели ей помочь. Она же думала о том, что они - черные и намерены зачем-то добраться до нее. Замечу вам, что она - очень просвещенный человек. Вы никогда не приписали бы ей расизм, и тем не менее ее первой реакцией была мысль о том, что эти люди опасны (Gilbert Gordon, цит. по: Terkel, 1992, 289).

Стереотипизация — это способ понимания других ценой небольших когнитивных затрат: предполагая, что люди похожи на других членов их групп, мы избегаем приложения значительных усилий, необходимых, чтобы изучить этих людей как самостоятельных индивидов (Allport, 1954; Hamilton, 1981; Lippman, 1922; Tajfel, 1969). Кроме того, поскольку стереотипы представляют собой богатые и яркие ожидания, связанные с тем, какими должны быть члены группы, нам кажется, будто мы уже знаем многое о человеке сразу, как только можем определить группу, к ко-торой он или она принадлежит. Поскольку стереотипы дают готовые интерпретации неоднозначного поведения, ведущая машину женщина, описанная выше, не задумываясь, решила, что чернокожие пешеходы хотят причинить ей вред (D'Agostino, 2000; Duncan, 1976; Dunning & Sher-man, 1997; Sagar & Schofield, 1980). Так как стереотипы дают готовые объяснения того, почему происходят определенные события, люди могут считать, что плохая оценка, полученная мальчиком на экзамене по математике, отражает либо невезение, либо недостаточное старание, а точно такая же плохая оценка, полученная девочкой, отражает недостаток у нее математических способностей (Deaux & LaFrance, 1998; Frieze et al., 1978; Swim & Sanna, 1996). И поскольку сте-реотипы дают нам различные стандарты для оценки членов различных групп, мы не видим ничего особенного в хорошей игре чернокоже-го баскетболиста, но когда наблюдаем точно такую же игру белого баскетболиста, делаем вывод, что он очень талантлив (Biernat & Manis, 1994). Стереотипизация позволяет нам получать много информации, затрачивая довольно мало усилий.

j) — процесс

категоризации индивида, как члена некоторой группы, и последующих заключений о том, что он или

она обладает характеристиками, в целом присущими членам этой группы.

Характеристики экономичных стереотипов

В конечном счете, стереотипы, как упрощающие инструменты, приносят наибольшую пользу в тех случаях, когда они в достаточной степени правильны, то есть довольно хорошо описывают то, какими в действительности являются члены группы. Хотя многие стереотипы можно назвать абсолютно неправильными, есть и такие, которые содержат в себе существенное зерно истины (Biernat, 1993; Brigham, 1971; McCauley, 1995; Oakes, Haslam & Turner, 1994; Ottati & Lee, 1995; Ryan, 1996). Например, Дженет Свим (Swim, 1994) сравнила реальные различия между людьми разного пола с тем, как студенты колледжей оценивали эти различия. Хотя, руководствуясь своими стереотипами, студенты иногда недооценивали, а иногда переоценивали различия между полами, Свим обнаружила, что в целом их стереотипы были, в разумной степени, точными. Наиболее показательно то, что студенты редко неправильно определяли направление различий. Например, они почти никогда не высказывали ошибочного утверждения, что женщины в целом агрессивнее мужчин.

Ирония состоит в том, что высокоточные сте-реотипы — те, которые полностью отражали бы всю сложность реальной социальной группы, — были бы слишком сложными для того, чтобы сэкономить нам достаточно времени и усилий. В результате стереотипы обычно изображают реальность более контрастной, «заостряя» различия между группами и «сглаживая» различия внутри каждой группы, как показано на схеме рис. 3.7 (Dijksterhuis & van Knippenberg, 1999; Krueger & Rothbart, 1990; Secord, Bevan & Katz, 1956; Tajfel, Sheikh & Gardner, 1964). Исследования последних лет были сосредоточены на том, как этот процесс «сглаживания» заставляет лю-дей видеть членов других групп чересчур однородными (гомогенными) или похожими друг на друга (Mullen & Hu, 1989; Ostrom & Sedikides, 1992; Park, Judd & Ryan, 1991). Например, хотя женщины в среднем менее агрессивны, чем мужчи-

Меньше Больше Меньше Больше

Агрессивность Агрессивность

Рис. 3.7. Заострение и сглаживание

для создания экономичных социальных категорий

Чтобы сэкономить время и когнитивные ресурсы, мы часто заостряем различия между группами и сглаживаем вариации внутри групп. Например, хотя мужчины и женщины действительно различаются по степени агрессивности, мы в своих представлениях склонны преувеличивать эту разницу.

ны, некоторые женщины отличаются исключительной агрессивностью, в то время как другие чрезвычайно миролюбивы. Мужчины, однако, склонны не принимать во внимание эти вариации, полагая, что большинство женщин одинаково мало агрессивны.

Феномен «все они выглядят для меня одинаково» — одна из форм эффекта кажущейся однородности внешней группы, тенденции переоценивать то, насколько члены внешней группы похожи друг на друга. Так как нам в целом свойственно не замечать различий в чертах лица представителей других расовых групп, нам бывает трудно правильно опознать их (Anthony, Copper & Mullen, 1993).

Кажущаяся однородность внешней группы

y) — феномен переоценки того, насколько члены внешней группы похожи друг на друга.

Рассмотрим, например, случай с Ленелом Гете- ром (Lenell Geter). Гетер, молодой инженер, ра-ботавший в исследовательском центре в окрестностях Далласа, был опознан по фотографии как вооруженный грабитель, ограбивший ресторан быстрого питания. Никаких прямых улик, подтверждавших причастность Гетера к этому преступлению, не было, в прошлом за ним также не числилось никаких преступлений, а его коллеги свидетельствовали, что в момент ограбления он находился на работе, за восемьдесят километров от места, где оно совершалось. Тем не менее убе-жденное уверенными показаниями опознавших его белых и испаноязычных очевидцев жюри присяжных, состоявшее целиком из белых, признало Гетера виновным в ограблении с кражей 615 долларов и приговорило его к тюремному за-ключению. Это дело было рассмотрено более пристально, только когда настойчивыми усилиями коллег Гетера и Национальной ассоциации со-действия прогрессу цветного населения (NAACP) оно привлекло внимание местных и общенациональных средств массовой информации. Но только после того, как полиция арестовала за это же преступление другого человека, совершившего целый ряд подобных ограблений и опознанного теми же самыми свидетелями, которые указывали на Гетера, прокуратура Далласа объявила о не-виновности Ленела Гетера. После шестнадцати месяцев за решеткой Гетер опять стал свободным человеком (Applebome, 1983, 1984).

Тенденция переоценивать однородность других групп служит важной и полезной цели: она облегчает для нас применение стереотипов. Если, например, женщина уверена в том, что практически все мужчины — завзятые спортивные болельщики, она может без излишних затруднений предполагать, что следующий встреченный ею мужчина окажется точно так же помешанным на спорте. Если же она считает, что мужчины сильно отличаются друг от друга в этом отношении, она уже не будет настолько уверена в том, что следующий мужчина на ее пути окажется спортивным фанатом, и ей придется прилагать больше усилий, формируя у себя впечатление о нем на основе его индивидуальных характеристик (Linville, Fischer & Salovey, 1989; Ryan, Judd & Park, 1996).

Мы видим, таким образом, что формирование и использование простых, подчеркивающих одно-

Случай ошибочного опознания.

Как, по-вашему, похожи эти два человека друг на друга? Белые и испаноязычные свидетели ограбления думали, что да. В результате Ленел Гетер (фотография слева) был осужден по обвинению в преступлении, за которое впоследствии был арестован человек, изображенный на фотографии справа. Учитывая трудность, с какой люди опознают представителей других рас, — одно из проявлений кажущейся однородности внешней группы, — можно задать, наверное, справедливый вопрос: был бы Гетер также ошибочно признан виновным, если бы свидетели тоже были чернокожими? В конце концов, сам Гетер уверял одного из авторов: «Я намного симпатичнее, чем этот другой парень!»

Источник: из личной беседы с Л. Гетером, август 1997 г.

родность стереотипов способствует экономии когнитивных ресурсов, особенно если эти стереотипы в разумной степени правильны; их применение позволяет нам сохранять часть ограниченных когнитивных ресурсов для других целей. Стереотипы экономичны тем более, что они легко приходят в голову (Banaji & Greenwald, 1995; Devine, 1989; Locke, Macleod & Walker, 1994; Macrae, Milne & Bo- denhausen, 1994; Perdue & Gurtman, 1990). То есть, как только вы категоризуете человека в качестве представителя какой-то внешней группы, вы сразу начинаете видеть его или ее так же, как вы видите всех членов этой группы в целом. Далее мы рассмотрим один метод, который ученые применяют для исследования автоматической активации сте-реотипов.

