III. О СМЫСЛЕ ЖИЗНИ, ПОРЯДКЕ ПРИРОДЫ И ФОРМЕ РАЗУМА

Бергсон отказывается от этого способа. Он различает геометрический порядок, присущий материи, и жизненный порядок, показывает, как реальное живое существо может переключаться в режим автоматического механизма, потому что это «то же самое преобразование того же движения, которое одновременно создает интеллектуальность ума и материальность вещей». И снова интуиция позволяет установить связь между инстинктивным познанием и разумом: «Нет такой устойчивой системы, которая не оживлялась бы, по крайней мере в некоторых своих частях, интуицией». Диалектика позволяет подвергать интуицию испытанию и распространять ее на других людей. Но одновременно интуитивная попытка и попытка оформления мысли противопоставляются с разных направлений: «То же самое усилие, которым мы связываем мысли одну с другой, заставляет исчезнуть интуицию, которую мысли взялись накапливать. Философ вынужден отказываться от интуиции, как только она дала ему толчок, и доверяться самому себе с тем, чтобы продолжать движение, выдвигая концепции одну за другой».

Но тогда он теряет почву под ногами. Диалектика — это то, что подкрепляет йысль ею самой. Ничто не является данным раз и навсегда. Живое существо является творением, оно — под ъем, но материя — это творческий акт, который слабеет. Даже живое существо стремится к смерти. Однако Бергсон остается оптимистом. Жизненная деятельность, говорит он,— это «самосозидание одной реальности на фоне саморазрушения другой». И далее он поясняет, что жизненный порыв—это потребность в созидании:

«Он не может созидать безусловно, ибо встречает перед собой материю, то есть движение, противоположное своему.

Сознание — это синоним изобретательности и свободы. Это определение указывает на радикальное различие между самым умным животным и человеком. Сознание соответствует мощной

Ч

способности выбора, которой располагает живое существо. Так, если у животного изобретательность — это всегда лишь вариация на тему навыка, то у человека изобретательность шире. Человеку удается овладеть своимц автоматизмами, превзойти их. Этил! он обязан языку и общественной жизни, которые являются сконцентрированными резервами сознания, мысли. Так, человек может предстать как «предел», «цель» эволюции, даже если он — лишь одно из очень многих направлений творческой эволюции:

«Все живущие держатся друг за друга и уступают чудовищному натиску... Все человечество в пространстве и во времени — это огромное войско, которое мчится рядом с каждым из нас спереди и позади в порыве атаки, способной сломить любые сопротивления и преодолеть массу препятствий, даже, возможно, смерть».