13.4.3. Третий позитивизм: неопозитивизм
Третья волна развития позитивистской философии называется неопозитивизм. Так обобщенно стали обозначать целую группу логико-философских школ позитивистской ориентации. Их общая характерная особенность — концентрация па частных логи- ко-методологических проблемах и анализ научного языка.
Начинается неопозитивизм в 20-е годы XX в.
с деятельности членов «Венского кружка» — научного семинара в Венском университете (М. Шлик, Р. Карнап, О. Нейрат, К. Гедель, Э. Кайла и др.). На основе идей «Венского кружка», философов X. Рей- хенбаха и JI. Витгенштейна, а также логика и математика Б. Рассела формируется школа логического позитивизма.Ее сторонники, как и многие другие неопозитивисты, противопоставляли пауку философии. Традиционные проблемы философии, полагали они, «ненаучны», это «пустая метафизика» с полумистическими надуманными понятиями («абсолютный дух», «мировой разум» и т.д.). Философия не имеет своих особых функций и методов, которыми не владеют специальные науки. Поэтому единственно возможным достоверным знанием может быть только знание частных наук.
«Венский кружок» во многом принимал идеи Маха и Авенариуса. Однако новые позитивисты не могли не заметить, что эмпириокритицизм умалил значение логического аспекта на-учного познания, и принялись исправлять этот недостаток. Но они не сумели выдержать меру па первом этапе. Например, Бертран Рассел попытался обосновать философию и математику исключительно логикой. При таком подходе философия — не больше, чем обыкновенный логический анализ данных опыта. Она не открывает повое знание, так как это прерогатива эм-пирических наук. Ее задача — проанализировать термины, понятия, базовые положения и устранить из них некорректные, двусмысленные и неточные.
Эмпириокритицисты пытались низвести пауку до уровня субъективных ощущений и этим ограничиться. Это было их слабым местом. Неопозитивисты выдвинули иную основу пауки — научные факты, которые становятся всеобщим достоянием через высказывания.
Их-то и нужно изучать. Вот тут, как у Милля, и происходит незаметная подмена проблем: вместо анализа фактов — анализ высказываний. То есть па первый план выдвигаются чисто лингвистические проблемы, решаемые с точки зрения логики.Большую роль в коррекции курса неопозитивизма в сторону лингвистического анализа сыграл австрийский философ и логик Людвиг Витгенштейн. В своем «Логико-философском трактате» (1921 г.) он стал настаивать, что рациональное мышление должно всегда находиться в определенных логических пределах. Как же этого добиться? Нужно все элементарные факты обозначать строго определенными названиями (именами). Группы фактов — предложениями (сочетаниями названий) и т.д. Сложные предложения сводятся к простым (базисным, или протокольным), а они-то и являются основой пауки. При этом каждое предложение необ-ходимо проверять па истинность (принцип верификации) путем его сведения к ряду элементарных (базисных) фактов, доступных опытной проверке.
В принципе сама идея строгого и проверяемого научного знания достойна всяческой поддержки. Но метод верификации па деле ма-лопродуктивен. Чем больший материал обобщает какое-либо высказывание, тем сложнее его верифицировать. А ведь каждый закон и даже гипотеза в большей либо меньшей степени есть обобщение фактов. Следуя логике неопозитивистов, придется отказываться от законов и гипотез. Но что тогда останется от пауки?
Еще сложнее верифицировать метафизические (философские) понятия и положения. Отсюда вывод — метафизика, с точки зрения логических норм языка, есть «ложное учение». Разумеется, это утверждение является весьма произвольным. Проблема ранних неопозитивистов в том, что они не осознавали, что раци- онально-логическое познание имеет свои пределы, очерченные сферой опыта и конечных вещей. Метафизика выходит в совершенно иные сферы. Но ни их специфика, пи само их существование не признавались. Спенсер со своей идеей о мире Непознаваемого (мир ноуменов — трансцендентная метафизическая сфера) среди позитивистов оставался «белой вороной».
Поле научного зрения неопозитивистов, как и их предшественников по этому течению, оставалось ограниченным рамками чувственно воспринимаемого и логически анализируемого мира.Постепенно влияние логического позитивизма ослабевает. В лидеры выбивается другое неопозитивистское течение — лингвистическая философия (Г. Райл, Дж. Уисдом, П. Стросон, М. Блэк и др.). Его сторонники сохраняют общий аптиметафизи- ческий курс. Однако они уже не разделяют убеждения своих предшественников в необходимости сведения философии к логическому анализу языка пауки. За неоправданное сужение задач философии логических позитивистов в 50—60-е годы начинают критиковать логические прагматисты (У. Куайн и др.), которые представляли одну из американских школ неопозитивизма. Их поддержали марксисты, экзистенциалисты и философские антропологи. В 50-е годы неопозитивизм трансформируется в аналитическую философию (основные течения — философия логического анализа и лингвистическая философия). В 60—70-е годы в недрах неопозитивизма нарождается новая волна, получившая название постпозитивизм1 (К. Поппер, Т. Кун, И. Лакатос, П. Фейерабенд, С. Тулмин и др.). Его идеологи все более дис-танцируются от ряда радикальных идей начального позитивизма.
Подробнее о постпозитивизме см. в теме 15.
Таким образом, неопозитивизм, подхвативший критику философии за ее умозрительность и метафизичность (а она порой была во многом справедлива), тем не менее вынужден был признать, что пи философия, пи наука не могут отказаться от общих абстрактных высказываний, па которые, как выяснилось, опираются вновь создаваемые научные теории. Задуманная Коптом кардинальная реформа философии провалилась. Вместо полного отказа от философии позитивизм па своем третьем этапе развития стал понемногу допускать необходимость философской науки, признавать ее особый статус.
Неотъемлемые заслуги неопозитивизма: разработка проблем логики, семиотики (теория знаковых систем), методологии пауки, лингвистического анализа.