Внимание: метод

^ ИССЛЕДОВАНИЕ АВТОМАТИЧЕСКОЙ АКТИВАЦИИ СТЕРЕОТИПОВ

Когда вы слышите слово «хлеб», какие другие слова сразу приходят вам на ум? Слово «масло», вероятно, будет одним из первых в вашем списке. Так как понятия «хлеб» и «масло» связаны в нашей памяти, мысли об одном заставляют нас подумать и о другом. В самом деле, когда мы думаем сначала о хлебе, это увеличивает скорость, с какой приходит в голову слово «масло». Такие наблюдения лежат в основе метода семантического прайминга (semantic priming method), предназначенного для вы-яснения того, какие идеи связаны друг с другом в нашей памяти: если, встретив одно понятие (например, собака), мы вспоминаем другое понятие (например, кошка) быстрее, чем в ином случае, мы можем сказать, что эти две идеи тесно связаны в памяти (Meyer & Schvaneveldt, 1971; Neeley, 1991).

Несколько команд, занимавшихся исследованиями по социальной психологии, использовали эту технику для того, чтобы продемонстрировать, как мысли о половой или расовой принадлежности человека могут легко или даже автоматически акти-визировать стереотипы (Banaji & Hardin, 1996; Blair & Banaji, 1996; Dovidio, Evans & Tyler, 1986). Одна группа ученых пошла еще дальше, показав, что расовые стереотипы и предубеждения могут автоматически активизироваться у людей, которые даже не думают сознательно о расе или социальной категории (Wittenbrink,Judd & Park, 1997).

Белым американцам, студентам колледжа университета штата Колорадо, давали задание быстро и точно определить, представляют или не представляют собой осмысленные слова ряды букв, появлявшиеся на экране компьютера. Если буквы составляли слово, студенты должны были нажать клавишу «да», если нет —клавишу «нет». Участникам эксперимента нужно было либо признать, либо не признать словами негативные стереотипы, связанные с чернокожими (например, опасный), позитивные стереотипы, связанные с чернокожими (например, музыкальный), негативные стереотипы, связанные с белыми (например, прагматичный), позитивные стереотипы, связанные с белыми (например, образованный), слова, не имеющие отношения к расовым стереотипам (например, солнечный), и просто случайно составленные последовательности букв. Компьютер измерял время, которое требовалось участникам для того, чтобы принять решение. При этом, однако, без ведома участников эксперимента, целевое слово иногда предварялось коротким показом слов БЕЛЫЙ или ЧЕРНЫЙ, настолько коротким, что их нельзя было заметить сознательно, но они могли действовать на подсознание. Как появление слов БЕЛЫЙ и ЧЕРНЫЙ влияло на скорость, с какой участники реагировали на стереотипные целевые слова?

Если такие характеристики, как опасный и музыкальный, стереотипно связываются в уме белых американцев с афроамериканцами и если стереотипы могут активизироваться даже тогда, когда люди не думают сознательно о других людях или их расе, то белые американцы должны особенно быстро узнавать стереотипные слова, относящиеся к черной расе, после того как их бессознательному вниманию предъявляется слово ЧЕРНЫЙ. И точно так же, если некоторые другие характе-ристики, такие как прагматичный и образованный, стереотипно связываются в головах белых американцев с их собственной группой, то белые амери-канцы должны быстрее узнавать целевые слова, описывающие стереотипы, касающиеся их собст-венной группы, после появления слова БЕЛЫЙ.

Так оно и было, но только в тех случаях, когда стереотипы соответствовали предубеждениям участников: слово ЧЕРНЫЙ облегчало принятие решений относительно слов, связанных с негативными стереотипами, касающимися черной расы, а слово БЕЛЫЙ делало более легкими решения о словах, описывающих позитивные стереотипные представления о белых. То есть слово ЧЕРНЫЙ помогало белым участникам узнать такое слово, как опасный, но не музыкальный, а слово БЕЛЫЙ помогало узнать слово образованный, но не прагматичный. Этот эксперимент демонстрирует нам, что стереотипы и предубеждения могут автоматически активироваться в сознании людей, даже когда они не уделяют специального внимания тому,

чтобы сформировать впечатление о других. ?

Итак, мы видим, что применение стереотипов может быть экономичным — и часто вредоносным — способом понимания других. Теперь мы обратимся к рассмотрению факторов, относящихся к личности и к ситуации, которые заставляют людей подгонять других под стереотипы ради экономии когнитивных ресурсов.

Потребность в структуре

Некоторым людям нравится, чтобы их жизнь была относительно простой и хорошо организованной. Они не любят перебоев и неожиданных событий и стараются найти простые способы видения мира. Эти люди отличаются высокой потребностью в структуре (Thompson, Naccarato & Parker, 1989). Поскольку стереотипы — это один из способов упрощения мира, такие люди чаще применяют имеющиеся у них в запасе стереотипы, чтобы понять других (Naccarato, 1988; Neuberg & Newsom, 1993). Они также в большей степени склонны формировать стереотипы, встречаясь с новыми группами.

Рассмотрим, например, эксперимент, поставленный Марком Шеллером и его коллегами (Schaller, Boyd, Yohannes & O'Brien, 1995). Участ-ников просили определить относительный уровень интеллектуальных возможностей двух групп, обозначенных как А и Б, на основании способности членов группы решать простые и сложные анаграммы (загадки в виде текста с переставленными или вычеркнутыми буквами). Участники узнавали о том, что в каждой группе по 25 членов, затем им сообщали, смог или не смог каждый из членов группы успешно решить свою анаграмму. В целом представители группы Б решили больше анаграмм, чем представители группы А. Однако из информации, полученной участниками эксперимента, было ясно также и то, что представителям группы А досталось намного больше трудных анаграмм. Хотя в действительности члены группы А лучше решали как простые, так и сложные анаграммы, уровень их успеха в целом был не так высок, потому что им приходилось иметь дело с более трудными зада-чами. Те участники эксперимента, которые пожелали бы найти способ оценить группы с помощью простейших стереотипов, могли взять за основу общее количество решенных задач. Однако это заставило бы их ошибочно признать членов группы А менее интеллектуальными, чем члены группы Б. Как и предсказывали ученые, участники, у которых прежде была выявлена высокая потребность в структуре, в первую очередь обращали внимание на легкодоступную, простую информацию, формируя, таким образом, ошибочный стереотип.

Эти результаты позволяют нам по-новому взглянуть на некоторые распространенные стереотипы. Например, какая-то часть белого насе-ления считает, что люди с черным цветом кожи от рождения обладают низким интеллектом и криминальными наклонностями. Может быть, те, кто придерживается этих стереотипов, просто не уделяют достаточного внимания ситуационным факторам, которые, как известно, влияют на развитие интеллекта и склонность к криминальному поведению, таким как ограниченные возможности в сфере образования и бедность (Fairchild, 1994)? Точно так же, может быть, сте-реотип о том, что женщины по природе являются более социальными существами, чем мужчины, обязан своим возникновением неспособности в полной мере учитывать различие в ролях, которые исполняют мужчины и женщины на работе и в семье (Cejka & Eagly, 1999; Eagly & Steffen, 1984; Hoffman & Hurst, 1990)? Открытия Шеллера и его коллег убеждают нас в том, что ответы на эти вопросы могут быть положительными, — некоторые люди, особенно те, кто испытывает сильную потребность в структуре, формируют у себя ошибочные или преувеличивающие реальное положение дел стереотипы о врожденном характере определенного поведения, потому что подпадают под влияние предвзятости в сопоставлении причин (correspondence bias), то есть они не могут адекватно оценить ситуационные влияния на поведение человека.

Настроения и эмоции

Чувства влияют на мотивацию и способность тщательно думать об окружающих вещах. Они также влияют на то, какие идеи приходят нам в голову. Поэтому настроение и эмоции могут сыграть важную роль в том, будем ли мы при-менять стереотипы по отношению к другим, и какие именно.

Во-первых, вспомним, что в моменты хорошего настроения люди в меньшей степени мотивированы вдаваться в подробные и тщательные размыш-ления. Если некоторые виды плохого настроения, такие как печаль, сигнализируют нам о том, что нам нужно обращать больше внимания на людей вокруг, то хорошее настроение, напротив, сигнализирует нам, что мы можем заниматься своими делами, относительно мало беспокоясь о возможных трудностях, ожидающих нас в ближайшем будущем (Schwartz, 1990). Поэтому люди в хорошем настроении должны быть менее озабочены точностью своих суждений и с большей готовностью полагаться на когнитивные упрощающие ме-тоды, такие как стереотипы. И действительно, хорошее настроение увеличивает склонность людей пользоваться стереотипами (Bodenhausen, Kramer & Susser, 1994; Mackie et al., 1989; Park & Banaji, 2000; Stroessner & Mackie, 1992).

Во-вторых, эмоции, вызывающие возбуждение, такие как гнев, страх или эйфория, уменьшают количество доступных нам когнитивных ресурсов, ограничивая тем самым нашу способность тщательно обдумывать вещи и, таким образом, делая применение стереотипов более вероятным. Например, гнев и тревога делают людей особенно расположенными к тому, чтобы подгонять других под стереотипы (Bodenhausen, Sheppard & Kramer, 1994; Wilder, 1993). В самом деле, даже когда физиологическое возбуждение не связано с чувствами — когда оно является результатом физических упражнений, — оно тем не менее повышает вероятность применения стереотипов (Kim & Baron, 1988; Paulhus, Martin & Murphy, 1992).

