у) Понятие переживания
Но данность в области гуманитарных наук — особого рода, что и попытался сформулировать Дильтей в поня&тии «переживание». Присоединяясь к картезианскому оп&ределению «мыслящей вещи» (res cogitans), он опреде&ляет понятие переживания через рефлексию, через внут&реннее бытие, и пытается теоріетико-познавательно оправ&дать, исходя из этого особого типа данности, познание исторического мира. Первичные данности, к которым вос&ходит интерпретация исторических объектов,— это не дан&ные эксперимента и измерения, а единицы значения. Вот что стремится выразить понятие переживания: мысли&тельные структуры, которые встречаются нам в гума&нитарных науках, вполне могут быть нам чуждыми и непонятными; они возводимы в конечном счете к едини&цам данного в сознании, которые уже не содержат ни&чего чуждого, предметного, нуждающегося в интерпре&тации. Они являются единицами переживания, которые уже сами по себе — единицы смысловые.
Дальнейшее покажет, какое решающее значение для •мышления Дильтея имеет то, что конечной единицей со&знания называется не восприятие или ощущение, что было бы само собой разумеющимся для кантианства и даже для позитивистской теории познания XIX века вплоть до Эрнста Маха, но переживание. Тем самым Дильтей огра&ничивает конструктивный идеал структуры сознания ато&мами восприятия и противопоставляет ему заостренную концепцию понятия данного. Единица переживания (а не психические элементы, в терминах которых ее можно ана- лизировать) представляет собой действительную единицу данного. Таким образом проявляется в теории познания гу&манитарных наук понятие жизни, ограничивающее сфе&ру действия механистической модели.
Это понятие жизни мыслится телеологически: для Дильтея жизнь — это в конечном итоге продуктивность.
При том, что жизнь объективируется в мыслительных структурах, все понимаемое — это обратный перевод объе- ктиваций жизни в духовную активность, из которой они произошли. Так понятие переживания образует теоре&тико-познавательную основу для всякого познания объек&тивного.Близок к этому и универсализм теоретико-познаватель&ной функции, который приобрело понятие переживания в феноменологии Гуссерля. В пятом логическом исследо&вании (гл. 2) проводится четкое разделение феноменоло&гического и популярного понятия переживания. Единица переживания понимается не как частица реального потока переживания некоторого «Я», а как интенциональное от&ношение. «Переживание» как смысловая единица здесь также телеологично. В той мере, в какой нечто пере&живается и мыслится, существует только переживание, Хотя Гуссерль признает и неинтенциональные пережи&вания, но они входят в смысловые единицы интен- циональных переживаний в качестве материального мо&мента. Тем самым понятие переживания становится у Гус&серля широким названием для всех актов сознания, сущ&ностная структура которых представляет собой интенций- нальность 47.
Таким образом, у Дильтея, как и у Гуссерля, в филосо&фии жизни так же, как и в феноменологии^ понятие переживания в конце концов превращается в чисто тео&ретико-познавательное. Они берут его в его телеологичес&ком значении, но понятийно неопределенным. Говоря, что то, что манифестируется в переживании, и есть жизнь, мы скажем не более, нежели если будем утверждать, что последнее — это то, к чему мы возвращаемся. Поня&тийное значение достигнутого результата в известной мере оправдано историей слова «переживание», так как мы видели, что его структура включает и значение интенсив&ности. Если нечто называется переживанием или расцени&вается как таковое, то это благодаря его значению вклкг-' чается в смысловое целое. То, что считается пережива&нием, может сниматься как другими переживаниями (1в процессе которых переживается нечто иное), так и жиз&ненным процессом вообще, в ходе которого не пережи- вается «ничто».