Настроение и эмоции также влияют на то, какие категории люди используют для понимания других. Большинство из нас подпадает одновременно под несколько различных категорий, и к какой из этих категорий отнесут нас другие, может зависеть от того, что они чувствуют в данный момент. Например, один из авторов этой книги — еврей и профессор колледжа. Люди, которые любят профессоров колледжей и не любят евреев, скорее увидят в нем профессора колледжа, если встретятся с ним в тот момент, когда у них хоро-шее настроение. Однако если они будут в плохом настроении, то с большей вероятностью класси-фицируют его как еврея.

С другой стороны, большинство групп можно охарактеризовать как позитивными, так и негативными стереотипами, и то, какие стереотипы быстрее придут человеку на ум, зависит от его на-строения (Erber, 1991). Например, евреев многие люди считают одновременно умными и прагма-тичными. Когда эти люди в хорошем настроении, они скорее увидят в некотором конкретном еврее умного человека, а будучи в плохом настроении, скорее увидят в нем или в ней прагматика.

И наконец, настроение влияет на то, в каком оформлении предстают перед нами определенные стереотипы. Бывает, что даже обычно благоприятным характеристикам, таким как ум, при-писывается негативный смысл — например, хитрость или коварство. Эксперимент Виктории Эссес и Марка Занны (Esses & Zanna, 1995) заме-чательно демонстрирует этот факт: канадские студенты, намеренно приведенные экспериментаторами в плохое настроение, не только проявляли большую, чем обычно, склонность видеть индусов, пакистанцев и арабов в негативном свете, но также и большую склонность негативно оценивать любые характеристики (например, темный цвет кожи), стереотипно связанные с этими группами.

Таким образом, как хорошее, так и плохое настроение может помешать тому, кто хочет избежать стереотипного или слишком негативного взгляда на других (рис. 3.8). Хотя люди, пребывающие в плохом настроении, сильнее

Рис. 3.8. Чувства и применение стереотипов

Наше настроение и наши эмоции влияют на то, как мы видим других. Они могут вносить изменения в следующие параметры: (1) насколько мы мотивированы отказываться от своих стереотипов и предубеждений, (2) насколько мы способны выйти за пределы наших стереотипов и предубеждений, (3) каким образом мы классифицируем и интерпретируем доступную нам информацию. Например, сильный гнев, который мы испытываем, может увеличить вероятность того, что мы станем применять к другим негативные стереотипы, потому что он ослабляет нашу мотивацию быть справедливыми, уменьшает нашу способность думать тщательно и делает более доступными негативные социальные категории и интерпретации.

мотивированы отказываться от своих стереотипов, чтобы лучше понять других, они вместе с тем склонны видеть других в менее благоприятном свете. С другой стороны, те, у кого хорошее настроение, смотрят на других более благосклонно, но чаще бывают когнитивно ленивы и прибегают к стереотипам. Наконец, когда люди испытывают сильное возбуждение, приятное или неприятное, у них может просто не хватить когнитивных ресурсов для того, чтобы выйти за пределы своих стереотипов.

Обстоятельства, отнимающие часть когнитивных ресурсов

Определенные обстоятельства ограничивают уровень внимания, которым мы располагаем для того, чтобы сформировать впечатление о других людях, повышая тем самым нашу склонность полагаться на простые, экономичные мысли-тельные процессы, такие как стереотипизация. Например, мы чаще применяем стереотипы, если ситуация сложна, то есть одновременно происходит сразу много вещей (Bodenhausen & Lichtenstein, 1987; Rothbart, Fulero, Jensen, Howard & Birrell, 1978; Stangor & Duan, 1991). Мы также скорее прибегаем к стереотипам, когда обстоятельства требуют от нас выполнять в то же самое время другие когнитивные задачи. В ходе одного эксперимента участникам предлагали сформировать впечатление о пожилой женщине. Но даже когда они были заинтересованы в том, чтобы составить себе точное впечатление об этой женщине, «Хильде», те из них, кому надо было, кроме этого, держать в голове восьмизначный номер, не смогли избежать применения распространенных стереотипов, касающихся пожилых людей (Pendry & Macrae, 1994). Наконец, иногда нам бывает нужно сформировать впечатление о других людях в обстоятельствах нехватки времени. Например, так случается, когда сотрудница, проводящая собеседование, знает, что она может посвятить не более 15 минут ка-ждому из 30 претендентов на работу. Поскольку давление времени уменьшает количество внимания, которое мы способны уделить пониманию других, стереотипы в этом случае используются чаще (Bechtold, Naccarato & Zanna, 1986; Dij- ker & Koomen, 1996; Kruglanski & Freund, 1983; Pratto & Bargh, 1991).

В общем, когда обстоятельства отнимают часть нашего внимания, — либо из-за того, что они очень сложные, либо потому что требуют от нас выполнения сразу нескольких задач, либо ставят нас в ситуацию нехватки времени, — мы больше полагаемся на стереотипы. Это может объяснить нам, почему обычно не склонная к расизму белая женщина, проезжая на своей машине через «черный» район, так легко ошиблась в интерпретации действий чернокожих пешеходов, желавших помочь ей. В то время как ее го-лова была занята трудной задачей определения маршрута на незнакомых улицах, она, может быть, просто не сумела выйти за пределы легко активизируемого, передаваемого посредством культуры стереотипа, говорящего о том, что чернокожие опасны (Devine, 1989).

Когда человек слышит пренебрежительные этнические названия

Некоторые названия групп настолько унизительны и обидны, что большинство людей осмеливаются произносить их только в присутствии заведомо предвзятой аудитории или когда надеются оскорбить таким образом представителя це-левой группы. В самом деле, большинство людей чувствуют себя неудобно даже тогда, когда им приходится говорить о таких названиях. Тем не менее с тревожащей частотой мы слышим эти оскорбительные названия, выкрикиваемые из окон проезжающих автомобилей, видим их написанными на стенах зданий или натыкаемся на них среди во всем остальном ничем не примечательного разговора. Каковы последствия этого? Как,

«Некоторые названия групп настолько унизительны и обидны, что их осмеливаются произносить только в присутствии заведомо предвзятой аудитории».

например, по вашему мнению, белые будут смот-реть на человека с черным цветом кожи, услышав, что кто-то говорит об афроамериканцах как о «ниггерах»?

Характер этнического комментария

Рис. 3.9. Когда мы случайно слышим этническое оскорбление

Если мы случайно слышим или видим оскорбительное этни-ческое название, как это влияет на наши суждения о тех, кто становится его жертвой? В одном из экспериментов этническое оскорбление, направленное на чернокожую участницу в составе команды, привело к тому, что белые участники, негативно относившиеся к людям с черным цветом кожи, оценивали ее плохо; оно никак не повлияло на участников, положительно относившихся к неграм, а белых участников эксперимента, которым были свойственны амбивалентные взгляды, заставило оценивать ее хорошо. Эффект случайно услышанной этнической клички зависит от нашего изначального отношения к оскорбляемой таким образом группе.

Источник: Simon & Greenberg (1996), Table 1.

т 1 г

Никаких «Чернокожая» «Ниггер»

комментариев

Один из вариантов, основанный на том, что мы узнали о легкости, с которой негативные стереотипы всплывают в головах людей, предполагает, что подобные клички должны подтолкнуть белых к тому, чтобы видеть черного человека в менее благоприятном свете. Однако Джеф Гринберг и его коллеги, поставив серию экспериментов, обнаружили, что воздействие оскорбительных этнических названий не так тривиально. Вместо этого эффект случайно услышанного этнического оскорбления зависит как от характеристик человека, против которого это оскорбление направлено, так, от уровня предвзятости того человека, который слышит его. Белые участники одного эксперимента наблюдали за дебатами между белым и чернокожим ораторами. Для некоторых участников чернокожий оратор выиграл дебаты, для других — выиграл белый. После, в то время как участники готовились анонимно оценить обоих выступавших, белый ассистент экспериментатора, игравший роль одного из участников, либо (1) не говорил ничего, либо (2) высказывал свое мнение о том, что чернокожий проиграл дебаты, либо (3) приправлял это мнение оскорбительной расовой кличкой — «Уж чего никак нельзя сказать, так это того, что ниггер выиграл дебаты». Услышанная этническая кличка воздействовала на оценку чернокожего оратора, но только в сочетании с его действительным успехом. Белые участники эксперимента, слышавшие это слово, оценивали черного оратора как менее умелого только тогда, когда он проигрывал дебаты. Если же он выигрывал, белые участники на него не клеветали (Greenberg & Pyszczynski, 1985).

Эти результаты выявляют один важный момент: хотя услышанная этническая кличка могла активизировать негативные стереотипы, касающиеся чернокожих, в сознании большинства белых участников эксперимента, только те из них, кто оценивал слабо выступившего оратора, пола-гались на эти стереотипы при вынесении своих суждений. Напротив, когда хорошее выступление оратора доказывало, что данные негативные стереотипы к нему неприменимы, участники эксперимента были менее склонны использовать их. Действительно, как показывает большинство исследований, люди меньше полагаются на стереотипы, когда обнаруживается, что они не соответ-ствуют личностным характеристикам человека, о котором нужно вынести суждение (Fiske & Neuberg, 1990).

Второй эксперимент демонстрирует, что эффект случайно услышанного этнического оскорбления зависит также от взглядов человека, который слышит его (Simon & Greenberg, 1996). Три группы людей, различавшихся по характеру своих предубеждений, участвовали в исследовании «групповых процессов». Собравшись в лаборатории, белые участники и одна чернокожая под-ставная участница сначала работали над проблемой индивидуально, каждый на отдельном отгороженном рабочем месте, а затем передавали свои решения остальным. Однако ученые без ведома участников эксперимента заменяли эти решения другими, добавляя к каждому либо (1) такой комментарий: «Не могу поверить, что они включили в нашу группу эту чернокожую!», либо (2) такой: «Не могу поверить, что они включили в нашу группу ниггера!», либо (3) вообще никакого комментария. После этого все участники должны были охарактеризовать друг друга.

Как видно на рис. 3.9, этническая кличка действительно оказывала негативное воздействие на оценку черного члена команды, но это происходило только тогда, когда участники изначально имели сильные негативные предубеждения против людей с черным цветом кожи. На участников, которые изначально хорошо относились к неграм, этническое оскорбление никак не повлияло. И возможно, самое интересное: участники, которые испытывали амбивалентные чувства к чернокожим — которым были свойственны как исключи-тельно позитивные, так и исключительно негативные взгляды, — характеризовали черного члена команды лучше, наткнувшись на этническую кличку. Для этих амбивалентно настроенных участников этническое оскорбление, брошенное в сторону члена команды, который не сделал ничего плохого, могло стать напоминанием об их собственных враждебных взглядах — взглядах, несовместимых с их образом «я» как поборников равноправия. Возможно, чтобы защититься от нежелательного образа «я», амбивалентно настроенные участники «отклонялись в другую сторону», оценивая чернокожего члена команды положительно (Katz, Wackenhut & Hass, 1986).

Этот результат иллюстрирует то, что услышанные этнические оскорбления не на всех людей оказывают одинаковое воздействие. В частности, оскорбительные этнические названия скорее способны активизировать негативные стереотипы в головах тех людей, кто придерживается негатив- ных предубеждений, чем тех, кто таких предубе-ждений не разделяет (Lepore & Brown, 1997; Wit- tenbrink et al., 1997). Таким образом, здесь мы снова видим взаимодействие личности и ситуации.

Резюме

Стереотипизация позволяет нам получать довольно много потенциально полезной информации ценой относительно небольших когнитивных усилий. Стереотипы помогают нам интерпретировать неоднозначное поведение, дают готовые объяснения того, почему другие действуют так, а не иначе, и предлагают готовые стандарты относительно того, как следует оценивать представителей различных групп. Люди больше склонны полагаться на стереотипы, когда они испытывают сильную личную потребность в структуре, а также когда вследствие определенного эмоционального настроения они мало мотивированы или не способны тщательно обрабатывать информацию. Ситуации, требующие большого количества когнитивных ресурсов, также поощряют использование стереотипов. Негативные стереотипы, всплывающие в уме, благодаря случайно услышанным оскорбительным этническим названиям могут побудить людей оценивать того, к кому относятся эти названия, менее благоприятно, но не в том случае, когда Таблица 3.1

Цели, которым служат предубеждения, стереотипы и дискриминация, и факторы, связанные с ними Цель

Личность

Ситуация

Взаимодействие Создание мате- • Ориентация на • Соперничест- • Когда группы рассматривают друг друга как потенциальных соперников, риальных выгод социальное до- во между они начинают вести себя по отношению друг к другу как соперники, нена-

для собственной минирование группами меренно возбуждая то самое враждебное соперничество, которого изна-

группы чально боялись. Такие самоисполняющиеся пророчества могут раскручи

ваться наподобие спирали, когда интенсивность конфликта усиливается по мере того, как все вовлеченные стороны все более убеждаются во враждебных намерениях своих противников Завоевание общественного одобрения

Конформизм Самомонито-ринг

Воспринимаемое общественное положение

Время Место

Люди, которым свойственна внешняя религиозность, обычно питают боль-ше предубеждений, чем нерелигиозные люди, но те, чья религиозность ориентирована на поиск, редко демонстрируют сильные предубеждения

Люди, которым свойственна внутренняя религиозность, обычно на публике стараются соответствовать нормам социальной жизни, диктуемым их рели-гией. Однако наедине с собой они оказываются не менее предвзятыми, чем нерелигиозные люди Управление • Идентификация • Неудачи • Люди с низким самоуважением склонны принижать членов других групп.

образом «я» с собственной Люди с высоким самоуважением тоже делают это, но они прибегают к по-

группой добной тактике в первую очередь тогда, когда их образ «я» попадает под

• Авторитарность УГРОЗУ вследствие неудачи Потребность в структуре

Настроения и эмоции

Стремление к экономности мышления

Обстоятельст- • Случайно услышанное оскорбительное этническое название может под- ва, отнимаю- толкнуть человека к дискриминации тех, на кого это оскорбление направ- щие часть ког- лено, особенно когда кличка кажется соответствующей личным характери- нитивных ре- стикам этих людей и когда она совпадает с предубеждениями, уже имею- сурсов щимися у слушателя индивидуальные характеристики этого человека представляются не соответствующими данным стереотипам. Иллюстрируя еще один тип взаимодействия, оскорбительные этнические названия чаще всего руководят только теми, у кого уже имеются сильные негативные стереотипы, которые они могут использовать при оценке других.

Итак, мы видим, что стереотипы, предубеждения и дискриминация выполняют несколько разных функций (табл. 3.1). Неудивительно поэтому, что стереотипы, предубеждения и практика дискриминации так устойчивы к попыткам изменить их, и это — наша следующая тема.

ОСЛАБЛЕНИЕ ПРЕДУБЕЖДЕНИЙ И СТЕРЕОТИПОВ,

УМЕНЬШЕНИЕ ДИСКРИМИНАЦИИ

Для Энн Атуотер и Си Пи Эллиса расовая ненависть и вражда были частью повседневной жизни. Поэтому заслуживает внимания то, что всего лишь через несколько недель после их конфронтации на собрании по поводу десегрегации школ они начали уважать друг друга и всего через несколько месяцев стали настоящими друзьями. Как можно объяснить такой драматический поворот? В по-следней части главы мы, отталкиваясь от того, что уже сейчас знаем, исследуем возможные способы эффективного уменьшения силы негативных пре-дубеждений, стереотипов и дискриминации.

Вмешательство,

основанное на гипотезе неведения

Если вы попросите прохожих на улице объяснить, почему на свете существуют негативные предубеждения и стереотипы, значительная часть их, скорее всего, предположит, что люди «просто не знают ничего лучшего». Мы могли бы назвать это гипотезой неведения (ignorance hypothesis): если бы только люди знали, что на самом деле представля-ют собой члены другой группы, они не стали бы применять стереотипы, испытывать предубеждения или дискриминировать других. Эта точка зрения предполагает, что после того как индивиды, принадлежащие к различным группам, будут просто собраны вместе или после того как им расскажут о том, что в действительности представляют собой члены других групп, они должны отказаться от своих стереотипов и предубеждений (Stephan & Stephan, 1984).

На самом деле есть некоторые причины полагать, что обычные контакты и образование

«Контакты могут научить людей тому, что они похожи на представителей других групп».

могут помочь уменьшить антагонизм между группами. Как контакты, так и образование могут научить людей тому, что они похожи на представителей других групп. Это должно сделать представителей внешних групп более симпатичными, уменьшить пользу от разделения на внеш-нюю и свою группу и снизить тревогу, которую люди порой испытывают при встрече с чужаками (Stephan & Stephan, 1984). Люди могли бы таким образом узнать также и о том, что не все члены внешних групп похожи друг на друга, и это уменьшило бы для них полезность широких, упрощающих стереотипов.

К сожалению, проведенные в этой области исследования демонстрируют нам, что просто помещение индивидов из антагонистических групп в ситуацию контакта мало способствует уменьшению враждебности (Miller & Brewer, 1984; Stephan & Stephan, 1996). Точно так же и просто со-общение людям верной информации о том, что представляют собой другие группы, не является эффективным способом устранения враждебности между группами (Stephan & Stephan, 1984). Как обычные контакты, так и оперирующее фактами образование сами по себе недостаточны по двум причинам. Во-первых, такой подход предполагает, что предвзятость и конфликты вытекают из прямой логической оценки характеристик представителей внешних групп. Хотя люди могут иногда рассуждать подобным образом, враждебность между группами все-таки связана в меньшей степени с «фактами» и в большей степени — с нашей эмоциональной реакцией на них (Haddock, Zan- na & Esses, 1994; Jussim, Nelson, Manis & Soffin, 1995; Stangor, Sullivan & Ford, 1991; Stephan et al., 1994). Кроме того, этот подход подразумевает, что люди будут с легкостью воспринимать информацию, опровергающую их стереотипы, — положение, не согласующееся с тем, какие усилия большинство людей прикладывают, чтобы избежать изменения своих стереотипов.