То, что считается конкретным пережи&ванием,— это уже не просто текучая преходящесть в пото&ке жизни сознания, это мыслится как единица и тем самым обретает новый способ бытия в качестве таковой. Тем самым понятно, каким образом данное слово возни&кает в биографической литературе, происходя в конечном итоге из автобиографического употребления. То, что мо&жет быть названо переживанием, конституируется в памя&ти; мы имеем в виду значимое содержание, которым обла&дает опыт того, кто нечто пережил, и которое для него постоянно. Эти соображения создают дополнительную ар&гументацию при рассуждениях об интенциональном пере&живании и телеологической структуре сознания. Но с другой стороны, в понятии переживания выражается и некоторое противопоставление жизни понятию. Пережива&ние — это подчеркнутая непосредственность, лишающая значения всякое суждение. Все пережитое пережито само&стоятельно, оно принадлежит единству, составляющему индивид, и вместе с тем содержит в себе самом ни с чем не смешивающееся и невосполнимое указание на жизнь этого индивида, взятую как целое. В этой мере в нем в соответст&вии с существом дела не прекращается то, что может его посредством сообщаться или закрепляться в качестве его значения. Автобиографическая или биографическая реф&лексия, в которой определяется содержание его значения, остается как бы вплавленной в целостность процесса жиз&ни и становится его постоянным сопровождением. Бытий&ный тип переживания состоит именно в том, что оно опи&сывается через свойство никогда не кончаться. Ницше го&ворит: «У людей глубоких все переживания длительны» 48. Тем самым он имеет в виду, что они не скоро забываются, их обработка — это долгий процесс, и именно в этом и заложено их собственное бытие и их значение, а не только в первоначально познанном содержании как тако&вом. То, что мы эмфатически называем переживанием, подразумевает, следовательно, нечто незабываемое и неза- мещаемое, основополагающим образом неисчерпаемое в аспекте познающего определения своего значе&ния 49.С философской точки зрения двусторонность, выявлен&ная нами в понятии переживания, означает, что это поня&тие не исчерпывается намечаемой в нем функцией слу&жить последней данностью и основанием всякого познания. В нем заложено и еще нечто иное, что требует признания и предлагает непреодолимую проблему,— его внутренняя связь с жизнью 5 .
Эта обширная тема, касающаяся связи жизни и пере&живания, исходит прежде всего из двух предпосылок, и ниже мы рассмотрим, как Дильтей, а в особенности Гус&серль проникали в данную проблематику.
Здесь и кроет&ся то основополагающее значение, которым обладает кан- товская критика всякого субстанциального учения о душе и не совпадающая с ней теория трансцендентального единства самосознания, синтетического единства аппер&цепции. К этой критике рационалистической психологии примыкает идея психологии с точки зрения критического метода типа попытки, предпринятой уже в 1888 году51 Паулем Наторпом, на основе которой позднее Рихард Хенигсвальд обосновал понятие гештальтпсихологии 2. Наторп обозначил предмет критической психологии с по&мощью понятия осознанности, выражающей непосредст&венность переживания, и развил метод универсальной субъективации в качестве способа исследования реконст&руктивной психологии. Позднее он подкрепил свою основ&ную предпосылку подробной критикой образования поня&тий в современных ему психологических исследованиях. Вместе с тем уже в 1888 году им была высказана та основная мысль, согласно которой конкретность прапе- реживания, то есть тотальность сознания, представляет собой неделимое единство, которое лишь дифференцирует&ся и определяется объективным методом познания. «Соз&нание же означает жизнь, то есть сплошную взаимосвязь». Это особенно выявляется в соотношении сознания и вре&мени: «Задано не сознание как процесс во времени, а время как форма сознания» 53.В том же 1888 году, когда Наторп таким образом выступил против господствующей психологии, появилась первая книга Анри Бергсона «Непосредственные данно&сти сознания» — критический выпад против современно! психофизики, в котором с той же решительностью, как и у Наторпа, понятие жизни повернуто против объективирую-: щей, а в особенности против прибегающей к пространст&венным моделям тенденции при образовании понятий в области психологии. Здесь можно найти сходные выс&казывания о «сознании» и его нерушимой конкреции, что и у Наторпа. В этих целях Бергсон употребляет! ставшее знаменитым определение «протяженность» («dui гее»), выражающее абсолютную континуальность психи&ческого.