Посмотрим, например, сколькими способами студенты-физики, не признающие женщин в своей научной области, могли бы списать со счетов выдающиеся учебные достижения своей одно-курсницы. Объяснив ее отличные оценки везением, исключительным старанием или какими-то особыми преимуществами — чем угодно, кроме интеллектуальных способностей, — они могут сохранить свою веру в природное отсутствие у женщин способностей к естественным наукам и математике (Pettigrew, 1979). С другой стороны, просто предположив, что отличная оценка, полученная девушкой, уравновешивается ее слабыми успехами в других математических и естественнонаучных дисциплинах, ее товарищи по учебе также избавляются от необходимости менять свои стереотипы (Seta & Seta, 1993). И даже если студенты-юноши все же признают свою однокурсницу способной к наукам, они могут сохранить в неприкосновенности свои нелестные стереотипы, касающиеся девушек-студенток в целом, просто «вынося ее за рамки» как необычное исключение из правила (Allport, 1954; Kunda & Oleson, 1995; Rothbart & John, 1985; Weber & Crocker, 1983).

Таким образом, предполагая, что предвзятость и конфликты возникают вследствие прямой логической оценки характеристик внешних групп и что люди действительно хотят избавиться от своих ошибочных стереотипов, гипотеза неведения не учитывает того, что стереотипы, предубеждения и дискриминация служат важным потребностям. Это не значит, что контакты и образование не приносят вообще никакой пользы. На самом деле, о чем мы будем говорить ниже, личные контакты могут эффективно ослаблять предубеждения и стереотипы, существующие в группах, но только при определенных условиях. Кроме того, некоторые образовательные программы, подобные тем, которые учат воспринимать чужую точку зрения и рассуждать логически, могут способствовать увеличению терпимости и ослаблению стереотипов (Landis & Brislin, 1983; Schaller, Asp, Rosell & Heim, 1996). Но одни только контакты и оперирующее фактами образование могут сыграть лишь очень ограниченную роль в ослаблении вражды между группами.

Подход, основанный на целях

Основанная на целях стратегия уменьшения силы предубеждений, стереотипов и дискриминации может оказаться более эффективной. Этот подход построен на признании двух уста- новленных выше положений. Во-первых, предубеждения, стереотипы и дискриминация служат важным для людей целям. Например, как мы уже знаем, дискриминация, направленная против членов других групп, помогает нам приобретать экономические ресурсы для собственной группы. Во-вторых, некоторые специфические черты личности и ситуации выдвигают эти цели на первый план. Например, желание добиваться выгод для своей собственной группы сильнее проявляется у определенных людей (скажем, тех, у кого сильна ориентация на социальное доминирование) и при определенных обстоятельствах (скажем, когда группы соперничают между собой за ограниченные экономические ресурсы).

Такой подход предполагает несколько стратегий вмешательства для устранения предубеждений, стереотипов и дискриминации. Во-первых, мы можем попытаться изменить свойства личности. Например, зная, что люди, которые испытывают тревогу, особенно склонны подгонять других под стереотипы, мы можем постараться уменьшить их тревогу, прежде чем они встретятся с представителями группы, уязвимой для сте-реотипов.

Во-вторых, мы могли бы попробовать изменить свойства ситуации. Например, поскольку люди с большей готовностью формируют и выражают предубеждения, когда это социально приемлемо, общество, обеспокоенное межгрупповыми конфликтами, может направить часть своих сил на создание и проведение в жизнь таких социальных норм, которые осуждали бы предубеждения и одобряли толерантность и взаимо-понимание в отношениях между группами.

В-третьих, мы можем дать людям альтернативные способы достижения целей. Например, мы знаем о том, что люди иногда принижают членов других групп, чтобы повысить собственную самооценку. Стивен Фейн и Стивен Спенсер (Fein & Spencer, 1997) предположили, что если бы у людей были другие способы поддерживать хорошее мнение о себе, у них стало бы меньше причин дискредитировать других. Студенты, участники эксперимента Фейна и Спенсера, оценивали претендентку на работу, которая была представлена либо как американка еврейского происхождения, либо как американка итальянского происхождения; в этом конкретном студенческом кругу только еврейские, но не итальянские женщины были мишенью негативных стереотипов. Некоторые из участников, перед тем как оценивать претендентку, получили возможность укрепить свои представления о собственной ценности тем, что писали о вещах, важных для них, другим участникам не была предоставлена такая возмож- ность. Результаты подтвердили предсказания ученых: еврейка получила менее благоприятные оценки, чем во всех других отношениях подобная ей итальянка, только со стороны тех участников эксперимента, которым не был дан шанс прежде подтвердить собственную ценность. От-крытия, подобные этому, доказывают, что вмешательство с целью предоставить людям альтернативные способы удовлетворения их потребностей могут быть эффективным средством в борьбе против негативных предубеждений и стереотипов.

Рис. 3.10. Основанные на целях стратегии уменьшения силы негативных предубеждений, стереотипов и дискриминации

Некоторые свойства личности и ситуации активизируют цели, которые могут быть удовлетворены с помощью негативных пре-дубеждений, стереотипов и дискриминации. Поэтому наиболее эффективные методы вмешательства должны включать по крайней мере одну из следующих стратегий: (1) изменение свойств личности; (2) изменение свойств ситуации; (3) предоставление людям альтернативных способов достижения целей; (4) выдвижение альтернативных целей, несовместимых с предубеждения-ми, стереотипами и дискриминацией.

В-четвертых, мы можем попытаться активизировать цели, несовместимые с предубеждениями, стереотипами и дискриминацией. Особенно действенными в этом отношении могут оказаться три цели: точность, справедливость и эмпатия. Как мы помним, люди, мотивированные быть точными, часто выходят за пределы своих стереотипов и предубеждений, чтобы сформировать более индивидуализированное мнение о других (Neu- berg & Fiske, 1987). Кроме того, поскольку многим нравится видеть себя честными и справедливыми — людьми, которые обращаются с членами всех групп как с равными, — они скорее соглашаются отказаться от своих предубеждений, когда замечают, что они сами или сообщества, к которым они принадлежат, действуют несправедли- во (Dutton & Lake, 1973; Monteith, 1993). Милтон Рокич (Rokeach, 1971) заставил группу белых студентов-первокурсников Мичиганского государ-ственного университета столкнуться с несоответствием между их предубеждениями и их ценностями, декларирующими равенство. Успех такого вмешательства был поразителен: студенты, осознавшие противоречия в самих себе, в дальнейшем более активно стояли за равные права для людей с черным цветом кожи, чаще выражали желание вступить в Национальную ассоциацию содействия прогрессу цветного населения, когда к ним обращались с такой просьбой месяцем позже, и даже чаще выбирали межэтнические взаимоотношения в качестве своей специализации. Когда равное обращение с другими людьми становится доминирующей ценностью, привя-занность к негативным предубеждениям и стереотипам слабеет. Действительно, тем белым, для которых ценности, связанные с равноправием, являются исключительно важными, вид человека с черным цветом кожи напоминает именно об этих ценностях, а не о негативных стереотипных представлениях (Moskowitz, Salomon & Taylor, 2000).

И наконец, люди становятся более терпимыми, когда они ставят себе целью эмпатическое отождествление с членами других групп, то есть стараются увидеть мир с точки зрения другой группы (Galinsky & Moskowitz, 2000; Stephan & Finlay, 1999). Например, Дэниэл Батсон и его коллеги (Batson et al., 1997) обнаружили, что люди, которые получали задание представить себя на месте конкретного человека, больного СПИДом, впоследствии стали смотреть на больных СПИДом как на группу более благосклонно. Чувство сопереживания, возникающее у человека, вставшего на точку зрения другого, возможно, лежит в основе успеха некоторых методов вмешательства, связанных с разыгрыванием ролей (McGregor, 1993). Например, знаменитая техника «Голубые глаза —карие глаза», придуманная Джейн Элиот для ослабления расовых предубеждений, состоит в том, что участники программы становятся мишенью дискриминации и унижений из-за цвета их глаз. После нескольких часов стресса в качестве жертвы дискриминации люди демонстрируют меньше предвзятости (Byrnes & Kiger, 1990) и больше чуткости в вопросах межрасовых отношений. Когда обстоятельства заставляют нас увидеть вещи с точки зрения несправедливо дискриминируемых групп, мы скорее готовы подвергнуть сомнению собственные стереотипы и предубеждения.

Итак, подход, основанный на целях, предлагает четыре широкие стратегии вмешательства (рис. 3.10). Далее мы увидим, что повышение эффективности контактов между группами обычно связано с применением по крайней мере одной из этих четырех стратегий.

Когда контакт помогает

В ходе судебного процесса Браун против Совета по образованию Верховный Суд США выслушивал аргументы за и против десегрегации общественных школ города Топека, штат Канзас. Многие из наиболее уважаемых в стране специалистов в области социальных наук считали, что совместное обучение белых и черных детей должно ослабить расовые предубеждения и враждеб-ность, особенно если при этом будут соблюдаться определенные условия (Allport, 1954; Watson, 1947; Williams, 1947). К сожалению, на эти условия обращали мало внимания, и первые попытки десегрегации школ в действительности часто только подливали масла в огонь межрасовых конфликтов (Stephan, 1978). Сегодня ученые могут многое рассказать нам о том, когда контакты могут уменьшить напряженность между группами (Miller & Brewer, 1984; Pettigrew & Tropp, 2000; Stephan & Stephan, 1996).

Представители внешних групп должны обладать свойствами и способностями, опровергающими негативные стереотипы, касающиеся их групп (Blan- chard, Weigel & Cook, 1975). Например, такие направленные на ослабление предубеждений методы вмешательства, как десегрегация школ или программы соблюдения равноправия при найме на работу, будут наиболее эффективными, если мужчины и люди белой расы будут встречаться с хорошо подготовленными жен-щинами и представителями меньшинств.

Поскольку люди скорее готовы принять другие группы, если считают толерантность социально уместным способом поведения, контакты между группами должны поддерживаться местными властями и социальными нормами (Cook, 1978). Если, например, управление школьного округа добровольно принимает на работу больше учителей из меньшинств и если учителя дружат между собой, независимо от расовой принадлежности, ученики скорее станут рассматривать контакты с одноклассниками из других расовых групп как законные и правильные.

Группы должны иметь одинаковый статус, по крайней мере в условиях контакта (Aronson, Blaney, Stephan, Sikes & Snapp, 1978; Weigel, Wiser & Cook, 1975). Если учитель обращается с белыми учениками лучше, чем с черными, или если компания принимает женщин только на малопрестижные должности секретарш и мелких служащих, шансы, что контакт между группами приведет к изменению стереотипов и предубеждений, будут небольшими.

Контакт должен происходить на индивидуальном уровне — человек с человеком, — позволяя людям, таким образом, заметить, что они во многих важных вещах похожи на представителей других групп и что представители других групп не все одинаковы (Amir, 1976; Herek & Capitanio, 1996; Pettigrew, 1997). Контакты на уровне личности позволяют завязаться дружбе, а люди, имеющие друзей из другой группы, обычно более благосклонно смотрят на всю эту группу (Pettigrew, 1998). Отсутствие контакта на индивидуальном уровне, например, когда ученики в десегрегированных школах во время перемен разделяются по группам на основе расовой принадлежности, делает задачу ослабления негативных предубеждений и стереотипов более трудной.

Контакт должен окупаться (Blanchard et al., 1975). Если, например, мужчины и женщины совместно работают над проектом, который проваливается, ни одна из групп, скорее всего, не изменит своих негативных стереотипов относительно другой группы.

• И наконец, когда члены различных групп работают вместе ради общих целей, более вероятно, что контакт будет способствовать развитию толерантности в отношениях между группами (Cook, 1985).

Последний пункт можно хорошо проиллюстрировать опытом соперничающих между собой обитателей летнего лагеря для мальчиков в Оклахоме, о которых мы рассказывали в этой главе. Когда мы оставили «Орлов» и «Гремучих змей», две группы находились на грани настоящей войны. При этом ситуация прогрессивно ухудшалась, поскольку контакты между группами приводили к все более интенсивным взаимным оскорблениям и физическим стычкам. Успешно создав крайне враждебные друг другу группы, Музафер Шериф и его коллеги ((Sherif, 1961/ 1988) переключили свое внимание на поиск способов уменьшения взаимной ненависти. Разработанная ими стратегия была элегантно простой и безыскусной: если соперничество между группами создает враждебность, рассуждали они, то ослабление ориентации на соперничество и замещение ее ориентацией на сотрудничество должно снизить враждебность. Поэтому ученые поместили две группы в такие обстоятельства, когда им необходимо было сотрудничать. В одном случае «сломался» двигатель грузовика, который использовался для перевозки обитателей лагеря. В конце концов обе группы поняли, что могут завести двигатель, буксируя машину за канат, но только для этого надо работать всем вме- сте (используя, по иронии судьбы, тот самый канат, который они перетягивали, соперничая во время турнира). Занимаясь такими совместными, требующими сотрудничества делами, группы постепенно отказались от взаимной вражды и к концу сезона согласились внести свои деньги в общий фонд и проголосовали за то, чтобы ехать домой на одном автобусе (рис. 3.11). Заменив ориентацию на соперничество ориентацией на сотрудничество, Шериф и его коллеги уменьшили враждебность в отношениях между двумя группами.

Сотрудничество между представителями различных групп эффективно по нескольким причинам. Оно заменяет собой соперничество как способ приобретения экономических и социальных ресурсов. Оно мотивирует людей стремиться к более точному пониманию представителей других групп, уменьшая характерную для конкурирующих групп склонность воспринимать друг друга в упрощенном виде (Rusher, Fiske, Miki & Van Manen, 1991). Кроме того, сотрудничая с другими, мы более расположены включать их в свое осознание «мы» — видеть их как часть Рис. 3.11. От вражды к дружбе

Вражда между «Орлами» и «Гремучими змеями» уступила место дружбе и взаимному признанию после того, как две группы прекратили соперничать и стали сотрудничать друг

с другом.

Источник: Sherif et al. (1961/1988), Tables 7.5, 7.6, p. 194—195.

Общий труд в лагере «Роберс Кэйв».

После того как им пришлось сотрудничать друг с другом, например во время этого «перетягивания каната» с грузовиком, «Орлы» и «Гремучие змеи» стали испытывать больше симпатии друг к другу.

«нас», своего сообщества (Dovidio et al., 1997; Gaertner et al., 1990, 1993). Как обсуждалось в главе 1, люди иногда расширяют свое осознание «мы», включая в него многих других, а иногда сужают его до очень узкого круга (Allport, 1954; Brewer, 1991). Но независимо от того, где они проводят эту границу, люди склонны предпочитать тех, кто находится с ее внутренней стороны, тем, кто находится вовне. Поэтому когда люди работают вместе с членами других групп, развивая в себе осознание того, что «все мы здесь вместе», они начинают видеть других так же, как видят себя, разрушая тем самым предубеждения и стереотипы, существующие внутри их группы.

Однако метод вмешательства Шерифа не просто извлекает выгоду из полезных эффектов сотрудничества. Здесь действуют и другие пять принципов эффективного контакта. Поскольку мальчики специально были выбраны так, что все они очень походили друг на друга, относительно нетрудно было продемонстрировать, что ошибочные стереотипы, возникшие у двух групп, неверны. Сотрудничество между группами поддерживалось и одобрялось руководством лагеря. Обе группы имели для персонала лагеря одинаковый статус. Задачи сотрудничества требовали, чтобы члены двух групп взаимодействовали на индивидуальном уровне. Наконец, сотрудничество было успешным, так что контакт для его участников окупился. Тщательно сконструировав правильный набор условий, Шериф и его коллеги сумели превратить вражду между группами во взаимное признание и дружбу.

Внимание:практика

^ СОТРУДНИЧЕСТВО В ШКОЛЬНОМ КЛАССЕ

Помните ли вы, какой была школа, когда вы учились в начальных классах? В большинстве школ учитель обычно стоял перед классом, выкладывая факты и вызывая учеников отвечать на вопросы. «Так кто был шестнадцатым президентом Соединенных Штатов?» Некоторые ученики, страстно желающие показать, как они умны, чуть не выпрыгивали из-за парт с руками, под-нятыми почти до потолка, в надежде привлечь внимание учителя. Другие —те, кто боялся сделать ошибку, — прятались за спинами одноклассников, стараясь стать как можно более незаметными и невидимыми. Рвущиеся ответить и не вызванные ученики были явно разочарованы, и все еще движимые желанием произвести впечатление на учителя и товарищей по классу, возмож- но, втайне надеялись, что тот, кого спросили, ответит неправильно. Боязливые ученики, наоборот, испускали вздох облегчения и расслаблялись — только для того, чтобы взглянуть на часы и обнаружить, что до конца урока еще далеко и им нужно снова превращать себя в невидимок (Aronson et al., 1978).

В таком контексте соперничества не представляется удивительным, что многие из первых попыток десегрегации школ мало помогли в деле ослабления негативных предубеждений и стереотипов. Юные чернокожие ученики, на протяжении большей части своей школьной жизни бывшие заложниками плохих школ, не дающих достаточных знаний, в целом оказались слабо подготовленными к тому, чтобы конкурировать с белыми одноклассниками, и очень скоро подтверждали в глазах окружающих существующие негативные стереотипы. К тому же тревога, обычная для классов, построенных на соперничестве, ограничивала когнитивные ресурсы, так что черным школьникам было трудно хорошо справляться с заданиями, а белым — выйти за пределы своих стереотипов. Наконец, многие учителя, недовольные десегрегацией, провели «ресегрегацию» своих классов: белые — сюда, черные — туда. Столкнувшись с неудачей школьной десегрегации в попытках ослабить межрасовые предубеждения, ученые и специалисты в области образования начали перестраивать школьную среду с учетом уроков, извлеченных из экспериментов, подобных эксперименту Шерифа (DeVries & Slavin, 1978; Johnson & Johnson, 1975; Weigel, Wiser & Cook, 1975).