Бергсон понимает его как «организацию», то есть определяет исходя из способа бытия живого (etre vivant)| в котором каждый элемент репрезентирует целое (represen- tatif du tout). Внутреннее проникновение любого элемента в сознание он сравнивает с тем, как воспринимаются все звуки при прослушивании мелодии. У Бергсона это также можно определить как антикартезианский момент в поня&тии жизни, который он отстаивает перед лицом объекти&вирующей науки54.Если рассмотреть точное определение того, что здесь называется жизнью и что из этого существенно для по&нятия переживания, то оказывается, что соотношение жиз&ни и переживания не таково, как соотношение общего и особенного. Определяемое через свое интенциональное содержание единство переживания скорее непосредствен&но соотносится с целым, с тотальностью жизни. Бергсон говорит о «репрезентации» целого, и точно так же понятие взаимосвязи, употребляемое Наторпом, выражает «орга&ническую» связь части и целого, которая здесь имеет место. В этом аспекте прежде всего анализировал понятие жизни как проникновения за собственные пределы 55 Георг Зиммель.
Очевидно, что репрезентация целого в мгновенном пе&реживании выходит далеко за рамки факта определенно&сти переживания его предметом. Всякое переживание, скажем вслед за Шлейермахером,— «момент бесконечной жизни» 56. Георг Зиммель, который не только сопровождал взлет слова «переживание» до уровня модного лозунга, но и в значительной степени ответственен за этот взлет, видит отличительные черты понятия переживания как раз в том, «что объективное становится не только образом и представлением, как при познании, но и моментом самого жизненного процесса» 57. Он однажды указал, что во всяком переживании есть нечто от приключения 58. Но что же такое приключение? Это никоим образом не есть лишь эпизод; ведь эпизоды — это последовательно присоединя&ющиеся единичности, лишенные и внутренней связи, и — именно поэтому — длительного значения; они всего лишь эпизоды. Приключение, напротив, хотя и прерывает привычный ход вещей, но позитивно и значимо связано с той последовательностью, которую оно прерывает. Так, приключение дает ощущение жизни в целом, во всей ее широте и силе. На этом и основана его притягательность. Оно разрывает обусловленность и притупленность видения, под знаком которых проходит обычная жизнь. Оно от&важно врывается в область неизведанного.
Но одновременно оно несет указание на характер ис&ключения, присущий ему как приключению, и тем самым возникает обратная связь с обычным, в которое прик&лючение не может быть привнесено. Приключение должно состояться и быть выдержанным, как экзамен, как про&верка, из которых выходят, обогатившись и созрев.
На деле что-то от этого присуще и переживанию. Любое переживание выдвигается из жизненного континуума и одновременно связывается со всей целокупностью собст&венной жизни. За пределы своего «значения» оно выхо&дит не только потому, что, будучи переживанием, живет до тех пор, пока не будет полностью переработано и «снято» в общих связях собственного жизненного созна&ния, но и по самому способу этой переработки. При этом имеется в виду то значение, которое признается за пере&живанием самим его субъектом, и до тех пор, пока он сам пребывает внутри целого своей жизни, целое остается в нем и для него современностью.
В заключение нашего понятийного анализа пережива&ния выясняется, какое сродство имеет место у структуры переживания вообще со способом бытия эстетического. Эстетическое переживание — это не только вид пережива&ния, существующий наряду с другими, но и репрезента&ция самого существа переживания вообще. Как художест&венное произведение в качестве такового является миром- для-себя, так и эстетически пережитое в качестве пере&живания отторгается от всяких связей с действительно&стью. Как кажется, определением художественного произ&ведения можно считать его свойство становиться эсте&тическим переживанием, что, однако, означает, что пере&живающий одним ударом вырывается благодаря власти искусства из последовательности своей жизни, но од&новременно с этим ему указывается связь со всей цело&купностью его бытия. В переживании искусства присутст&вует полнота значения, принадлежащая не только данно&му особому содержанию или предмету, но скорее пред-* ставляюіцая смысловое целое жизни. Эстетическое пере&живание всегда содержит познание бесконечного целого именно потому, что не смыкается с другими в единст&во открытого процесса познания, а непосредственно пред&ставляет целое; в силу этого его значение и беско&нечно.
В той мере, в какой эстетическое переживание, как мы говорили выше, буквально и фактически представляет содержание понятия «переживание», ясно, что это понятие предстает как основополагающее для обоснования пози&ции искусства. Художественное произведение понимается как случай символической репрезентации жизни, и любое переживание в равной степени приближается к этому случаю. Поэтому его самое можно определить как предмет эстетического переживания. Последствием этого для эсте&тики является то, что так называемое искусство пережи&вания предстает как собственно искусство.