Рассмотрим, например, концепцию мозаичных классов (jigsaw classroom), разработанную Элиотом Аронсоном и его коллегами (Aronson et al., 1978) и впервые примененную в округе Остин, штат Техас. В рамках этой концепции каждый школьник становился членом команды из примерно шести учеников разного пола и расовой принадлежности. Материал урока также, и не случайно, разделялся на шесть частей (например, дет-ство Линкольна, его карьера в качестве юриста, избрание его президентом и т. д.). Каждый ученик сначала получал одну часть материала и встречался с «экспертной группой», составленной из членов других команд, получивших то же задание (например, детство Линкольна). Затем ученики возвращались в свои собственные команды и передавали товарищам приобретенные ими знания. Поскольку информация, которая была у каждого из учеников, представляла собой только один кусочек мозаики, чтобы выучить весь урок, каждый должен был полагаться на пятерых других членов команды.

Польза такой структуры классов — в применении шести принципов эффективного контакта. Во-первых, разделяясь сначала на экспертные группы, все школьники могут лучше подготовиться к тому, чтобы успешно преподать материал своим командам, и это помогает школьникам из меньшинств опровергнуть стереотип, представляющий их некомпетентными. Во-вторых, поскольку учитель сам распределяет учеников по командам, контакт между людьми разных рас и разных полов получает явную поддержку и одобрение влиятель-ного авторитета. В-третьих, всем ученикам присваивается одинаковый статус в классе — они не разделены по принципу расы или пола и все несут равные обязанности. В-четвертых, контакт происходит на индивидуальном уровне, позволяя школьникам увидеть положительные качества друг друга и рассеять иллюзию однородности внешних групп. В-пятых, ученики сотрудничают друг с другом, работая над общей задачей: выучить сегодняшний урок. И шестое, так как результаты обучения у школьников, работающих в таких группах, обычно бывают лучше, в особенности у тех, кто прежде учился плохо, контакт может окупаться для всех учеников, если оценки ставятся таким образом, чтобы для члена команды были выгодны успехи его или ее товарищей.

Действительно, школьники, которые учатся в классах, построенных на сотрудничестве, чаще дружат с детьми другой этнической принадлежности, даже с теми, кто учится не в их классе (Johnson, Johnson & Maruyama, 1984; Slavin & Cooper, 1999). Кроме того, успеваемость школьников в таких классах повышается (Johnson & Johnson, 1994; Stevens & Slavin, 1995). При таких документально подтвержденных успехах — снижении враждебности в отношениях между группами и улучшении общих достижений школьников в учебе — классы, построенные на сотрудничестве, могут стать мощным оружием в борьбе против негативных предубеждений, стереотипов и дискриминации.

Резюме

Гипотеза неведения предполагает, что люди изменили бы свои негативные предубеждения и стереотипы, если бы только знали истинные факты, касающиеся членов других групп. Однако одних фактов оказывается недостаточно. Наоборот, поскольку предубеждения, стереотипы и дискриминация служат нескольким полезным для человека функциям, успешными будут только те стратегии вмешательства, которые прини- мают в расчет эти функции и их причины. При определенных условиях контакт между членами различных групп может помочь возникнуть дружбе между группами и ослабить конфликты: представители групп, на которые нацелены не-гативные стереотипы, должны иметь возможность опровергнуть эти стереотипы; контакт должен поддерживаться местными нормами и институтами; представители различных групп, как участники контакта, должны иметь равный статус; контакт должен происходить на индивидуальном уровне, человек с человеком; контакт должен окупаться и быть основан на сотрудничестве, когда члены различных групп работают вместе ради общей цели.

Повторение:

НЕВЕРОЯТНАЯ ИСТОРИЯ, ПРОИЗОШЕДШАЯ С ЭНН АТУОТЕР И СИ ПИ ЭЛЛИСОМ

Противостояние Энн Атуотер и Си Пи Элли- са было яростным, а их позиции — непоколебимыми. Они презирали друг друга, и каждый был бы рад увидеть другого мертвым. Каким образом рассмотренные нами научные исследования могут помочь объяснить такой накал их ненависти друг к другу и силу предубеждений, из которых эта ненависть возникла?

Вспомним, во-первых, что оба они были бедны. Каждому не хватало многого для того, чтобы их семьи могли хотя бы вообразить себе исполнение для них «американской мечты». По мере того как движение за гражданские права набирало силу, опасения и предубеждения белых бедняков, подобных Эллису, росли: приобретения черных, скорее всего, будут добыты путем изъятия из карманов белых бедняков. Это убеждение укреплялось теми, кто держал в своих руках реальные богатство и власть. Так что ядро конфликта между Атуотер и Эллисом составляло их общее желание добыть экономические и социальные ресурсы для нужд собственной группы.

Но это была только одна часть причины, на которой основывалась их вражда, поскольку предубеждения и стереотипы служат также и другим важным функциям. В свете социальных норм того времени Атуотер и Эллис заслуживали общественного одобрения за выражение своих предубеждений. В частности, расистские нормы Старого Юга оказывали влияние на Си Пи Эллиса с самых ранних лет его жизни, его отец был членом Ку-клукс-клана. Кроме того, негативные предубеждения и стереотипы помогали 1. Атуотер и Эллису поддерживать благоприятные образы «я». Рассматривая белых как аморальных людей, Энн Атуотер легче могла уверить себя в собственной добродетели. Унижая людей с черной кожей в отместку за личные разочарования и неудачи, Си Пи Эллис мог считать себя более стоящим человеком, а вступив в Ку-клукс-клан, он смог объединить себя с тем, в чем видел доблестную и рыцарски благородную попытку сохра-нить культуру белых христиан. И наконец, упро-щающая природа стереотипов, безусловно, была ценным качеством как для Атуотер, так и для Эллиса, учитывая их переполненную работой и тревогой жизнь.

Так выросли предубеждения. И когда Эллис и Атуотер стали все чаще обнаруживать себя ра-ботающими друг против друга, Эллис начал пред-ставлять для Энн Атуотер все то порочное, что она приписывала белым, а Атуотер стала символизировать для Эллиса все то низкое и угрожающее, что он видел в черных. Удивительно поэтому, что всего за несколько недель, пока шла первая встреча по вопросу десегрегации школ, эти двое научились уважать друг друга и довольно скоро стали настоящими друзьями. Как объяснить такой драматический поворот?

Началось с того, что организатор собрания, повинуясь гениальному озарению или, возможно, просто по воле счастливого случая, уговорил Эллиса и Атуотер совместно возглавить группу для поиска решения проблемы десегрегации. Сказать, что они были партнерами, не готовыми к сотрудничеству, будет слишком мало. Но их согласие работать вместе — или, возможно, более точно, не спускать друг с друга бдительных глаз — оказалось первым решающим шагом в сторону примирения, потому что новые обязанности требовали, чтобы они сотрудничали. Этот шаг был добровольным. Второй шаг таким не был. «Как она могла согласиться работать вместе с ку-клукс-клановцем?» — шипела черная община. «Как наш лидер мог даже помыслить о том, чтобы иметь дело с этой женщиной?» — фыркали последователи Эллиса. Особенно для Эллиса такое отторжение явилось ошеломляющим ударом: он всего лишь хотел защитить интересы сообщества белых бедняков, и в ответ на это оно перестало принимать его. Он остался один. Таким образом, Эллис и Атуотер начали потихоньку дрейфовать навстречу друг другу, подталкиваемые теми самыми экстремистами, которые надеялись удержать их на расстоянии.

И когда они стали оценивать друг друга более внимательно, на этот раз с целью добиться точного понимания, они начали замечать то многое, в чем были похожи. Оба они много работа-

Лозунг на плакате: «Мы выступаем вместе — католики, иудеи, протестанты — за достоинство и братство всех людей под Богом. Сегодня!»

ли, но были бедны, оба страстно желали создать лучшие возможности для своих детей, оба были откровенны до резкости в своей манере поведения и оба были людьми принципа. Атуотер была удивлена, узнав, что Эллис боялся заглядывать в «черные» районы, так же как она боялась заглядывать в «белые». Эллис понял, что школы для чернокожих детей находились в таком ужа-сающем состоянии не потому, что негры не заботились о поддержании их в порядке, как он когда-то думал, а потому что эти школы, так же как и школа, где учились его дети, очень плохо финансировались. Чувство сопереживания и эм- патия, возникшие между ними, были в этой ситуации вполне естественны. Может быть, они не враги друг другу, стало приходить им в голову. Может быть, у них обоих есть общий враг — богатые, которые не хотят позволить беднякам, черным и белым, занять достойное «место под солнцем». Рамки понятия «мы» у Эллиса и Атуо- тер начали расширяться, чтобы включить туда другого.

Они уже никогда не будут такими, как раньше. Встречи продолжались, и их связь становилась крепче, и теперь, тридцать лет спустя, они все еще считают друг друга друзьями. Хотя история Энн Атуотер и Си Пи Эллиса, с одной стороны, очень необычна, с другой стороны — она вполне обыкновенна. Потому что не только их подтолкнули к взаимной ненависти те же самые силы, которые лежат в основе наших собственных предубеждений и стереотипов. Силы, которые побудили их преодолеть свой антагонизм, являются теми же самыми силами, которые могут помочь и нам добиться этого.

ИТОГИ ГЛАВЫ

ПЛАНЕТА ПРЕДУБЕЖДЕНИЙ

Предубеждения, стереотипы и дискриминация пронизывают все культуры мира и несут с собой значительные экономические, социальные и психологические издержки для своих жертв. Нетерпимость к представителям других групп так же дорого обходится и тем, кто придерживается предубеждений и стереотипов, и всему обществу, в котором существует дискриминация.

СОЗДАНИЕ МАТЕРИАЛЬНЫХ ВЫГОД

ДЛЯ СОБСТВЕННОЙ ГРУППЫ

Чтобы доставить своим группам нужные ресурсы, мы можем создавать конкурентные преимущества для собственной группы и доходим до того, что начинаем испытывать антипатию к представителям других групп и думать о них плохо.

Люди с сильной ориентацией на социальное доминирование хотят, чтобы их группа доминировала над другими группами и превосходила их в материальном и социальном смысле. В результате они в большей степени склонны придерживаться негативных предубеждений и стереотипов, направленных против других групп.

Когда наступают трудные, с экономической точки зрения, времена — когда группы соперничают друг с другом за материальные ресурсы, — люди скорее усваивают и с большей готовностью выражают негативные предубеждения и стереотипы.

Видя друг в друге соперников, группы могут сами возбуждать или усиливать то соперничество, которого они изначально боялись. Эти самоисполняющиеся пророчества могут быстро закручиваться в спираль конфликта все возрас-тающей интенсивности.

ЗАВОЕВАНИЕ ОБЩЕСТВЕННОГО ОДОБРЕНИЯ

Мы часто выражаем или усваиваем предубеждения, стереотипы и дискриминационные склонности, которые есть у тех, с чьей стороны мы ищем общественного одобрения.

Индивиды с тенденцией к конформизму, с высокой склонностью к самомониторингу или с нетвердым положением в группе особенно легко перенимают существующие в их группе предубеждения.

Поскольку нормы, касающиеся предубеждений и дискриминации, изменяются со временем и различаются в зависимости от места, отношения и способы поведения — по крайней мере в их публичном выражении — точно так же меняются.

Те, кто считает себя религиозным по внутренним причинам, на глазах у других представляют себя людьми, относительно мало склонными к расизму. Однако когда наблюдателю трудно сделать какие-либо заключения об их отношении к представителям другой расы, такие индивиды оказываются не меньшими расистами, чем те, кто не заявляет о своей религиоз-ности. Только те люди, которые рассматривают религию как поиск истины и смысла жизни, обычно бывают менее предвзятыми, чем люди, не считающие себя религиозными.

УПРАВЛЕНИЕ ОБРАЗОМ «Я»

Негативные предубеждения, стереотипы и дискриминация могут помочь нам управлять нашей личностной и социальной идентичностью. Например, превращая членов слабых меньшинств в «козлов отпущения» или возвышая свою группу над другими группами, мы можем видеть себя в более благоприятном свете.

Те, кто в большой степени идентифицирует себя со своей группой, и те, кому свойственны сильные авторитарные тенденции, особенно часто используют предубеждения и стереоти-пы для управления своим образом «я».

Когда люди терпят неудачу в чем-то важном для себя, они чаще склоняются к тому, чтобы демонстрировать предпочтение собственной группы и дискриминировать других.

Люди с высоким самоуважением охотно дискредитируют представителей внешних групп, но только в том случае, когда их высокому самоуважению что-то угрожает.

СТРЕМЛЕНИЕ К ЭКОНОМИЧНОСТИ МЫШЛЕНИЯ

1. Стереотипизация позволяет нам получать потенциально полезную информацию ценой относительно малых когнитивных усилий.

Применение стереотипов помогает нам интерпретировать неоднозначное поведение окружающих, дает готовые объяснения того, почему некоторые другие люди действуют так, а не иначе, и поставляет стандарты для оценки представителей различных групп.

Люди больше склонны полагаться на свои стереотипы, когда испытывают сильную потребность в структуре или когда их настроение и эмоции делают их мало мотивированными или не способными тщательно обрабатывать информацию, касающуюся других.

Ситуации, требующие большого количества когнитивных ресурсов, также делают применение стереотипов более вероятным.

Негативные стереотипы, которые приходят на ум человеку, случайно услышавшему пренебрежительное этническое название, могут заставить этого человека оценивать тех, на кого нацелены такие слова, менее благосклонно, но не в тех случаях, когда личные качества этих людей явно не соответствуют стереотипам. Иллюстрацией другого типа взаимодействий служит то, что этнические клички оказывают свое негативное влияние в основном на людей, у которых уже имеются сильные негативные стереотипы.

ОСЛАБЛЕНИЕ ПРЕДУБЕЖДЕНИЙ И СТЕРЕОТИПОВ,

УМЕНЬШЕНИЕ ДИСКРИМИНАЦИИ

Гипотеза неведения предполагает, что люди изменили бы свои негативные предубеждения и стереотипы, если бы только знали истинные факты, касающиеся членов других групп. Од-нако одних фактов оказывается недостаточно.

Поскольку предубеждения, стереотипы и дис-криминация служат нескольким полезным для человека функциям, успех могут принести только такие стратегии вмешательства, которые принимают в расчет эти функции.

При определенных условиях контакт между представителями различных групп может спо-собствовать возникновению дружбы и ослаблению конфликтов между группами. Представители групп, относительно которых существуют негативные стереотипы, должны иметь возможность своим поведением опровергнуть эти стереотипы; контакт должен поддерживаться местными нормами и властями; представители различных групп, как участники контакта, должны иметь одинаковый статус; контакт должен происходить на индивидуальном уровне, человек с человеком; контакт должен окупаться и быть основан на сотрудничестве, когда члены различных групп работают вместе ради общих целей.

КЛЮЧЕВЫЕ ТЕРМИНЫ Авторитарность (Authoritarianism) —склонность по-коряться тем, кто имеет больше власти, и очернять тех, у кого меньше власти.

Внешняя религиозность (Extrinsic religiosity) — ориентация на религию, при которой религия видится способом приобретения других ценных вещей, таких как дружба, статус или утешение.

Внутригрупповая пристрастность (Ingroup bias) —

тенденция предоставлять членам собственной группы более значительные преимущества, чем членам других групп.

Внутренняя религиозность (Intrinsic religiosity) —

ориентация на религию, при которой люди стараются воспринять ее учение, видя в религии самостоятельную цель.

Дисидентификация (Disidentifying) — снижение в собственном представлении значимости определенной сферы (например, академических достижений) для са-моуважения.

Дискриминация (Discrimination) — определенное поведение в отношении людей из-за их принадлежности к некоторой группе.

Кажущаяся однородность внешней группы (Perceived outgroup homogeneity) — феномен переоценки того, насколько члены внешней группы похожи друг на друга.

Минимальная межгрупповая парадигма (Minimal inter- group paradigm) — экспериментальная процедура, в ходе которой создаются искусственные, произвольно сформированные кратковременные группы для исследования основ предубеждений, стереотипов и дискриминации.

Ориентация на социальное доминирование (Social dominance orientation) — желание человека, чтобы его (ее) собственная группа доминировала над другими группами и превосходила их с социальной и материальной точки зрения.

Прагматическая теория групповых конфликтов (Realistic group conflict theory) — гипотеза о том, что конфликты между группами, так же как и негативные предубеждения и стереотипы, возникают вследствие реального соперничества между группами за нужные им ресурсы.

Предубеждение (Prejudice) —обобщенная установка по отношению к членам некоторой социальной группы.

Религиозность поиска (Quest religiosity) — ориентация на религию, при которой религия видится как путешествие, предпринимаемое с целью разобраться в сложных духовных и моральных вопросах, обычно в сочетании с убеждением, что быстрые, простые ответы не могут быть верными.

Создание «козла отпущения» (Scapegoating) —

процесс обвинения членов других групп в собственных фрустрациях и неудачах.

Социальная идентичность (Social identity) — наши убеждения и чувства по отношению к группе, к которой мы, по нашему мнению, принадлежим.

Стереотип (Stereotype) —обобщенное убеждение от-носительно членов некоторых социальных групп.

Стереотипизация (Stereotyping) — процесс катего-ризации индивида как члена некоторой группы и по-следующих заключений о том, что он или она обладает характеристиками, в целом присущими членам этой группы.

Угроза подпасть под стереотип (Stereotype threat) —

страх человека нечаянно подтвердить стереотип, существующий у других относительно его группы.